WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 25 | 26 || 28 | 29 |   ...   | 35 |

Стратегия размножения полёвок состоит в ускорении полового созревания, подключении к размножению большой доли и нескольких поколений сеголеток. В отличие от лесных и серых полёвок для мышей характерно длительное половое созревание, вследствие чего мыши-сеголетки участвуют в размножении в значительно млньшей степени, чем полёвки-сеголетки. Стратегия размножения мышей в бульшей мере, чем у полёвок, направлена на наиболее полное использование всего сезона размножения, а основная продукция популяции приходится на зимовавших зверьков. Мыши живут дольше, начинают размножение раньше (по сезону) и заканчивают позже, чем полёвки. В отличие от полёвок, у мышей отсутствует регуляция (угнетение) размножения сеголеток плотностью популяции (эффект Калела-Кошкиной). Напротив, в популяциях с низкой плотностью может наблюдаться увеличение доли размножающихся сеголеток в годы более высокой численности (ВАЛМ, Западная Сибирь; ЖМ, Подмосковье). Регуляция размножения плотностью у мышей имеет место не для сеголеток, а для всех самок в популяции. Если в мае среди самок полёвок размножаются практически все, то у мышей после лет пика иногда часть зимовавших самок весной или вообще не размножается, или приступает к размножению поздно, в июне-августе (ВАЛМ, Приморье). Также после лет пиков численности у ПМ в Тамбовской обл. и в Северной Осетии (Карасёва, 2008) с начала сезона могут размножаться только наиболее крупные зимовавшие самки, а более мелкие приступают к размножению в июнеиюле. Пики численности обычно наступают в конце лета, но у КЛМ и МЛМ на Кавказе они могут возникать и в начале лета, а массовое размножение может приходиться и на начало, и на середину или конец бесснежного периода. В низкогорьях Северо-Западного Кавказа, где доминирует КЛМ, высокая численность КЛМ угнетает размножение у МЛМ: чем выше численность обоих видов суммарно, тем меньше доля размножающихся самок у МЛМ (по модели гиперболы r=0.870, p<0.0243). Здесь за 6 лет наблюдений размножалось не более 20 % самок: у КЛМ – в течение 3 лет, у МЛМ – 5 лет; в сентябре-ноябре за 6 лет наблюдений размножение проходило нормально, слабое размножение отмечено и у КЛМ, и у МЛМ в течение 1 года.

Секция 3. Экология сообществ и популяций ФЕНОМЕН СПЛЕНОМЕГАЛИИ: ИТОГИ И ПЕРСПЕКТИВЫ Г.В. Оленев1*, Н.М. Салихова**, Ю.А. Давыдова*, С.В. Мухачева*, И.А. Кшнясев* * Институт экологии растений и животных УрО РАН, г. Екатеринбург ** ЗАО «Научно-производственный центр «СибГео», г. Тюмень Olenev@ipae.uran.ru В настоящей работе представлены итоги изучения гигантизма селезенки – спленомегалии (СМ), свойственной цикломорфным грызунам и мелким насекомоядным. Издавна зоологи констатировали огромную вариабельность массы селезенки, иногда превышающей вес печени, а в 2003 г. появилась первая работа (Оленев, Пасичник), где был представлен экологический анализ явления с присвоением ранга феномена. Одним из ключевых моментов работы стало обоснование раздельного анализа «нормы» и «СМ», как двух качественно различных состояний.

На предмет СМ обследовано население кардинально различающихся по условиям локалитетов: естественных (Ильменский, Висимский заповедники, национальный парк «Припышминские боры») и техногенно трансформированных местообитаний (окрестности Среднеуральского, Кировградского и Карабашского медеплавильных заводов, медно-никелевого завода возле г. Харьявалта). Исследовано 8 видов отряда RODENTIA (из двух родов семейства Muridae – Sylvaemus uralensis, Apodemus agrarius, двух родов семейства Cricetidae – Clethrionomys glareolus, Cl. rutilus, Cl. rufocanus, Microtus arvalis, M. oeconomus, M. agrestis), а также 4 вида отряда INSECTIVORA (род Sorex семейства Soricidae – Sorex araneus, S. caecutiens, S. isodon, S. minutus).

Основные итоги свелись к следующему: 1. Гистологический анализ показал, что причиной увеличения размеров органа является не «гипертрофия», а иные (гиперпластические) процессы. 2. Диапазон изменчивости относительной массы селезенки, в крайнем выражении оказался значителен: от 1‰ до > 120‰. Определены формальные границы (порог) «норма – спленомегалия». 3. Имеет место четкая взаимосвязь между типами онтогенеза (функциональный статус) и СМ. Явление свойственно, в первую очередь, размножающейся части популяции: созревшим сеголеткам и перезимовавшим животным. К «группе риска» относятся половозрелые сексуально активные особи. Это связано, прежде всего, с высоким уровнем обмена веществ. 4. Феномен СМ отмечается при отсутствии каких-либо отклонений в процессах жизнедеятельности животных: репродукции, продолжительности жизни, абсолютном возрасте, комплексе морфофизиологических показателей и др., т. е. явление протекает бессимптомно. По-видимому, все это свидетельствует об адаптации популяций к длительному действию какого-либо повреждающего фактора или их комплекса, которая сформировались в процессе длительной коэволюции.

5. Отмечена обратная взаимосвязь между численностью и СМ. 6. В различных местообитаниях выраженность феномена может кардинально отличаться на уровне отрядов (насекомоядные > грызуны), родов (лесные полевки > серые полевки > мыши), и в меньшей степени видов одного рода. 7. Показана непригодность использования органа в качестве морфофизиологического индикатора, но при наличии СМ не безосновательна настороженность относительно наличия повреждающего фактора. 8. Исследование промышленного загрязнения как фактора риска развития СМ показали, что селезенку не следует рассматривать в качестве органа, индицирующего уровень накопления токсикантов в организме. Связь встречаемости СМ с уровнем промышленного загрязнения отрицательна. СМ нельзя считать индикатором пессимизации биотопов. Таким образом, результаты позволили значительно сузить круг «подозреваемых» – возможных причин СМ, наметить перспективы.

Работа поддержана РФФИ (10-04-01657) и Программой Президиума УрО РАН (12-М-45-2072).

Актуальные проблемы современной териологии. Новосибирск – РОЛЬ СНЕГОВОГО ПОКРОВА В ДИНАМИКЕ ЧИСЛЕННОСТИ МЕЛКИХ МЛЕКОПИТАЮЩИХ ЛЕСОПАРКОВОЙ ЗОНЫ НОВОСИБИРСКОГО АКАДЕМГОРОДКА В.В. Панов Институт систематики и экологии животных СО РАН, г. Новосибирск panov@eco.nsc.ru В рамках мониторинга природного очага клещевого энцефалита в окрестностях Новосибирского научного центра проводилось слежение за популяционными параметрами мелких млекопитающих, а с 1992 года начались наблюдения за погодными показателями. Измерения глубины снега осуществлялись при помощи снегомерной рейки, и проводились не менее раза в неделю. Многолетняя динамика и биотопические различия глубины снега фиксировалась на маршруте, длиной 1,5 км, проходившим по большинству имеющихся в районе исследований типов местообитаний во вторую декаду марта (сезонный максимум толщины снегового покрова).

В районе исследований осадки в виде снега наблюдается с конца сентября, в результате образуется временный снеговой покров, сохраняющийся от нескольких минут и часов до нескольких суток. Таких периодов обычно бывает довольно много, но случаев достаточно мощного временного снегового покрова, сохраняющегося более суток, отмечается гораздо меньше – от 0 до 5 за осень, в среднем 2,2±0,4. Следует отметить, что образование снегового покрова происходит дружнее и равномернее, нежели его сход, причем биотопические различия в первом случае практически отсутствуют.

Постоянный снеговой покров образуется в среднем 6–7 ноября (в разные годы от 18 октября до 21 ноября). Продолжительность «лежания» постоянного снегового покрова варьировала в разные годы от 141 до 177, в среднем 159,2±2,6 суток. Сход отмечался 3–25 апреля, в среднем 14 апреля. Следует отметить, что эти данные получены на метеоплощадке, на открытом месте. В лесу и в депрессиях рельефа снег остается лежать гораздо дольше, а на склонах южной экспозиции снег сходит раньше. В целом снеговой покров практически полностью сходит в последней декаде апреля.

Глубина снегового покрова значительно варьирует от года к году – от 24,0 до 74,4 см в среднем по снегомерному маршруту, а средняя многолетняя за период исследований составила 58,13±0,45 см. В разных местообитаниях глубина снега изменяется от 67,0 см на террасе р. Зырянка, до 51,8 см в сосновом бору (среднемноголетние данные).

Под достаточно мощным покровом снега перепад температур намного меньше, а минимальные температуры гораздо выше, чем на поверхности (Формозов, 2010; Юдин, 1962). По нашим данным под слоем снега более 30 см температура не падает ниже –5°С, даже когда на поверхности опускается ниже –30°С. Попытки выявить зависимость между параметрами снегового покрова и численностью мелких млекопитающих на следующее лето, как правило, оказывались малоуспешными, и наши предыдущие работы подтвердили это. По нашим материалам имеется достоверная корреляция между продолжительностью залегания снегового покрова и численностью мелких млекопитающих в апреле (коэффициент корреляции 0,49; Р0,01), но не обнаружено связи с глубиной снега и численностью зверьков в мае, июне, и в летний период в целом. Вероятно, это обусловлено тем, что в наших условиях глубина снега практически всегда достаточна для благополучной перезимовки мелких млекопитающих, а на численность животных весной и летом значительно большее влияние оказывает характер весны, и внутрипопуляционные факторы, в частности, интенсивность размножения.

Секция 3. Экология сообществ и популяций ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ ГРЫЗУНОВ И РЫЖИХ ЛЕСНЫХ МУРАВЬЕВ КАК ОХОТНИКОВ И МАССОВОЙ ДОБЫЧИ С.Н. Пантелеева1, О.В. Выгоняйлова2, Ж.И. РезниковаИнститут систематики и экологии животных СО РАН, г. Новосибирск psofia@mail.ru, 2olya26847@mail.ru, 3zhanna@reznikova.net Неоднократно отмечалось, что в рационе многих видов грызунов существенную роль играют беспозвоночные, в том числе, муравьи. Систематических исследований трофических отношений мелких млекопитающих с муравьями не проводилось. Нами впервые выявлены многоплановые двусторонние отношения между мелкими млекопитающими и рыжими лесными муравьями, включающие топическую конкуренцию, синойкию и трофические отношения. В данной работе исследована охотничья активность грызунов по отношению к муравьям.

Для проверки трофической привлекательности рыжих лесных муравьев для грызунов разных видов мы ссаживали зверьков по одному с 8-10 муравьями Formica aquilonia Yarrow на аренах диаметром 40 см, по 10 мин. Опыты проводились в лабораторном помещении поблизости от места поимки зверьков, со-обитающих с рыжими лесными муравьями (смешанный лес, Новосибирская область). Тестировали 10 особей красно-серой полевки, 5 красной полевки, 2 рыжей полевки, 6 водяной полевки, 1 полевки-экономки, 3 восточно-азиатской мыши, 2 лесной мышовки. Все зверьки, кроме рыжей полевки, проявляли охотничью активность по отношению у муравьям: убивали от 5 до 8 муравьев за 10 мин. и поедали их. Наиболее активными охотниками оказались восточно-азиатские мыши, мышовки и водяные полевки, немногим в результативности охоты им уступали красно-серая и красная полевки.

Детальные исследования, по той же схеме, проводились в лаборатории на Apodemus agrarius Pallas. В опытах участвовали 4 самки (2 «диких» и 2 «наивных», т.е., выращенных в лаборатории) и 8 самцов (2 «диких» и 6 «наивных»); каждая особь тестировалась трижды. Зверьки вне опытов получали без ограничений воду и корм, включающий и белковые компоненты. Анализ этограмм, по результатам видеосъемок, проводился с помощью программы The Observer XT 7.(Noldus). Сопоставлялись элементы охотничьего поведения, такие, как опознавательные контакты, повреждающие атаки, и его временные параметры, в частности, латентное время, предшествующее активной охоте.

В подавляющем большинстве сеансов взаимодействия A. agrarius проявляли по отношению к муравьям высокую охотничью активность, по результативности сравнимую с охотой у различных специализированных хищников. При этом результативность охотничьей деятельности (отношение числа повреждающих атак к общему числу контактов с жертвой в %) была выше у самцов (13,2±1,62 %, n =23), чем у самок (7,4±1,94 %, n =10) (p <0,01, Mann-Whitney). Частота повреждающих атак в минуту (что практически соответствует числу убитых муравьёв) для самцов (n=23) составляла 0,44±0,04, а для самок (n=10) – 0,19±0,03, что достоверно ниже (p <0,001).

Латентный период у самцов достоверно короче, чем у самок (1,99±0,36 мин. и 4,07±0,89 мин.;

p <0,05), то есть, они быстрее приступают к охоте.

Примечательно, что для каждого зверька в 3х последовательных тестах число повреждающих атак в единицу времени и продолжительность латентного времени оставались сходными, то есть, мыши не изменяли своих основных охотничьих показателей с приобретаемым опытом.

При этом наивные зверьки проявляли охотничье поведение с первых же встреч с муравьями, демонстрировали полностью все его детали, и эффективно ловили и поедали насекомых. Повидимому, полевые мыши обладают врождённым стереотипом охотничьего поведения. Можно полагать, что существенный аспект этих отношений грызунов с муравьями составляет хищничество, и муравьи могут выступать в роли массовой добычи.

Актуальные проблемы современной териологии. Новосибирск – МЕТАБОЛИЧЕСКИЕ АДАПТАЦИИ ГРЫЗУНОВ К ОБИТАНИЮ В ПОДЗЕМНОЙ СРЕДЕ Д.В. Петровский1*,***, Е.Г. Емельянова**, Е.А. Новиков2* * Институт систематики и экологии животных СО РАН, г. Новосибирск ** Новосибирский государственный аграрный университет, г. Новосибирск *** Институт цитологии и генетики СО РАН, г. Новосибирск dm_petr@ngs.ru, 2eug_nov@ngs.ru Для животных, обитающих в подземной среде, важными лимитирующими факторами являются недостаток кислорода и избыток углекислоты. Однако как реальные величины гипоксии и гиперкапнии, которым подвергаются животные в норах, так и метаболические адаптации к ним изучены еще очень слабо. Одной из основных адаптивных особенностей подземных грызунов являются пониженный по сравнению с наземными видами уровень энергообмена и утрата активной терморегуляции (Ar, 1987). У обыкновенной слепушонки – социального подземного грызуна умеренных широт – в холодное время года повышается интенсивность энергообмена и активируется терморегуляторная функция (Moshkin et al., 2001). В сочетании с отсутствием зимней гипотермии (Петровский и др., 2008; Petrovski et al., 2010) это предполагает существование дополнительных метаболических и респираторных адаптаций, позволяющих животным в течение всей зимы находиться в подземных норах, практически не сообщающихся с поверхностью. Такой адаптацией может стать кратковременное впадение в гипометаболическое состояние – топор, который вследствие хороших теплоизоляционных свойств гнезда с находящимися в нем животными (численность которых может достигать 20 особей) не приводит к заметному снижению температуры тела отдельных особей даже при значительном снижении энергообмена. Наиболее вероятным средовым индуктором такого состояния может являться изменение газового режима среды.

Pages:     | 1 |   ...   | 25 | 26 || 28 | 29 |   ...   | 35 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.