WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 |
«» В.В. Корнев Проблематизация категории «повседневность» Исследование повседневного мира составляет свободных монад и абсолютно индивидуальных униособую и одну из самых интересных тем современ- кумов. Более того, стереотипный характер повседневной гуманитаристики. Но само понятие «повседнев- ности зачастую носит навязчивый и насильственный ность» подвергается рефлексии гораздо реже, чем характер. Он может не только мягко и вкрадчиво обозначаемые им предметы. Во многих сочинениях внедряться воспитанием и окружением, но и вколачипредставителей «феноменологической социологии ваться наказаниями, побоями, остракизмом (здесь и повседневности», школы Анналов, «микроистории», далее все выделения в цитатах мои. – В.К.) [4, с. 15].

в трудах европейских структуралистов и постструкту- У истоков такого негативного подхода к повседралистов это понятие используется «по умолчанию» невности стоит, по-видимому, Макс Вебер, пользоили определяется довольно банально. Даже в теоре- вавшийся оценочным определением «выхолощенная тических разработках категории «повседневность» повседневность» и полагавший, что процесс «опоитогом может оказываться самое общее и расплыв- вседневнивания» тождествен упадку и деградации чатое определение, например: «Повседневность че- высокой культуры. Если «неповседневные религиозловека – это и есть его внутренний жизненный мир, ные и военные братства» отличаются, по М. Веберу, объективированный вовне» [1, с. 61]. «святой харизмой», «переживанием близости к Богу», Вот почему первой проблемой, возникающей при «пониманием осмысленности смерти» и т.п. [5, работе с данной категорией, является ее широта и об- с. 319–320], то о повседневности говорится в лучшем текаемость. Каждый второй автор, пытающийся дать случае как о сфере рационализированной и формальопределение понятию «повседневность», использует ной, а в худшем – как о «тупой» [5, с. 331], «гнетущей» прилагательные «синкретичный», «универсальный» [5, с. 325].

и т.п. Так, И.Т. Касавин и С.П. Щавелев (историк Но на деле лучшее, что можно сделать, чтобы пои социолог) в исследовании «Повседневность и нять природу повседневности, надо по рецепту «Диаальтернативные миры» утверждают, что «именно лектики мифа» А.Ф. Лосева встать на позицию самого синкретизм повседневности и образует ее специфи- субъекта повседневности, который едва ли считает ку» [2, с. 80]. себя существом низким, тупым, ограниченным. Как В духе названия статьи Б. Вальденфельса «Повсед- и в ситуации с мифом, который бесполезно снаружи, невность как плавильный тигль рациональности» [3] с позиций «объективного» взгляда, объяснять, порисфера повседневности понимается как некая амаль- цать и верифицировать, так и в повседневном мире гама или сам процесс переплавки, уничтожающий важна позиция не наблюдателя, а участника, провооснования культурных и социальных различий. дника, актанта обыденного сознания. Необходимы не Но есть и другая проблема, которую можно на- статистическо-социологические или универсальнопрямую связать с этой трудностью. В данном случае психологические модели объяснения, но рефлексия вместо конкретных суждений относительно повсед- и самоанализ. Ведь все мы, в конечном счете, нахоневности можно прочитать, что она имеет «специфи- димся в повседневном мире и, отрицая этот факт или ческий», «своеобразный», «особенный» характер, «опуская» коннотации термина «повседневность», но в чем именно состоит это своеобразие, прямо не совершаем своеобразный перенос вины и ответственразъясняется. ности – с себя на другого. Чем более ожесточенной Наконец, третья и, может быть, самая распро- становится критика обыденного сознания, тем более страненная ошибка в определении «повседневности» напоминает она этот прием переноса вины и синдром состоит в заведомо негативных коннотациях этого сопротивления пациента психоаналитику.

термина, в силу чего обыденный мир заранее рассма- В противовес превентивно-критической установке тривается как «эрозия», «принижение», даже «грехо- в отношении повседневности мы предлагаем стратепадение» истинной человеческой реальности. В этой гию рефлексивного анализа этой сферы как «моего ситуации «повседневность» мыслится по остаточному усредненного уровня», «личной обезличенности», принципу: от всего оригинального в культурно- «собственной потерянности». Будет справедливо, если общественной жизни – к самому неоригинальному, первым условием понимания обыденности станет от всего высокого – к низкому. Так, Е.В. Золотухина- поиск степени, уровней и форм своей собственной Аболина дает следующую дефиницию: принадлежности к повседневной жизни. В объяснении Итак, повседневность – это такая реальность, нуждается эффект притяжения-отталкивания субъекта где мы никак не можем выступать в роли абсолютно повседневности в отношении всех вызовов и флуктуа, ций современного масскульта: моды, кинематографа, Речь о повседневности не совпадает с самой повседневной жизнью и с речью в повседневной жизни.

рекламы, сети Интернет и т.п.

Во всех теориях об обыденной жизни возникает воЭта предлагаемая нами стратегия соотносима прос о месте теоретической речи [3, с. 40].

с гуссерлевской теорией интермонадности, принципами герменевтики, приемами экзистенциальной Но вопрос о месте теоретического дискурса прии персоналистической философии ХХ в. Также менительно к повседневности не может быть решен можно связать эту установку с теорией архетипов указанием на их несовпадение. На наш взгляд, здесь и коллективного бессознательного К.-Г. Юнга или вступает в силу эффект двойной интерференции язысо знаменитым концептом Ж. Лакана «Я – это ка: «научный дискурс» абстрагируется от банального другой». Ведь очевидным выигрышным моментом языка как варианта бэконовского «идола площади», но аналитической психологии или структурного пси- (как и у самого Ф. Бэкона, с его в большей степени хоанализа является установление сфер и способов образно-поэтической и коннотативно избыточной соприкосновения личного и коллективного человече- речью) сама эта попытка принизить, даже «обругать» ского бытия, связуемых общими снами, фантазмами, обыденную речь выглядит как возвращение сознания речевыми механизмами и т.п.

в его родовое лоно – в мир повседневности. В работе В духе хайдеггеровской новой редакции старо- «Бытие и ничто» Ж.-П. Сартр формулирует один го онтологического вопроса можно утверждать, что красивый парадокс:

правильная постановка проблемы повседневности Я являюсь тем, что я хочу скрыть… я могу, в действидолжна исходить из установления степени заданности тельности, хотеть «не видеть» определенную сторону ответа вопросом, степени обусловленности искомого моего бытия, только если я являюсь фактически той спрашивающим. Объясняя свою мысль об «усреднен- стороной, которую я не хочу видеть [7, с. 79].

ной понятливости» бытия, М. Хайдеггер в «Бытии Именно в таком формате осуществляются, пои времени» пишет:

видимому, взаимоотношения научного и повседКак искание спрашивание нуждается в опереневного дискурсов. Упорное неузнавание первым жающем водительстве от искомого. Смысл бытия последнего – следствие своеобразного «эдипова комдолжен быть нам поэтому уже известным образом плекса» научного языка. Его неустранимые оценочдоступен. Было отмечено: мы движемся всегда ность, метафоричность, категоричность, склонность уже в некой бытийной понятливости. Изнутри к произвольным обобщениям и неполной индукции нее вырастает специальный вопрос о смысле бытия (по нашему наблюдению, многие универсалистские и тенденция к его осмыслению [6, с. 23].

конструкции формы «от этого и до того», используеОтсюда ясно, что всякий вложенный в вопрос мые, например, в качестве иллюстрации гигантской скепсис или негатив возвращается бумерангом – мы работы исследователя со списком литературы, поднаходим только то, что искали, на что были запроразумевают на деле не длинный перечень, но только граммированы. Всякий абстрагирующий социолодва-три звена) – все это свидетельство самых тесных гический или психологический способ определения связей двух анализируемых здесь типов речи.

«повседневности» практически исключает возможТаким образом, опираясь на идею предварительной ность свободного философского анализа этой темы.

бытийной понятливости М. Хайдеггера, можно перео«Опережающее водительство» понятия «выхолощенсмыслить стереотипы научных определений повседневная повседневность» делает невозможным проявление ности и установить в каждом из них зерно истины.

сколько-нибудь оригинальных и позитивных качеств Вернемся к представлениям о стандартности, исследуемого феномена.

синкретичности и универсальности повседневности, Языковые конструкты в виде существительного каковые характеристики мы сочли первым научным с разъясняющим прилагательным как раз родом из поклише применительно к данной теме.

вседневности – ими стабильно пользуется рекламный Е.В. Золотухина-Аболина в работе «Повседневи политический дискурс. Механизм этих блокируюность и другие миры опыта» так обозначает один из щих познание словосочетаний обыденного дискурса аспектов интересующего нас понятия: «Второй ведудостаточно полно проанализировали Г. Маркузе щий его смысл – повседневность как стандартизованв «Одномерном человеке», Р. Барт в «Мифологиях», ный и нормированный срез эмпирической жизни, как Ж. Бодрийяр в «Системе вещей», Н. Хомский в целой мир правил, циклов, стереотипов» [4, с. 11–12].

серии работ и другие современные авторы. В любом Обращая научный дискурс на самое себя, заметим случае видно, что «разъясняющая», но не дающая потеперь, что именно в его собственном характере тяга нимания категория – это самый обычный структурный к самым абстрактным обобщениям. Б. Вальденфельс элемент повседневной речи, однако научный дискурс в содержательном тексте «Повседневность как пладолжен чем-то отличаться от такого словоупотреблевильный тигль рациональности» советует:

ния. Поэтому в упомянутой уже работе Б. ВальденСледует соблюдать особую осторожность, так как фельса одним из трех методологических принципов понятия, часто привлекающие к себе внимание понимания повседневности является следующий:

«» ученых, могут приобретать неконтролируемую характера материалы, ставящие вопросы о целях, многозначность и потерять собственное содержание.

формах и самой необходимости этого рода потребле«Обыденная жизнь» может стать названием для ния. Иногда трудно понять, где именно мы встречаем разнородных явлений и предлагаться как спасителькритический дискурс касательно феномена консьюменое средство при решении целого ряда проблем. От ризма – в кругу философствующих диссидентов или этого предостерегает нас Норберт Элиас, автор работ в сообществе самих потребителей; в специализиропо истории цивилизации и исследований о приванных научных альманахах или, например, в журнале дворном обществе. Он формулирует два положения, «Playboy», заигрывающем с интеллектуалами. Но недооценка которых влечет за собой отрицательные вот только не все можно объяснить этой отговоркой последствия для исследования повседневности. Вооб одной лишь необходимости потрафить еще и умпервых, нельзя превращать повседневную жизнь ной публике.

в универсальную категорию, под которую подводятВпрочем, зерно истины даже в таком мнении о пося вьетнамские крестьяне, китайские мандарины, вседневности состоит в том, что принципом обыденсредневековые рыцари, афинские мыслители и обычного сознания является установка на демонстративный человек индустриального общества, соединяясь ность, наглядность (у издателей журнала «Playboy», тем самым в некое мирное карнавальное шествие.

как видно, присутствует двойная демонстративВо-вторых, нельзя обыденную жизнь представлять ность – и для ума, и для взгляда), публичность. Пов качестве особой автономной сферы, отделенной вседневная реальность стремится к «обналичиванию» от общества с его структурами власти [3, с. 39–40].

самой себя, к показному существованию, принципом В таком случае следует считать обыденную речь которого становится «вот она – я». Вполне справед(к месту вспомнить аргументы в пользу повседневного ливо следующее суждение В.Н. Сырова (в работе языка у М. Хайдеггера) и обыденную жизнь не более «О статусе и структуре повседневности»):

универсалистскими явлениями, чем конкурирующие Если попытаться найти слово, которым можно с ними продукты научного сознания. Другое дело, было бы охватить всю сумму специфицирующих что полифония повседневности часто насильно унии одновременно конституирующих черт, то мы фицируется, как в институциях моды, рекламы или предложили бы говорить о наглядности. Содержафабрично производимого быта. Уместнее определять ние этой наглядности достаточно хорошо раскрыто тогда характер повседневности как именно это исв литературе. Если суммировать, то можно сказать, кусственно достигаемое единство, внешне сводимое что повседневность предполагает, что все окрук единству. Но если есть тенденция к гомогенности, жающие объекты должны восприниматься как нечто значит, изначальный материал гетерогенен; если телесное, а не идеальное; как образы, а не понятия;

обычны сетования на то, что современный язык и как вещи, а не свойства или отношения и, наконец, быт обезличиваются и клишируются, значит, было как конституированность объекта списком ситуаций, в которых я с ним сталкивался [9, с. 151].

что стандартизировать.

Второй трудностью работы с термином и феномеДобавим только, что эту «наглядность» следует ном повседневности мы признали представления об понимать как свидетельство внутреннего движения интуитивной понятности этого явления. Поэтому часто повседневности к пониманию принципов своего интерпретация обыденной жизни не осуществляется устройства. «Наглядный пример», энтимема, метавовсе, ибо зачем же еще нужны специальные усилия, фора – это познавательные инструменты обыденного когда истина, по мнению многих ученых, «на лбу на- мышления в его рефлексивных поисках. Так, прописана». Между тем, как утверждает в «Обществе по- должая переопределять понятие «повседневность», требления» Ж. Бодрийяр, повседневная жизнь мы учтем еще и эту провокативную наглядность мышления в рамках его самых обыденных установок:

не является просто суммой повседневных факс одной стороны, ему необходимо показать, что оно торов и действий, проявлением банальности и повторения; она есть система интерпретации. в принципе себя осуществляет (так, мы зачастую … Повседневность является с объективной точки усиленно морщим лоб или принимаем позу родезрения тотальности бедной и остаточной, но в другом новского мыслителя, иллюстрируя работу мозга), смысле она является торжествующей и эйфорической но, с другой стороны, его «наглядность» – она еще в ее стремлении к тотальной автономизации и переи «для-себя-наглядность», имеющая несомненную интерпретации мира «для внутреннего потребления» рефлексивную природу.

Pages:     || 2 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.