WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 32 | 33 || 35 | 36 |   ...   | 62 |

Эверлакову в 1671 г. было поручено «десятинную пашню завесть вновь». еще в одном документе, уже в 1677 г., было «велено в дворцовых самарских селах… и у десятинной пашни быть жильцу даниле аккерменеву». об этом же свидетельствуют споры, разгоревшиеся несколько между уездными и монастырскими (надеинского усолья) властями, по вопросу размещения новодесятинной пашни, для которой было подыскано место в окрестностях брусянского оврага [13, д. 10845]. По данным писцовых книг самарского уезда 1684–1685 гг., ее размеры составляли 120 десятин в 3 полях; сами крестьяне сообщали о 500 десятинах «а в дву потому ж» [14, д. 1407, л. 64об.]. Последняя цифра, скорее всего, завышена. Первоначально эту повинность должно было нести все население дворцовых сел и деревень – русских, мордовских и чувашских; затем только русских. обрабатывать брусянскую десятинную пашню действительно было тяжело, прежде всего из-за дальности. крестьяне сообщали, что они вынуждены были постоянно жить у этой пашни (д. брусяна); не могут ее хорошо обрабатывать, многие из них разорились от этой повинности. в 1711 г. они подали челобитную о том, что «разбрелись врозь». Это, скорее всего, отражало реальную ситуацию.

в том же 1711 г. их освободили от данной повинности, а землю у брусянского ключа передали в оброчное пользование [14, д. 1407, л. 64об.].

таким образом, сельскохозяйственное производство смогла наладить лишь небольшая группа жителей самары. на протяжении всего XVII в. земледельческая округа не могла обеспечить городских жителей хлебом. его приходилось завозить из других районов страны. Подавляющее большинство служивых людей в местных гарнизонах получало жалованье не земельными дачами, а деньгами и хлебом [16, с. 51–65].

Библиографический список 1. Шенников а.а. Поселения // очерки русской культуры XVII века.

М., 1979. ч. 1.

2. Миронов б.н. социальная история россии периода империи (XVIII – начало XX в.). генезис личности, демократической семьи, гражданского общества и правового государства. сПб., 2003. т. 1.

3. российский государственный архив древних актов (далее ргада).

Ф. 233. оп. 1.

4. там же. Ф. 119. оп. 1.

5. гераклитов а.а. самара и самарский уезд в XVII в. (по записным книгам Печатного приказа) // классика самарского краеведения:

антология. вып. 1. самара, 2006.

6. отдел рукописей российской государственной библиотеки.

Ф. 303 I.

7. описание документов и дел, хранящихся в архиве святейшего Правительствующего синода. сПб., 1907. т. 15.

8. государственное учреждение самарской области «Центральный государственный архив самарской области». Ф. 873. оп. 1.

9. самарская лука в XVI – начале XX вв. / смирнов Ю.н. [и др.].

самара, 1995.

10. дубман Э.л. дворяне и дети боярские самары в конце XVII – начале XVIII века: состав и землевладение // аграрная сфера в контексте российских модернизаций XVIII – XX веков: макро- и микропроцессы: сб. статей. оренбург, 2010.

11. ргада. Ф. 396. оп.2. ч. 5.

12. архив санкт-Петербургского института истории ран. Ф. 38.

оп. 1.

13. ргада. Ф. 281.

14. там же. Ф. 1239. оп.52.

15. там же. Ф. 1209. оп.4.

16. окладная расходная роспись денежного и хлебного жалованья за 1681 год // чтения в обществе истории и древностей российских при Московском университете. 1893. кн. 4.

Л.М. Артамонова Самарская государственная академия культуры и искусств «прежде должно учинить сВободныМи души, а потоМ уже тела»: предстаВления государстВенных деятелей 1780-х годоВ о просВещении как услоВии осВободительных рефорМ 150-летие отмены крепостного права, которое отмечается в этом году, подвигло научную общественность обратить более пристальное внимание как на проведение и последствия «великой реформы», так и на ее предысторию. Путь к этому событию был долгим и нелегким. он начался еще до начала 19-го столетия, причем не столько с реальных административных и законодательных шагов, сколько с идеальных представлений и перемен в сознании. свой след на этом пути оставили идеи, рожденные в «эпоху Просвещения», которая в россии ассоциируется с последней третью XVIII века и правлением екатерины II.

историю русской общественно-политической мысли не стоит рассматривать исключительно через призму трактатов мыслителей, проектов публицистов, предложений сановников, манифестов правителей. реальные дела политиков и события в государственной жизни сами по себе часто были насыщены богатым идейным содержанием, о котором могло не говориться прямо. конечно, надо внимательно анализировать тексты законодательных актов, правительственных распоряжений, протоколов важных совещаний, воззваний или газетно-журнальных статей. однако также необходимо прислушиваться к мнениям осведомленных участников или современников исторических деяний и происшествий, зафиксированным в мемуарах, дневниках, письмах.

Юная немецкая княжна ангальт-Цербстская, будущая великая княгиня и царица екатерина алексеевна, появилась в далекой россии вовсе не убежденной сторонницей идей французских просветителей.

ей таковой еще предстояло стать. важнейшими в движении по этому пути стали два фактора: 1) культурный шок середины 1740-х гг.

по приезде в россию, где ее поразила отсталость и государственное неустройство; 2) личная драма и душевный перелом середины 1750-х гг., когда ее главными друзьями и советчиками стали книги, а целью жизни – самообразование, самовоспитание, самосознание, самостоятельность. Привязанность к новой родине, стремление помочь ей обрести более совершенные государственные порядки в совокупности с осознанием своего умственного и эмоционального превосходства над мужем и другими придворными в итоге породили в екатерине жажду борьбы за власть, максимально полную внутреннюю и внешнюю свободу. вместе с тем она почувствовала духовную связь со своими заочными наставниками, вольтером и французскими энциклопедистами, стала ощущать себя «сочленом космополитической партии просветителей», а затем и была признана таковой своими идейными учителями [15, с. 4, 6, 7].

Просветительская самооценка и самоидентификация екатерины II обязывали ее обращать внимание на положение рядовых подданных, в том числе зависимых людей. историки, литературоведы, философы, то есть все, кому интересны взгляды и дела императрицы, давно обсуждают вопрос о том, насколько искренне она разделяла идеи эмансипации человеческой личности, упразднения рабства, крепостной зависимости и иных проявлений несвободы. При всех разногласиях большинство ученых согласно с тем, что «екатерина прекрасно сознавала проблему крепостничества и не раз задумывалась над путями ее решения», а «своих намерений довести дело до конца она не оставляла» никогда [6, с. 30]. однако, «понимая всю бесчеловечную сущность крепостничества, екатерина была убеждена, что россия еще не готова к принятию иного общественного устройства» [8, с. 15].

уже современники императрицы размышляли над тем, каковы были ее цели в крестьянском вопросе и что помешало принять для их достижения решительные меры. смысл подобных рассуждений, мы считаем, точнее всего передал князь Федор николаевич голицын, который в 1809 г. оглядывался назад: «екатерина остановилась на той точке, которой перейти без большей опасности невозможно было:

дать народу законную свободу, т.е. уничтожить собственность над крестьянами. о сем подумывали и в ее царствование, но исполнить не смели; да и трудно к сему приступить» [2, с. 286].

в первые годы царствования екатерины II действительно шло непосредственное обсуждение хозяйственной, правовой, этической сторон крестьянского вопроса. такое обсуждение инициировала сама императрица, объявив конкурс в вольном Экономическом обществе, созвав уложенную комиссию, разрешив открыть вольные типографии и издавать в них сатирические журналы.

однако вскоре она поняла, что вступила на зыбкую почву и может лишиться всего: «едва посмеешь сказать, что они (крепостные. – Л.А.) такие же люди, как мы, и даже когда я сама это говорю, я рискую тем, что в меня станут бросать каменьями». ее удивляло, как даже «невежественные дворяне, число которых было неизмеримо больше, чем я когда-либо могла предполагать», быстро догадывались, какие предполагаемые изменения «могут привести к некоторому изменению в настоящем положении земледельцев». Почуяв это, даже самые милые, добрые и услужливые люди «с негодованием и страстью» перечили государыне, защищая «дело рабства». екатерина полагала, что среди российских дворян «не было и двадцати человек, которые бы по этому предмету мыслили гуманно и как люди» [4, с. 174–175].

разговоры на фоне бездействия в крестьянском вопросе несли опасность и с другой стороны. рухнули надежды низших сословий на улучшение своего положения в результате деятельности уложенной комиссии и иных правительственных мероприятий. Это стало одной из причин их массового выступления на стороне е.и. Пугачева.

некоторые исследователи считали, что активность екатерины в крестьянском вопросе не пережила драматических событий 1773– 1775 гг. так, в.в. Мавродин утверждал, что после подавления восстания Пугачева на смену политике «просвещенного абсолютизма» пришло «время открытой дворянской реакции» [5, с. 395]. в реальности же эта активность переместилась в иную плоскость.

осознав неготовность русского общества, особенно нежелание его верхов, к скорому и принципиальному решению крестьянского вопроса политическими мерами, екатерина II перенесла свои аболиционистские намерения и ожидания в сферу образования и воспитания, т.е. просвещения в первоначальном и узком смысле этого слова.

российский «просвещенный» абсолютизм, который вовсе не исчез после Пугачевщины, начал в 1780-е гг. школьную реформу – самую просветительскую, на наш взгляд, в своей истории. она заслуживает разностороннего рассмотрения. в данном же сообщении, прежде всего, хотелось остановиться на взглядах современников, которые увидели взаимосвязь реформы образования с идеей гражданских свобод, зародившейся и постепенно закрепившейся в русской общественнополитической мысли XVIII века.

Просвещение как необходимое условие освобождения и первый шаг к нему – частый мотив в сочинениях и западноевропейских мыслителей, даже весьма радикально настроенных. г. рейналь, выдвигавший революционные идеи и оказавший заметное влияние на а.н. радищева, тем не менее, из уроков восстания Пугачева делал вывод о необходимости в россии предварить политическое освобождение духовным:

«едва эта знаменитая государыня взяла в руки бразды правления, как со всех сторон стало слышно, что она хотела бы царствовать над свободными людьми. в тот момент, когда стали обнаруживаться сии намерения, более ста тысяч крепостных подготовили мятеж против своих господ… сие волнение, продолжение которого могло опрокинуть государство, заставило понять, что надобно было приручить медведей, прежде чем снять их оковы, а также, что хорошие законы и просвещение должны предшествовать свободе» [12, с. 204].

в книге г. рейналя, которую также частично дописывал и редактировал д. дидро, слышны отзвуки переписки екатерины II с западноевропейскими просветителями о готовящейся школьной реформе.

в мае 1780 г. она написала М. гримму и другим корреспондентам о беседе с императором иосифом II в Могилеве, после которой решила положить в основу этой реформы австрийские «нормальные» (образцовые. – Л.А.) школы, которые представлялись ей замечательным изобретением, к которым следовало бы только добавить «нормальных» учителей (Normalschulmeister) [10, с. 181].

гримм и барон дальберг тут же стали называть екатерину II на смешанном французско-немецком жаргоне божественной или бессмертной «нормальной школьной учительницей» (divine, immortelle Normalschulmeisterin) [9, с. 42, 68]. я.к. грот ошибался, относя появление этого прозвища к 1784 г. [3, с. 27].

гримм выражал надежды единомышленников, что «из этого выйдет великое благо: народы станут образованнее, смышленее, разумнее; только большие негодяи или презренные плуты боятся таких народов; те же, кто рожден повелевать, предпочитают повелевать людям, а не зверям» [9, с. 68–69]. именно тогда екатерина II сочла необходимым сформулировать свое кредо и отречься от упомянутых гриммом «плутов и негодяев», заявив, что уж ее-то никогда не испугает образованность народов [10, с. 193].

в соответствии с идеалами «века Просвещения» среди государственных деятелей, привлеченных к реализации школьной реформы, было распространено убеждение, что право на образование принадлежит к числу естественных прав. По мнению осипа Петровича козодавлева, «путь к просвещению… не долженствует быть возбранен ни единому человеку», включая «несвободных», то есть крепостных людей [13, с. 70, 71].

насколько важное значение, выходящее за рамки школьных дел, придавала реформе сама императрица, свидетельствуют высказывания, зафиксированные в дневнике ее секретаря а.в. Храповицкого.

она считала, что заведение и утверждение народных училищ приведет к тому, что «в 60 лет все расколы исчезнут», а «невежество истребится само собой», при этом «разнообразные в россии обычаи приведутся в согласие и исправятся нравы» [14, с. 2–3].

еще дальше в объяснении планов императрицы, на которое не решалась она сама даже в беседах с доверенным секретарем, пошел генерал-майор, прокурор военной коллегии и.н. болтин. когда началась школьная реформа, он как раз писал свои «Примечания» на книгу леклерка о россии. в них провозглашалась не только теоретическая зависимость между идеями просвещения и свободы, но и практическая связь между школьной и крестьянской реформами:

«Прежде должно учинить свободными души рабов, говорит руссо, а потом уже тела. Мудрому сему правилу последовала великая екатерина: желая снять узы с народов, скипетру ее подверженных, предначинает сие великое и достойное ее намерение освобождением душ их от тяжкой и мрачной неволи невежества и суеверия. не на иной конец устрояются, по высочайшей ее воле, по всему государству училища для нижних чиносостояний, дабы приуготовить души юношества, в них воспитываемого, к восприятию сего великого и божественного дара, дабы учинить их достойными вольности и способными к снесению ее. не могу сказать, какое из двух благодеяний есть вящшее: то ли, чтоб дать вольность рабу, или то, чтоб открыть ему таинство учиниться счастливым, то есть, чтоб научить его употреблять вольность на пользу самого себя и вкупе на пользу ближнего и отечества. боже, помоги делательнице премудрой и человеколюбивой то и другое совершити, и сподоби вкусити плоды трудов своих» [1, с. 236–237].

Pages:     | 1 |   ...   | 32 | 33 || 35 | 36 |   ...   | 62 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.