WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 24 |

Все предыдущее, о чем я писал в этой статье, имело целью подчеркнуть значение фундаментальных исследований для общего реноме университета и подготовки им специалистов. Остановлюсь на вопросе о том, как поддерживаются фундаментальные исследования Минобрнауки РФ (в зависимости от этого и в ЮФУ), а также о том, какие оценки уровня этих исследований приняты в мировой практике. Во всем мире главным, большей частью практически единственным, источником финансирования фундаментальных исследований (т.е. тех, которые на момент выполнения не имеют прямой коммерческой направленности) являются государственные бюджеты. Бюджет гражданской науки РФ в 2006 г. составлял 47,5 миллиардов руб., и более половины этой (весьма небольшой) суммы направлялось на финансирование исследований, проводимых в 454 институтах РАН. На поддержку науки в вузах (без учета средств на гранты и целевые программы) в текущем бюджетном году выделяется уничижительная сумма в 47 миллионов рублей. Сопоставим ее с объемом средств, выделяемых на науку одним и даже не самым продвинутым китайским Чжэцзянским (Zhe Jiang) университетом, с одним из институтов которого успешно сотрудничает НИИ многопроцессорных систем ЮФУ. По данным, которые приведены чл.корр. РАН И.А. Каляевым в статье, опубликованной им в газете «Поиск», «бюджет Чжэцзянского университета составляет (по данным 2005 г.) 1.3 миллиарда долларов, причем из них около 1 миллиарда – это научные деньги». В своем кратком выступлении на заседании круглого стола под председательством президента РФ В.В. Путина в Красноярске (17.11.2007), посвященном национальному проекту «федеральные университеты», я имел возможность говорить о важной роли фундаментальных исследований, которые должны проводиться в федеральном университете, в частности, университетскими НИИ.

Пренебрежение поддержкой науки в вузах в значительной мере лишает федеральные университеты перспективы омоложения преподавательских и научных кадров, торпедирует правильное использование больших средств, которые выделены государством для закупки дорогостоящего современного оборудования. Положительная реакция президента на это выступление встретила ожидаемую вязкую реакцию ключевых министров (А.Л. Кудрин, А.А. Фурсенко) со ссылками на особенности нашего бюджетного кодекса (финансирование науки и образования, осуществляемое по различным статьям) и исключительности целевых схем финансирования науки. Высказанные мною соображения, что подготавливаемые университетской аспирантурой молодые высококвалифицированные специалисты, не получая в НИИ ни достойной зарплаты, ни прочного правового статуса, ни даже плановой надбавки за получаемые ученые степени, не задерживаются в университете, повисли в воздухе. И это относится даже к тем из них, кто удостоен именных стипендий президента РФ, РАН или CRDF (двое из 10 таких, работавших в прошлом году в НИИ ФОХ ЮФУ покинули институт в этом году).

Итак, если тезис об опережающей роли научных исследований при их тесной интеграции с образовательным процессом, разделяется университетским сообществом, надо отдавать себе отчет в том, что на данном этапе рассчитывать на помощь в продвижении такой идеологии можно почти исключительно лишь на приверженность научнопедагогического коллектива университетской традиции и университетскому менталитету. А то, что принцип «развитие науки – главный локомотив развития университета» правилен, доказано шестивековой практикой становления и прогресса ведущих мировых университетов. Достаточно познакомиться с рейтингом этих университетов, например, с наиболее популярным из них рейтингом, составляемым The Times, чтобы убедиться: та самая первая сотня мировых университетов (попадание в которую – один из главных индикаторов эффективности проекта ЮФУ) – это крупнейшие американские, европейские, японские, австралийские, теперь и китайские научные центры. И это именно те университеты (Гарвард, Принстон, Массачусеттс и Корнелл в США, Оксфорд и Кембридж в Великобритании, Токио и Киото в Японии, Эколе Нормаль во Франции, Гейдельберг в Германии и др.), которые дают лучшее образование. В сотне ведущих университетов мира уже пять китайских университетов, и нет сомнений в том, что они заняли это место благодаря вхождению трех из них в число 50 лучших мировых университетов по уровню науки в естественнонаучных дисциплинах.

Развитие научных исследований автоматически тянет за собой повышение уровня и оптимизацию форм образовательных услуг, предоставляемых университетом. Я смог убедиться в этом, работая в качестве приглашенного профессора или исследователя во многих ведущих университетах США, Канады, Франции, Германии, Великобритании, Италии, знакомясь там с организацией не только научной, но и образовательной сферы. Но, возможно, самое убедительное подтверждение приведенного выше тезиса – происшедшее на наших глазах поступательное превращение Ростовского университета, рядового провинциального вуза 50-х годов, в один из наиболее продвинутых классических университетов России начала 90-х гг., совершенное под руководством его ректора Юрия Андреевича Жданова, убежденного сторонника приоритетной роли университетской науки.

Научные лаборатории прямо заинтересованы в привлечении студентов к проводимым в них исследованиям, а студенты получают задания для своих курсовых и дипломных работ по тематике приоритетных программ развития науки и техники РФ, программ фундаментальных исследований РАН, международных грантов и грантов РФФИ, выполняемых в институтах и на факультетах. Вряд ли можно сомневаться, что именно этот канал взаимодействий менее важен для развития ЮФУ, чем создание потоков программ разных элективных курсов, УМК и другой бумажной и электронной продукции, чем сейчас вынуждены заниматься преподаватели и научные сотрудники, чтобы получить прибавки к своей низкой заработной плате. Конечно, необходима и эта работа, но в плане развития университета она может быть эффективной лишь тогда, когда прямо сопряжена с научными исследованиями.

Казалось бы, программа развития ЮФУ учитывает это обстоятельство в той своей части, где содержатся указания на необходимость тесного контакта и прямого взаимодействия с Российской академией наук - требования, закрепленные правительственным постановлением о создании федеральных университетов на Юге и в Сибири. Соответственно, ЮФУ и ЮНЦ РАН составили утвержденную министерством образования и науки и президиумом РАН программу образования более десяти УНЦ, которая очень напоминает известные многим руководителям разного уровня соглашения о намерениях. Намерения, отраженные в этой программе, на самом деле очень неплохие, но они не подкреплены никакими дополнительными материальными ресурсами. Да и нет таких ресурсов у РАН, которая даже на содержание своих базовых кафедр (в ЮФУ их 3) выделяет из своего более чем скромного бюджета (см. выше) около 50 тыс. руб. на каждую, да и то по строго фиксированным статьям расходов. Взаимодействие ЮФУ – РАН не лимитировано, конечно, взаимодействием ЮФУ – ЮНЦ, но именно этот сегмент является наиболее важным. С обеих сторон есть желание к встречному движению и интеграции. Это проявилось, в частности, в обсуждении вопроса на заседании президиума ЮНЦ РАН с участием ректора ЮФУ (12.05.08). Как это уже стало обычным в последние годы, любые вопросы, обсуждаемые на подобных заседаниях, центрируются вокруг темы об источниках финансирования. И здесь я хочу обратить внимание на ценные соображения, высказанные директором онкологического института академиком Ю.С. Сидоренко. Смысл их в том, что объединяться нужно не вокруг денег, а вокруг людей, ориентируясь на ведущих ученых и ведущие научные школы университета и академии. Отсюда, я уверен, вытекает, что ЮФУ, обладая как субъект национального проекта немалыми возможностями и значительным материальным ресурсом, должен создать лаборатории и кафедры для ведущих ученых ЮНЦ РАН. Надо пригласить возглавить их академиков Г.Г. Матишова, Ю.С. Сидоренко, В.И.

Колесникова, членов-корреспондентов РАН А.М. Никанорова, Ю.Ю. Балегу и др.

Науку, уровень которой (настойчиво повторяю этот трудно доходящий до понимания руководства разных уровней тезис) определяет уровень университетского образования, делают научные школы и ведущие ученые. По существу только личности могут обеспечить новом федеральному университету новое качество и науки, и образования. Ю.А. Жданов поднимал Ростовский университет, оказывая всестороннюю поддержку академику И.И.

Воровичу, профессорам А.Б. Когану, М.А. Блохину и Е.Г. Фесенко, З.С. Гершеновичу, Л.И.

Марочнику, Г.В. Войткевичу.

В заключение затрону вопрос о том, можно ли, и если да, то как объективно оценивать уровень и значимость фундаментальных научных исследований. Этот вопрос продолжает оставаться одним из наиболее важных и дискуссионных не только в научных средах, но и в административных кругах, вырабатывающих критерии для поддержки, стимулирования и финансирования науки. Оговорюсь сразу, что речь пойдет о сферах естественнонаучного знания. Не вдаваясь в детальное обсуждение (оно было бы связано с экскурсом в области наукометрии и библиометрии, в которых работают целые институты), остановлюсь сразу на главном выводе, к которому фактически сводятся результаты всех дискуссий. Практически единственным, хотя и не однозначным, количественным критерием эффективности научной деятельности ученого является индекс цитирования его публикаций, а эффективность научного коллектива оценивается по сумме индексов цитирования работ его членов. Более того, на индексах цитирования и разных производных от них параметров основываются индикаторы оценки уровня развития национальной науки, и те же индексы цитирования служат одним из главных базовых показателей, по которым оцениваются международные рейтинги университетов.

С 2009 г. правительство Великобритании объявило о переходе к новой системе оценок, используемых для распределения выделяемых университетам средств для проведения исследований. Создается специальная структура Research Excellence Framework (REF), которая в качестве ключевого показателя для оценки качества исследования будет использовать библиометрические данные, а именно данные цитирования статей, опубликованных в так называемых peer-reviewed (профессионально рецензируемых) журналах. Эти данные содержатся в базах и каталогах института научной информации Тhomson Corporation of Toronto, которая выкупила в начале 90-х гг. этот институт (ISI), основанный Юджином Гарфилдом. Рассчитываемые индексы цитирования и их разные производные (из которых наиболее важны средний индекс цитирования на одну статью и так называемый h-индекс) основаны на обработке содержаний более 8500 ведущих международных журналов. В это число входят практически все журналы РАН в области естественных наук и некоторая часть других российских, так называемых ВАКовских журналов. Доступ к полной информации ISI (увы, небесплатный) возможен через интернетовский портал Web of Knowledge - Web of Science. Часть информации ISI по российским ученым содержится в открытом доступе на российском сайте www.scientific.ru, а ограниченную (и потому несколько заниженную) информацию можно также получить, пользуясь поисковиками Google или Scopus.

Надо признать, что по «гамбургскому счету» индексов цитирования многочисленные научные школы нашего университета (в проводимом в этом году внутриуниверситетском конкурсе были заявлены более 30 научных школ) выглядят достаточно скромно. У нас, конечно, есть признанные ученые. Вот данные по индексу цитирования зав. отделом НИИ ФОХ заслуженного деятеля науки профессора Александра Дмитриевича Гарновского, взятые из Web of Science. Около 500 опубликованных им научных статей были процитированы более 3500 раз (при этом не учитываются самоцитирование и ссылки на 11 монографий А.Д.), средний индекс цитирования одной работы – 7.2, h-индекс – 23. Наилучшим образом в ЮФУ выглядят химики. Суммарное цитирование, начиная с 1986 г. (индекс CI86), по данным scientific.ru – 16214. У физиков - 5347. Именно благодаря этим показателям РГУ в рейтинге университетов, составляемом РФФИ, уступает только МГУ и СПбГУ, опережая Казанский университет. Хуже обстоят дела у математиков, биологов и геологов.

Не следует, конечно, возводить цитирование в абсолют. Оно крайне неравномерно по различным дисциплинам. Так, количество журналов в области биологии и медицины в базе Thomson scientific намного превышает количество журналов и в физике, и в химии.

Следовательно, потенциально цитируемость биологической статьи должна превышать таковую в других дисциплинах. Нельзя не иметь в виду и то, что по некоторым, особенно прикладным и инженерным наукам, в которых полученные данные прикрываются патентами или, вообще, не публикуются в открытой печати, цитирование крайне занижено и не может быть критерием востребованности исследований. Поэтому необходимо иметь комплексные методики оценки эффективности научных исследований, в которых цитированию отводилась бы существенная, но не единственная роль. Можно опереться при этом на опыт институтов РАН, разработавших такие методики для определения стимулирующих надбавок к заработной плате. Предложения о выборе критериев для финансирования внутриуниверситетских исследовательских и инновационных проектов были подготовлены советом директоров НИИ и переданы в научную часть. Какими бы значительными не казались нам средства, выделяемые в рамках национального проекта после долгого периода недофинансирования, на самом деле они весьма скромны. Распорядиться ими по принципу «каждой сестре по серьге» будет неправильно.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 24 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.