WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 16 |

Поэтому для римских авторов периода Поздней Республики и Раннего Принципата было совершенно естественным включать понтификат в XIII Сюзюмовские чтения (Екатеринбург, 18-20 ноября 2010 г.) структуру cursus honorum, поскольку это жречество было выборным, как и магистратура. Здесь уместно будет указать на знаменитый памятник «Деяния Августа», в котором особо подчеркивается, что принцепс получил верховный понтификат путем выборов на комициях, на которые стеклось столь большое количество граждан, как ни у кого из ранее выбиравшихся (Res gestae 10. 1).

Если же говорить о периоде IV–II вв. до н.э., то мы считаем, что понтификат не рассматривался римской элитой в контексте cursus honorum. И такая ситуация выглядит вполне обоснованной, поскольку политический деятель не испрашивал жречества у народа, не добивался его путем предвыборной борьбы, а получал через кооптацию, проведенную самой коллегией понтификов.

Е.В. Бородина (Екатеринбург) РЕЦЕПЦИЯ ПРАВА В ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВОЙ ПРАКТИКЕ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ В ПЕРВОЙ ЧЕТВЕРТИ XVIII В.:

СРАВНИТЕЛЬНО-ИСТОРИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ Вопрос о влиянии Византии на развитие Русского государства давно занял значимое место в историографии. Например, М.Я. Сюзюмов отмечал, что Византийская империя оказала значительное воздействие на политическое развитие, идеологию и культуру нашей страны.

Неоднократно исследователи уделяли внимание и такому феномену, как рецепция византийского права на русской почве, о чем и пойдет речь в данном материале.

Как известно, в разные периоды истории нашего Отечества правовое влияние Византии отличалось. В первую очередь историки права и источниковеды русской истории фокусируют внимание на изучении правовой рецепции в Древней Руси и Московском государстве через посредничество церкви. Наиболее известными исследователями отечественного права до начала XVII в. можно назвать Я.Н. Щапова и Исследование выполнено при финансовой поддержке Министерства образования и науки Российской Федерации в рамках ФЦП «Научные и научнопедагогические кадры инновационной России» на 2009–2013 гг., ГК 02.740.11.0578.

XIII Сюзюмовские чтения (Екатеринбург, 18-20 ноября 2010 г.) С.Г. Семенченко. Несмотря на противоречивость в оценках степени влияния византийского права на русское, уже неоспоримым стал факт сосуществования в Древней и Московской Руси двух правовых систем – собственно славянской и канонической византийской, – каждая из которых применялась в определенных областях правоотношений.

Первым шагом по пути уничтожения правового дуализма можно считать создание Соборного Уложения 1649 г. Оно является максимально полным собранием действовавших в Московском государстве в середине XVII в. уголовных и гражданских правовых норм. На заимствования из византийских нормативных правовых актов указывается как в самом Уложении, так и в исследовательской литературе. Одним из наиболее полных трудов по данному вопросу является исследование Н.И. Тиктина (1898 г.).

Поиск каких-либо аналогий византийского и российского законодательства более позднего времени практически не ведется исследователями. Тем не менее, правовая традиция заимствований вряд ли может считаться оконченной в конце XVII–XVIII вв. Соборное Уложение оставалось действующим законом почти до середины XIX в. Еще в течение многих лет в документах гражданской и уголовно-процессуальной практики можно встретить ссылки на этот документ. Кроме того, по замечанию В.В. Кучмы, в годы правления Петра Великого в процессе создания «Артикула воинского с толкованием» 1715 г. использовались образцы византийского военно-уголовного законодательства.

Какую ситуацию мы можем наблюдать, изучая гражданскоправовые источники России XVIII в. Так как гражданское право включает в себя несколько отраслей и множество разнообразных институтов, в качестве примера будет взят один из них. Обратимся к вопросам наследственного права и к такому правовому институту, как опека.

Наиболее ранние сведения об установлении опеки можно найти в древнеримских источниках. Опекуном над имуществом и подвластными умершему лицами становился ближайший родственник или тот, кто был назначен по завещанию. Опека устанавливалась как над несовершеннолетними, так и над женщинами.

В византийской правовой системе представления об опеке меняются. По мнению Е.Э. Липшиц, «если в классическом римском праве опека назначалась с целью сохранения имущества в роде или древнеримской фамилии, то ныне основной задачей опеки стала охрана интересов слабой стороны, не имеющей возможности себя защитить». В законодательстве Юстиниана вводятся ограничения произвола опекунов. Им запрещалось отчуждать имущество опекаемого. Вся хозяйстXIII Сюзюмовские чтения (Екатеринбург, 18-20 ноября 2010 г.) венная деятельность опекуна сводилась к хранению и преумножению имущества беззащитных сирот. Родственные отношения между опекаемым и опекуном становятся необязательными.

В более позднем правовом источнике – «Эклоге» – также подчеркивается необходимость заботы об имуществе несовершеннолетних наследников. Кроме того, уточняется процедура назначения опекуна:

по завещанию и по закону. «Если опекуна нет, то опекунство получат благочестивые учреждения в этом боголюбезном городе – приюты для сирот и прочие благочестивые учреждения и известные церкви, в провинциях же епископства, монастыри и церкви». Таким образом, механизм защиты прав несовершеннолетних наследников в Византийской империи был хорошо разработан.

В русских светских законодательных актах второй половины XVII в. вопросы установления опеки практически не оговариваются.

Лишь в главе 10 «О суде» Соборного Уложения содержатся статьи, которые дают косвенные сведения о существовании опеки. Например, статья 185 говорит о необходимости установления представителей вдов, девок и сирот для защиты их дел в суде. А.Г. Маньков, изучивший новоуказные статьи второй половины XVII в. также не упоминает указов об опеке в русском гражданском законодательстве. Можно предположить, что до конца XVII в. институт опеки находился в ведении церкви и практически не интересовал государство.

В период проведения петровских реформ ситуация несколько изменяется. Проблемы опеки начинают интересовать законодателей в связи с необходимостью введения нового порядка наследования недвижимости. В указе о единонаследии 1714 г. оговариваются условия установления опеки над несовершеннолетними дворянами со стороны их ближайших родственников. Еще один источник, Инструкция магистратам 1724 г., рассматривает вопросы назначения и контроля над имуществом опекаемых со стороны органов городской власти. В случае отсутствия духовной грамоты именно магистрат назначал опекуна и следил за его деятельностью. Безусловно, власть органов городского управления распространялась исключительно на «городских граждан»:

в 46 пункте Инструкции магистратам говорится только о заботе над сиротами – купеческими детьми.

Как и византийские законодательные акты, Инструкция магистратам обращает большое внимание на защиту имущества опекаемых.

Опекун обязан продать на торгах вещи, которые со временем могут потерять свою ценность (одежда и прочее) и преумножать опекаемое XIII Сюзюмовские чтения (Екатеринбург, 18-20 ноября 2010 г.) имущество, так как часть средств из него уходила на содержание малолетних сирот.

Таким образом, в первой четверти XVIII в. наблюдается возрождение некоторых идей гражданского права Византии на русской почве.

Появляются первые государственные учреждения, которые занимаются делами сирот и малоимущих. Данные органы власти не охватили всего населения страны, так как реформы Петра Великого в данном случае имели сословный характер. В последующие годы развитие института опеки в нашей стране было приостановлено. Возрождение интереса к данным правовым отношениям произошло лишь в годы правления Екатерины Великой.

В.В. Высокова (Екатеринбург) ИМПЕРСКИЙ ДИСКУРС СОЧИНЕНИЯ ЭД. ГИББОНА «ИСТОРИЯ УПАДКА И ГИБЕЛИ РИМСКОЙ ИМПЕРИИ» Значение английского историка второй половины XVIII в. Эдварда Гиббона (1737–1794) в западной историографии огромно. Его обширный труд «История упадка и гибели Римской империи» был переведен на все важнейшие языки мира, а в англоязычных странах он еще и сейчас, два века спустя, переиздается в дешевых, доступных изданиях как классическое литературное произведение. Этот факт имеет уникальную природу, если иметь в виду, что Эд. Гиббон в силу слабого здоровья не получил систематического образования и был фактически самоучкой.

Однако он оказался проницательным наблюдателем своего времени.

Размышления о судьбах Британской империи, взлет которой Эд. Гиббон наблюдал, определили направленность его интереса к античным и средневековым авторам. Именно имперский дискурс – расцвет и крушение Римской империи – сделал актуальным сочинение Эд. Гиббона вплоть до начала ХХI в.

Работы Арнальдо Мамильяно, Патриции Креддок и ряда других авторов второй половины ХХ в. сосредоточились на контекстуальном анализе трудов Эд. Гиббона. Надо заметить, что двухсотлетние со дня смерти Гиббона в 1994 г. стало событием в британской национальной XIII Сюзюмовские чтения (Екатеринбург, 18-20 ноября 2010 г.) историографии. Было подготовлено и опубликовано два новых, самостоятельных и конкурирующих между собой издания «Истории упадка и гибели Римской империи». Д. Уомерсли стал инициатором издания «Эдвард Гиббон: двести лет исследований» в 1997 г., где смог объединить самых крупных специалистов по этой теме.

Серьезным конкурентом Д. Уомерсли в исследовании духовного мира Эд. Гиббона выступает представитель Кембриджской школы интеллектуальной истории Джон Пококк. В центре его внимания – политико-философский дискурс XVIII в., и Эд. Гиббон занял главное место в его творчестве. Квинтэссенцией исследований Дж. Покока стала четырехтомная монография «Варварство и религия», увидевшая свет в 1999–2005 гг. Четвертый том «Варвары, туземцы и империи» выводит читателя на осмысление имперского дискурса жизни Гиббона. Последний аспект занял существенное место в новейшей историографии работ Эд. Гиббона. Здесь выделяется коллективная работа под редакцией Р. МакКиттерика «Эдвард Гиббон и империя», изданная в 1997 г.

Список адептов и исследователей Эд. Гиббона названными авторами не исчерпывается. Однако фактом является мощное «присутствие» и влияние историка второй половины XVIII в. в британской и европейской историографии. Чем же определяется триумфальное «шествие» Эдварда Гиббона на протяжении двух веков и ХХ в., в частности Во-первых, прекрасный литературный стиль «Истории» Эд. Гиббона – знатока Вергилия и автора «Критических замечаний на шестую книгу Энеиды» (Critical Observations on the Sixth Book of the Aeneid, 1770 г.).

Во-вторых, широкой постановкой мировоззренческих вопросов, в частности, вопросов веры. В-третьих, предмет внимания Эд. Гиббона – Римская (Византийская) империя (со II в. н.э. и до 1453 г.), его идеи о судьбах империй. Кроме того, авторский стиль отличает изысканная ирония, переходящая в самоиронию. Таким образом, среди выдающихся исторических сочинений в британской традиции не было другого такого труда, который достиг бы подобного литературного уровня, подобного влияния и воздействия на умы последующих поколений как «История упадка и гибели Римской империи» Эд. Гиббона.

XIII Сюзюмовские чтения (Екатеринбург, 18-20 ноября 2010 г.) С.Я. Гаген (Екатеринбург) «ЧЕРНЫЙ МИФ» О ВИЗАНТИИ В ИСТОРИЧЕСКОМ СОЗНАНИИ РОССИИ И ЕВРОПЫ Положительно оценивают Византию, как иронично заметил И.И. Шевченко (2001), только маргиналы от культуры. Правда, византийский «черный миф» старше научного изучения Византии. Истоки мифа находятся в известном сочинении Эд. Гиббона об упадке Римской империи, отрицающем все достижения Византии, которое появилось (1776, 1781, 1788) в эпоху американской войны за независимость и в канун Французской революции. Образцом упадка считал Византию Г. Гегель в своих «Лекциях по философии истории» и Наполеон I в речи 1815 г.

В дореволюционной России «черный миф» утверждался трудами «философов»: П.Я. Чаадаева, К.Н Леонтьева, В.С. Соловьева. Официальная негативная оценка Византии, принятая после 1939 г. в СССР, заставляла отрицать даже очевидные преимущества Византии перед «прогрессивным» феодальным Западом: «идеологи византийского государства провозглашали номинальное равенство всех граждан империи только для того, чтобы превратить его в равенство подданных, в бесправное равенство перед лицом всевластного господина – императора … Эта политическая теория опять-таки коренным образом отличалась от правосознания, господствовавшего на Западе», где якобы утверждалось фактическое равенство феодалов (История Византии, 1967).

Западные византинисты также полагали, что принцип равенства всех перед законом в Византии на деле означало невозможность развития там гражданского общества (напр., D. Jacoby, 1973). В недавней работе К.В. Хвостовой (2005) воспроизводится тот же самый миф:

«Впечатление о социально-экономических приоритетах Византии по сравнению с Западом – иллюзорно … на Западе в эпоху Средневековья шла борьба за установление гражданского общества». «Черный миф» о Византии тесно связывается с мифом о «тоталитарной» России с XV в.

по современность.

Против «черного мифа» в советское время выступали, главным образом, «маргиналы» из провинции (М.Я. Сюзюмов и его ученики).

Сегодня «имидж» Византии на Западе лучше, чем в «либеральной» России, что связано с идеологическим кризисом Европейского Союза.

XIII Сюзюмовские чтения (Екатеринбург, 18-20 ноября 2010 г.) Л.А. Герд (Санкт-Петербург) СВЯЩЕННЫЕ ПРЕДМЕТЫ В ВИЗАНТИЙСКОМ КАНОНИЧЕСКОМ ПРАВЕ В настоящем докладе рассматривается отношение византийского и поствизантийского канонического права к следующим категориям священных предметов: св. мощи, св. иконы и св. сосуды. Отношение византийского права к св. мощам было основано на двух основных моментах:

на нормах римского права, касающихся охраны могил и почитания священного с одной стороны, и на каноническом праве Церкви, которое восприняло и развило эти понятия с христианской точки зрения.

Каноническое право запрещало отчуждение священных предметов и любой церковной собственности во всех случаях, за исключением помощи бедным, освобождения пленных и крайней опасности для государства. Сравнительно редкие попытки византийских императоров использовать св. сосуды для выплаты жалования войску вызывали сопротивление со стороны Церкви (например, при Алексее Комнине по этому поводу в 1083 г. возник целый богословский диспут). Следуя за римским правом, византийцы различали священные предметы, посвященные Церкви от тех, что принадлежали частным лицам (так, кража первых расценивалась как святотатство и воровство, и похищение вторых считалось только воровством).

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 16 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.