WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 35 | 36 || 38 | 39 |

А патом курятницей, стала курятницей. Куры были, друхая бЫла, воровка, чето яйца крала мноха. Маму поставили. Ну, маму поставили, ну ладно. А курей, ой, много было в колхозе! И даже выводились по шесть-девят курят, ну, наседок сажали на яйца. У нас лавка у печки была, такая скамейка была, и там в корзинах-в корзинах куры сядели.

Че-то один год не дали цыплят, али не было, али что. «Вот ты, Мария, па пятнадцать под каждую курицу». Ой-ей-ей! А я ето до смерти боялась.

Как яни уже вывядут, маленько их подрасти надо, а патом уже туда их вязти надо. А они летнями на мяня. Самое страшное для меня! Не боялась ниче, а боялась я курицы, что она вылятает на мяня.

А раз, кыш-кыш на няе, а она расходилася и не хочет заходить на место. А патом как лятанула и окошка разбила и вылятела на улицу. И ходит, и крячит. Яще не было цыплят маленьких, ну, вот уже скоро вывядутся. А мама: «Ты посматри, если будут цыплятки, ты в друхую корзиночку их». А она на покосе. А я боюся их смотреть, что она на меня опять будет налятать.

Страх божий! А патом я пиловчилась, корзину на нее и тама уже посмотрю етих цыпляток. А друхая и подомнет. А я плачу, сильно жалко етих цыпляток мне.

Ну и все, начали воровать. Тока мама оттуда, хто-то замок выламая и яиц побярет, наворуя, что друхие куры нанясут. А контралер был, наверно, два раз в няделю контролировали. Щупали курей и скока яиц. Двадцать курей, двадцать, сто – сто яиц. А друхая сядит и пощупаешь, а она и не снясет.

Ну, и украдут яйца. Мама на покос или ись захоча, пока пойдет. Она же хромает, покамесь придет, уже замок разхибАренный. И яиц нету, даже покло другой раз побярут.

Наша уже баба Алена ховорит: «Мань, у мяне вся ровна, уже скора умяреть, старая, замкни меня туда кода-нибудь. Я и посмотрю кто тода». А все ховорят, баба Дуся, да Лида: «Ой, не-е, ты что, лелька, выдумываешь. Если уже ен тябе там возьмет и прябьет, припутаешь. А скаже, что старуха сама уже померла. И мы будем, – говорят, – такую кару терпеть. А пуся крадут».

Она тода и комиссию вызывала и пряседателя вызавет. Ну, что! Нихто же не сторажил, а голод был. Парнишки, наверно, одни тама. Семья большая у них, они все воровАтые были. Вырвет, побярет эти яйца. А патом говорили, что ен патом пойдет за речку и пьет. А хто Не поймал – не вор! А че ен видит, что мама уже во-о пошла домой, ен шмыг туды. Ен пошел, ен надежно, пока она вярнется, побярет-побярет и пошел за речку. А курятник около речки был, там нелюдно. Около речки зАйдет, тама окошки сюда были. И скока! Ой-ой! А патом мама поехала в Шало, да ее перекомиссию сделали. И она отказалась: «Я не могу! Надо ходить, нога разболелася». И уже друхому передали этих курей. А друхей год цыплят мноха! Кормишь их, они подыхают.

Надо отдельные клеточки по десять, по двадцать. А кучей поподавятся. Холодно, лезут друх на дружку. Это сачас лампы. И подавят целую кучу. Ай-яйяй! И клюют друг друга. Сколько намучились, скоко намучились! А патом, я уже не знаю, наверно, ето хозяйства уже убрали. Я уже не помню, я тода уже в школу, в Кой, поехала учиться.

Школьные годы Училась сначала в Баджее, чатыре класса. Пешком ходила. Патом в Кой поехала к родне, у Лепиных жИла. Окончила семь классов, как сячас девять бы. Училась на одни пятерки.

А часто-часто вижу сон в Коях:

и в той хате, где жила у теть Марфиной, такие шторы висят красивые.

Она тоже молодая была, юмористка.

Дядька пришел с войны, маленька пожил и умер, осталось два парнишНа фото: 7 класс, 1956 г.

ки: Валентин и Витька. Валик да войны уже приобрелся, а Витка уже апослЯ войны нарадился.

И ворожили с ней. Сидим с девчонками и хохочем. Тетка: «Не надо смеяться». Смотреть надо, хто выйдя. Ну, что-то ведь есь. Чернеет-чернеет, патом как-то закалыхается вода и покажется что. Мне гармонь причудилась, а Петро же первый гармонист был. Теть Марфа сидит-сидит с нами, а патом говорит: «А, ладно, я пойду уже спать». А мы сидим-сидим, то рассмеемся, все исчезнет, то вновь принимаемся. Ну, что-то есь.

А дороги до Коев, двадцать пять километрав, да лесам. Вздумаю домой и пошла, одна. Ну, летом мы с Витькой ходили. Витка там подзарабатывал сябе там на одежу.

А етот дядька был заведущий как лесничий, работал лесничим. Ен храмотный был, апослЯ пряседАтелям работал. Ну, они побохаче там жили, леспрамхоз был. Сказали:

«Пусь к нам Галька идет жить, учится пусь».

Мяне купили сандалии, плате, теть Марфа мяне фанарикам такое плате. И я там дней десять там жила. А мама ругается: «Увезли Гальку, надо все делать». А маме че, надо полоть хряды совхозные ети, надо все делать. «Ай-ай, Гальки нету, и корову некому загонять!» А я как, меня кто повязет А теть Марфа такая была: «Ой, уже без Гальки обосрались они тута, надо же! Работать! Пускай отдыхает! Она На фото: Лепина Марфа, 1952 г.

тут у мяня во-о порозовела. Я ей халву купляю». Подкармливала мяня.

Мы по яходы ходили, за охороды, жимоласть была. А там внизу Мана тякла. Мы с ней туда на Ману ходили, она показывала мне Ману чарез болота. И желтых цвятов нарвали, знаю как, помню. А патом: «Уже будьте да троицы». А тут! И Витка уже отработал, и уже со мной приехали. А вздумали, хуляли, ен же латыш был. Тетка русская, а ен латыш. И уже гуляли лыгалыга. А етот празник самый первый их. Он нам нарубил бярезок, чтоб окало домов ставить. А мы ж не так понясли на плечах, волокем ети бярески. А поволокли, грязь. Приносим. «А хде ваши бярески». Хлядь, все в хрязи, хрязные. Пошли мы обратно, принясли уже на плечах.

Патом можно было учиться яще, школа на Мине была. Я яще хотела идти, дядь Валодя ховорил: «Пускай на Мину Халька идет, да даучивается».

Мама: «Ай, не-не! Мне надоела и людей просить, и дрова пилить, да все».

Так я сидела дня два горькими слезами плакала, что не пустили в школу. Я уже и ленточки похладила и все думала поеду. Дядя Володя говорит: «Если скажете, то я приеду за тобой, верхом». Я пройду, ен пройдет, по очереди на коне. И через Выезжий бы Лог и туда на Мину бы. Теть Надя учила, она младшие классы учила. А мама: «Не-не-не! Все Адольф нам будет делать и тое просить яхо. И без коровы не жизнь, остатся плохо». Так я два дня плакала, что думала, поеду.

Ай-ай! Как раньше. Лесом побяху домой, поправедаю и опять в Кой.

Зимой. И никахо не боялись. А час идти страшно. Зверей, ладно зверей, а людей! Ой, страшно! Побяху, побуду два дня: пятницу, субботу. А пятницу отпрашусь, а там суббота, а воскресенье бяху туда тода. И не страшно тода было. А сячас во-о, выдут на автобус и баятся доехать до школы, протрястись. Не хотят учиться, все блага им уже.

Вечорки У кого хаты были большие к тому и ходили на вячерку. Сегодня к одному, завтра к другому. Танцевали, песни пели. Ну, больше танцевали. Самое главное – гармонист, и вся вячерка. В войну тоже собирались так же в избе у кого.

Вот у тебя хата большая и пойдем к тебе. Танцевали, плясали польку. Пляшут и пляшут. «Полька полька Поленька, Чаго ж у тябя голенько. А все наши парни бяхлецывсе обарвали валасы».

Я кода молода стала так мы уже в клуб ходили. В Баджеи клуб был, пешНа фото: Шевернева Галина, 1957 г.

ком ходили эти километры. Кода, правда, подвезут парни на конях. Коней в колхозе попросят у сторожа на ночь и айда на танцы в соседние деревни. Даже в Выезжий ездили. Верхом на лошадях, кто с седлом, кто бес седла, так тряпку постеля и все. Это ж не Баджей, Выезжий, пешком не пойдешь, все ж километров двадцать. Многовато.

Спрося пять коней, поймают десять и поехали. По утро вернутся и все в порядке. А парни выезжанскии вОзьмут, да поотвяжут коней, пустят их. После парни кинутся, нет коней. Те проказники смеются над ними. И девок им тода не надо! Из-за девок ездили.

Горе целое, но обошлось, кони умные оказались, домой ушли. А на них-то утром работают в колхозе. А то возмут кони не прИдут, где забавятся и все. ВОзмут десят, спрашивали пять. Накажут, своровали. А накажут и их и того, кто разрешил взять. Стали оставлять коней у старика одного, а те взяли да старику ворота дегтем да намазали. Вишь, будешь помогать им и тебе не здобравать. Все равно ездили… Замужество Мужа будущего видела в клубе, но дружить, гулять не гуляли. Я тихая была, только песни любила петь. А он на гармонике играл, тоже спокойный был. С большой семьи, у них семь детей, да все парни, одна токо девка. И все они вяселые были, младшие парни так просмешники были, говоруны. Старшие и Петро поспокойнее. Все они бегали в клуб. Потанинские уже. А мы ядринскии. Наша деревенька была совсем маленькая, одна улица. Потанино больше, там и отделение колхоза было, колхоз в Баджеи уже.

Ну, и видеться виделись. А патом его батька надумал ожанить яго и спросил про меня: «Берем» Он согласился, приехали они в сваты, а я ушла на танцы в Баджей. Я ни сном, ни духом, что такое дело задумали. Они тода запрягли лошадей и за мной в клуб приехали, Петро и его брат. Так и так, мол, мы в сваты пришли, поехали. А сватов сбежалось человек пятнадцать. И наши родственники пришли сваНа фото: Семенков Петр, 1963 г.

тать меня. Что в деревне все друг друга знают и все знают! Что бы не произошло, все известно.

Куда идете В сваты. К кому И все. И как на ладоне человек каждый в деревне.

Все решили тода, что подходим мы друг другу. Наверно, правда то было. Вот дятей вырастили, внуки, правнуков ждем. Пядесят лет как вместе.

Всяк было, но прожили мы неплохо… Не одни черт лапти сплел, пока нас не свел, но не зря… Да и работали, ругацца и времени не было. Дома хозяйство всегда было большое, да и в колхозе всю жизнь Петр отработал. Я тоже сначала в колхозе работала, патом уже кода в Баджей переехали, да интернат при школе открыли пошла в интернат ночной нянечкой.

Ну, так вот. Собрались, а дома баба Аксюта токо, мама в больнице тода лежала, приболела. Посидели, стол собрали, сваты с собой кое что принесли, мы, да и соседи, родственники. Раньше дружно жили, сообща. Ну и сговорились. Согласилась я пойти за Петра. Работящий, спокойный, да и симпатичный был. Боялась, что мама будет против. Но ничего. Мама сказала, что мне жить с ним, да и пора бы в дом мужика привести, а то ведь давно одни бабы: баба Аксюта, мама, да я. Меня одну успела мама народить, но я с двойне была, вторая девочка умерла при рождении.

Патом свадьбу сгуляли. Сватали в ноябре, а первого января гуляли. Народу тьма, почитай две деревни. Но отвели богатую по тем временам. Помимо своего, кто че мог, тот то и нес на гулянье.

Вот прожили. Жили весело.

Работали, по гулянкам ходили. Я любила и еще люблю петь, Петро на гармошке. Раньше люди говорили, что если Семенковы на празднике не были – праздник не удался. Частушек много знаю, На фото: супруги Семенковы с сыном, 1961 г.

танцевали всегда. Весело жили, дружили всей деревней, и тогда кода в Баджей переехали. А что в основном потанинские и ядринские и перебрались сюда, так все знакомые.

Сначала у нас в доме жили, патом в Баджей перебрались. Здесь дом поставили, до сих пор в нем живем. Всю жизнь мечтала пожить в большом доме, не пришлось. Но в этом стоко гостей и людей перебывала, стоко захаживала, что другим не на один век хватило бы. Родня большая, со всеми роднимся, рады всегда принять у себя. Узнать, как живут, кто и где, чем занимаются. Родные же, душа иногда болит по некоторым, кода весточки долго нет. Жизнь прожить – не поле перейти. У всех по разному бывает. Бывает и душа заплутает, человек сам того не хочет, а сделает. Поддержать его надо, не срамить, не ругать порой, а совет дельный дать. Надо любить людей и они тебе ответят тем же. И в мире в ладу будешь жить сам с собой. На душе тода легче.

Жили по-разному, но многое в семье зависит от женщины. Не зря в присказках женщине отводится важная роль. Например, муж пьет – полдома горит, а жена пьет – дом полностью горит. Как женщина поведет себя в семье, что она в доме поведет, то и будет. Уметь друг другу уступить, уступить – не значит проиграть. Семья – это не поле битвы, и сделать первый шаг к примирению – это поступок мудрого, а не слабого человека. И при ругне не надо друг друга обижать. И выносить ссор с избы. Перегорит, помиритесь, а разговоры будут как напоминание о плохом. Век такой кароткий у людей.

Зачем же его омрачать еще самим этими негативами.

Про собаку У нас собака был, хороший до леса. Раньше коз много было. Че же деревья стояли, целиком лес, никто не нарушил, все стояли. Много зверя было, коз, белок… зверья всякого было. И наш собака домой пригонит козу. И наперед, лаит, в окошки, что б смотрели, что вот ен какой. Смотрим, около загона коза. И не одну, не одну так пригнал. Они, козы, проваливаются, снег большой, а собаки их хватали за задницы и загоняли в деревню. Здесь их достреливают. И дают мяса за собак, что собака твой пригнал, участие принимал.

Раз, знаю, тоже одной хозяйке, малый ей кусок дали, так ей не понравилося. Она: «Мне не надо!» А этот мой сосед, дед Тимафей, Гали Ибрагимовой дед: «Галинка, иди-ка сюда». – «Че» – «На тебе мяса. Ваш собака тоже участие принимал, гонял. А раз ей мало, тебе хватит». И мне кусок. А я брЕзговаю эта мяса, оно кровяное, нога или че там. Я волоку по снегу домой.

Волоку-волоку, еще посмотрю, мне чето и жалка ету козу, как она: «Е-е-а».

«Где ты взяла Там собаки не грызли Ниче эту» А я говорю: «Да, мене дед Тимафей сказал, что неси домой». – «Ну, раз малый кусок ей показался, то ей совсем не дадим», – дед Тимафей так. Я волоку этот домой. Знаю, приволокла, мама порубила, замочила. Вода кровяная была. Я еще подойду, посмотрю и все равно мене этой козы было жалка.

Собаки гнали домой. Наш собака такой умный был. Умница! Никода собак на привязи не держали, не привязывали, вольно они ходили. А наш первый был собака за козой, он сильно гонял коз. Он их наперед домой гнал.

Pages:     | 1 |   ...   | 35 | 36 || 38 | 39 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.