WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 16 |

Все же, ряд сущностных характеристик организации учебного дела в высшей школе Константинополя действительно соответствует основополагающим критериям средневекового европейского университета. Вероятно, высшая школа существовала в Константинополе и до 425 г., однако, при Феодосии II (408–450) она была организована поновому, о чем свидетельствует указ императора от 27 марта 425 г. Занятия проводились вначале в Капитолии, в качестве аудиторий были отведены полукруглые залы, соединенные крытой галереей. Действовала 31 кафедра для преподавания греческой и латинской грамматики, софистики и ораторского искусства, были приглашены профессора права и философии. У каждого профессора было свое помещение, они носили специальное облачение, пользовались рядом привилегий, в отличие от частных учителей, и формировали особую социальную группу. Члены высшей школы Константинополя пользовались т.н. академическими свободами средневекового европейского университета: профессора и учащиеся могли свободно менять учебное заведение; в Константинополь приглашались преподаватели из Александрии, Афин и Берита (совр. Бейрут); из разных стран сюда приезжали учиться наукам.

В высшей школе Константинополя изучали теологию, медицину, юриспруденцию; большое внимание уделялось латыни. При Юстиниане I (527–565) были приняты документы, которые регулировали порядок обучения праву. Вводился запрет на студенческие проказы, которые обычно учинялись над товарищами, особенно над новичками, равно как и над преподавателями. По завершении учебного курса студентам выдавались свидетельства о полученном ими образовании, на основании которого они могли открыть юридическую практику.

Однако высшая школа Константинополя обладала и рядом существенных отличий, которые не позволяют ряду исследователей отнести ее к числу средневековых европейских университетов. При более детальном рассмотрении, эти черты, действительно не свойственные университетам средневековья, являются присущими университетам нового времени, как то: учреждение на основании государственного указа, зависимость от государства, выплата государственного жалованья преподавателям; подготовка чиновников и государственных служащих, а также отсутствие XIII Сюзюмовские чтения (Екатеринбург, 18-20 ноября 2010 г.) каких-либо сведений об «общежитии» учеников и преподавателей наподобие колледжей и разделении студентов по нациям.

Таким образом, Константинопольская высшая школа, сочетавшая в себе черты средневекового университета и университета нового времени, если не может быть причислена к ряду средневековых европейских университетов, то, вероятно, имеет все основания быть названной университетом в современном понимании этого феномена.

K. Konstantinov (Shumen) AN OLD-BULGARIAN SETTLEMENT IN THE AREA OF BADALATSITE, NEAR THE VILLAGE OF HARSOVO, NOVI PAZAR DISTRICT The settlement is situated on not a very high terrace, between two dry valleys, 3 km north-west of the village of Harsovo, Novi Pazar district. According to preliminary estimations, it covers an area of around 100 decares.

The first field studies were conducted in 1986 and 1987, and as a result, a great number of metal objects were excavated – belt appliqus, crosses encolpion, Byzantine coins dated from X century and various pottery fragments, as well (Bonev St., Dimitrov M. An Old-Bulgarian settlement. 1992).

These objects serve as a ground for initiating archaeological excavations by using the drilling method. This site has been researched in two archaeological campaigns – in 1988 and in 2010.

In the uncovered area of around 40 m2 can be witnessed the presence of clearly expressed stratigraphy in residential construction. The inhabitants of the settlement used to build dug-outs which were the most common type of dwellings in the Middle Ages. They used to be quadrangular by shape, oriented towards the four cardinal points. Their size ranged between 8 and 12 m2. They were dug into the solid ground at 0,8-0,9 m depth. If it was necessary, the walls were fortified with a one-row stone wall, as at some places have been preserved up to 6-8 rows in height. The beams supporting the roof were dug into nests at 0,2-0,3 m depth along the periphery of the rammed This research has been done thanks to the scientific research project RD-05353/12.03.2010.

XIII Сюзюмовские чтения (Екатеринбург, 18-20 ноября 2010 г.) floor. Stoves and fireplaces, typical of the most of the Early Medieval dwellings in IX–X century, are to be found walled in inside the dug-outs. The fireplaces in some of the dwellings were built outside. There can be distinguished two separate stages, with duration of 30–40 years, in the construction process of the dug-outs near the village of Harsovo. The reason for drawing this conclusion lays in the fact that two of the dwellings overlapped, as the earlier one was destroyed during the construction of the new one.

There is also a similar tendency in the stone construction in the settlement under research. There have been excavated so far four dwellings, with quadrangular, one-cell plan, two of them overlapping each other. They were made of local, loose, crashed stone, joined by mud. They are oriented towards the four cardinal points, as the northern wall in one of the buildings, is wider than the other three. The floor of some of the dwellings is covered with a layer of small crashed stones, crammed and rammed with grey-brown soil.

Little can be written for the way of life of the local population. It is worth paying special attention to a big quantity of ceramics, excavated on a relatively small area. Around 60 % of the fragments come under the category of ceramics with engraved decoration. The greater part of fragments are from pots, as similar relief signs are found on the some of the bottoms – a circle with two straight crossing lines. Around 35 % of all the ceramic objects are fragments from the so-called grey ceramics. Pots without decoration or covered with a net of shiny stripes predominated. They were made of refined and well-baked clay. The ceramics diversity is complimented with not a large number of fragments from vessels with green graze (around 5 %), and single finds of orifices and handles of big amphora.

The rest of the everyday life objects are few and are mainly connected with the home crafts (parts of spindles) and with the military art (arrows points and cots for daggers). There is still no data about well-developed commodity-money relations. There are few single finds of coins, found in the area, which fell across accidentally here from neighboring settlements. Traces of secondary perforation are found on some of the specimens. It can be stated that the local population traded under conditions of natural economy.

The presented data gives information about one newly-found OldBulgarian settlement, close to the medieval road Pliska – Drastar. The conducted field study in the region has not demonstrated the presence of some wooden and earthen fortifications. It is most likely that an unfortified Early Medieval Bulgarian settlement, as such type of dwellings could also be found in other regions of Northeastern Bulgaria, was erected in this area.

The analysis based on the discovered archaeological material, reveals that the life in the settlement was most prosperous in the X century. Later on, XIII Сюзюмовские чтения (Екатеринбург, 18-20 ноября 2010 г.) due to the invasions of the Byzantines and the Barbarians, the inhabitants left the settlement. The upcoming research will throw more light on the structure of the settlements in the First Bulgarian Kingdom.

I would like to express my gratitude to senior research associate PhD. Stoycho Bonev from the National Institute of Archaeology and Museum – Bulgarian Academy of Sciences, Branch Shumen for giving me the opportunity to investigate and to publish materials about the site OldBulgarian settlement, near the village of Harsovo, Novi Pazar district.

М.А. Курышева (Москва) МОНАСТЫРСКИЕ БИБЛИОТЕКИ И СРЕДНЕВЕКОВАЯ РЕСТАВРАЦИЯ ГРЕЧЕСКИХ РУКОПИСЕЙ ИЗ СОБРАНИЯ ГОСУДАРСТВЕННОГО ИСТОРИЧЕСКОГО МУЗЕЯ Палеографическое и кодикологическое изучение московских рукописей из библиотеки Ивирского монастыря на Афоне (они попали в Москву в 1654 г. из Ивира, где были приобретены Арсением Сухановым на средства царя Алексея Михайловича и московского патриарха Никона) позволяет сделать вывод о том, что в Ивирском монастыре на протяжении веков и особенно в начале XVI столетия библиотекарями регулярно проводились работы по реставрации и каталогизации рукописного книжного фонда с целью сохранения и воссоздания утраченных текстов богатейшего византийского наследия.

Московские рукописи, отреставрированные в Ивирском монастыре в конце XV–XVI в. были выявлены в 1971 г. Б.Л. Фонкичем. После недавних публикаций греческих ученых, исследовавших национальные рукописные собрания, в числе которых и рукописи Ивирского монастыря, наступил новый этап в изучении этого материала.

В процессе изучения нами отмечен редкий случай реставрации рукописи спустя почти пятьсот лет со времени ее создания (Влад. 31, Ветхий Завет, конец IX – начало X в.).

Нами определены две рукописи Галисийского монастыря ( ) близ Эфеса – Влад. 122, Аскетикон Василия Великого и другие творения, XI в.; Влад. 372, Минея на декабрь и январь, XI в.

Обе рукописные книги попали на Афон, по-видимому, на рубеже XIII Сюзюмовские чтения (Екатеринбург, 18-20 ноября 2010 г.) XIII-XIV вв., подверглись реставрации и бережно хранились: одна – в Ивирском монастыре, другая – в монастыре Пантократора.

На основании палеографического и кодикологического изучения манускриптов можно составить представление о том, как в первой половине XVI в. на Афоне проводились работы по систематизации и реставрации монастырского рукописного книжного фонда.

В.В. Кучма (Волгоград) К ПРОБЛЕМЕ КОНТИНУИТЕТА В ВИЗАНТИЙСКОЙ ПОЛЕМОЛОГИИ:

ИФИКРАТ – ПОЛИЭН – ЛЕВ VI МУДРЫЙ Военно-научная мысль византийской эпохи нашла свое воплощение в обширном комплексе письменных памятников, известных под общим наименованием военных трактатов. При всех существенных отличиях друг от друга (тематических и хронологических), все эти сочинения оказываются объективно объединенными в целостный свод («ансамбль», по образному выражению Р. Вари), в котором каждый из более поздних компонентов генетически связан с каждым из более ранних. Основополагающая причина выраженного «ансамблевого», «коллекционного» состояния памятников полемологического жанра в конечном счете объясняется специфическими особенностями военной науки как одной из самых ранних по времени возникновения и самых важных по социальной значимости сферы человеческого знания. Правила и приемы ведения боевых действий, приведшие к успеху либо имевшие негативный результат, прочно закреплялись в сознании исполнителей, очевидцев и современников; будучи зафиксированными письменно и делегированными потомкам, они приобретали силу максимально устойчивых аксиом. Тесная преемственность в методах синтеза, анализа, презентации и трансляции военно-научных знаний составила квалифицирующий признак военной науки. Какие-либо революционные новации, резкие «перерывы постепенности» здесь были практически исключены – вплоть до того периода, когда началось массовое применение пороха на полях сражений (а этот период уже лежал за рамками «классической» византийской истории) в военной науке XIII Сюзюмовские чтения (Екатеринбург, 18-20 ноября 2010 г.) безраздельно господствовали принципы эволюции, идеи традиционализма и консерватизма.

Наглядный образец тенденций, действовавших в сфере военнонаучных знаний, демонстрирует блок информации «Тактики Льва» (Leonis Imperatoris Tactica // PG. 1863. 107; далее – TЛ), восходящий ко временам известного афинского полководца Ификрата (первая половина IV в. до н.э.). Заметим, что само имя Ификрата не упомянуто Львом ни разу; тем не менее, в одной только ХХ-й главе «Тактики» можно обнаружить упоминания не менее 15 эпизодов его боевой деятельности, известных по сочинению Полиэна (Полиэн. Стратегемы / Под ред А. К. Нефедкина. СПб., 2002; далее – ПС).

Рекомендации Ификрата излагаются в трактате Льва тремя основными способами. В тех случаях, когда приоритет Ификрата в применении той или иной стратегемы являлся общепризнанным, соответствующая информация транслировалась Львом максимально близко к тексту Полиэна (ПС, III, 9, 13 – TЛ, ХХ, 167; ПС, III, 9, 18 – TЛ, ХХ, 168; ПС, III, 9, 38 – TЛ, ХХ, 196). В других случаях, когда Льву было известно, что Ификрат использовал стратегемы, уже встречавшиеся ранее в практике его предшественников, Лев позволял себе излагать эти свидетельства достаточно свободно, расширяя или, наоборот, сокращая текст Полиэна; иногда, не ограничиваясь текстуальной переработкой, Лев отваживался на комментирование своего источника или даже на дополнение его собственными соображениями (ПС, III, 9, 10 – TЛ, ХХ, 76, 166; ПС, III, 9, 31 – TЛ, ХХ, 191; ПС, III, 9, 32 – TЛ, ХХ, 195; ПС, III, 9, 47 – TЛ, ХХ, 197). Наконец, третий прием использовался Львом в тех случаях, когда он ставил своей задачей изложить не конкретную стратегему Ификрата, а некий общий принцип из арсенала его стратегических или тактических воззрений – благодаря этому приему автором «Тактики» были воспроизведены несколько знаменитых афоризмов Ификрата, вошедших в сокровищницу мировой военнонаучной фразеологии (ПС, III, 9, 17 – TЛ, ХХ, 27, 97; ПС, III, 9, 22 – TЛ, ХХ, 193).

Льва как типичного военного писателя византийской эпохи интересовали исключительно лишь утилитарные свойства тех рекомендаций, которые были восприняты им от современников и предшественников – если он был убежден в практической значимости данных установлений, для него не имели никакого значения ни время их происхождения, ни их авторская принадлежность. Подобный методологический подход объективно превращал сочинение Льва в сложный информационный комплекс, представлявший собой причудливую комбинацию XIII Сюзюмовские чтения (Екатеринбург, 18-20 ноября 2010 г.) многослойных напластований самых различных «сроков давности». В этом ракурсе рассматриваемый нами сюжет является весьма типичным:

встретив в сочинении Полиэна информацию об опыте боевой деятельности Ификрата, Лев расценил ее как вполне современную и потому ввел в свою «Тактику», не затруднив себя обязанностью ее идентифицировать и датировать. В результате мы имеем дело с показательным феноменом почти полуторатысячелетнего континуитета полемологических знаний: стратегемы, апробированные в боевой практике древнегреческих армий V–IV в. до н.э., обобщенные писателем эпохи римских Антонинов в середине II в. н.э., были императивно рекомендованы к применению византийским автократором, занимавшим престол на рубеже IХ–X вв.

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 16 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.