WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 40 |

Парламент как институт, представляющий различные интересы и работающий на базе компромиссов, может усмотреть желаемую политическую цель в любом своем решении только на том основании, что было достигнуто согласие депутатов. Исполнительная власть также несвободна от подобных соблазнов, но парламенты как представительные и открытые органы власти вынуждены проявлять большую отзывчивость к немедленным требованиям избирателей, зачастую в ущерб их стратегическим интересам. Исполнительные органы подвержены искушению принести эффективность госуправления в жертву компромиссу с парламентом, поскольку бюрократия вынуждена искать поддержку у парламентариев.

Компромиссы как временные меры бесплодны и неэффективны, если не ведут к консенсусу – полному согласию. Консенсус невозможен иначе, как в результате согласования позиций и поиска взаимоприемлемых решений, достигаемых посредством компромиссов. Понятие «консенсус» употребляется преимущественно в двух смыслах: во-первых, как способ принятия различных политических решений, при котором отчетливо выраженная политическая воля большинства участвующих в его принятии уравновешивается отсутствием возражений со стороны хотя бы одного из участников. В этом же смысле говорят о консенсусе в разрешении споров и конфликтов. Во-вторых, под консенсусом понимается существующее или формирующееся в обществе широкое гражданское согласие. В таком, «широком» понимании политический консенсус тесно примыкает к своей социологической трактовке как согласие значимого большинства людей любого сообщества относительно наиболее важных аспектов его социального порядка, выраженное в действиях.

В теории государства и права понятие политического консенсуса охватывает такое поле исследования, как правомерность политического господства и его связь со стабильностью политической системы. В теории власти консенсус управляющих и управляемых (господствующих и подчиняющихся) раскрывается через понятие легитимности, которое, в свою очередь выражается через мифологические и идеологические представления, и, в общем смысле, через политическую культуру общества. Консенсус – это общественное признание способов и средств политического правления и интеграции. Чем выше уровень согласия, отраженный в легитимирующей идее, тем стабильнее политическая система и режим ее функционирования. Таким образом, посредством консенсуса осуществляется реальная, фактическая легитимация политической власти.

Политический консенсус, понимаемый как гражданское согласие определенной социальной общности (в предельном случае – нации), представляет собой сложный феномен, обладающий соответствующей структурой и разнообразным содержанием.

Различны субъекты, уровни, характер консенсуса, разнятся и способы его формирования и поддержания в стабильных и нестабильных общественных системах. Достижение согласия на локальном уровне значительно проще, чем в обществе в целом. Согласие внутри элиты отличается от общенационального, общегражданского согласия, не поддающегося к тому же точному определению и количественному измерению.

Главное внимание большинство авторов уделяют основным типам консенсуса, хотя трактуют их неодинаково. Так, отечественные юристы считают «материальным консенсусом» согласие в отношении существа проводимой политики, а процессуальным – согласие с «правилами игры» на политической сцене (средства достижения власти, порядка принятия и реализации решений и т. п.) Использующий сходную терминологию М. Хеттих различает материальный и формальный консенсус, отмечая при этом, что в социальной реальности оба его вида могут присутствовать одновременно. Материальный консенсус характеризуется тем, что всеобщее согласие распространяется на сами правящие личности, их политические решения или на то и другое вместе. Формальный консенсус отличает то, что всеобщее согласие распространяется на политическую систему в целом и, прежде всего, на способ осуществления господства, проведения политических решений.

Участие в формальном консенсусе вполне возможно при одновременном неприятии правящих личностей или их политики. С этой точки зрения, формальный консенсус является большим стабилизирующим фактором, чем материальный, если иметь в виду протяженное во времени состояние политической системы. Но чтобы корректно оценить перспективу какой-либо реально существующей системы, необходимо исследовать соотношение обоих видов консенсуса.

Типы консенсуса можно выделять и по другим основаниям:

а) по темпоральному признаку – долговременные и краткосрочные;

б) по характеру перспективных ориентаций – стратегические и тактические;

в) по целевым установкам – принципиальные и конъюнктурные.

Вместе с тем простая классификация типов консенсуса сама по себе недостаточна, поскольку они имеют и собственную иерархию, соподчиненность.

Первый уровень консенсуса является основным или ценностным. Это показатель того, разделяет ли данное общество одинаковые ценностные установки и цели или нет. В первом случае речь может идти об однородной, во втором – о фрагментированной, разнородной политической культуре. Оба типа культуры совместимы с демократией, но при условии, что со временем она преуспеет в создании основополагающего консенсуса.

Второй объект или уровень консенсуса – процедурный – устанавливает так называемые «правила игры». Обычно они изложены в конституциях, законодательных актах, договорных документах и т. п. Главным среди всех правил взаимоотношений ветвей власти и стоящих за ними политических сил должно стать правило, определяющее порядок разрешения конфликтов. Если политическое сообщество не сумеет определить такой порядок и овладеть им, оно будет конфликтовать по любому поводу, создавая всякий раз угрозу политической нестабильности и гражданских столкновений.

В условиях демократии основным правилом разрешения конфликтов является мажоритарность, т. е. право большинства. Отсюда следует, что процедурный консенсус и особенно консенсус в отношении правил разрешения конфликтов через принцип большинства является непременным условием демократии. Это имеет прямое отношение к функционированию политического режима. Если принцип большинства не признается, то не признается, следовательно, и демократический режим как политическая форма правления. Поэтому задачей процедурного консенсуса является выработка согласия в отношении правил, регулирующих несогласие и рассматривающих конфликтные ситуации. Данная позиция представляется важнейшей в выработке социального компромисса в любом возможном конфликте.

Третий уровень консенсуса – согласие в отношении политики и правительства – переносит акцент на управление «через дискуссию», т. е. на процесс выработки и принятия политических решений. Несогласие по вопросам политики и оппозиция правительству рассматриваются здесь как не-консенсус (неприятие) по отношению к членам правительства, а не к форме управления. Если ставится под вопрос последняя, то проблематичны как процедурный, так и основной консенсусы.

Исследователи переходных процессов сходятся на том, что основной консенсус, т. е. согласие по основополагающим вопросам, является обязательным условием демократии, выполняет по отношению к последней стимулирующую, консолидирующую роль. Но согласие в сфере основных ценностей не возникает сразу, изначально, оно формируется в качестве целевого результата. Что же касается процедурного консенсуса, и, прежде всего, в отношении правил разрешения политических конфликтов, то это необходимое условие, фактическая предпосылка демократии, ее реальное начало.

Выводом из сказанного является следующее утверждение: власть по своей природе не может быть ни конфликтной, ни бесконфликтной. Власть есть лишь актуальная или потенциальная способность субъекта реализовать свои цели через подчинение объекта на основе достигнутого согласия. Сопутствующие ей конфликты или акты насилия либо легализованы самой системой действующих компромиссов и консенсусов (введение негативных санкций за неисполнение властных решений), т. е. в общем смысле – политической культурой, либо являются результатом отказа объекта от признания власти над собой и, соответственно, кризисом легитимности власти.

В любом случае, следует признать, что окончательное решение о подчинении или неподчинении принимает именно объект. Именно ему, в конечном счете, принадлежит монопольное право выбора между признанием или отрицанием права субъекта на осуществление власти над собой и в этом смысле, следуя замечанию Ж. Элгози, отказ от подчинения – всего лишь предложение поднять цену.

Примечания Weber, M. The Theory of Social and Economic Organization. – New York : Oxford University Press, 1947. – P. 152.

Blau, P. M. Differentiation of Power // Political Power : A Reader in Theory and Research. – N.Y. : Free Press, 1969. – P. 293.

См.: Lukes, S. Essays in Social Theory. – London and Basingstoke : Macmillan, 1977.

З. А. Бадретдинов СМЫСЛ ВЛАСТНОГО ДЕЙСТВИЯ Власть человека понимается как контроль и управление над самим собой и над другими людьми. Политическая философия нацеливает нас на стремление к самоутверждению, но, с другой стороны, власть раскрывает трагическое положение человека.

Ключевые слова: власть, властное поведение, властные отношения, подчинение.

Впервые социальные явления в рамках интерпретативной парадигмы исследовал М. Вебер, но он не анализировал основание властного поведения, к тому же саму власть объяснял каузальными характеристиками. Во властных проявлениях признаки и ситуации, которые там осуществляются, переживаются участниками как мотивы раскрытия значимости своего личностного статуса. Из огромного множества вопросов, мы отвлечёмся только на те из них, которые отсылают к пониманию смысла властного существования человека, рассматривая это через выявление обозначения собственной позиции. В то же время власть указывает на интерсубъективность моего «Я», ведь само обеспечение наших прав возможно только через исполнительскую деятельность «Ты».

Дело вовсе не в том, что у личности есть какое-то намерение влиять, а в том факте, что существование доминирования и регулирующего воздействия обусловливается подчинительной функцией нижестоящего члена общества. Суть дела не в том, что под воздействием нашей воли другой индивид подчиняется, а в том, что именно такая каузальность детерминирует направленность поиска своей роли и статуса в обществе. Уже эмпирическое наблюдение за подчинением приводит к мысли, что у нас имеется авторитет, есть какие-то ресурсы для обеспечения выполнения именно наших планов. Но более глубокое рассмотрение приводит к различным вопросам, особенно это касается различий в мотивах у сторон.

При всех случаях поиска мотивов, всегда предполагается наличие переживаний субъекта об ожидаемом поведении исполнителя, а появление приказа или совета подразумевает, что носитель власти ищет своё понимание структурного деления общества, исходя из своих возможностей и желаний, управлять иным лицом. То, что адресат беспрекословно повинуется как слуга, можно объяснять как любовью к хозяину или к своей работе, так и ненавистью, когда существует стремление быстрее и глубже освоить профессию, чтобы скорее получить свободу. Во всех случаях мы имеем перед собой какую-то должность, знания или силу, которые фиксируют соответствующие полномочия в условиях управления, а также наличие прав и обязанностей их выполнения со стороны партнёра взаимодействия. Хотя существует бесконечное количество властных мотивов, необходимо выполнить операцию редуцирования и обратиться к своим объективным переживаниям. При этом мы отвлекаемся от актуальных переживаний текущего момента, к примеру, индивид может беспокоиться о добротности своего исполнения. Властная интерпретация подходит к чужому действию с заранее очерченной схемой своей интенции, отвращаясь от реальных намерений другого, рождаясь через интенциональность сознания властвующего. Нас интересует не различие мотивов, а конституирование процесса навязывания воли. Необходимо размышлять о том, что наделяется схемой доминирующего существования в интенциональном сознании субъекта. При этом мы соотносим наше конституирование предметности с деятельностью иного, но контролируемого сознания. Если мы осознаём смысл властных переживаний, то направляем своё внимание на собственное домининирующее существование, на возможность обусловливающего выявления определённых функций партнёра. Появляется рефлексия на способность контроля чужих переживаний под углом зрения собственных конструкций, то есть существует возможность выявления упорядоченности чужих действий через саморефлексию.

Как замечает А. Шюц о смысле, что это «не что иное, как достижение интенциональности, доступное лишь рефлексивному взгляду»1.

Переживание подвластвующего для нас не выразимо, а только рассматривается нами как объект воздействия, к тому же оно нас интересует не с точки зрения содержания, но под углом зрения использования нашего регулирующего отношения. Таким образом, в центре переживания властвующего сознания находится собственное задавание смысла через спонтанную регулирующую активность в процессе использования и выявления объектов волевого воздействия.

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 40 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.