WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 39 |

This article discusses the expression of participation in the language of Russian novels of the XVI – XVII centuries. Use of the basic means of expression of participation depends on the theme of the novel.

Научный руководитель – к. филол. н., доц. И.Е. Ким.

Одним из феноменов русской языковой картины мира является сопричастность – ощущение внутренней (психической, ментальной, духовной) близости, которое испытывает человек к другим людям, животным, реалиям, событиям и идеям [Ким, 2007б]. Понятие сопричастности (партиципации) было введено в культурную антропологию Л. Леви-Брюлем [Леви-Брюль, 1994] в первой трети XX века. Много позже, в последней четверти XX века, исследования российских лингвистов показали, что обыденный пласт русского общественного сознания также включает в себя разные аспекты сопричастности, имеющие языковое выражение [Апресян, 1986; Храковский, Володин, 1986]. При этом можно говорить о том, что отношение сопричастности становится и смысловым компонентом языковых единиц, и элементом прагматической ситуации: оно может накладываться на отношения участников прагматической ситуации, тем самым модифицируя семантику дейктических показателей (местоимений и личных форм глаголов) [Ким, 2007а].

Основная проблема описания выражения сопричастности заключается в том, что сопричастность, будучи в основном «скрытой» и периферийной категорией, использует средства других языковых категорий. Сопричастность невидима и неощутима, она находится только в сознании индивида и зачастую ее актуализация происходит совершенно неосознанно [Ким, 2009.

С. 52].

Наши исследования показывают, что выражение сопричастности характерно не только для современного русского языка. В проанализированных нами повестях XVI – XVII веков (Повесть о Новгородском белом клобуке;

Повесть о прихожении Стефана Батория на г. Псков; Новая повесть о преславном Российском царстве; Повесть о Савве Грудцыне; Повесть о Фроле Скобееве; Повесть о Марфе и Марии; Повесть о женитьбе Ивана Грозного на Марии Темрюковне и др.) было найдено около 250 случаев выражения сопричастности.

Если рассматривать эти факты в аспекте выражения сопричастности, то можно выделить три группы средств.

1. Предикаты, актуализирующие сопричастность. В эту группу входят предикаты (и их производные), напрямую выражающие сопричастность (любить / возлюбить / любовь), а также предикаты (и их производные), включающие в себя семантический компонент сопричастности (плакать / плач, слезы, дарить / дар, бить челом, кланяться, просить / просьба и т. д.). Например: И целовавшеся оба, и разъhхавшеся (Повесть о Тимофее Владимирском, к. XV – н. XVI в.).

Царь же и великий князь Федор Ивановичь всея Русии с великою любовию и неизреченною радостию патриарха Иерhмея приемлетъ (Иов. Повесть о житии царя Федора Ивановича, к. XVI – н. XVII в.).

2. Номинация лиц. В эту группу входят так называемые реляционные имена, включающие в себя имена родства (брат, сын, отец, мать, муж, вдова и т. д.), территориальной и личной близости (друг, сосед), а также нарицательные имена, актуализирующие определенный социальный статус (свер стник, свидетель, ученик, слушатель, владыка и др.). Например: Мужу моему другъ есть (Повесть о Карпе Сутулове, XVII в.); Како мя не пустите, не токмо господина моего, но и государя, кормильца моего, своими очи мнh видhти (Писание о преставлении и погребении князя Скопина – Шуйского, к. XVI – н. XVII в.).

3. Притяжательные местоимения и суффиксы как показатели посессивности. Например: И даша ей вhнецъ и перъстень царевъ (Повесть о женитьбе Ивана Грозного на Марии Темрюковне, XVII в.); И оттуду пошелъ молодецъ на свою сторону (Повесть о Горе – Злочастии, XVII в.).

Таким образом, если рассматривать данные средства выражения сопричастности в целом, то нужно отметить, что группы 1 (предикаты) и 2 (номинация лиц) практически равнозначны по количеству представленных в них примеров, но намного превосходят группу 3 (показатели посессивности), в которую входит наименьшее число случаев сопричастности.

Однако употребление того или иного средства выражения сопричастности зависит от тематической принадлежности текста. Повести XVI – XVII вв. делятся на три тематические группы: религиозные, бытовые и военные повести. Каждому виду повести соответствует определенный набор и количественное соотношение средств выражения сопричастности.

1. Религиозные повести.

Среди предикатов (и их производных), напрямую выражающих сопричастность, выделяются такие, как любить / возлюбить / любовь, а среди предикатов (и их производных), включающих в себя семантический компонент сопричастности, наиболее частотными являются случаи употребления дарить / дар, радоваться / радость, умиляться / умиление, молить, просить / просьба, целовать / целование, скорбить / скорбь, слезы, кланяться / поклон, (воздавать) честь, (воздавать) благодать и др. Например: Полковник же велми его возлюби и назва его сыном своимъ, даде ему шляпу з главы своея (Повесть о Савве Грудцыне, XVII в.); И возрадовастася о предивном томъ видhнии, и слезы от радости испустивше, богу благодать воздаяху (Повесть о Марфе и Марии. XVII в.).

При номинации лиц используются реляционные имена (друг, брат, сын, отец, мать, муж, любимый / возлюбленный и др.), употребляемые иногда в сочетании с различными эпитетами (верный, дорогой, сладкий и т. д.).

Нарицательные имена, актуализирующие определенный статус, в данном виде повестей отсутствуют: Сокровище живота моего, звезда златазарная... О утроба моя... О прекрасный государь мой супружниче! (Иов.

Повесть о житии царя Федора Ивановича, к. XVI – н. XVII в.); Что ти воздамъ, любимый мой брате, и нелестный друже, и вhрный посланниче (Повесть о Тимофее Владимирском, к. XV – I пол. XVI в.).

Среди притяжательных местоимений наиболее часто употребляются местоимения свой и мой. Суффиксы в качестве показателей посессивности в данном виде повестей не используются: Прииди пакы обитать в дому моемъ (Повесть о Савве Грудцыне, XVII в.); Своима рукама поставляя брашна свhтhишему папе (Повесть о Новгородском белом клобуке, сер.

XVI в.).

Таким образом, можно заметить, что в данном виде повестей для выражения сопричастности используется большое количество различных предикатов. Самым распространенным из них является предикат любить (и его производные), что не свойственно другим видам повестей. Данная группа средств выражения сопричастности (предикаты) представлена наибольшим количеством примеров (не только по отношению к произведениям этого типа, но и по сравнению с другими видами повестей).

Важно так же отметить, что среди способов выражения сопричастности в религиозных повестях встречаются случаи физического контакта (взять за / под руку, припасть к коленям и т. д.), чего не наблюдается в других видах повестей.

2. Военные повести.

Среди предикатов (и их производных), напрямую выражающих сопричастность, употребляются такие, как любить / любовь (1 случай), а среди предикатов (и их производных), включающих в себя семантический компонент сопричастности, – пожаловать / жалование / жалость, дарить / дар, (проливать) слезы, оборонять, защищать, беречь. Например: Первhе – показа любовь ко властодержавцем своим, и милость к народомъ, и праведный суд (Повесть о царице Динаре, к. XV – I пол. XVI в.); Яз вас хощу пожаловати своим жалованием (Повесть о Псковском взятии, к. XV – I пол. XVI в.).

При номинации лиц используются следующие реляционные имена:

друг (2 случая), брат (3 случая). Среди нарицательных имен, актуализирующих определенный статус, выделяются (крепко)стоятель, столп, спаситель, учитель. Например: Не выдайте по бозh спасителей нашихъ и крhпкостоятелей (Новая повесть о преславном Российском царстве, к. XVI – н. XVII в.); Нашь крhпкий столпъ стоитъ, и всhхъ насъ крhпитъ (Новая повесть о преславном Российском царстве, к. XVI – н. XVII в.).

Среди притяжательных местоимений и суффиксов как показателей посессивности наиболее часто употребляются местоимения мы / наш и суффикс -ов- (1 случай). В эту группу входят средства личного дейксиса (инклюзивная форма глаголов – изволим, не предадим), а также оппозиция там / здесь (разделение на свое / чужое). Например: Крhпкий воинъ Христовъ (Новая повесть о преславном Российском царстве, к. XVI – н. XVII в.); Изволимъ же за святую ту христову вhру и умрети (Повесть о прихожении Стефана Батория на г. Псков, II пол. XVI в.).

Таким образом, можно заметить, что среди средств выражения сопричастности в военных повестях присутствуют средства личного дейксиса (инклюзивная форма глаголов), а также оппозиция там / здесь (разделение на свое / чужое), не используемые в других видах повестей. Данная группа средств выражения сопричастности (показатели посессивности) представлена наибольшим количеством примеров (не только по отношению к произведениям этого типа, но и по сравнению с другими видами повестей).

Важно также отметить, что в военных повестях совершенно особая номинация лиц (нарицательные имена – (крепко)стоятель, столп). Она отличается от номинаций в других видах повестей, представленная даже в таком небольшом количестве примеров.

3. Бытовые повести.

Среди предикатов (и их производных), напрямую выражающих сопричастность, выделяются такие, как любить / возлюбить / любовь, а среди предикатов (и их производных), включающих в себя семантический компонент сопричастности, наиболее частотными являются случаи употребления кланяться, бить челом, дарить, жаловать, снабжать, плакать / плач, слезы, просить / просьба и др. Например: Друже мой Карпе, аз радъ снабдевати жену твою (Повесть о Карпе Сутулове, XVII в.); Главами своими о землю бьющеся, плачющеся и жалостно причитаху (Писание о преставлении и погребении князя Скопина – Шуйского, к. XVI – н. XVII в.).

При номинации лиц используются реляционные имена (друг, сосед, гость, (названый) брат, отец, мать, муж, любимый / возлюбленный и др.), употребляемые иногда с уменьшительно-ласкательными аффиксами (сестрица, матушка, батюшка, дядюшка и т. д.). Среди нарицательных имен, актуализирующих определенный статус, выделяются господин, холоп / раб, сожительница (-ник), защитник, кормилец, спас, забрало, доброхот. Например: Царя Ивана Васильевича сожительница, царица Мария Темрюговна (Повесть о женитьбе Ивана Грозного на Марии Темрюковне, XVII в.);

О всевидимая радость, о совершенныя моея любви, о свете очию мою и возделесте души моея радость! (Повесть о Карпе Сутулове, XVII в.).

Среди притяжательных местоимений и суффиксов как показателей посессивности наиболее часто употребляются местоимения свой, мой, твой, наш и суффиксы -ов-/-ев- (2 случая). Например: Онъ тебя, государь нашъ, не вhдаешь чhмь пожалуетъ (Повесть о женитьбе Ивана Грозного на Марии Темрюковне, XVII в.); Братъ же Глhбов, Борисъ Ивановичь Морозовъ, велми любляше сноху свою (Повесть о боярыне Морозовой, XVII в.).

Таким образом, можно заметить, что в бытовых повестях самая развитая система номинаций: употребление уменьшительно-ласкательных форм, разнообразие нарицательных имен (господин, холоп / раб, сожительница (-ник), защитник, кормилец, спас, забрало, доброхот), чего в других видах повестей не наблюдается. Данная группа средств выражения сопричастности (номинация лиц) представлена наибольшим количеством примеров (не только по отношению к произведениям этого типа, но и по сравнению с другими видами повестей).

Учитывая вышеизложенное, можно заключить, что основные средства выражения сопричастности представлены во всех видах повестей, но их употребление имеет при этом количественные различия. В религиозных повестях наибольшим количеством примеров выражения сопричастности представлена группа 1 (предикаты и их производные), в военных повестях – группа 3 (показатели посессивности), к которой примыкают средства лично го дейксиса и оппозиция «там / здесь», а в бытовых повестях – группа 2 (номинация лиц).

Объясняться эти различия могут следующим: прямое выражение эмоций характерно для христианской житийной традиции, к которой восходят религиозные повести; военные повести имеют максимальную актуальность, и в них широко используются дейктические средства, актуализирующие сопричастность автора и адресата; а бытовая повесть характеризуется важностью многообразных лично-социальных отношений между людьми, которые выражаются с помощью реляционных и статусных имен лиц.

Таким образом, тематическая специфика повестей XVI – XVII веков отражается, кроме всего прочего, в количественном соотношении используемых в них средств выражения сопричастности.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ  1. Апресян Ю.Д. Дейксис в лексике и грамматике и наивная модель мира / Ю.Д. Апресян // Семиотика и информатика, 1986. Вып. 28. С. 5–33.

2. Ким И.Е. Личная сфера человека: структура и языковое воплощение: Монография / И.Е. Ким. Красноярск, 2009.

3. Ким И.Е. Прагматика и семантика сопричастности в современном русском языке / И.Е. Ким // Российский лингвистический ежегодник. 2007.

Вып. 2 (9). Красноярск, 2007а. С. 148–155.

4. Ким И.Е. Сопричастность и чуждость в русской языковой картине мира / И.Е. Ким // Современная филология: актуальные проблемы, теория и практика: сб. мат. 2-й междунар. науч. конф. Красноярск, 2007б. С. 186–190.

5. Леви-Брюль Л. Сверхъестественное в первобытном мышлении / Л. Леви-Брюль. М., 1994.

6. Памятники литературы Древней Руси: кон. XV – I пол. XVI в. / Вступ. ст. Д. Лихачева; Сост. и общ. ред. Л. Дмитриева, Д. Лихачева. М., 1984.

7. Памятники литературы Древней Руси: сер. XVI в. / Вступ. ст.

Д. Лихачева; Сост. и общ. ред. Л. Дмитриева, Д. Лихачева. М., 1985.

8. Памятники литературы Древней Руси: II пол. XVI в. / Вступ. ст. Д.

Лихачева; Сост. и общ. ред. Л. Дмитриева, Д. Лихачева. М., 1986.

9. Памятники литературы Древней Руси: кон. XVI – н. XVII в. / Вступ.

ст. Д. Лихачева; Сост. и общ. ред. Л. Дмитриева, Д. Лихачева. М., 1987.

10. Памятники литературы Древней Руси: XVII в. Кн. I / Вступ. ст.

Д. Лихачева; Сост. и общ. ред. Л. Дмитриева; Д. Лихачева. М., 1988.

11. Памятники литературы Древней Руси: XVII век. Кн. II / Сост. и общая ред. Л. Дмитриева, Д. Лихачева. М., 1989. 704 с.

12. Храковский В.С. Семантика и типология императива. Русский императив / В.С. Храковский, А.П. Володин. Л., 1986.

А.А. Ерофеева8  ЛЮБИТЕЛЬСКИЙ КИНООТЗЫВ КАК РЕЧЕВОЙ ЖАНР  В данной статье явление любительского киноотзыва рассматривается с точки зрения теории речевых жанров. Объектом исследования является языковая форма и содержание киноотзыва. В рамках статьи делается попытка реконструкции структуры текстов этого жанра.

The phenomenon of an amateur film review is considered from the point of view of the theory of speech genres in the given article.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 39 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.