WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 16 |

Не имеет традиционного для античности социального звучания в Origo и термин servi, использованный в знаменитом рассказе о восстании «рабов сармат» adversum omnes dominos, которых, после того как часть их была вытеснена с территории, где они властвовали, принял на земле империи Константин и «распределил» по провинциям и в Италии (Ibid., 6.32). Сомнение в рабском статусе мятежных сарматовлимигантов наиболее четко выразил К. Пач, назвав их, тем не менее, «крепостными». Еще И.К. Цейс удачно сравнил это место с сообщениями Иеронима (скорее всего, заимствовавшего этот сюжет у Евсевия) и Аммиана о данном событии, указав на привязку упомянутых «рабов» и «господ» к определенным этнонимическим категориям. Указание XIII Сюзюмовские чтения (Екатеринбург, 18-20 ноября 2010 г.) автором Origo огромного числа расселенных Константином на землях империи сармат, ранее бывших «господами» лимигантов, также говорит не о социальном, а о правовом, сословном различии между сарматами – liberi и лимигантами, различии, ставшим в условиях «Сарматии» этно-племенным. Аммиан, сообщая о последствиях разгрома сармат-амицензов, пишет о захвате римлянами родственников убитых, попавших тем самым «в низкое положение рабов» (Amm., XVII, 13.12).

Ясно, что статус этих людей до пленения был совсем иным. Таким образом, когда Origo и другие источники называют лимигантов до восстания рабами «свободных сарматов», то это – подчеркивание зависимого статуса, но не более.

С.А. Козлов (Тюмень) ЭПИЧЕСКИЕ ЧЕРТЫ В МОНОДИИ МИХАИЛА ИТАЛИКА НА СЕВАСТОКРАТОРА АНДРОНИКА КОМНИНА Проблема соотношения исторической реальности и художественного вымысла в византийской литературе является одной из важнейших в современной византинистике. Так, А.П. Каждан обратил особое внимание на различия между простой констатацией мысли и искусством художественного выражения в византийской литературе и, в частности, на то, чт делает определенный текст литературным произведением (2002, С. 19-20). При этом литература понималась им не как совокупность написанных текстов, относящихся к Schrifttum, а как littrarit, т.е. система способов и средств (аллюзий, анафор, ритма и т.п.), составляющих суть авторской «манеры выражения».

В данной работе мы попытаемся проанализировать монодию византийского ритора первой половины XII в. Михаила Италика на смерть севастократора Андроника Комнина (Gautier, fr. 83-88) с целью выявления исторической информации и отделения ее от разного рода художественных добавлений. Эта монодия обычно привлекалась для реконструкции истории последней византийско-печенежской войны в Подунавье в 1122–1123 гг. (Kurtz, 1907, S. 86-87; Бибиков, 1999, C. 224225). Участие Андроника в этой войне подтверждается сообщением Феодора Продрома, отметившего «задунайские успехи» севастократора XIII Сюзюмовские чтения (Екатеринбург, 18-20 ноября 2010 г.) (Majuri, fr. 527.8: ). При этом в научной литературе не обращалось внимание на явно «эпический» характер некоторых деталей произведения Михаила Италика: изложение в начале монодии ее темы и краткого содержания; использование характерных художественных приемов (анафор, гипербол, эпитетов) и аллюзий на древнегреческий эпос, включая Гомера; наделение образа Андроника Комнина, стоящего в центре повествования, типичными для эпического героя чертами. В «эпическом» ключе выдержан, например, рассказ об участии севастократора в войне с «племенем, живущим на повозках» (), на византийском пограничье (Gautier, fr. 83.125). Судя по всему, эти черты восходят к широко распространенной в Византии в XII в. эпической поэме и другим песням акритского цикла (от греч., «граница»).

В рамках эпической традиции следует рассматривать и описание отваги Андроника, когда он, будучи «еще безбородым юношей» ( ), в одиночку разбил «главное войско персов» ( ), разрушил шатер «персидского» царя и победно завершил всю войну (Gautier, fr. 84.25 – 85.2). Восхваление подвигов и отваги севастократора, обладающего непреклонной волей к победе и едва ли не всеми христианскими добродетелями, присутствует в монодии византийского ритора, скорее всего, также в силу определенного влияния эпических сказаний о героях — достаточно вспомнить образы Армуриса, Дигениса Акрита, Ксанфина, Феофилакта и др.

Кульминация всего повествования Михаила Италика – описание трагической смерти Андроника, сопровождаемой страшными бурями, ветрами и грозами, сотрясавшими воздух и моря, «как если бы (мир содрогался) от рыданий повсюду скорбящих» (Gautier, fr. 87.8: ), – еще один типичный мотив эпических произведений (ср. также явно эпический характер описания Львом Диаконом подвигов императора Иоанна I Цимисхия: Leo Diac. Hist. 96.19 – 97.23).

В монодии Михаила Италика привлекает внимание еще один фрагмент – описание быта и нравов «племени, живущего на повозках» (Gautier, fr. 83.1-9). Вряд ли в этом фрагменте можно видеть указание на реальных кочевников, вторгшихся при Иоанне II Комнине и использовавших в бою укрепления из повозок (Cinn. Hist. 8.5-10, Meineke; Nic.

Chon. Hist. 15.71-73, van Dieten). Михаил Италик, как известно, не участвовал в военных походах византийского императора и, очевидно, о подробностях кочевнического образа жизни судил лишь по сообщениям предшественников. Возможно, в данном пассаже следует видеть отражеXIII Сюзюмовские чтения (Екатеринбург, 18-20 ноября 2010 г.) ние достаточно распространенных еще с античных времен идей о том, что кочевники – прекрасные всадники и искусные лучники, проводящие жизнь на повозках (Hdt. IV, 121, ср. о печенегах: Leo Diac. Hist. 157.1618), которые византийский ритор переработал в христианском духе.

Итак, представляется методически неверным использовать монодию Михаила Италика в качестве исторического источника, не учитывая ее эпико-риторической составляющей, в данном случае превалирующей над исторической «объективностью».

С.Ю. Колбин (Екатеринбург) ВЗАИМООТНОШЕНИЯ ГОТОВ И ВОСТОЧНОЙ РИМСКОЙ ИМПЕРИИ В IV В.:

КОНФЕССИОНАЛЬНЫЙ АСПЕКТ Для Византии религиозные проблемы в контактах с окружающими народами всегда играли основополагающую роль. В связи с этим, важно проследить истоки данного аспекта внешней политики империи с начала ее активной деятельности по христианизации варварских племен.

Вопросы, связанные с христианизацией готов и их положением в Византии не раз обращали на себя внимание исследователей. Несмотря на большое количество новых работ, можно констатировать сохранение старых историографических установок. Главной из них, восходящей еще к историографии XIX в., является представление о готах как об арианах и, соответственно, об арианстве как об определяющем факторе в отношениях готов и Византии.

Заметим, что наиболее активные военные столкновения между готами и империей (включая знаменитую битву при Адрианополе 378 г.) произошли в правление императора-арианина Валента, а мирный договор 382 г. и разрешение на размещение вооруженных отрядов готов последовали при стороннике единосущия, императоре Феодосии I. Более того, готам разрешалось иметь в Константинополе арианский храм, т.н. Готскую церковь и готы активно участвовали в жизни арианской общины империи, вплоть до дискуссий по догматическим вопросам.

XIII Сюзюмовские чтения (Екатеринбург, 18-20 ноября 2010 г.) Источник «историографических мифов» следует искать в тенденциозности церковной историографии Византии, которая, следуя определенной традиции, неизменно помещала готов в бинарную схему «свой – чужой».

В целом в этот период, несмотря на определенное и постоянное давление официальной церкви, правительство Византии старалось как можно меньше в отношениях с готами, как и с большинством других соседних варварских народов, уделять внимание религиозноконфессиональной проблематике, стараясь сосредоточится на военных и политических проблемах.

О.Е. Колотова (Екатеринбург) РОДОС ПОД ВЛАСТЬЮ ОРДЕНА ГОСПИТАЛЬЕРОВ:

ПРОБЛЕМА ПИРАТСТВА В средние века пиратство процветало в тех регионах, где, вопервых, не существовало достаточно сильной власти, способной положить конец морскому разбою, но в то же время присутствовало столкновение интересов различных держав. В таких случаях, противоборствующие стороны, как правило, оказывали поддержку корсарам, а зачастую даже использовали их в качестве «неофициального» флота. Вовторых, было необходимо, чтобы регион привлекал морских разбойников экономически, т.е. здесь должна была существовать оживленная морская торговля и подходящий рынок сбыта награбленного.

В-третьих, расцвету пиратства, как правило, способствовали благоприятные географические условия, прежде всего, наличие удобных гаваней. С этой точки зрения Восточное Средиземноморье являлось «классической» зоной пиратства.

Не следует также сбрасывать со счетов религиозную рознь и династические споры. Столкновение между исламом и христианством весьма способствовало расцвету морского разбоя.

Захватившие Родос в 1306–1309 гг. рыцари-госпитальеры продержались на острове до 1522 г. Это время стало периодом расцвета родосского пиратства. Остров, благодаря своему выгодному географическому положению, привлекал морских разбойников, которые находили XIII Сюзюмовские чтения (Екатеринбург, 18-20 ноября 2010 г.) здесь не только удобную стоянку, но и рынок сбыта. В частности, Родос был крупным центром работорговли.

Родосское пиратство 1306–1522 гг. можно условно подразделить на три категории:

1. Пиратские действия, совершенные самими рыцарями-госпитальерами, как «эскадрами веры», так и кораблями, вооруженными рыцарями за свой счет. Эти действия были направлены против турок, против государства мамелюков, против кораблей христианских держав, осуществлявших торговлю с «неверными». Нападениям чаще всего подвергались суда торговых республик Венеции и Генуи, а также Дубровника.

2. Морской разбой подданных Ордена, коренного населения Додеканесского архипелага или осевших на Родосе турок.

3. Пиратство европейских авантюристов, использовавших Родос в качестве опорного пункта. Орден был заинтересован в присутствии пиратов на острове. В случае необходимости, он мог использовать их в качестве дополнительной военно-морской силы. В данном случае, орденские власти несли ответственность за привлечение на свой остров всевозможных авантюристов, но едва ли справедливо обвинять Орден во всех пиратских набегах, совершенных с Родоса и других островов архипелага. Едва ли госпитальеры были в состоянии полностью контролировать деятельность этих пиратов.

Объектами нападений пиратов двух последних групп становились как мусульманские, так и христианские корабли, а целью было личное обогащение. Впрочем, не исключено, что некоторые из этих морских разбойников имели каперские патенты, выданные либо государями, чьими подданными они в действительности являлись, либо орденскими властями. Известна попытка регламентации каперства. При великом магистре Пьере Раймоне Закосте (1464–1467) был принят статут, который гласил: «Мы запрещаем всем, кроме Магистра и орденского совета, давать отныне какое-либо охранное свидетельство корсарам».

В гавани Родоса заходили венецианские, генуэзские, каталанские, сицилийские пираты. Например, в первой половине XV в. широкую известность получил базировавшийся на острове каталанский пират Никола Сампьер, из-за нападений которого у Ордена вышел конфликт с Венецианской республикой.

Таким образом, далеко не во всех пиратских операциях, совершенных с Родоса, повинны сами госпитальеры. Морским разбоем занималось как местное греческое население острова, так и подданные других государств. Вина Ордена состоит в попустительстве морXIII Сюзюмовские чтения (Екатеринбург, 18-20 ноября 2010 г.) ским разбойникам или даже в привлечении их на свою территорию.

Кроме того, Орден вряд ли был способен навести порядок не только в Эгеиде, но даже на подвластных ему островах.

Ю.Е. Комлева (Екатеринбург) К ВОПРОСУ О ПЕРВОМ УНИВЕРСИТЕТЕ:

ИМПЕРАТОРСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ В КОНСТАНТИНОПОЛЕ Университет как уникальный социальный институт, выполняющий функции трансляции научного знания, методов его культивации и формирования академической элиты, является частью общеевропейской интеллектуальной традиции. В то же время вопрос о том, какой из университетов считать первым и старейшим, вызывает дискуссию среди ученых. Расхождения во мнениях основаны на разнице определений, предлагаемых для понятия «университет», и набора обязательных характеристик, составляющих это понятие. Разумеется, недопустимо настолько широкое толкование, чтобы понимать университет только как высшее учебное заведение, поскольку в таком случае первенство следовало бы отдать школам Востока, где система высшего образования сложилась на много веков раньше, чем в Европе. Несмотря на многочисленные попытки выявить сходство в учебной организации высших школ мусульманского мира и европейских университетов, большинство ученых признают наличие двух абсолютно разных традиций образования и считают университет исключительно европейским феноменом.

Если во главу угла ставить изначальное значение слова «universitas» как корпорации студентов и учителей, то старейшим европейским университетом следует признать университет в Константинополе, основанный как auditorium в 425 г. и реорганизованный 849 г.

кесарем Вардой, регентом при императоре Михаиле III (842–867). Эту точку зрения разделяли большинство отечественных и зарубежных исследователей вплоть до 70-х гг. XX в., указывая на то, что этот инсти Исследование выполнено при финансовой поддержке Министерства образования и науки Российской Федерации в рамках ФЦП «Научные и научнопедагогические кадры инновационной России» на 2009–2013 гг., ГК 02.740.11.0578.

XIII Сюзюмовские чтения (Екатеринбург, 18-20 ноября 2010 г.) тут обладал рядом характеристик, которые сегодня ассоциируются с университетом (преподавание и свободный научный поиск, самоуправление, академические свободы и пр.). Однако, с начала 70-х гг. прошлого века выходят исследования, авторы которых отказывают учебному заведению в Константинополе в статусе университета.

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 16 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.