WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 24 |

Автор этой статьи также не принадлежит к адептам идеи приоритетной роли предпринимательской деятельности в новом университете. Когда в рамках еще Ростовского университета обсуждался вопрос о целесообразности преобразования его в федеральный университет, комиссия ведущих ученых РГУ выработала предложения о том, как надо сформировать этот университет. Основная идея состояла в том, что РГУ следует придать статус исследовательского университета классического типа, воссоздав структуру Ростовского (бывшего императорского Варшавского) университета посредством включения в его состав некогда отделившихся факультетов, в том числе, возможно, и медицинского (ныне РГМУ). Насколько мне известно, этот документ даже не рассматривался Минобрнауки. В то же время следует отдавать себе отчет в том, что имеются определенные весомые аргументы и в пользу подхода, делающего акцент на предпринимательской компоненте.

Во-первых, в состав ЮФУ вошел довольно мощный технический университет – Таганрогский радиотехнический университет со своими КБ и НИИ, в котором научные исследования успешно сопровождаются производством и реализацией востребованной продукции. Во-вторых, Ростовский университет (и его правопреемник ЮФУ) приняты в качестве ассоциированного члена в состав европейского консорциума предпринимательских университетов (ECIU). Идеология, разделяемая университетами - участниками этого консорциума (ни один из которых, правда, не входит в состав 100 ведущих мировых университетов, куда к 2020 г. стремится попасть ЮФУ), основывается на доктрине немецкого экономиста Йозефа Алоиза Шумпетера и предполагает существенный вклад самообеспечения в общий университетский бюджет. А это именно то, что потребуется при неизбежном, по-видимому, переходе университета в статус автономного учреждения – задача, поставленная перед федеральными университетами президентом РФ Д.А.

Медведевым. Указанная задача – одна из догм учредителя ЮФУ Минобрнауки, деятельность которого ориентирована на резкое сокращение тематики поисковых научных исследований и ориентацию университетской науки на получение результатов в виде конкретных продуктов, реализуемых на технологических рынках. Фактически все это означает не что иное, как очевидное педалирование роли прикладной науки и принижение значимости фундаментальных исследований, которые пока еще ведутся в нескольких российских университетах, в том числе в ЮФУ.

И здесь я подхожу к основной теме этой статьи об опережающем значении фундаментальных исследований для развития отечественной науки и образования, в том числе для создаваемого нового федерального университета. Действительно, элементарное мышление подсказывает, что для государства с сырьевой экономикой, допустившего в 90-х годах практически полный развал системы прикладных институтов (в результате чего Россия имеет ничтожную долю на мировом рынке высоких технологий) нужно, казалось бы, интенсифицировать развитие науки в прикладных областях, где можно ожидать наиболее быстрой отдачи. Но весь мировой опыт говорит – этот путь ошибочен и, во всяком случае, не может быть пройден без опережающей поддержки поисковых исследований.

Поисковые фундаментальные исследования направлены на производство нового знания. Именно оно составляет основу, революционизирует и определяет направления прикладных исследований. Интернет, компьютеры, сверхпроводящие магниты, ускорители излучений, магнитнорезонансные томографы, водородная и солнечная энергетика, новые высокотехнологичные материалы, геномная инженерия, методы направленной доставки лекарств к пораженным органам – все это вышло из фундаментальных лабораторий. В то же время на фундаментальную науку не может быть прямого спроса со стороны бизнеса.

Финансирование фундаментальной науки – обязанность государства. В США доля промышленности в финансировании фундаментальных исследований не превышает 5 %, тогда как доля федерального бюджета – 62 %, а остальное – средства университетов (в частности, эндаумента). Конечно, прорывные результаты в науке достаточно редки, и 99,9 % исследовательской деятельности в академических и университетских лабораториях – это работа по проверке, дополнению, развитию уже существующих теорий и методологий, образующих текущие научные парадигмы. Это то, что квалифицируется виднейшим специалистом по философии и методологии науки Томасом Куном (Thomas Kuhn, 19221996) как «нормальная наука». Революции в науке (создание квантовой механики, теории относительности, установление природы наследственности и др.), связанные со сменами научных парадигм, - исключительные события, но они возникают только на необходимом фоне интенсивной «нормальной науки».

Подчеркивая приоритетное значение фундаментальных исследований для создания ее технических и технологических приложений, академик Спартак Беляев – один из ведущих отечественных ученых в области ядерной физики – пишет: «Для эффективного продвижения прикладных работ фундаментальные лаборатории, даже мало связанные напрямую с основной тематикой, очень полезны как для оперативной помощи в непредвиденных вопросах, так и для общенаучной экспертизы, отсекающей псевдонаучные «сенсационные прорывы». То, что экспертиза такого рода нужна государству, вытекает из многочисленных примеров небезуспешных попыток привлечь средства бюджета на финансирование лженаучных проектов. Хотя Российская академия наук в виде возглавляемой академиками Э.

П. Кругляковым и нобелевским лауреатом В. Л. Гинзбургом комиссии по борьбе с лженаукой и фальсификацией научных исследований возвела на этом пути определенные препятствия, немало из этих попыток оказались щедро профинансированными государством и разрекламированными в СМИ. К ним относятся, например, афера с «красной ртутью», строительство генераторов так называемых «торсионных полей», «психогенераторы» генерала Ратникова, якобы осуществляющие вхождение в чужое сознание, «технологии» извлечения энергии из камня, вихревые теплогенераторы с кпд выше 100 % и пр. Обо всем этом можно прочитать в книге Э.П. Круглякова (Ученые с большой дороги-2. Изд-во «Наука», 2005 г.) и издаваемых РАН сборниках «В защиту науки» (№ 1, 2006 г., № 2, 2007 г.

Изд-во «Наука»).

Важными факторами, способствующими высокому уровню прикладных работ, являются не только научная экспертиза, исходящая из фундаментальных лабораторий, но и само наличие в прикладных институтах таких лабораторий, возглавляемых крупными учеными. Приведу пример, некогда удививший меня, но, как выяснилось, оказавшийся обычной практикой крупных производственных компаний. В 1980 г. я был приглашен для научной работы и чтения лекций в университет Куинс (Канада) и присутствовал на семинаре, который провел профессор Ганс Рот (Hans Roth), известный ученый в области физической органической химии, специалист по кинетике газофазных реакций короткоживущих интермедиатов. Странным для меня показалось то, что проф. Рот был представлен как заведующий лабораторией компании Белл-Телефон, интересы и продукция которой никак не связаны с теорией механизма быстрых химических реакций. Во время совместного ланча я поинтересовался, почему Белл-Телефон финансирует чисто фундаментальные исследования, не имеющие отношения к ее производственной деятельности. Ответ оказался интересным. Во-первых, крупные компании тратят до 15 % средств, выделяемых на науку, на поисковые исследования, от которых не ожидается немедленной отдачи. Во-вторых, просчитано, что иметь в своих лабораториях известного ученого, даже если он занят отвлеченными от тематики компании исследованиями, просто выгодно. Речь идет не только и не столько о престиже компании. Сотрудники прикладных лабораторий нередко обращаются к маститому ученому с разными вопросами, и получаемая консультация нередко более чем окупает финансирование его работ. Только один из таких советов Рота (кажется о том, как выбрать пластификатор для полимеров, изолирующих полимерных покрытий) дал экономию, превышающую стоимость работ его лаборатории за все время ее существования.

На состоявшихся недавно (12.05.08) парламентских слушаниях об обеспечении инновационного развития российской экономики, в которых принял участие директор НИИ многопроцессорных систем ЮФУ чл.-корр. РАН И.А. Каляев, было четко сформулировано следующее положение. Инновационный путь развития «подразумевает наращивание научного потенциала России на основе новых знаний о законах развития природы, человека и общества, полученных в ходе фундаментальных исследований, укрепление связей между наукой и образованием». С этими соображениями прямо корреспондирует основной тезис упомянутой статьи академика С.Т. Беляева, многие годы бывшего ректором Новосибирского университета: «главная отдача фундаментальной науки - образованию, чем фактически определяется интеллектуальный уровень общества».

Задача университетского образования не ограничивается детерминированной целевой подготовкой, тем, чтобы вооружить выпускника набором знаний, которые потребуются ему завтра в начале производственной деятельности. Университет должен научить своих студентов самостоятельно мыслить и быть готовым адаптироваться к возникающим новым условиям и требованиям развивающихся науки и техники. Главный путь к достижению этой цели – прочное фундаментальное образование, овладение базовыми знаниями, на основе которых только и возможно не потеряться при встрече с постоянно возникающими новыми задачами и проблемами. Не менее важно, чтобы эти знания были усвоены не в форме зазубренных догм и правил, а в форме включения студента в процесс поиска решений поставленных перед ним обучающих задач, требующего, в том числе, самостоятельного формулирования и постановки промежуточных задач. Иначе говоря, если ориентироваться на подготовку выпускников элитного университета, обучение в нем следует строить по канонам научно-исследовательской активности, вырабатывающей навыки работы с литературой, выбора правильного метода, критической оценки достоверности и значимости получаемого результата, видения его границ и возможных перспектив. Национальный научный фонд США следующим образом сформулировал свое видение идеального университета: «…он должен отличаться широко распространенной культурой, способствующей развитию исследований, ведущихся профессорами совместно со студентами. Для этого необходимо обеспечить интернет-линки между исследовательскими лабораториями и студентами с упором на обучение, основанное на открытиях, в рамках всех научных и инженерных программ».

Этот вывод далеко не нов. Стоит, наверное, привести слова, приписываемые Эвклиду (300 лет д.н.э.): «Большинство идей обучения не новы, но не все знакомы со старыми идеями». Вывод о внедрении исследовательского подхода в образовательные методологии давно уже сделан ведущими университетами США и Европы, принявшими за основу общую методику «техника обучения, основанная на открытиях» (discovery based learning technique).

Понятно, что речь идет не о реальных открытиях, а о тех, которые студент делает для себя в процессе овладения знаниями, - процессе, который организуется таким образом, чтобы аккумулировать и усвоить знания в результате самостоятельного поиска решений задач, искусно сформулированных специально подготовленными обучающими программами.

Важная роль при этом отводится преподавателям-тьюторам, которые работают со студентами индивидуально, учитывая их личностные особенности и интересы, и помогают скомпоновать набор курсов и практикумов, лучшим образом соответствующий целям выпускника, скоррелированными с требованиями работодателя, и лучшим образом раскрывающий его сущностные личные качества.

В университетах Великобритании развивается аналогичный подход к преподаванию естественнонаучных дисциплин – «обучение, основанное на решении задач» (problem based learning). Интересно, что в некоторых из них успешно апробирован частичный переход от стандартного стиля обучения, центрированного на роли преподавателя-лектора, к обучению, основанному на постановке задач перед самостоятельно работающими командами студентов.

На первый взгляд это похоже на приемы, использованные в советских рабфаках, но в эпоху интернета такой подход дополняется обращением к Google, Wikipedia и пр. и неплохо способствует выработке у студентов коммуникативных и презентационных навыков, навыков командной работы, планирования рабочего времени, основ менеджмента.

Представляется, что ожидаемое введение в ЮФУ индивидуальных обучающих траекторий, института академических консультантов (тьюторов) может создать условия для внедрения рассмотренных выше технологий, отдающих должное исследовательской компоненте процесса обучения. Здесь ЮФУ имеет хороший резерв в виде сотрудников своих НИИ. Надо подчеркнуть, что положительные примеры активного использования потенциала научных сотрудников в образовательном процессе представлены не только зарубежными университетами из первых сотен основных международных рейтингов (Шанхайского и The Times). Прекрасной иллюстрацией является опыт руководимого академиком Ю.Д.

Третьяковым (выпускника РГУ) факультета химии наук о материалах МГУ, о котором можно судить, в частности, по содержанию выпускаемого им электронного журнала «Нанометр» (http://www.nanometer.ru) или факультета фундаментальной медицины МГУ, возглавляемого академиком В.А. Ткачуком.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 24 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.