WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 34 | 35 || 37 | 38 |   ...   | 40 |

Профессиональное право, с одной стороны, регулирует отношения в сфере компетенции группы, с другой – отношения между группой, обществом и государством, которое через право признает ее компетентность и необходимость сертифицикации представительства в данной группе. Профессиональная этика при этом призвана регулировать отношения между членами профессионального сообщества. В предложенной трактовке профессиональное право не может рассматриваться в качестве отрасли права. Его выделение в известной мере носит условный характер. Оно служит указанию на то, что регулирование отношений в каждой из сфер общественной жизни осуществляется компетентными профессионалами, действующими на основании права. При таком подходе каждая отрасль права выступает как разновидность профессионального права (например, педагогическое право, торговое право, экологическое право и т. д.). Данное понятие фиксирует правовой статус компетентости в профессии, что делает необходимой в свою очередь правовую защиту доступа в профессию.

Основы социологического подхода к анализу феномена права были заложены французскими учеными. В числе его основоположников называются О. Конт и Э. Дюркгейм. Его отличие состоит в акцентировании функций права как важнейшего института, регулирующего функционирование социальной системы, поддержание ее равновесия. Углубление разделения труда, его прогрессирующая профессионализация делает особо значимым феномен профессионального5 права. Развитие выше упомянутых социологических подходов имеет, по нашему мнению, может иметь и теоретическую, и практическую ценность. Последняя связана с необходимостью повышения эффективности правового образования и социализации в вузах. Развитие представлений о сущности и содержании профессионального права может быть достигнуто на основе т. н. «средового» подхода, при котором пространство и среда реализации компетенций специалиста регулируются определенной системой правовых норм. Актуальность описанного подхода зафиксирована в классических и современных трудах, посвященных праву.

Однако до настоящего времени профессиональное право не нашло своего всестороннего освещения. Нам представляется логичным начать его изучение с постановки проблемы места и роли вуза в правовой социализации студентов как будущих профессионалов.

Вузы являются учреждениями, обеспечивающими доступ в профессию, что определяет их институциональную роль в правовом профессиональном образовании. Правовое образование в вузе выполняет две функции: 1) правовое образование гражданина, т. е. общегражданское правовое образование; 2) правовое образование профессионала. Реализация каждой из этих функций значима и для личности, и для общества. Но в контексте нашей статьи необходимо обратить внимание на различие условий их реализации. В первой функции вуз осуществляет преемственность с началами правового образования, которое молодые люди получают в школе. Кроме того, в первичной социализации у юношей и девушек, ставших студентами, определенные элементы правосознания сложились под влиянием семьи, сверстников, СМИ. Эта закономерность позволяет сделать вывод о том, что в вузе в правовом гражданском образовании и коммуникациях с преподавателями и студентами проходит этап вторичной социализации. По-иному складываются условия правового профессионального образования студентов. У данного процесса нет предшественников. Вуз является тем социальным институтом, который несет ответственность за приобщение личности к нормам, регулирующим содержание, форму и границы проявления профессиональной компетентности. При этом молодой человек в процессе первичной социализации не имел информации для формирования зачатков профессионального правосознания. Таким образом, мы приходим к заключению о том, что в вузе протекает процесс первичной социализации студента как представителя в будущем определенной профессиональной группы. В этом процессе решающая роль, по-видимому, принадлежит правовому образованию, которому должно сопутствовать профессиональное правовое воспитание. Оно выступает во взаимодействии с педагогами, представляющими в вузе профессиональную группу; со специалистами, с которыми студенты контактируют в ходе практики и которые демонстрируют профессиональное правосознание и правоотношение; со студентами, которые могут выступать носителями различных типов правосознания и правоотношения и влиять на товарищей по студенческой скамье. Взаимовлияние правового образования и правового воспитания очевидно. Но в ситуации неодновременности формирования общегражданского и профессионального правосознания нам представляется логичным предположить доминирование правового профессионального образования над правовым профессиональным воспитанием. Данное предположение в свою очередь позволяет предъявлять чрезвычайно серьезные требования к содержанию и формам правового образования в вузе.

Комплекс требований к правовому образованию студентов в единстве реализации его общегражданской и профессиональной функций естественно фиксируется в государственных образовательных стандартах. Указание на необходимость обеспечения связи правового образования со специализацией вуза и факультета требует соответствующего кадрового обеспечения кафедр правоведения.

Между тем, условия работы и оплаты педагогов вряд ли могут быть привлекательными для высокооплачиваемых юристов, практикующих в сферах соответствующей компетенции. Это обстоятельство не может не снижать эффективности правового профессионального образования будущих специалистов. Его низкая эффективность в свою очередь не позволяет прогнозировать повышение уровня правовой профессионализации во всех сферах жизни общества.

Примечания См.: Хабермас, Ю. Будущее человеческой природы / Ю. Хабермас. – М., 2002.

См.: Зиммель, Г. Экскурс по проблеме. Как возможно общество / Г. Зиммель // Вопр. социол. – 1993. – № 3.

См.: Бейли, А. А. Образование в новом веке / А. А. Бейли. – М., 2001.

. Дюркгейм, Э. О разделении общественного труда / Э.Дюркгейм. – М., 1991. – С. 9.

См.: Бержель, Ж. Л. Общая теория права / Ж. Л. Бержель. – М., 2000.

МЫСЛИТЕЛИ ПРОШЛОГО И НАСТОЯЩЕГО А. О. Коптелов ГРИМАСЫ ЭМПИРИОКРИТИЦИЗМА В ЗЕРКАЛЕ ЛЕНИНСКОЙ ТЕОРИИ ОТРАЖЕНИЯ В статье предлагается критический обзор отдельных философских положений, выдвинутых В. И. Лениным в его книге «Материализм и эмпириокритицизм». Замысел автора – показать сложность и многогранность исследовательских подходов сторонников эмпириокритицизма, одного из философских направлений конца XIX – начала XX века, в разрешении вопросов, связанных с явлениями психики и физиологии высшей нервной деятельности человека в гносеологической их контекстуальности.

Ключевые слова: эмпириокритицизм, марксизм, идеализм.

Судя по наименованию статьи, читатель должен догадаться, что речь пойдет о «Материализме и эмпириокритицизме» – главном философском труде В. И. Ленина, который был издан отдельной книгой в мае 1909 года. Сегодня, по прошествии времени, нельзя сказать, что эта работа имела непреходящее историческое значение, как для философии, так и для науки в целом. Её содержание пронизано аподиктическим характером высказываний и неудержимой страстью к вынесению резюмирующе-обличительных вердиктов автором, взявшимся за решение фундаментальнейших научных проблем с позиций принципа партийности и классового подхода, которые, скорее, оказали медвежью услугу ортодоксальному марксизму, нежели действительно привнесли что-либо существенное и полезное в развитие марксистской онтологии и теории познания.

Характерно, что в своем большинстве русские эмпириокритики также считали себя марксистами, но, тем не менее, они не скрывали своего негативного отношения к ряду, как они считали, своеобразно интерпретируемых школой Плеханова– Ортодокс гносеологических положений марксистской философии. Они видели в них некритическую и наивно-позиционную точку зрения здравого смысла.

В своем письме к М. Горькому от 25 февраля 1908 года Ленин описывает историю философского противостояния с Богдановым и его сторонниками. Он пишет, что Плеханов объяснял ему в 1903 году ошибки Богданова, но на тот период он не считал их несоизмеримо большими. Во время первой революции Ленин и Богданов исключили различие философских мнений из дискуссий как нейтральную область. Но в 1906 году Ленин, получив третий том «эмпириомонизма», «взбесился необычайно». К сожалению, те критические замечания, которые он тогда выразил и отправил Богданову, не сохранились. Когда в 1908 году вышел сборник статей В. Базарова, А. Богданова, А. В. Луначарского, Я. А. Бермана, О. И. Гельфонда, П. С. Юшкевича и А. С. Суворова под названием «Очерки по философии марксизма», в котором подвергался ревизии диалектический материализм, негодованию Ленина не было границ: «…я прочел все статьи, кроме суворовской (её читаю). Нет, это не марксизм! И лезут наши эмпириокритики, эмпириомонисты и эмпириосимволисты в болото. Уверять читателя, что “вера” в реальность внешнего мира есть “мистика” (Базаров), спутывать самым безобразным образом материализм и кантианство (Базаров и Богданов), проповедовать разновидность агностицизма (эмпириокритицизм) и идеализма (эмпириомонизм), – учить рабочих “религиозному атеизму” и “обожанию” высших человеческих потенций (Луначарский), – объявлять мистикой энгельсовское учение о диалектике (Берман), черпать из вонючего источника каких-то французских “позитивистов” – агностиков или метафизиков, черт их поберет, с “символической теорией познания” (Юшкевич)! Нет, это уж чересчур. Конечно, мы, рядовые марксисты, люди в философии не начитанные, – но зачем уже так нас обижать, что подобную вещь нам преподносить как философию марксизма!»1.

Надо сказать, что Плеханов на тот период был центральной фигурой для критических замечаний со стороны русских эмпириокритиков, и он как «первый среди равных» из когорты ортодоксов марксизма, отвечал на их выпады, осуждая эмпириокритицизм как «субъективный идеализм», который объявляет внешний мир природы продуктом рефлексирующего субъекта. Более того, изрядный политический скепсис вызывала у него и программа революционной теории и тактики большевиков, а также постоянно возникающие по этой причине фракционные разногласия среди их партийного «истеблишмента». В соответствии с этими выводами, а также исходя из конкретной исторической ситуации, он подводит теоретическое обоснование как большевистской тактике борьбы, так и эмпириокритицизму в его русской версии, где последний можно охарактеризовать и как один из способов философского оправдания большевистского «бланкизма» – политического течения, которое элиминирует объективные условия общественноисторического процесса, использует и пропагандирует насильственные методы с целью быстрого достижения политических целей, вопреки марксистской теории развития. И если эксплицировать содержательную сторону данного политического формата на область философии, а именно теорию познания, то политический волюнтаризм большевиков является отражением волюнтаристской гносеологии, которая фиксирует в познании не описание материальных объектов, независимых от сознания человека, а их «субъективную» организацию. Эмпириокритицизм, по Плеханову, точно так же находится в противоречии с реализмом и детерминизмом марксистского учения, как большевистская политическая теория с марксистским историческим детерминизмом.

Такая интерпретация большевистской политической стратегии со стороны Плеханова раздражала Ленина, который к тому же понимал, что еще не пришло время для предъявления полновесной аргументации самого существа политического дела, кардинальным образом меняющего исторические судьбы народов России. А потому минорность этикета их личных взаимоотношений дополнялась периодическими экивоками в адрес «русских махистов», что де последний является одним из главных фигурантов их критики («для мыши страшнее кошки зверя нет!»). Вообще говоря, в истории русской общественной мысли Г. В. Плеханов представлял собой довольно противоречивую фигуру. С одной стороны, признанный российской интеллигенцией, отец русского марксизма был ниспровергателем буржуазных предрассудков у значительной части образованного общества царской России, увлекающейся пока еще «модным» на тот период марксизмом. С другой – как человек, обладавший безусловной харизмой талантливого полемиста и знатока марксистской теории, он приобретает столь свойственные партийным лидерам авторитарные манеры, выражающиеся в нетерпимости к любому роду идеологического инакомыслия.

В свободном государстве несомненным правом каждого гражданина является свобода слова. И этот, в своей сущности, принцип полагался, за редким исключением, в качестве лейтмотива социально-политических программ русскими социалистами середины XIX века. Но уже в конце означенного столетия происходит значительная метаморфоза в сторону дискриминации этого «золотого правила», причем не только в отношении идеологических оппонентов, представляющих другие партии и общественно-политические движения, что, в общем-то, естественно, но и в отношении своих соратников. В большей степени это касается политических лидеров, уже обретших ореол непререкаемости. И, прежде всего, Г. В. Плеханова и В. И. Ленина, несмотря на все их идейные разногласия.

Плеханов, по меткому замечанию П. Юшкевича, всю жизнь пил из огромной чаши Маркса, был наместником его в России. «Никто не будет оспаривать того, что Плеханов обладал незаурядным даром полемиста, умел уязвить, выставить в карикатурном виде противника, но вне этого, увы, он незначителен и сер.

Рассуждать о философе Плеханове почти смешно, несмотря на все его цитаты из Гегеля, Фейербаха, Гольбаха, и пр. Сорвите с его философских статей полемические и иные литературные блестки, – какими они сразу станут убогими! Когда Плеханов попытался объективно, без всякого литературного парада и наряда, изложить свои философские взгляды в примечании к энгельсовскому “Фейербаху”, то получилось нечто поразительно скудное, куцее и противоречивое. С другой стороны пиетет к отцу русского марксизма, – вот что заставило потратить так много усилий на “малость” Плеханова. Этот сыновний пиетет побуждал вначале и нас, “критиков”, “ревизионистов”, относиться бережно к слабости Плеханова: мы помнили библейскую историю о развеселившемся Ное и, не глядя на “стыд” его, старались прикрыть его. Но наш Ной не понял этого; браня нас, он продолжал срывать наброшенный на него покров. Наслаждаясь вином диалектического материализма, Плеханов, очевидно, и не догадывался, что другие видели в нем самую обыкновенную, самую безвкусную воду»2.

Pages:     | 1 |   ...   | 34 | 35 || 37 | 38 |   ...   | 40 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.