WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |

Казалось бы, напротив, в эпоху Палеологов, на фоне падения международного престижа империи и системного кризиса в стране, можно было бы ожидать стремления сохранить и усилить традиционные для дворцового церемониала обряды почитания василевса. ДействительXIII Сюзюмовские чтения (Екатеринбург, 18-20 ноября 2010 г.) но, уровень почитания сохранился, но он в значительной степени сдвинулся в сторону усиления теофанических моментов на фоне общей сакрализации жизни дворца.

Д.А. Реш (Санкт-Петербург) СИМЕОН ФЕССАЛОНИКИЙСКИЙ: ЕПИСКОП-ЮРОДИВЫЙ Византийская литература создала множество концепций авторской репрезентации. Однако, если в светских жанрах изучение «selfrepresentation» давно стало модным направлением, то каким образом возможно изучение авторского «я» в произведениях духовного характера, проповедующих нищету духа и смиренное уклонение от любых разговоров о собственной личности А.П. Каждан показал присутствие личности автора в церковных текстах на примере литературы «монашеского возрождения».

В последнее время изучение личности в духовной литературе привлекает все большее внимание византинистов (A.-M. Talbot, J. Munitiz, Th. Antonopoulou, E. Russell, Д.И. Макаров и др.).

Симеон Фессалоникийский известен как церковный писатель XV в., автор проповедей, пастырских посланий, экзегетических сочинений и богослужебных текстов. В настоящей работе мы ставим вопрос о создании образа автора в творчестве фессалоникийского епископа. На страницах собственных произведений Симеон появляется в образе пастырястрадальца. Он считал себя непригодным к епископскому служению и не желал его (Balfour, 1979, P. 53.33 – 54.6; далее ссылки на это издание).

Однако, став епископом, Симеон видит цель своего служения в том, чтобы свидетельствовать о правде в сложившихся невыносимых обстоятельствах (58.1-25) и страдать вместе со своим народом (54.38 – 55.2).

В 1422 г. в разгар конфликта между горожанами Симеон предпринял путешествие в Константинополь. Отправившись в путь 8 июня, он чудом избежал гибели, так как уже через неделю к городу подошли главные османские силы и началась блокада Фессалоники. Симеон называет точные даты для того, чтобы убедить читателя, что покинул город задолго до турецкого нашествия и не имел намерения бросить осажденную Фессалонику. К этому времени он уже достиг Афона и намеревался продолжить путь, но был вынужден возвратиться, повинуясь XIII Сюзюмовские чтения (Екатеринбург, 18-20 ноября 2010 г.) правителю Фессалоники деспоту Андронику и наставлениям афонских отцов. Он вернулся вопреки своему желанию, так как знал, что ничем не может быть полезен, и все, на что он годен – это страдать и скорбеть вместе со своей паствой.

Данный эпизод чрезвычайно важен для понимания авторской стратегии представления читателю. На наш взгляд, Симеон описывает свое возвращение в Фессалонику как добровольное восхождение на крест.

С этого момента для него началось время невыносимых страданий, которые он собирается предъявить Христу в час Суда как свое единственное оправдание. Складывается впечатление, что автор представляет себя читателю в образе святого епископа-исповедника, создавая основания для своей последующей канонизации.

Однако в описании возвращения нет ни героизма, ни решительности древних мучеников. Симеон словно специально подчеркивает свою немощь и нежелание отправляться в город. Далее автор обращается к теме человеческой немощи и бессилия, он выделяет свою телесную слабость, свое ничтожество в глазах паствы. Цитируя апостола Павла (1 Кор. 4.13), он называет себя «сором для мира, отбросами для всех».

К этой теме епископ возвращается неоднократно: он не стесняется рассказать о том, как толпа со злостью выкрикивала проклятия, отвергая его как человека и пастыря, и угрожала стереть его в пыль вместе со всеми храмами (56.16-19). Над ним смеялись и издевались, обвиняя его в ничтожестве и бесполезности (58.4-9). Автор заявляет о своей телесной немощи, вызывавшей в средние века отвращение и стыд. Тема боли и физического страдания проявляется как напрямую в высказываниях о себе, так и в многочисленных упоминаниях о боли, крови, страдающей телесности. Например, Симеон ставит ангельскую природу ниже человеческой, говоря, что ангелы не имеют тела для терпения боли (40.35). Сомнения и боль, повсюду сопутствующие автору, наделяют его образ глубоко человеческими чертами, лишая его иконописной строгости и величия, а в облике осмеянного епископа проступает определенное сходство с юродивым.

Несомненно, христианская линия является ведущей в репрезентации Симеона. Образ христианина складывается из нескольких составляющих: в первую очередь, автор представляет себя в соответствии с занимаемым им местом в церковной иерархии, т.е. как епископа, исполняющего свой пастырский долг. С другой стороны, он отождествляет себя с поруганной правдой, и его страдания выступают в качестве физического воплощения грехов фессалоникийцев. Одновременно Симеон стремится избежать параллелей с агиографическим каноном и XIII Сюзюмовские чтения (Екатеринбург, 18-20 ноября 2010 г.) выставляет себя как достойного осмеяния неудачника. В результате образ автора соединяет черты святости и юродства, вызывая своей неоднозначностью удивление современного читателя.

А.И. Романчук (Екатеринбург) ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О ВИЗАНТИЙСКОМ ГОРОДЕ М. Я. СЮЗЮМОВА И МАТЕРИАЛЫ РАСКОПОК ПОРТОВОГО РАЙОНА ХЕРСОНЕСА Пребывание в Свердловске архивных материалов и находок, которые были эвакуированы из Севастополе в начале Великой Отечественной войны, способствовало оценке М.Я. Сюзюмовым значимости археологических свидетельств при обращении к изучению вопросов исторического развития византийского города и данных раскопок непосредственно Херсонесского городища. Он отмечал, что Херсонес является своеобразным «соединительным мостом» между античным и средневековым периодами и историей России. В данном плане закономерной является поддержка М.Я. Сюзюмовым проекта создания Крымской экспедиции при кафедре истории Древнего мира и Средних веков и постоянный интерес к ее работе в Херсонесе.

В течение первых лет деятельности экспедиции Е.Г. Суровым (1959–1961 гг.; западный район территории города) были получены свидетельства, относящиеся к периоду «темных веков», являвшиеся наглядным подтверждением идей М.Я. Сюзюмова о наличии континуитета в развитии византийского города. Последующие раскопки на территории портового района (с 1963 г.) существенно восполнили свидетельства, относящиеся к средневизантийскому периоду; анализ стратиграфии двух кварталов портового района позволил объяснить причины появления «археологических лакун»; обнаружение совокупных находок монет позднеантичного – ранневизантийского времени изменило представление о времени их обращения, что подтвердило теоретические Исследование выполнено при финансовой поддержке Министерства образования и науки Российской Федерации в рамках ФЦП «Научные и научнопедагогические кадры инновационной России» на 2009–2013 гг., ГК 02.740.11.0578.

XIII Сюзюмовские чтения (Екатеринбург, 18-20 ноября 2010 г.) замечания И.В. Соколовой, А.М. Гилевич и В.В. Анохина, обращавших внимание на некорректность существующей интерпретации нумизматических данных. Кроме того в процессе изучения двух портовых кварталов была создана значительная коллекция керамических находок поздневизантийского времени, которые позволяют составить представление об ареале торговых связей города, в том числе и для конца XIII – первой половины XIV в. Находки Золотоордынских монет и сосудов – возможной продукции мастерских Фессалоник, противоречат однозначно негативной оценке Херсона как незначительного поселения.

П.В. Рубцов (Барнаул) АММИАН МАРЦЕЛЛИН В РИМЕ: ПРОБЛЕМЫ ДОКАЗУЕМОСТИ Понимание особенностей изображения Аммианом Марцеллином современной ему исторической реальности невозможно без учета его жизненного пути, социального статуса, предполагаемой аудитории и т.д.

Поэтому реконструкции биографии Аммиана посвящено (специально или опосредованно) значительное количество работ. При этом существует ряд положений, которые воспринимаются в современной историографии как априорные. К ним можно отнести убеждение, что Аммиан свой жизненный путь окончил в Риме, где и написал (или завершил, как считает Дж. Мэтьюз) свой знаменитый труд. Это обстоятельство, по мнению современных исследователей, наложило серьезный отпечаток на содержание и направленность «Res gestae». Отметим, что многие положения традиционного взгляда на жизненный путь Аммиана подвергаются критике. Однако указанное убеждение не встречает ни сомнений, ни серьезного обоснования. Наша цель заключается в том, чтобы показать, что, говоря о нахождении Аммиана в Риме, мы находимся лишь в сфере предположений, что требует большей осторожности в выводах о системе взглядов Аммиана и направленности его труда.

Традиционный взгляд на переселение Аммиана в Рим был сформирован в XVII в. и после этого не претерпел существенных изменений. В предисловии к изданию «Res gestae» 1636 г. Анри де Валуа выдвинул в пользу этого взгляда ряд аргументов, основными из которых были следующие: описание нравов римской знати и плебса (XIV.6.7-26;

XXVIII.4.6-35) могло интересовать только человека, живущего в Риме, и связано с личным опытом; указания, которые можно найти в самом текXIII Сюзюмовские чтения (Екатеринбург, 18-20 ноября 2010 г.) сте «Res gestae», дополняются письмом Либания (Foerster, 1063).

В последующем в историографии появляются дополнительные аргументы, из которых, прежде всего, нужно отметить предположение, что одно из писем Симмаха (Symm. Ep. IX.110) адресовано Аммиану, а также ставший общепризнанным взгляд, что Аммиан если и не был изгнан из Рима с другими приезжими в 384 г., то являлся свидетелем этому. Таким образом, данные аргументы строятся как на внешних источниках, так и на отдельных высказываниях самого Аммиана, при том, что сам историк нигде напрямую не говорит о своем пребывании в Риме.

После статьи А. Кэмерона (1964) скепсис в отношении того, что письмо Симмаха было адресовано Аммиану, стал общепризнанным, и это привело к отказу от представления о близости Аммиана кругам римской сенаторской аристократии. В 1987 г. Ч. Форнара в докладе, позже опубликованном (1992), подверг критике мнение об Аммиане как адресате письма Либания. Ряд исследователей сохранил традиционную точку зрения (Дж. Мэтьюз, Г. Сабба), другие же (Г. Бауэрсок, Т. Барнс) приняли аргументы Ч. Форнары. Примечательно, что дискуссия велась с целью уточнить происхождение Аммиана. Вопрос же о том, что это письмо изначально (начиная с Анри де Валуа) рассматривалось как подтверждение нахождения Аммиана в Риме и лишь потом – как свидетельство его антиохийского происхождения, в ходе полемики вообще не затрагивался. Участники данной дискуссии, на наш взгляд, фактически пренебрегла важным обстоятельством: Либаний ни разу не упоминается Аммианом, что свидетельствует скорее о правоте Ч. Форнары и его сторонников (тем более, что схожая аргументация приводилась А. Кэмероном в отношении письма Симмаха). Таким образом, мы не имеем внешних свидетельств о пребывании Аммиана Марцеллина в Риме.

Свидетельства же самого Аммиана могут быть интерпретированы по-разному. Описания нравов римлян настолько связаны с предшествующими литературными образцами, что сложно однозначно определить, обусловлены они личным опытом автора или нет. Впрочем, как и ссылка на нехватку продовольствия не обязательно относится к 383/384 г. Сам подход Аммиана к диахроническим ссылкам, когда за точку отсчета берется описываемое событие, а не время написания самой истории, и сложная обстановка 352–354 гг., связанная с ликвидацией последствий узурпации Магненция, в совокупности со свидетельством Либания (Lib. Or. XI. 174), говорят о том, что Аммиан мог подразумевать события середины IV в., когда его точно не было в Риме.

XIII Сюзюмовские чтения (Екатеринбург, 18-20 ноября 2010 г.) О.В. Семенов (Екатеринбург) К ВОПРОСУ О ВРЕМЕНИ ВОЗНИКНОВЕНИЯ СИСТЕМЫ РЕГУЛЯРНОГО СООБЩЕНИЯ В НИЖНЕМ ПРИИРТЫШЬЕ Стремительное продвижение на восток поставило перед московским правительством задачу по укреплению своих позиций за «Камнем».

Вот почему на наиболее важных и ответственных направлениях оформляется система регулярного сообщения. Так, в конце XVI – начале XVII в. профессиональные ямщики появились в Верхотурье, Туринском остроге и Тюмени. Несколько позднее были основаны Демьянский и Самаровский ямы. Оба этих населенных пункта располагались в Нижнем Прииртышье, играя роль связующих звеньев между отдельными частями региона. Через них проходил основной поток людей и грузов, направлявшихся в Центральную и Восточную Сибирь, и обратно.

В историографии отсутствует единство по вопросу о времени возникновения ямских поселений в низовьях Иртыша. Еще Г.Ф. Миллером было выдвинуто предположение, что это произошло в 1637 г. Некоторые из исследователей (П.Н. Буцинский, Х.М. Лопарев и др.) относили данное событие к 1635 г. Компромиссный вариант, правда, по отношению только к Самаровскому яму, предложил С.А. Белобородов. По его мнению, прибранные в 1635 г. в ямские охотники люди по неизвестным причинам не смогли (или не захотели) сразу же обосноваться в устье Иртыша. Лишь после повторного указа 1637 г. бывшие остяцкие юрты князя Самара были заселены.

Внимательное изучение уже введенных в научный оборот источников, а также привлечение ранее неизвестных архивных материалов, отчасти позволяет разрешить этот спор. Из документов следует, что в начале 1635 г. вышел царский указ об организации ямов в низовьях Иртыша. Летом того же года демьянские ямщики сумели обустроиться и в 1635/1636 г. приступили к гоньбе. Что касается Самаровского яма, то он был окончательно заселен весной-летом 1636 г., а функционировать начал в 1636/1637 г.

Исследование выполнено при финансовой поддержке Министерства образования и науки Российской Федерации в рамках ФЦП «Научные и научнопедагогические кадры инновационной России» на 2009–2013 гг., ГК 02.740.11.0578.

XIII Сюзюмовские чтения (Екатеринбург, 18-20 ноября 2010 г.) Впрочем, не так давно А.Т. Шашков обратил внимание на содержащиеся в переписной книге Самаровской слободы (1683 г.) указания ряда ямщиков (Ю.М. Лыткина, А.Л. Карлина и М.В. Мухина) на то, будто каждый из них «в Сибирь пришол и живет на Самаровском яму» с 1632/1633 г. Вот почему исследователь не исключал возможности появления еще в начале 30-х гг. XVII в. указа о приборе «охочих людей» для поселения у Самаровых гор и на Демьянке. Тем не менее, вследствие своей малочисленности ямщики тогда так и не смогли решить проблему гоньбы в крае.

Предположение А.Т. Шашкова заслуживает серьезного внимания.

Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.