WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 80 | 81 || 83 | 84 |   ...   | 130 |

Уже в середине 1940-х гг. обсуждение вопросов обеспечения мира начало перерастать в противостояние федералистов и функционалистов. На партийных съездах 1940-х гг. федералисты, представители преимущественно левой фракции, защищали идею создания Социалистических Соединенных штатов Европы, стремились развивать диалог с СССР и отстаивали идеалы социализма во внешней политике, в то время как функционалисты выступали за постепенность и приоритет действия перед институтами в интеграционных процессах, склоняясь к созданию менее обязывающих, чем федерация, объединений. Федералисты в общих чертах являлись носителями довоенных ценностей, функционалисты же доминировавшие в партии, по сути, вели ее к разрыву с прежней платформой, и Далтон, был одним из главных двигателей этого процесса В 1940 г. в рамках развернувшейся по обе стороны Атлантики дискуссии о роли международной организации в послевоенном мире Далтон выпустил книгу «Война Гитлера: до и после». По его мнению, «механизмом обеспечения безопасности должно стать продолжение и расширение англо-французского альянса»13. Этот альянс представал в описании Далтона не только как международный военный институт, но и как интеграционная структура, в рамках которой предполагалась свобода передвижения товаров и людей, валютный союз двух государств и слияние колониальных рынков. Лондон и Париж должны были стать образцом для создания аналогичных объединений по всей Европе и за ее пределами – впоследствии они вполне могли объединиться в глобальный «Федеральный союз». «Войну Гитлера», однако, можно назвать последним крупным произведением Далтона, где он рассуждает с позиций федерализма. В последующие годы Далтон не раз говорил о своей приверженности функционализму, и уже в середине 1940-х гг. он имел репутацию одного из самых яростных «антифедералистов» в партийном руководстве; во многом благодаря ему функционализм стал внешнеполитическим кредо исполнительного комитета.

Позицию Далтона в послевоенные годы в двух словах можно охарактеризовать так: любой ценой воспрепятствовать участию Великобритании в европейском федералистском проекте. Его основным аргументом против создания таможенного или валютного союза в Европе было возможное ослабление позиций на других направлениях британской внешней политики.

Далтон полагал, что экономический альянс с Западной Европой способен повредить торговым отношениям с СССР и социалистическими странами. Западная Европа, по его мнению, не способна была дать Британии то, что ей сейчас необходимо в наибольшей степени: продовольствие и сырье, которое в изобилии имеется в Восточной Европе и Латинской Америке.

В своих выступлениях на тему выбора Британией союзников в послевоенном мире, Далтон нередко прибегал к беспроигрышному приему – апелляции к ценностям Британского Содружества. «Нет смысла отрицать, что мы значительно ближе… к Австралии и Новой Зеландии, чем к Западной Европе. Австралия и Новая Зеландия населены нашими сородичами. Они живут при лейбористских правительствах, они являются демократиями, там говорят на нашем языке, у них высокий жизненный уровень и они разделяют наши политические идеи», – заявил он на партийной конференции в 1948 г.14.

Руководствуясь подобными взглядами, Далтон в качестве министра финансов заблокировал планы Э. Бевина по созданию интеграционного объединения в Европе. По мнению канцлера Казначейства, реализация подобных замыслов неизменно привела бы к ослаблению связей внутри Содружества и вызвала бы недовольство Вашингтона, чего ни в коем случае нельзя было допустить в условиях экономического кризиса, в котором оказалась Британия по окончании войны. Ликвидация таможенных барьеров между участниками союза привела бы к трудностям во внутриэкономическом развитии и нанесла бы ущерб стерлинговой зоне – в конечном итоге это могло привести к утрате Великобританией роли одной из ведущих экономик мира.

Ряд историков полагает, что «имперская» позиция Казначейства в значительной степени повлияла на то, что созданный Бевином в 1948 г. Западный союз так и не стал стартовой площадкой для европейской интеграции, а превратился в сугубо военный альянс в лице НАТО15. Будучи главой подкомитета исполкома по международным делам, Далтон выступал категорически против участия лейбористов в движении в поддержку Единой Европы и отправки партийной делегации на Гаагский конгресс 1948 г. Далтон сделал все от него зависящее, чтобы буквально похоронить Совет Европы как федералистский проект. На первой европейской ассамблее в августе 1949 г. он выступил как выразитель позиции функционалистов и провозгласил отказ Великобритании следовать курсу на создание единого государства на базе Совета Европы. В Страсбурге Далтон подвергал резкой критике идеи Черчилля о включении европейской обороны в компетенцию Совета Европы и предлагал вновь созданной организации вместо этого ограничиться решением социальных вопросов, и в первую очередь безработицы16.

Столь сильное неприятие европейской идеи на первый взгляд кажется абсурдным для человека, несколько лет назад писавшего об англо-французском союзе как основе европейской безопасности. Антифедерализм Далтона был во многом продиктован субъективным фактором - реалиями межпартийной борьбы. Федерализация Европы была вотчиной тори; на континенте Черчилль имел репутацию вдохновителя Движения за европейское единство, что само по себе дезавуировало европейский проект в глазах лейбористов. Существовали и сугубо экономические объяснения позиции Далтона: Великобритания не была готова расстаться с системой имперских преференций и отказаться от национализации ведущих отраслей промышленности в обмен на весьма спорные преимущества европейской интеграции. К тому же, нельзя забывать, что Далтон принадлежал к поколению британских политиков, мысливших категориями империи. Для него набирающее силу противостояние СССР и США или создание международных организаций в Европе были вопросами второстепенной важности, на первом же месте стояла задача по обеспечению Британии ведущего места в послевоенном мире. Разумеется, государству с подлинно глобальной политикой не стоило делать ставку на один континент и связывать себя жесткими обязательствами по созданию интеграционных объединений или федераций. По замечанию С.Хоу, Далтон никогда не был подлинным интернационалистом- интересы его государства, несомненно, значили для него больше, чем перспективы федерализации Европы в 1949 г. или идея «сильной» Лиги Наций в 1936.

Роль Далтона в формировании партийной внешнеполитической стратегии заключалась в том, что в ключевой момент он словно бы «уводил» партию от чрезмерного идеализма, сообщая ее курсу адаптивность к меняющимся историческим реалиям и в итоге жизнеспособность.

В отдельных случаях Далтон брал на себя смелость сформулировать то, что другие лейбористы не решались произнести вслух – как это было в 1936 г. Его философию можно охарактеризовать как своего рода идеалистический прагматизм, и в этом смысле он воплощал собой дух партии – смена парадигм в его взглядах отражала процессы формирования идейной платформы лейбористов, осваивавших механизмы власти в столь насыщенный и противоречивый период истории.

Labour Forces: From Ernest Bevin to Gordon Brown/ Ed. By K. Jeffreys. L.- N. Y., 2002. P. 43.

Dalton H. The Fateful Years. Memoirs 1931-1945. L., 1957. P. Noel-Baker Ph. The 1st Disarmament Conference 1932-33 and Why It Failed. Oxford-N.Y.-Toronto, 1979. P. 47.

The Political Diary of Hugh Dalton 1918-40, 1945-60/Ed.by B. Pimlott. L., 1986. P. 54.

Dalton H. The Fateful Years…P. 70.

Report of the 35th Annual Conference of the Labour Party held in the Dome, Brighton. L., 1948. P. 154.

Dalton H. Towards the Peace of Nations. A Study in International Politics. L., 1928. P. 146.

Dalton H. The Fateful Years… P. 37.

Ibid. P. 61.

Report of the 36th Annual Conference of the Labour Party held in the Usher Hall, Edinburgh. L., 1936.

P. 182-183.

Vickers R. The Labour Party and the World. Vol. 1: The Evolution of Labour’s Foreign Policy 1900-51.

Manchester, 2003. P. 147.

The International Post-War Settlement// Report of the 43d Annual Conference of the Labour Party held in Central Hall, Westminster, December 11th-15th, 1944. L., 1944. P. 5.

Dalton H. Hitler’s War: Before and After. Harmondsworth, 1940. P. Report of the 47th Annual Conference of the Labour Party held in the Spa Grand Hall, Scarborough, May 17th-21st. L., 1948. P. 178.

См. например: Young J.W. Britain and European Unity 1945-1999. L., 2000. P. 7.

Dalton H. High Tide and After Memoirs 1945-1960. L., 1962. P. 328.

Labour Forces: From Ernest Bevin to Gordon Brown… P. 57.

В.Н. Барышников «Б.Н. ЯРЦЕВ» И ЕГО РОЛЬ В СЕКРЕТНЫХ СОВЕТСКО-ФИНЛЯНДСКИХ ПЕРЕГОВОРАХ 1938 ГОДА О секретных переговорах между Советским Союзом и Финляндией, проводившихся в Хельсинки в 1938 г., в научной литературе, касающейся событий кануна «зимней войны», написано довольно мало. Долгое время об этих переговорах было известно лишь из мемуаров финского государственного и политического деятеля В. Таннера, которые вышли на финском языке в 1950 г., а затем еще были переведены на английский и русский1. Однако эти воспоминания не являются полностью безупречными, поскольку В. Таннер принимал участие только в некоторых из встреч с советскими представителями и не до конца смог раскрыть весь ход прошедших тогда переговоров, что создавало соответствующий научный вакуум.

Более того, до сих пор загадочным представляется и один из главных участников начавшегося переговорного процесса. В Финляндии этот человек известен под именем «Б. Н. Ярцев».

Как по поводу его миссии затем заметил известный финский исследователь М. Якобсон, он «действовал как будто приведение; о нем знали так мало, что могли окрестить неизвестным солдатом дипломатии зимней войны». Далее же историк подчеркнул, что «московский посланец, оказался в центре той части решающих для судьбы нашей страны переговоров, что, конечно, войдет в число тех людей, имена которых сохранятся на страницах финской истории лишь как безбилетный пассажир»2.

Тем не менее, новые архивные материалы, а также ставшие теперь доступными для исследователей воспоминания участников тех событий позволяют уже ответить на ряд вопросов, связанных с именем этого человека. Более того, через непосредственную деятельность «Б.

Ярцева» в Хельсинки сейчас уже можно более конкретно говорить о самих советско-финляндских переговорах кануна «зимней войны», а также в большей степени выяснить конкретные цели советского руководства в отношении Финляндии в драматический период конца 1930-х гг.

Естественно, что в раскрытии роли «Б. Н. Ярцева» в секретных советско-финляндских переговорах 1938 г. следует учитывать еще и предыдущий этап в отношениях двух стран. Прежде всего, весьма значимыми стали тогда результаты состоявшегося в феврале 1937 г. визита в СССР финского министра иностранных дел Р. Холсти. Его переговоры, прошедшие в Москве, имели в тот период весьма позитивный итог, поскольку, очевидно, породили у советского руководства иллюзию перспективы возможных «перемен к лучшему» в отношениях между двумя странами3.

И вот, используя обозначившийся тогда результат, в начале 1938 г. СССР предпринял «попытку осуществить смелый план - склонить руководителей Финляндии к сотрудничеству, учитывающему интересы обеих стран»4. Иными словами, в Москве, явно, решили воспользоваться возникшим намеком на диалог с финским руководством с тем, чтобы превратить Финляндию в своего потенциального союзника. Как по этому поводу справедливо заметил немецкий исследователь профессор М. Менгер, для советского руководства развитие отношений с Хельсинки теперь «потребовало бльшего, чем отдельные слова и жесты доброй воли»5.

В результате, в контексте обозначившихся перемен в политике Советского Союза по отношению к Финляндии, важную роль стал играть именно советский дипломат «Б. Н. Ярцев».

Дело в том, что ему, собственно, и поручалось проведение готовившихся в СССР переговоров.

Столь серьезное задание, которое поручалось «Ярцеву», естественно, вызывает вопрос, о том, чем реально он занимался в Финляндии И первое, что, вероятно, следует учитывать, отвечая на этот вопрос, было то, что «Ярцев» - настоящая фамилия Борис Аркадьевич Рыбкин (псевдоним в НКВД – «Кин»), во второй половине 1930-х гг. являлся главой советской резентуры в Финляндии. Основным местом его работы был т.н. иностранный отдел НКВД, который отвечал за организацию политической разведки за рубежом. В задачу отдела входил, прежде всего, сбор агентурных данных, добытых как по легальным, т.е. через сотрудников НКВД, имевшим дипломатическое прикрытие, так и по нелегальным каналам. Рыбкин же, как раз и имел это «дипломатическое прикрытие» являлся сначала советским консулом в Хельсинки, затем временным поверенным в делах СССР в Финляндии, а с весны 1938 г. - вторым секретарем полпредства6.

Как пишет В. Таннер в своих мемуарах: «Господин Ярцев служил в дипломатической миссии несколько лет и создал значительный круг знакомств в Хельсинки, прежде всего в крайне левых кругах». Далее Таннер, давая характеристику Рыбкину, продолжает: «Он был живой, приятный во всех отношениях человек. С ним можно было легко обсуждать даже наиболее деликатные вопросы, как если бы он был человеком, который не должен был быть особенно осторожным в том, что он сказал, в отличие от многих людей его положения». Таннер при этом заметил, что «история подсказывала, что он в дипломатической миссии был представителем ГПУ»7.

Таким образом «Ярцев» (т.е. Рыбкин) в Финляндии в конце 30-х гг. был личностью все же заметной. К тому же коллеги по работе в Москве считали его весьма способным разведчиком.

Начальник четвертого управления НКВД П.А. Судоплатов, департамент которого занимался диверсионными операциями и в подчинении которого в последствии «Ярцев» и перешел, отмечал, что «Рыбкин, высокий, прекрасно сложенный, обаятельный человек, обладал тонким чувством юмора и был великолепным рассказчиком». Его данные помогали ему найти общий язык «с нужными людьми» и он часто вращался в дипломатических и близких к правительственным кругам сферах и пользовался, - подчеркивал Судоплатов, - «большой популярностью»8.

Эти данные, безусловно, сыграли определенную роль в том, чтобы именно ему решили поручить осуществить весьма ответственное дипломатическое задание. К тому же, возможно, учитывалось еще и то, что к началу 1938 г. руководящий состав дипломатического представительства СССР в Финляндии был полностью отстранен от работы (включая полпреда Э.

Pages:     | 1 |   ...   | 80 | 81 || 83 | 84 |   ...   | 130 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.