WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 16 |

3. Проблемы, связанные с трансформацией византийской фемной системы. Внимание исследователей, в основном, привлекают два периода:

– 60-е гг. X – начало XI в. – военные преобразования императоров Никифора II Фоки, Иоанна I Цимисхия и Василия II, которые коренным образом изменили не только вооруженные силы, но и систему провинциального управления империи (H.-J. Khn, J. Haldon, T.G. Kolias, Р.М. Бартикян, В.П. Степаненко);

– 60–80-е гг. XI в. – внешнеполитический разгром Византии, потеря большей части восточных фем и формирование на Востоке новых управленческих структур при Алексее I Комнине (J.-Cl. Cheynet, M. Angold, D.M. Nicol, К.Н. Юзбашян).

4. Обобщающие исследования. Попытки обобщить и систематизировать накопленные за последние десятилетия сведения о военноадминистративных структурах Византии X–XI вв. предпринимались неоднократно (коллективная монография «Asia Minor and its themes», 1998; C. Holmes, P. Stephenson, G.A. Leveniotis). Однако подобные попытки обобщения вряд ли можно считать удачными. Публикация нового сигиллографического материала зачастую опровергает сделанные авторами выводы. Таким образом, данные работы лишь фиксируют степень изученности проблемы на тот или иной период времени.

Подводя итоги, отметим, что исследование византийской военноадминистративной системы X–XI вв. в последние десятилетия ведется достаточно активно. Наиболее интересные результаты получены при изучении отдельных элементов фемной системы (микроструктур). Попытки обобщения накопленных материалов, напротив, необходимо признать неудачными.

XIII Сюзюмовские чтения (Екатеринбург, 18-20 ноября 2010 г.) В.Е. Науменко (Симферополь) К ИСТОРИИ ВИЗАНТИЙСКОЙ ТАВРИКИ В X–XI ВВ.:

ПОЛИТИКО-АДМИНИСТРАТИВНЫЙ АСПЕКТ Изучение политической и административной истории Таврики X-XI вв. в историографии традиционно сводится к последовательному изложению ряда исторических сюжетов:

– хронология прекращения хазарского господства и восстановления византийского присутствия в горных и приморских районах полуострова;

– Таврика в контексте взаимоотношений Древнерусского государства и Византийской империи в X в., в том числе статус «Корсунской страны» в русско-византийских договорах, херсонский поход князя Владимира в 988–989 гг., время и обстоятельства образования Тмутараканского княжества;

– причины и характер восстания Георгия Цулы в 1016 г. и локализация области «Хазария», архонтом которой он являлся;

– византийско-печенежские отношения X–XI вв. как важнейший фактор международной политики в Северном Причерноморье.

Нужно сказать, что вплоть до недавнего времени все указанные вопросы решались, главным образом, на основе анализа сведений немногочисленного и давно уже определенного круга письменных источников: греческих (Фотий, Николай Мистик, Константин Багрянородный, Продолжатель Феофана, Лев Диакон, Иоанн Скилица, Анна Комнина, Тактиконы, нотиции), латинских (Лиутпранд Кремонский), древнерусских («Повесть Временных лет», Иаков Мних) и восточных (Еврейско-хазарская переписка Х в., «Кембриджский Аноним», Ибн Русте, Ибн Хордадбех, ал-Факих, ал-Идриси), дополняемого изредка эпиграфическими свидетельствами.

Современный этап изучения интересующего нас периода времени в истории Таврики отличается рядом важных особенностей. Вопервых, в последние годы в научный оборот введен значительный фонд сфрагистических материалов, происходящих из прибрежной зоны Херсонесского и Судакского городищ, а также с территории Боспора и Мангупа, после чего стало возможным предметное изучение собственно административного устройства этой отдаленной провинции Византии. Во-вторых, в современной историографии отмечен рост публикаций результатов раскопок крупных средневековых городских центров XIII Сюзюмовские чтения (Екатеринбург, 18-20 ноября 2010 г.) полуострова (Боспора, Сугдеи, Тепсеньского и Мангупского городищ, Партенита, Херсона) и появление первых попыток систематизации знаний об археологических памятниках X–XI вв., хотя бы в пределах крупных историко-географических зон.

Несмотря на то, что процесс введения в научный оборот источников продолжается, уже сейчас можно говорить о значительном расширении источниковедческой базы по истории Таврики X–XI вв. и необходимости ее систематизации. При этом речь идет не только о создании максимально полного реестра вещественных источников, их картографировании, установлении объективной хронологии каждого комплекса, а затем синхронизации полученных результатов в пределах памятника и, в конечном итоге, всего полуострова, но и о ревизии, в связи с результатами новых исследований, нарративных свидетельств. Настоящий доклад посвящен первым результатам такой работы.

А.А. Непомнящий (Симферополь) НОВЫЕ АРХИВНЫЕ ДОКУМЕНТЫ К ИСТОРИИ ИЗУЧЕНИЯ ЭСКИ-КЕРМЕНА Вопросы изучения Эски-Кермена неоднократно обсуждались в переписке крупнейшей фигуры крымского краеведения А.И. Маркевича с деятелями науки в конце 20-х – начале 30-х гг. ХХ в. 12 апреля 1929 г. в письме к академику С.Ф. Платонову Маркевич изложил свое видение конфликта, развернувшегося между двумя крупными археологами - исследователями Крыма той эпохи: Н.И. Репниковым и Н.Л. Эрнстом.

Научные интересы двух археологов тогда столкнулись на ЭскиКермене. Каждый из них просил Академию наук о разрешении на организацию собственной экспедиции, чего Маркевич не рекомендовал делать: «Вдвоем они сразу переругаются». При этом он охарактеризовал для С.Ф. Платонова Эрнста: «Н.Л. Эрнст высокообразованный человек, работающий вполне научно, с немецкой выдержкой, осторожно, аккуратно, но копал только курганы и пещеры, да городище в Симферополе». При всей сложности, даже антагонизме, отношений Н.И. Репникова и Н.Л. Эрнста А.И. Маркевич советовал С.Ф. Платонову исXIII Сюзюмовские чтения (Екатеринбург, 18-20 ноября 2010 г.) пользовать в деле изучения Эски-Кермена опыт обоих археологов.

«Оба они дополняют друг друга», – заключал он.

С.Ф. Платонов в последующем постоянно интересовался ходом исследований на Эски-Кермене, а Арсений Иванович подробно информировал его о положении дел. Так, 24 мая 1929 г. он сообщал в Ленинград: «Как председателя Таврического общества истории, археологии и этнографии меня, конечно, сильно смущали и волновали нелады Н.И. Репникова с Н.Л. Эрнстом, я очень желал бы, чтобы они прекратились, и самолюбие и того и другого лица было принесено в жертву науки. – Но отношение между ними осложнялись, захватили широкие научные сферы, целые учреждения, причем ни Москва, ни Ленинград не проявили, как будто, желания помирить двух научных работников, хотя бы путем третейского суда, на что, насколько я осведомлен, Н.Л. Эрнст охотно бы согласился. Оба эти лица искренне преданы науке, оба они связаны своей работой с Эски-Керменом, – по-моему, Эрнст больше, но это все равно, – и участие обоих в Эски-Керменских раскопках не может не вызывать сочувствия, равно как и устранение того и другого должно вызывать только сожаление».

В связи со вниманием Академии наук к организации раскопок на Эски-Кермене, интересно письмо Николая Львовича Эрнста, адресованное Владимиру Ивановичу Вернадскому. Крымский краевед был приглашен В.И. Вернадским для участия в заседании АН СССР, где обсуждался вопрос дальнейших исследований Эски-Кермена. 21 марта 1929 г. Н.Л. Эрнст сообщал в Москву: «я занимался изучением ЭскиКермена вплотную давно, с 1921-го года, делал доклад о результатах этого изучения на Керченской Археологической Конференции в 1926 г., в Москве и в Ленинграде (в ГАИМК’е) в 1927 г., и написал большую работу об Эски-Кермене и проблеме пещерных городов в Крыму, с чертежами и фотографиями, предполагал в 1927 и 28 г. раскопки ЭскиКермена, как продолжение своего изучения надземных памятников этого городища. Однако в это же время Эски-Кермен пожелал изучать и раскапывать Н.И. Репников, причем оттеснил меня от этой работы при помощи способов и приемов, которые сделали для меня невозможной совместную с ним работу. Ввиду того, что подобные склоки в научной работе производят всегда крайне угнетающее впечатление и только вредят делу, в виду того, что я, живя в Симферополе, совершенно бессилен в отстаивании себя, а Н.И. Репников имеет гораздо большую возможность добывать ассигнования на раскопки, в виду того, наконец, что я вообще человек миролюбивый и всяких свар избегаю, - я отстранился от дальнейшей работы на Эски-Кермене.

XIII Сюзюмовские чтения (Екатеринбург, 18-20 ноября 2010 г.) К сожалению, я сейчас не могу представить Вам свою работу об Эски-Кермене, так как рукопись ее лежит (уже почти два года) в Москве в ожидании напечатания. Я бы очень хотел принять в дальнейшем посильное участие в работе по исследованию Эски-Кермена».

В июле 1929 г. А.И. Маркевич занимался организацией поездки Платонова в Крым. Академик планировал отдохнуть в Гаспре, а затем на Эски-Кермене встретиться с немецкими учеными Зауером и Финдейзеном. Готовясь к этой встрече, Платонов, при содействии Маркевича, внимательно ознакомился с результатами исследований Н.И. Репникова на Эски-Кермене и даже опубликовал в «Вестнике знания» небольшое сообщение о ходе работ.

К середине 1929 г. противостояние Н.И. Репникова и Н.Л. Эрнста достигло своего апогея. Об этом Арсений Иванович информировал С.Ф. Платонова как академика-секретаря Отделения гуманитарных наук АН СССР. Н.И. Репников, организовавший крупномасштабное исследование Эски-Кермена, все силы отдавал этому делу. Об этом красноречиво свидетельствует его переписка с искусствоведом, руководителем Комиссии по сохранению и раскрытию памятников древней живописи в России Центральных государственных реставрационных мастерских А.И. Анисимовым, отложившаяся в Отделе рукописей Государственной Третьяковской галереи. Подробную информацию по этому же вопросу содержит переписка Н.И. Репникова с заведующим Реставрационным подотделом Центральных государственных реставрационных мастерских И.Э. Грабарем. Документы свидетельствуют о желании Репникова замкнуть исключительно на себе изучение ЭскиКермена.

Узнав от А.А. Спицына об открытии Н.И. Репникова в 1928 г. на Эски-Кермене крупного поселения с остатками крепостной стены, С.Ф. Платонов поделился этой информацией с Ф.А. Брауном. Это было вполне логично с учетом давних научных связей двух ученых. Браун, в свою очередь, проинформировал об успехах советских археологов своих немецких коллег, которые выступили инициаторами организации совместной советско-германской экспедиции в Крым для решения так называемой «готской проблемы». С.Ф. Платонов поддержал эту идею и 11 апреля 1929 г. обратился с письмом к заведующему отделом научных учреждений Совета Народных Комиссаров СССР Е.В. Воронову.

Получив согласие этого чиновника, С.Ф. Платонов 24 апреля 1929 г.

провел через Общее собрание АН СССР решение о необходимости проведения археологических исследований в Крыму совместно с германскими учеными. Вот почему академик так пристально интересовалXIII Сюзюмовские чтения (Екатеринбург, 18-20 ноября 2010 г.) ся у А.И. Маркевича положением дел на Эски-Кермене, взаимоотношениями Н.И. Репникова и Н.Л. Эрнста. Именно поэтому, приехав в Крым на отдых в августе 1929 г. он планировал посетить Эски-Кермен и лично сопровождать немецких ученых. Но обстоятельства распорядились иначе… Отдохнув в Гаспре, С.Ф. Платонов так и не дождался немецких археологов, которых он намеревался лично встретить в Симферополе и сопровождать на Эски-Кермен. В начале сентября он вынужден был вернуться в Ленинград. Причиной этому было не окончание срока отпуска, а начавшаяся в это время «чистка» Академии наук – работа Комиссии по проверке аппарата учреждений Академии наук СССР.

Уезжая из Крыма, С.Ф. Платонов перепоручил все организационные заботы о немецких археологах Зауере и Финдейзене, которые должны были определить объемы предстоящих исследований советскогерманской археологической экспедиции, Арсению Ивановичу Маркевичу. 9 сентября 1929 г. А.И. Маркевич писал в Ленинград о том, как проходила подготовка к встрече немцев, их прибытии и времяпрепровождении. 13 сентября 1929 г. он сообщал в Ленинград об исследованиях на Эски-Кермене Зауера: «Я принял все старания, чтобы в должной мере заинтересовать немцев Эски-Керменом в интересах осуществления проблемы снаряжения целой экспедиции немецких ученых в Крым для раскопок в этом пункте в следующем году». Уже 23 сентября 1929 г. он подытоживал: «Самое важное – немцы в высшей степени довольны всем виденным в Крыму, в частности в Э[ски]-К[ермене] и проблема крупных раскопок в будущем году, упрочилась».

И.А. Орецкая (Москва) К ВОПРОСУ О ВИЗАНТИЙСКИХ РУКОПИСНЫХ ЦЕНТРАХ КОНЦА XI В. НА ПРИМЕРЕ ИЛЛЮСТРИРОВАННЫХ РУКОПИСЕЙ ЛИТУРГИЧЕСКИХ ГОМИЛИЙ ГРИГОРИЯ НАЗИАНЗИНА Большинство иллюстрированных рукописей шестнадцати литургических Гомилий Григория Назианзина были созданы во второй половине XI – начале XII в. Почти все они – за исключением Vat. gr. 463 – не датированы. А.-М. Бруни в своей диссертации (Бруни А.-М.

XIII Сюзюмовские чтения (Екатеринбург, 18-20 ноября 2010 г.). Древнеславянские кодексы Слов Григория Назианзина и их византийские прототипы, 2004, С. 106-108) справедливо отнес большинство богато иллюстрированных греческих рукописей этого текста к последней четверти XI в.

Несколько рукописей шестнадцати Гомилий Григория Назианзина, созданных в последней четверти XI в., обнаруживают сходства, касающиеся как кодикологии и палеографии, так и иконографии и стиля миниатюр. В манускриптах Син. гр. 61 и BN, gr. 533 похожи расположение текста на странице, почерка, заставки к двум первым гомилиям, характер использования в изображениях золотого ассиста (для наиболее значимых фигур), иконография некоторых композиций; в обеих есть выходная полностраничная миниатюра. Однако по стилю миниатюр московская рукопись ближе не парижской, а туринской (Biblioteca Nazionale Universitaria di Torino, C.I.6); кроме того, четыре миниатюры в манускриптах из ГИМ и Университетской библиотеки в Турине имеют одинаковую или очень похожую иконографию. Дж. Андерсон предположил, что оба они происходят из одного художественного центра, где позднее, во второй четверти XII в. была украшена миниатюрами великолепная рукопись (Sinai, gr. 339) Гомилий Григория Назианзина (Anderson J.C. The Illustration of Cod. Sinai. Gr. 339 // Art Bulletin. 1979.

Vol. 61. N. 2. P. 180). Курсивное письмо туринских Гомилий напоминает почерка, которыми написаны рукописи из Парижской национальной библиотеки Coislin 239 и монастыря Пантелеймона на Афоне cod. 6.

Две последние похожи друг на друга не только почерками, но и составом иллюстративных циклов, использованными в миниатюрах иконографическими схемами и стилем изображений.

Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 16 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.