WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 32 | 33 || 35 | 36 |   ...   | 39 |

Раньше все колхоз и колхоз. Баба Дуся работала, нас яще дявчонками водила за сабой туда: то полоть, то копны класть. А токо трудодни давали, денег не давали. Ну, и патом организовался совхоз. Дали по тридцать или по пядесят рублей, через сколько время, тесть Вали Шашковой говорит: «Евдокия Константиновна, вам надо деньги получить». Она: «А я ж уже получала».

– «Получала ты – он постоял-постоял, – да это не то. Вы скоко раз получили» – «Один раз». – «А то яще получать надо». – «Ай-ай, яще говорят нам деньги получить!» Говоривала она: «Если б я давно так работала. Ну, как при совхозе стало, то у меня на каждом пальце по золотому кольцу было. А то в колхозе-то не платили, здесь трошки побыла». А в колхозе дадут тама чутьчуть чаго… Выживали люди… Какое там зярно! Слезы одни! Мякины какой дадут на балтанку. Не жили, а выживали люди. Хорошо у каго знакомые были в Кядровом или на Жайме, где привозили продукты, так можно было по знакомству какой крупы купить, если деньги были. Кто как добывали деньги.

Кто известь жег, продаст чуток, кто в лясу белок настряляет. Так что жили ниче те, кто на смоле работали, да на золоте, ну, в лесхозе деньги давали. У кого батьки погибли на войне, то на дятей немного давали денег. А без денег что ты купишь, как и сечас – ничаго.

Зимой возили от колхоза продукты на золото. Деда Панаса, свекра моего, заставили туда груз возить. Ну, и он с кем-то решили от туда, с мешка, маленько муки, крупчатки отсыпать себе, а туда каменьев наклали. И надо было семье как-то подмочь, а боялся. Патом повезли, сдали. А какая-то милиция апослЯ приезжала к нам, так он подумал, что это за ним. «Заберут и мои совсем дети пропадут!» – говорил. Блинов яще не напякли крупчАтки, а заберут уже. Не зря говорят, что на воре и шапка горит, знает кот, чье мясо съел. Но так все и прошло, никто ничаго не узнал. Взяли муки отсыпали и дырочку сделали, что вроде по дороге сама высыпалась, и туда железину такую болванку пихнули. Завязли они на Жайму, а тама сказали, что б дедов воз везли на пякарню. Так он скинул и на коня, и скорей дамой. Только и видели. Говорит: «Сечас скажут, твоя же мука! Ты вез!» А там и другие привязли, да и обашлось так все.

Здесь в Потанином была перевалочная база, с Камарчаги привязут. Начальник оттуда отпустит им оттуда. И патом здесь на конях на Жайму, на золото. Дорогие были, ой-ой, и они просили колхоз привозить им туда. Ну, платили, наверно, чем-то колхозу за это. Може продуктами и мы ходили туда покупать. Подживался немного колхоз. Там же, что ты, богато жили, богачи были. И спирт бочками возили, не тока продукты, и рыба уже тода была. И крали, не все честные были. Ну, те, кто перевозили эти бочки. Пробьют бочку со спиртом и нацЕдят себе, кто трОшки, а кто и наглел.

В годы войны В войну все худо жили. Сразу надо сказать, жизть плохая была. А у кого дятей было много-то, совсем плоха. Мы яще ниче жили. У нас три коровы было и нас трое дятей, мама, да баба. Своих две коровы и корову привели от бабы Дуси, кода яе посадили в тюрьму. Вот и дятей двое ее было, я одна была у мамы с бабой. С двойне, девочка вторая пАмерла, родилась мертвой, я жива осталася.

А у других дятей много, мужик на войну ушел, и худо было. Дети в школу босые ходили до снегу. Раз пришли в школу босые, а уроки закончились, вышли, снег ляжит. И заборами пошли, кто босый был, по заборам пробиралися домой. Весной было, растаял снег и снова нападал. Как таить начанет, все, босяком пошли, по проталинкам бягишь, на заваленку где вскарабкаешься, погреешься и вновь пробираеся.

А в школе была учительница одна на всех, учились в две смены, кто помладше и кто постарше. В Потанином была школа до чатырех классов, а в Ядренске нет, так в Баджей ходили. Ну, у нас ведь одна уличка была в Ядренске, восемнацать домов, а в Потанином побОле, ладного и не одна улица.

Там и, кода колхоз стал, отделение было от колхоза.

Наши парни патом с колхоза на золото пошли, разжиться бы можно. На золоте деньги давали, те, кто там работал, жили ниче. Ну и наши пошли туды, а тут война и на войну они ушли. Всех отцов забрали, всех парней. Если бы наши на золоте работали, то наша баба на них получала бы ничаго, а то в колхозе и на мама она токо получала сорок рублей и все. За отцов получали бы за погибщих хорошо, если б они на золоте работали. Если легистрированный был с мужиком, то давали на дятей за погибших отцов деньги на жизнь, а если так жили, то не давали.

Войну помню с трех лет. Отца-то как брали не помню, а так помню.

Все помню, как волки приходили, как я тонула, как отец письма присылал, я все руку свою обводила, рисовала, яму посылали. И что ж так больно, отец всю войну прошел, война закончилась в мае, а яго двадцать третьего марта убили. В сорок первом призвали, всю войну прошел и убили. Он с десятого года был. Сначала похоронка пришла. Я хорошо помню, все сидят наши и плачут. И я плачу. Отца-то я не знала, полтора года было, как ушел он на войну. Не знаю, что значит отец, но знала что должен отец быть. Но писал нам, я руку все рисовала для него. Один раз он платочек мне прислал, в письмо вложил. АпослЯ пришло письмо от друга фронтового, писал он, что бой был тот, где отец погиб, самым страшным за все эти годы войны, много людей тогда тама полегло. Вот и отец погиб там.

Да, много мужиков тода не вернулось домой с той войны. Овдовели жены, осиротели дети, без хозяев остались дома… И не знаем где он похоронен, где полег. Если б мама была грамотной, то може прочитала б. Похоронку не сохранила. Да и у многих так. Попогибли и не к кому на могилку было сходить.

Посылки с Германии посылали, хорошие сначала, а патом уже не разрешали. Отец не посылал, а дед Шевернев посылал. Раз маме сказали, посылка пришла в Шало. Ну, пошли пешком с одной тама Марьей Ворабьевой. Дня два шли туда и обратно стоко же. А тама токо чатыре килограмма сахару.

Присылали мыло, сахар, много тряпок всяких. Мама все перешивала патом.

Отец не присылал, это Петька наш Шевернев присылал, брат мамин. Один раз, помню, сгущенку прислал, так мы объелись. А хотели-хотели, пальцами и лижим-лижим. Укусно, очень вкусно! Он рассказывал, что припутал немца на складе где-то. А у деда все сапоги порвались, он и забрал у него сапоги на складе сапоги были. Он кричит:

«Как я отчитываться буду за них Они у меня на щету!» – «Вы на нас напали! Не мы! Моего бы здесь и духа не было, если б вы не пакостили так. Давай сапоги! Мне еще воевать надо!» И забрал у него сапоги, выхватил и пошел. И говорит, что подкрутил портянки, одел сапоги новые и думаю: «О, я еще сейчас поваюю».

Вот дед Шевернев тока вернулся у наших и один зять токо. У бабы моей было шесть зятьев и токо один вернулся с войны, остальные все погибли.

И то ен больной етот зять вернулся и вскорости тоже помер, болел после ранений. Тот не пришел, тот не пришел… Ой, много не пришло народа… Дед пришел без одной руки. Его тоже призвали в сорок первом, перед победой его ранило, уже кода они в Германии были. В госпитале лежал, после домой, двадцать восьмого июля приехал. Ходили яго встречать в Баджей. Помню, как бегали его встречать, хорошо помню. Мама говорит: «Нечем, брат, тебя укусным угощать. Творог, сметана». А он в ответ улыбался и говорил, что это очень укусно. Нам сказали, что ваш Петька возвращается… Долго все рука болела. Мама наварит мази, кока вытягивает всяку гадость с тела, прикладет, выходило с руки крошки железные. Я подсматривала все, кода перевязку делали ему.

Лето, тепло. Мы с ним постелим тряпку и ляжем на солнышке греться.

Я пойду, нарву цветов желтеньких у ручья и обкладу вокруг яhо и hоворю:

«Все, дед, немец к нам не придет. Я все заслонила». Он смеется.

Дед Пафанас, свекр мой будущий, пришел хрoмым, нога не гнулась, дыбарем стояла. Дыбень-дыбень… А ногу он выбил, кода вязли их на фронте, в тралейбусе. Командой значит. А ен маленько прикемaрил, ну приснул, и те вышли, тама приостанавились, и команда вся выскачила, а ен кимарнул.

Яму, говорят: «Ты проспал, твои ушли». Он в дверь выпрыгнул на ходу и на бог бах и ногу выбил. Яго подобрали тама: «Ага, ты дизяртир, курва». Его и лячить сильно не лечили, можно было послать в госпиталь, но приняли-то за дезяртира. Да, може и судьба была так живым остоца. Те хлопцы, что с ним в команде были никто не вернулся тода, всех за раз побили. Ну, яго на военный завод отправили, на станцию Юрга, вроде Кемерово это где-то. Что мог, то и помогал. На станке то он не работал, а опилки вынасил, подметал. На войне был до этого. Они с Тамаркиным Семенковой батькой вместе были в Беларуссии. Дед Афанас был крепкий был, шевелился, а тот ослабший был и зимой так и замерз, он под кустом кУрчиком так и замерз. Шибко холодно было зимой, не знаю, в каком году, но это уже ближе к победе, може сорок чатвертый. Дед Панас не боялся, крепче был, шевелился, а тот слабый был, обессилил и присел там. Яго комисовали, военкомат яще раза два, али раз пять вызывали, а он с палкой придет. «Ты что, Семенков, все с палкай» А у него нога не паправляется, так и никада не зажила. Если полечили, вставили бы ее, он молодой… и срослась бы, а то так. Да, а кода до войны работал в колхозе, то первый косец он был. Сильно много выкашивал руками, ловко у него и быстро получалось, сильный был и выносливый. Бабки яще говорили:

«А, божечке, а валит ту траву и вали, валя и валя, а ряды, а ряды толстыетолстые».

Три года мне было. Маминой сестры мужа брали, Федора, Дуськин мужик. А он промысловатый уже тогда был и они хорошо, богато жили и тода. И уже помню, как ето было, как на войну его брали. Где-то в сорок третьем году было. Знаю, мы шли к ним в гости, к Дмитревы они были. Сказали с тертой картошки галушки ись, баба Дуся позвала. Мы ишли, а он тратувар делал. А раньше тратуар как делали, не з досак, а круглое брявно и он с той стороны и с той почеше. «Идите-идите, гости», – и говорит и яще что-то сладенькое взял с кармана вынял и сунул мне. Там у няхо яще табак выпал, ен обтер-обтер и дал. Что-то сладенькое, как конфеточки, какие-то длиненькие.

Они-то побогаче нас жили уже, ен на золоте работал.

Мы пошли в дом. Баба Дуся нас кормит, лезла в русскую печку ухвАтом чугунок выняла аттУда такую кашу с тертой картошки и молоком залила. Ой, вкуснЯтина такая бЫла! Поели мы с Витькай, ето их сын, брат мой. «А ну-ка, дети идите-ка сюды». Мне было три года, чатвертый, а Витьки восемь уже. «Подбирайте все эти стружки и в баню нясите. Будем в бане топить». Мы, знаю, такая тряпка была холщевая, мы все сгрузили на ту тряпку и понесли уже в баню. В баню понесли и патом начали играть. Я не знаю, какая-то игра была… орех, орешка, баран, овечка… сделаны из досточек, кидаешь, если уже попадешь скоко раз в такую тарелку, значит выигрываешь. А если не папаНа фото: Дмитриевы: Федор дешь, то уже уходишь, другой уже садится за стол.

и Дарья, их дочь Лида. СниЛегенькие такие, из дерева сделаны, как козочки мок 1933 г.

таки: баран и овечка.

Помню, как он на войну уходил, ен меня на руках подержал и Витьку погладил по голове. И кони были, три коня и сел на тялегу. Там много уже мужиков сидело. И баба Дуся села, провожать до Баджея. До Баджея они провели, тама яще гармошка играла, ну до Баджея. И их повезли в Камарчагу, наверно, а патом уже куда распряделили.

В войну на завод даже отправляли. Настю Макаренку, Настю Сипулину оправляли. Сипулиной тода разбили голаву, так и осталась она одна, никода и замуж не выходила, ниче. Ну, на заводе работали, это была военная обязанность уже. Настя говорила, что ей год приписали, она не должна была попасть на завод, не подошла годами. А той женщины надо было отправлять две девки, а она в сельсовет, подкупила, там масла дала, барана. И все их оставили, а Настю отправили и год не так сделали, все подправили наперед. А там план был, например, с нашего сельсовета десять чаловека, с другого тоже. Вот кто-то и подкупал. Настя бедные были, десять чаловек семьи было, все, откупится нечем, подмазать нечего было… Выжили… Люди вяселые были, победили. Такого врага одолеть! Что-о-о ты! Единство было. А щас портит людей телевизор, магнитафоны. Насмотрятся всякохо и творят шо попало. Раньше говорили о недоразвитом, ну полуумном человеке родила карова телка, да не облизала. А щас и не знамо что сказать можно о многих. Особенно о молодых, злых много, завидуют, злятся, дярутся, скандалят… что зазря. Жить надо мирно, жалеть человека надобно, тода и тебя бох пожалеет.

Арестантка баба Дуся Еще помню с детства, как… мама заболела, а мы с бабой Аленой остались и Витька, а бабу Дусю-то в тюрьму забрали. Три килограмма пшеницы взяли в сумочки. Ток у нас был у колхозе, там hде молотили пшеницу конями, на муку. Она взяла, а она как старшая уже была на работе, а тея девчонки тоже в сумочки насыпали, в которых обед брали себе: ляпешки, да молока бутылку. А эта женщина идет и говорит: «Что наворовались, набралися». А они говорят: «Да, набралися». А набрали дятям на кашу. «Я пойду в сельсовет и заявлю на вас!». Им надо было нести все домой, и, может, все обошлось бы. Они не принясли домой, а взяли ети все сумачки покидали в яму силосную. В яму силосную покидали и пришли домой. Она, вражина такая, эти сумочки-катомочки подобрала и понясла в сельсовет. Им надо было несть домой, мож, и обошлось ба, а они испужались, да покидали катомачки свои.

Их по сумочкам и опознали, доказали по сумочкам. А так нет сумак и нет ниче. Смотришь и обошлось бы. И их вызывают. И посадили. Бабе Дуси два года дали, как она уже старшая была. А эти дявчонки по скоко им по пятнадцать, по семнадцать може лет, им по году. Бабу Дусю уже посадили. А Витька с Лидой осталися у нас.

Колхозное все, строго очень было все, по законам сталинским все. А поесть не хватало, там на трудодни дадут немного, маленечко че. Выживали люди. Мама говорила, что бывало здесь возле деревне хлеб не убирали яще, а он выспел, яго яще побьет дождем, собирать надо уже. Он обсыпется и гнее под кустом, а подобрать нельзя, сразу посадят, если себе уже подберешь.

Смотри голодными глазами и терпи, мимо проходи, а то не здобровать. А не дай бох, ты взял, все: посадят неприменно. Воровать воровали, но и воравать уметь надо.

Баба Дуся с тюрмы пришла, все пела песню:

«В Красноярске тюрма большая, Народу там не перечесть, Ограда каменная большая, Через нее не перелесть».

Pages:     | 1 |   ...   | 32 | 33 || 35 | 36 |   ...   | 39 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.