WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 ||

ОСНОВНЫЕ ВЫВОДЫ 1. Доля постоянно читающих газеты, журналы, книги за пятнадцать последних лет очень заметно сократилась. Наряду с этим, явно изменилось содержание чтения: преобладающая часть населения, включая закончивших институты и университеты людей среднего и зрелого возраста, переключилась на серийную жанровую литературу (детектив и боевик, любовная проза, историко-авантюрный или историко-патриотический роман). Еще заметнее переход массы и образованных слоев от чтения к телесмотрению (в среднем 3–4 часа в день, 5–6 часов по выходным), так что чтение все чаще выступает дополнением телевидения – здесь те же ведущие жанры, та же серийность. Из журналов в среднем наиболее популярны женские и опять-таки связанные с телевидением (включающие подробную и аннотированную телепрограмму), из газет – еженедельные массовые (информационно-справочные и развлекательно-сенсационные издания), по преимуществу – местные. Национальной газеты, тем более нескольких «толстых» газет, с большими отделами науки и культуры, рецензий на новинки и т.п., как и солидных универсальных журналов широкого профиля и адресации с такими же разделами, в России по-прежнему нет.

Допустимо сказать, что читательская культура в России становилась на протяжении последних 10–15 лет все более развлекательной, молодежной и женской, поскольку роль общего, не связанного с узкими группами и специализированными интересами, сегодня в России, за неимением авторитетных элит и влиятельного экспертного сообщества, играет именно чтение молодежное, женское, развлекательное (эти характеристики не рядоположены, а взаимосвязаны). Интернет на показатели чтения влияет пока достаточно мало, поскольку по преимуществу локализован среди молодежи, москвичей и жителей крупнейших городов, россиян с высоким потребительским статусом. При этом главные мотивы пользования сетью – не чтение, но наведение справок, переписка, ознакомление с новостями, для молодежи – слушание и скачивание музыки, общение в чатах.

2. При этом число издаваемых книг (по названиям) с начала 1990-х гг. непрерывно растет и давно превзошло соответствующие показатели советских лет. Книги сегодня более чем на две трети (по названиям) и более чем на 90% по тиражам выпускают негосударственные издательства. Однако структура доступа к чтению, каналы получения или приобретения книг решающим образом изменились. В целом по стране главным источником книг стала не столько библиотека и даже не книжный магазин, сколько друзья и знакомые, «такие же, как мы» (ср. выше об отсутствии элит и экспертов). Это понятно еще и потому, что более 40% издаваемых в стране книг вообще не доходят сегодня до читателей, а жителям села и публике городов с населением меньше 100 тысяч человек книжно-журнальная продукция в регулярном режиме стала чаще всего просто недоступна. Лишь самые молодые респонденты чаще, чем россияне других возрастных групп, берут интересующие их книги для чтения или для учебы в библиотеке – так поступают 34% россиян 18–24 лет, большинство которых записаны в несколько библиотек. Респонденты от 20 до 35 лет чаще других ориентированы на покупку книг в магазинах, тогда как сорокалетние – на приобретение книг с лотков и в киосках («типовой набор» вроде комплексного обеда) и на получение книг по сети ближайших друзей и знакомых. Наконец, 35–49-летние (до двух третей этой возрастной подгруппы) предпочитают именно этот последний вариант – брать книги у знакомых и друзей.

3. В этом плане не удивительно, что средние тиражи книг и толстых литературных журналов последовательно снижались, да и сегодня растут со значительным отставанием от темпов роста количества книжных названий и журнальных изданий. Любые коммуникативные источники в России, за исключением телевидения, встроены сегодня в различные круги и сети «своих», «близких» и замыкаются ими, но не проникают между группами и слоями (раньше это осмотическое просачивание применительно к печати осуществляли библиотеки, а из типов изданий – журналы). За последние десять лет заметно выросло количество семей, где вообще нет книг или есть лишь десяток-другой разрозненных изданий (сегодня это 3/5 российских семей), и, напротив, сократилась (с 10 до 6%) доля семей, имеющих значительные библиотеки свыше 500 томов, то есть обладающих самостоятельными, сформированными по собственному выбору культурными ресурсами – обладающих своего рода «культурной памятью». Так что теперь встал вопрос о существовании самой категории «лидеров чтения» – прежде к ним безоговорочно относились наиболее образованные подгруппы, а источником книг для них, как правило, служила библиотека.

4. Таким образом, за последние 10–15 лет преобладающая часть населения России (по нашим экспертным оценкам, основанным на результатах многолетних, систематических и репрезентативных опросов Левада-Центра, – не менее двух третей взрослого населения) стала в своем привычном жизненном укладе либо вовсе обходиться без печатных источников, переключившись на ежедневное многочасовое телесмотрение, либо выбирает себе для чтения исключительно серийную жанровую словесность: детектив, любовный роман, сенсационно-приключенческую историческую прозу, которую гораздо чаще сегодня не получает в библиотеках и не покупает в книжных магазинах, а берет на время у друзей и знакомых. Иными словами, в стране по сравнению с позднесоветским периодом, с годами перестройки и периодом, попыток системной трансформации советского социума в 1990-е гг. сложилось в определенном смысле другое общество. Оно другое по структуре коммуникаций, по их интенсивности (точнее, наоборот, их неинтенсивности), по содержанию этих коммуникаций. Для него характерен, резкий дефицит общих авторитетов, за исключением первых лиц государства. Так, имена даже самых влиятельных отечественных писателей ХХ–XXI вв. могут назвать лишь немногие опрошенные. Лидируют Есенин (14%), только что ушедший Солженицын (10%), плюс еще три-четыре автора – в границах статистической достоверности. Нет признанных публичных элит, нет независимых каналов коммуникации их идей, образцов и оценок, поэтому нет и общих символов. Можно сказать, что прежняя, советская социальная конструкция социума продолжает разваливаться, а образовавшиеся все более изолированные обломки сползают вниз, изредка цепляясь друг за друга.

5. Контекстом перечисленных процессов была все большая унификация и огосударствление телеканалов «сверху» (основу их программ составляют официальные «новости», сериалы, старое кино, эстрадные концерты, юмор). Параллельно увеличивался социальный и культурный разрыв между центром и периферией страны, между относительно успешными группами и всем остальным населением, между молодежью и пожилыми россиянами, наконец – между властью, все более сосредоточенной на себе, и населением, не доверяющим практически ни одному из социальных институтов, не чувствующим уверенности в будущем, а ощущающим в массе свою беззащитность и беспомощность, которые выражаются в крайней настороженности по поводу любых перемен, настаивании на мифическом «особом пути России» и растущей неприязни к любым «чужакам» (речь здесь идет уже не только об этно-, но и о расофобии).

6. При этом количество библиотек в стране сокращается, фонды их беднеют, читатели все чаще уходят из библиотеки, перестают ее посещать. Фактически большинство публичных библиотек все чаще напоминают сегодня библиотеки учебные, в основном школьные, отчасти – вузовские. Общий объем комплектования библиотек книгами за 1990-е гг. снизился вдвое, новыми изданиями – вчетверо. Про комплектование современной художественной литературой, научной книгой, периодикой на языках мира не приходится и говорить: даже самые крупные библиотеки общенационального масштаба разительно сократили зарубежные приобретения или вовсе отказались от них. В этом плане Россия сегодня стала напоминать остров, который все дальше дробится на отдельные островки, регионы и т.п.

7. Таким образом, первая главная проблема в области чтения – реальное распространение издаваемых во все большем количестве книг по территории страны, обеспечение доступа к ним самых массовых читателей (а это, учитывая уровень материального благосостояния населения, возможно прежде всего через библиотеки или учреждения, подобные им по устройству и функциям). Вторая проблема – обеспечение максимального разнообразия выбора самой актуальной специальной, общегуманитарной, художественной литературы для наиболее образованных, квалифицированных и взыскательных групп, способных (конечно, при многих прочих условиях) обеспечить интеллектуальный прорыв, вернуть страну в «большой мир» и творчески, всерьез и на равных взаимодействовать с миром.

Третья проблема – идущее год за годом последовательное сокращение тиражей издаваемых книг, дробление, размельчение их читательских аудиторий без каналов связи, без обращения книг между ними, без воздействия этих групп друг на друга (роль журналов и библиотек в этой связи сошла почти на нет). Сегодняшний средний тираж российской книги более чем вшестеро уступает соответствующему показателю 1990 г., тогда как число названий книг выросло в 2,3 раза. И это расхождение становится все резче.

8. Социологи говорят о нынешней России как социуме телезрителей, объединенных в их воображении именно тем, что они – только зрители. Телепрограммы сегодня не просто много смотрят – телевидение формирует картину мира, отношение к себе и другим людям, к опеке государства и собственной инициативе, поддерживает общее представление о коллективном «мы» (в прошлом – героическом, сегодня – пассивно-созерцательном).

У ряда аналитиков, работающих с эмпирическими данными о чтении, телесмотрении, предпочтениях публики и т.д., складывается представление, что во многих отношениях российская культура – по составу наиболее массовых ценностей и представлений, воспроизводимых основными коммуникативными каналами изо дня в день и от праздника к празднику, – как бы возвращается к прошлому 25–30 летней давности, позднесоветского периода. Но происходит это чисто внешнее или даже демонстративное сближение при чрезвычайном – в сравнении даже с тогдашним состоянием – ослаблении и распаде институтов культурной репродукции (школы, библиотеки). Наблюдается разрыв или даже множество разрывов в цепи передачи культуры – от поколенческих до географических. Идет исключительно массовизация (стандартизация, сериализация) транслируемых образцов культуры, однако базовые институты общества (политические, судебные, публичные, культурные, образовательные) остаются не модернизированными, так что осуществлять свою роль – будь то инициаторов нового, будь то распространителей устоявшегося, нормативного или классического – они фактически не могут.

Подобная ситуация ставит вопросы двух уровней: об ответственности государства за социальные обязательства перед населением, включая каналы распространения общей культуры и поддержание определенного уровня их работы, и об ответственности образованных слоев, людей знания, культуры, книги за производство новых, разнообразных образцов, которые ориентировали бы людей в современном усложняющемся мире, а не подпитывали бы сознание россиян уже привычной для них ксенофобией и изоляционизмом, агрессивной риторикой великой державы и мифологией какого-то особого пути. Как свидетельствуют опросы общественного мнения, все показатели подобных установок за последние несколько лет в России и в ее столице заметно выросли – под влиянием как реальной политики правящих верхов, так и массированного воздействия со стороны огосударствленных массмедиа.

Ответственность государства за нынешнее состояние дел в области распространения книг, библиотечного обслуживания, массового чтения не подлежит сомнению: и почты, и библиотеки были и остаются в государственной монополии. Никакие другие силы, кроме государства (на разных его уровнях и в лице разных ведомств), тут не действовали.

С другой стороны, ответственность за сложившуюся ситуацию в полной мере несут (должны были бы нести!) образованные слои нескольких поколений россиян. Это при их помощи, молчаливом согласии или усталом равнодушии страна превратилась в общество пассивных телезрителей и скопление раздраженных ксенофобов.

40% населения считают, что «инородцев» надо выселять, 60% поддерживают лозунг «Россия для русских», 70% убеждены, что надо подвергать «чужаков» и учреждения, фирмы, где они работают, особо строгой проверке, постоянному контролю со стороны власти. В стране, в ее крупных городах, в столице не существует массовых телевизионных каналов с вещанием на украинском или армянском, татарском или молдавском, грузинском или азербайджанском языках (вещь, абсолютно обычная в любой крупной стране мира). Приходится признать, что носителям упомянутых выше установок чтение не нужно: у них нет потребности в партнерах, их не интересует кругозор и опыт «других», а потому с книгами, печатью, литературой, которые исторически и развивались в Европе и Америке как средства коммуникации между разными группами в открытых и динамичных обществах, для этих людей не связано ничего важного.

9. Важный узел проблем – чтение детей. Как показывают международные сравнительные исследования по программе PISA и др.6, российские дети, особенно младших возрастов, читают даже чаще и больше многих своих зарубежных сверстников, более позитивно оценивают чтение как занятие. Но, во-первых, эта позитивная установка и частота чтения вовсе не гарантирует его качества (сложность задач, нестандартность решений, самостоятельная рефлексия – вот что не дается российским детям, техника чтения здесь не при чем, они ею вполне владеют). А во-вторых, привычка и интерес к чтению, частота обращения к печатному слову резко сокращаются в России при переходе от начальной школы – к средней, а от средней школы – к профессиональной работе, и нет механизмов и институтов поддержания этого качества на высоком уровне, механизмов его постоянного повышения. А без установки на такое повышение, самостоятельность, выбор из многообразия у самого человека, в окружающей среде, в основных институтах См.: Карпенко О., Бершадская М., Вознесенская Ю. Международное исследование PISA и проблемы развития высшего образования // Вестник общественного мнения. – 2007. – №5.

социума невозможно никакое реальное качество чтения, образования, труда, досуга. Между тем, как свидетельствуют данные опроса школьников в исследовании Левада-Центра в декабре 2006 г., к классу интенсивность чтения снижается, у школьников формируется устойчивое отношение к чтению как принудительному и скучному занятию, которое никому не нужно. Есть основания связывать это с дефицитом современной литературы о реальных экономических, внутрисемейных, межэтнических проблемах и ценностных коллизиях в жизни сегодняшних подростков и раннего юношества – литературная классика, и русская и советская, никак не может заменить таких книг, она сосредоточена совсем на другом, а подавляющее большинство издающейся детской литературы адресовано «самым маленьким».

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.