WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 39 |

Н.И. Тарабасова подчеркивает, что в деловой письменности шаблон имеет очень большое значение. Исследовательница выделяет два типа языковых фактов, встречающихся в документе-источнике: индивидуальные языковые факты, свойственные одному или нескольким памятникам, написанным одним и тем же писцом и отражающим особенности его языка, и «устойчивые языковые факты и трафареты (клаузулы)». И если проявление индивидуального начала могло быть минимальным (в зависимости от вида и целей деловой переписки), то трафареты характерны для всех официальных жанров:

«Трафарет (или формуляр) – это своеобразный остов документа, куда как бы вкладывалось переменное содержание» [Тарабасова, 1964. С. 162].

С.И. Котков также отмечает, что уже для старинных анонимных текстов характерна регламентированность, выражавшаяся в «употреблении стандартной официальной фразеологии и терминологии, административноюридической и делопроизводственной» [Котков, 1980. С. 91].

Официально-деловая коммуникация происходит по определенным правилам, поэтому документы разных жанров имеют специфическую композицию, лексико-стилистические средства, этикетные формулы. В связи с этим представляется необходимым прежде всего рассмотреть жанровую принадлежность текстов делового письма.

Вопрос о классификации жанров деловой письменности XVIII века в современной науке остается актуальным и неоднозначным, несмотря на то что неоднократно предпринималась попытка подобной классификации по отношению к жанрам допетровской эпохи. Так, многие лингвисты делят русские акты того времени на три группы: грамоты, даваемые правительственной властью; грамоты из области церковного права; частные акты. Л.В. Черепнин, считавший, что классификация должна быть исторически обусловленной, взял за основу тематический критерий [Каштанов, 1988. С. 147].

С.М. Каштанов определяет вид источника как «группу документов, имеющих однотипные формально-юридические признаки происхождения, содержания и внутренней формы», а также общую социальную функцию.

«Под социальной функцией источника следует понимать прежде всего ту роль, которая отводится источникам определенного вида в формировании определенных социальных отношений. Возникновение вида письменных источников является юридическим следствием той или иной социальной потребности» [Там же. С. 14–15].

Классификация жанров делового письма XVIII века была предложена А.П. Майоровым. Исследователь кладет в основу классификации критерий функциональной и коммуникативной предназначенности текста и выделяет жанровых групп документов [Майоров. 2006. С. 28].

В процессе работы в ГАКК (Государственный архив Красноярского края) на материале фонда № 819 мы проанализировали следующие разновидности документации:

распорядительная – указ;

уведомительная и уведомительно-просительная – предложение;

просительная – жалоба, прошение;

сделочно-договорная (акты) – вексель;

документы удостоверительного характера – расписка;

акты отказа от обязательств – протест.

В подавляющем большинстве случаев название жанра вынесено в заглавие документа, что способствовало более четкой организации делопроизводственной практики того времени.

Рассмотрим устойчивые формулы, закрепленные за определенными жанрами. Для прошения характерной является формула введения изложения обстоятельств дела «а о чем <прошу>, тому следуют пункты» (Д. 16, Л. 20– 20 об.), которая структурировала документ, в результате чего текст подразделялся на пункты с последовательной нумерацией. Эта формула была законодательно закреплена именным императорским указом «О форме суда» от ноября 1721 г.

Еще одна формула, встречающаяся в прошениях, – «прибегаю ко освещеннымъ стопамъ вашего / императорскаго величества какъ отца отечеству / со всенижаишею моею прозбою в слЂдующемъ» (Д. 16, Л. 58 об.). По функции она похожа на предыдущую, но более произвольна и факультативна, а также отличается большей эмоциональностью.

Другой вариант формулы изложения обстоятельств – прошу о сем в моем прошении (Д. 16, Л. 20 об.), располагающийся, как правило, в конце текста. Этот оборот выполняет важную функцию: завершает документ, одновременно отсылая к его началу. Такое композиционное кольцо помогает структурировать текст и способствует лучшему его восприятию.

Еще один специфический для данного жанра оборот – почему и нахожу себя непосредственно обиженным (Д. 16, Л. 20 об.). Эта формула используется для объяснения причин обращения к императору.

Одним из наиболее формализованных жанров деловой документации является вексель. Например: по объявлению сего моего подлинного векселя я повинен заплатить в Красноярске красноярскому купцу Петру Федорову Ларионову или кому от него приказано будет государственного банка ассигнациями семьдесят один рубль ибо я ту сумму от него получил сполна на подлинном векселедатель Яков Никитин Дрянных мещанин красноярский его личной просьбой руку приложил красноярский мещанин Василий Худоногов (Д. 16, Л. 22). Подобные документы представляли собой одну сплошную формулу, в которой изменялись только имена и сумма.

Другой жанр, для которого характерны специфические формулы, – указ. Непосредственным адресантом именных государственных указов является император или императрица, поэтому в начале документа в качестве указания на автора используется формула самоименования правящего члена императорской семьи. Например: Божiею милостию / мы Екатерина вторая / императрица и самодержица / всероссiиская / и прочая и прочая и прочая (Д. 1, Л. 202).

Другие обязательные формулы – объявляем всем нашим подданным (Д.

1, Л. 218(224)), объявляем во всенародное известие (Д. 1, Л. 292 (302)), являющиеся индикатором перехода к изложению цели и содержания указа.

Немного иную структуру имеют указы, исходящие из учреждения местной власти. Обязательными для них являются следующие формулы: название документа, формальное использование имени правящего члена императорской семьи (указание, от имени кого текст пишется), название местного учреждения, делающего распоряжение, учреждение или лицо, которому адресован указ.

Например: Указ ея императорскаго величества и самодержицы всероссiискiя тобольской епархiи изъ Енисейскаго духовнаго правленiя Самышева села Знаменской церкви священнику Михаилу Зубцову (Д. 1, Л. (302).

Следует отметить, что для канцелярского стиля характерно использование инверсии, т. е. нарушение традиционного порядка номинации, при котором сначала следует терминологическая часть онима, а затем – непосредственно название («Самышева села» вместо «села Самышева»).

Еще один аспект, на который бы хотелось отдельно обратить внимание, – стилистические средства создания образов адресата и адресанта в текстах документов. Сравним для наглядности два полярных в плане формализации жанра – прошение и указ. Если адресатом именного императорского указа выступает народ, то его образ представлен довольно лаконично, чаще всего – устойчивой формулой «верным нашим подданным» (Д. 1, Л. 218 (224), Л.

292 (302)). Если указ адресован конкретному нижестоящему лицу, что характерно для документов, исходящих от местных органов власти, часто встречается использование по отношению к адресату местоимения «ты» («венчать тебе в указанные дни и часы» (Д. 1, Л. 96)), связанное с императивным характером документа и подчиненностью адресата лицу или учреждению, пославшему указ.

Если говорить об образе адресанта именного указа, необходимо прежде всего отметить использование «мы-формы» в самоименовании особы императорской фамилии: божiею милостию / мы Екатерина вторая / императрица и самодержица / всероссiиская / и прочая и прочая и прочая / объявляемъ всhмъ вернымъ нашимъ подданнымъ (Д. 1, л. 218 (224)).

Интересно с точки зрения противопоставленности образов автора и получателя текста рассмотреть жанр прошения. Из двух проанализированных нами документов, относящихся к данному жанру, один (жалоба Дмитрия Максимова сына Юдина на несправедливость городничего и просьба к государю повелеть гражданской палате отменить безвинно и напрасно наложенное взыскание в размере 1250 рублей (Д. 16, Л. 58-59 об.)) наполнен эмоциональностью, а другой (два купца решили вместе заниматься торговлей в Красноярске, деля прибыль и расходы пополам. Один из них, Седой, нару шил договор под тем предлогом, что он был неправильно составлен. Второй, Ларионов, просит у императора Александра Павловича управу на Седого (Д.

16, Л. 20–20 об.)) написан довольно стандартным, сухим языком. Это можно объяснить тем фактом, что XVIII век является переходным от челобитных, написанных в крайне экспрессивных выражениях с использованием многочисленных эпитетов, гипербол и перифраз, к современным стандартизированным и обезличенным документам.

Автором прошения выступает частное лицо, стоящее на социальной лестнице несравнимо ниже, чем император, на имя которого писался документ, поэтому для адресанта характерна крайняя степень уничижения. Он использует в своей речи такие эпитеты, как всенижайшая просьба, бездетный престарелый и беднейший человек, напрасно и несправедливо обиженный, верноподданный раб, прибегает к метафорам («глас моей старости, бездетности и бедности вопиет к вашему императорскому величеству») и гиперболам («будучи крайне без надежды в моем положении и не найдя более никаких средств») (Д. 16, Л. 58–59 об.).

Напротив, адресат предстает перед нами в крайне идеализированном и возвеличенном виде. Используются различные языковые формы, образованные по словообразовательным моделям книжно-славянского языка: всеавгустейший; всемилостивейший; всепресветлейший; державнейший; блаженныя; достойныя; неизреченное милосердие; и т. д. Встречаются перифразы (отец отечества) и метафоры (прострите щедрую вашу руку и взгляните своим милосердным оком) (Д. 16, Л. 58–59 об.).

Для большей выразительности проситель использует восклицательные конструкции (Всеавгустейший монарх! Всемилостивейший государь! (Д. 16, Л. 58-59 об.)), хотя в то время употребление знаков пунктуации было еще крайне редким и бессистемным, инверсию, прямое обращение к императору, что позволяет автору сделать текст документа более эмоциональным и повысить вероятность рассмотрения и удовлетворения просьбы.

Существуют также речевые формулы, не имеющие четкой жанровой закрепленности. В качестве примера можно привести упоминание в тексте документа особы императорской фамилии. В таком случае возможны два варианта специальных формул: использование как можно более полного титула, чаще всего в связи с рождением или кончиной («блаженныя имени достойныя памяти ея iмператорского величества государыни императрицы Анны Iоанновны самодержицы всероссийской» (Д. 2, Л. 101); «ея императоскаго величества великой княгини» (Д. 1, Л. 205 (210)) или использование краткого титула, при упоминании ныне правящего императора или императрицы («по силе техъ вышеписанныхъ ея императорского величества указовъ» (Д. 2, Л. 101); «за подписаниемъ ея императорского величества собственныя руки» (Д. 2, Л. 102).

В текстах делового письма непременным условием для писца было указание в конце документа даты (июля 15 дня прошлого 1740 года (Д. 2, Л.

101 об.); маiя 14 дня 1809 года (Д. 16, Л. 20 об.); данъ в царскомъ селе маiя 21 дня в лето от рожества Христова 1788е царствованiя же нашего в два десятъ шестое (Д. 1, Л. 218 (224)), а также человека, который писал указ или сверял его с печатным вариантом (прошенiе писалъ вчерне и набело со словъ просителя иркутской мещанинъ Афонасей Яковлевъ сынъ поповъ (Д. 16, Л.

20 об.); канцеляристъ Петръ Малешинъ (Д. 1, Л. 204 (210) об.); канцеляристъ Александръ Бреховъ (Д. 1, Л. 205 (210)); печатныи читалъ подканцеляристъ Петръ Малешинъ (Д. 1, Л. 218 (224)); с печатнымъ сверялъ подканцеляристъ Петръ Малешинъ (Д. 1, Л. 292 (302)).

В некоторых проанализированных документах встречается заверение подлинности, выраженное в таких формулах, как подлинному явочному прошенiю по пунктамъ красноярской третьей гильдiи купецъ Петръ Федоровъ сынъ Ларионовъ руку приложилъ (Д. 16, Л. 20 об.); за собственнорuчнымъ ея величества подписаниемъ (Д. 1, Л. 204 (209)); на подлинномъ подписано собственною ея императорскаго величества рукою тако Екатерина (Д. 1, Л. 218 (224)). Формулу рукоприкладства и обозначение даты можно считать стандартными элементами композиции деловых текстов данного периода.

Итак, в XVIII веке деловая коммуникация является важной и необходимой частью общественной жизни. Для того чтобы упорядочить и стандартизировать язык документов, наиболее быстро и эффективно добиваться своих целей, успешно взаимодействовать с чиновниками и другими государственными людьми, были необходимы специальные правила.

Появляются особые клише, призванные облегчить коммуникацию в деловой сфере – устойчивые языковые формулы. Функции этих формул довольно разнообразны. Некоторые клише характерны для определенного жанра: их использование служит для самоотождествления текста, отнесения его к определенному жанру деловой документации. Помимо жанрообразующей, одна из универсальных функций формул – прагматическая. Сюда относится установление и поддержание, а также завершение контакта, речевое поведение в соответствии с социальными ролями, соблюдение субординации. Кроме того, как было показано ранее, стандартные формулы служат не только для передачи информации в ясном, четком, регламентированном виде, но и для усиления эффекта коммуникации, т. е. расположения к себе адресата.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ  Каштанов С.М. Русская дипломатика / С.М. Каштанов. М., 1988.

Котков С.И. Лингвистическое источниковедение и история русского языка / С.И. Котков. М., 1980.

Майоров А.П. Очерки лексики региональной деловой письменности XVIII века / А.П. Майоров. М., 2006.

Тарабасова Н.И. О некоторых особенностях языка деловой письменности / Н.И. Тарабасова // Источниковедение и история русского языка. М., 1964. С. 157–172.

Формановская Н.И. Речевой этикет / Н.И. Формановская // Лингвистический энциклопедический словарь / Под ред. В.Н. Ярцевой. М., 1990. Режим доступа: http://tapemark.narod.ru/les/413a.html.

В.А. Степанова24  ПЕРЕСЕЧЕНИЕ ЛЕКСИКОСЕМАНТИЧЕСКИХ ГРУПП  СЕМАНТИЧЕСКОГО ПОЛЯ «ТРЕВОЖНОСТЬ»  В ПОЭМЕ А.А. АХМАТОВОЙ «РЕКВИЕМ»  В работе рассмотрены особенности семантического поля «тревожность» в поэме А.А. Ахматовой «Реквием».

In this investigation we analyzed peculiarities of semantic field of anxiety in the poem «Requiem» writing by Anna Ahmatova.

Целью данного исследования является анализ лексико-семантического поля «тревожность» в поэме А.А. Ахматовой.

Тревожность – комплекс фундаментальных эмоций, включающий страх и такие эмоции, как горе, гнев, стыд, вину и иногда интерес-возбуждение, то есть тревожность – «комплекс негативных эмоций» [Изард, 1999].

Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 39 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.