WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 130 |

О содержании рукописи «Александрии» говорит само её заглавие. Оно само по себе уже поучительно и высоко назидательно: «Сказание известно о рождении, и о хо[ж]дении, и о велицей славе великаго и славнаго царя Александра великия Македония, о храбрости его, и о хождении его от востока и до запада, и о велицей славе его, и како гордым и высокоумным царем вознесенную гордость сокруши, зело полезно к наказанию храбрым людем нынешняго времени, чюдно и дивно послушати. Аще кто хощет, да послушает в сладость и внимает разумно, о нем же начнем глаголати сице ко царем и ко князем, и к воинством устремляющимся храбрым.

Полезно и честно со усердием послушати, повесть бо честна и полезна, добродетелна и велеумна, мужа Александра, великия Македонии царя славнаго, како и откуду бысть и како доколе прииде, и великих храбростей ради и мужественныя добродетели всей подсолнечной царь и самодержец назвася. Подобает же сего чтущым разумети и разумеющим подобитися его премудрости и храбрости, и премногому его разуму, воинственным добродетелем…»2.

Как явствует уже из пространного заглавия рукописи «Александрии», она призвана была внушать правителям государств, знати (князьям) и храбрым воинам стремление к великим деяниям и сопутствующей им великой славе. Примером являлась деятельность Александра Македонского: «Подобает же сего чтущым разумети и разумеющим подобитися его премудрости и храбрости, и премногому его разуму, воинственным добродетелем….». Основными качествами идеального государя выделены премудрость (премногий разум), храбрость, но, по существу, в главном всё сводилось к «мужественныя добродетели», к «воинственным добродетелем». Понятие добродетели и воинской доблести, покрывавшееся одним латинским словом virtus, широко культивировалось в европейской культуре барокко и классицизма XVII и XVIII вв. Согласно заголовку учебной рукописи царевича Петра Александр Македонский именно «великих храбростей ради и мужественныя добродетели всей подсолнечной царь и самодержец назвася». Таким образом, в рукописи утверждалось, что именно доблесть и добродетель вели к самодержавному абсолютистскому правлению.

Стоит ли удивляться, что начало государственной реформы Петра Великого так перекликается с началом государственной деятельности Александра Македонского — юного наследника престола объединённой его отцом Филиппом Эллады. Согласно рукописи, наследник Филиппа вступил на путь к славе так: «… собрав царь Филипп Александру 1000 юнош-сверсник и предасть их Александру, глаголя им: “С ним ловитеся (ловити — это стремиться добиться чеголибо; охотиться. — П. К.) и к воинству учитеся, вкупе же и стрелятися»»3.

В списке офицеров лейб-гвардии Преображенского полка 1724 г. первым годом службы «господина полковника Петра Михайлова», самого монарха, неслучайно названа дата начала формирования «потешных» (учебных) рот из сверстников юного царя — 1683 г.4 Именно эту дату выделил в конце своего жизненного пути император Пётр Великий в качестве начала своей службы Отечеству. Титул императора был только вершиной пирамиды чинов и званий, полученных монархом трудом и волей на протяжении более 40 лет верной службы Отечеству.

Ниже императорского титула в этой символической пирамиде были чины адмирала Российского корабельного флота, генерала пехоты Российской армии, «главнейшего корабельного мастера» Российского адмиралтейства, полковника лейб-гвардии Преображенского полка, капитана лейб-гвардии Бомбардирской роты Преображенского полка. Этих чинов Петр Алексеевич Михайлов (или Михаилов)5 достиг, начав службу Отечеству с фундамента — с нижних чинов:

матрос, барабанщик, бомбардир, плотник. Звание академика Сорбонны Пётр I получил уже не в качестве «простого подданного» Российского государства, но именно главы государства.

Современники удивлялись необычности избранного царём-реформатором пути служения Отечеству. Однако постепенно рождаются и растут другие чувства: потрясение, восторг, восхищение и их оборотные стороны: зависть, вымыслы, ненависть. Французский дипломат Ж.-Л.-д’Юссон, маркиз де Боняк по поручению дофины Марии-Аделаиды Савойской, матери будущего короля Людовика XV, написал хвалебно-назидательную записку о деятельности Петра I. В сентябре 1711 г. записка была представлена дофине в Фонтенбло. Вершилось нечто ранее столь редко бывалое: запад континента начал восхищаться востоком Европы — Россией, до того столь мало замечаемой. Маркиз де Боняк писал о царе: «… он шёл таким необычным путём, что те, кто не изучал мотивы поступков этого человека, воспринимали как нелепые его усилия, результатами которых, однако, уже начинали восхищаться. Он избрал дорогу, которая казалась причудливой людям, двигавшимся обычным путём, а то, что являлось результатом мощи его гения, воспринималось лишь как экстравагантность»6. О необычной черте русского самодержца изучить самостоятельно с самых основ все области, в которых проводились преобразования, он написал в следующих словах: «Если он освоил профессию корабельного плотника, то именно для того, чтобы построить и вооружить многочисленные флоты; если он стал матросом, то именно для того, чтобы выучиться управлять ими самому. Сделавшись барабанщиком и солдатом, он желал узнать мельчайшие подробности того искусства, которое приводит великих личностей к славе, и поэтому, следуя таким путём, он достигает вершины в том, чему он обучился в деталях»7.

Неслучайно по распоряжению Петра I в 1711 г. в Москве были напечатаны «Записки о Галльской войне» Юлия Цезаря — сочинение, вскрывающее часть трудного пути к императорскому титулу одного из множества граждан этого государства, наделённого несокрушимой волей, честолюбием и дарованиями. «Философия жизни» первого императора в истории Древнего Рима, надо полагать, была очень близка первому русскому императору. Сочинение же римского автора Квинта Курция Руфа (I в. н. э.) о деятельности Александра Македонского издавалось в Петровской России пять раз: в 1709, 1711, 1717, 1722 и 1724 гг.Неотъемлемым признаком культуры барокко являлось совмещение античной и христианской символики как равноправных составляющих культурного пространства. Христианский пласт культуры, символики, царь Пётр I, будучи сыном своего времени, использовал в своих усилиях по созиданию из Русского государства Российской империи не в меньшей степени, чем античный. Особое внимание в этом плане он уделял идеологической пропагандистской «эксплуатации» имён учеников Иисуса Христа, апостолов, братьев Андрея и Петра.

Одной из идеологических основ правления Петра Великого стало литературного происхождения предание о посещении апостолом Андреем в I в. н. э. земель будущей Руси — его походе по Днепру, Ловати, озеру Ильмень, Волхову, Ладоге, Неве и далее по Балтике и другим морям в Рим. По Лаврентьевской летописи, апостол «приде в Словени, идеже ныне Новгород, и виде ту люди сущая»9. В библиотеке Петра I имелась роскошно оформленная рукопись (1653) службы и жития св. апостола Андрея Первозванного. В ней были собраны все известные в те времена тексты об этом апостоле. Имеется в книге и запись о существовании в погосте Грузино на Волхове в середине XVII в. церкви во имя «святаго и всехвальнаго апостола Христова Андрея Первозванного»10. Пётр I ещё в 1699 г. учредил для наиболее выдающихся вершитеI ещё в 1699 г. учредил для наиболее выдающихся вершитеещё в 1699 г. учредил для наиболее выдающихся вершителей государственной реформы, своих главных сподвижников и союзников орден св. Андрея Первозванного. По существу орден понимался как некий кружок продолжателей дела апостола Андрея, первого ученика Иисуса Христа. Членами ордена становились и иностранцы, то есть он утверждал понимание, что в христианской Европе Россия претендует на первенствующее положение. После создания ордена появился в качестве кормового флага кораблей Российского военно-морского флота флаг с косым Андреевским крестом (1699). Андреевский флаг был предназначен пропагандировать на морях и океанах ту же самую мысль о великой роли России среди держав христианского мира.

Такое значимое деяние, как перенос столицы, Пётр I обосновывал при помощи древнего предания о посещении земель Руси апостолом Андреем. Из Москвы, насиженного столетиями многими поколениями предшественников места, столица была вынесена на самый край владений, на земли, юридически ещё остававшиеся в составе Швеции, — во вновь основанный Санкт-Петербург. В греко-римском мире на перенос столицы оказались способны Александр Македонский и римский император Константин Великий, оставивший древний Рим ради Константинополя.

Основание Санкт-Петербурга стало итогом воплощения блестящего военно-политического замысла царя. Поход гвардии во главе с Петром I в сопровождении царского двора, ключеI в сопровождении царского двора, ключев сопровождении царского двора, ключевых деятелей правительства, наследника престола весной-летом 1702 г. в Архангельск являлся частью обширного стратегического плана — своеобразной дезинформации противника о намерениях россиян. Конечной же целью похода являлось стремительное и неожиданное для шведов появление осенью русских войск у Нотебурга, бывшей русской крепости Орешек в истоке Невы из Ладожского озера. Пройти туда предполагалось по малолюдным северным дебрям с побережья Белого моря. В случае появления русского осадного корпуса под стенами крепости осенью 1702 г. шведы уже не успевали оказать ей помощь. Нотебург же являлся шведским замкм на пути от Ладоги к Балтийскому морю. Среди холодных вод Белого моря на одном из островов Соловецкого архипелага Большом Заяцком в августе 1702 г. была собрана по указанию Петра I из привезённых лесоматериалов одноглавая деревянная церковь во имя апостола Андрея (сохранившаяся поныне). Чем объяснить посвящение церкви этому апостолу, понятно.

Молодой царь думал о местах, которыми, по преданию, прошёл первый из учеников Иисуса Христа — об устье Невы, о береге Балтийского моря, о будущем городе своих воплощённых мечтаний Санкт-Петербурге! Царь мечтал об успехе замысла — для этого и была сооружена маленькая церковь-часовня во имя апостола Андрея. А на отмели у другого острова Соловецкого архипелага Анзёр среди пены морских волн гвардейцы царя соорудили 12-метровой высоты конусообразную пирамиду из валунов — наглядное свидетельство, вечный памятник величию замыслов молодого Петра I. В символике барокко пирамида, возвышающаяся среди моря, о которую бьются волны и сокрушаются ветры, означает следующее.

Все нападки, направленные против меня, тщетны.

Чем свирепее напирают ветры, Тем выше будет слава добродетели.

Во всяком испытании, назначенном судьбой, Не поколеблется она ни ветром, ни волной11.

Замысел удался: 11 октября 1702 г. после непродолжительной осады штурмом русские войска овладели крепостью Нотебург, 1 мая 1703 г. близ устья Невы сдалась слабая шведская крепость Нюенсканс. Пётр I действовал в качестве обычного подданного — капитана БомбарI действовал в качестве обычного подданного — капитана Бомбардействовал в качестве обычного подданного — капитана Бомбардирской роты при взятии Нотебурга и Нюенсканса. Будущую новую столицу ещё не созданной империи царь закладывал 16 мая 1703 г. в числе кавалеров ордена св. апостола Андрея Первозванного. Крепость на одном из островов в устье Невы тогда основали первые лица государства, андреевские кавалеры. Это были сам царь Пётр, также ближний боярин, адмирал, генерал-фельдмаршал, глава многих приказов Ф. А. Головин, генерал-фельдмаршал Б. П.

Шереметев и шлиссельбургский губернатор А. Д. Меншиков12. Идеологический смысл совершённого 16 мая 1703 г. кавалерами ордена св. Андрея деяния понятен — они как бы выполнили завет апостола. Совершено торжественное действо было в церковный праздник Троицы. Идеология приурочивания закладки крепости к этому дню тоже более чем прозрачна: Святой Дух, Бог-Отец и Бог-Сын Иисус Христос как бы осеняли в этот праздник своим покровительством закладываемый новый город, который основывался на месте, где уже побывал, согласно древнему преданию, первый из учеников Иисуса Христа.

Крайне примечательно, что царь не дал имени крепости, центру будущего города, в день, когда её заложил. Наименование города было отложено. Сделал это монарх, конечно, не случайно. Новый город, будущая столица Российской империи, должен был иметь большое число небесных покровителей. Не только Божественная Троица, не только св. апостол Андрей, но и апостолы Пётр и Павел — небесные покровители царя (в день их памяти 29 июня 1672 г. он был крещён) должны были стать его небесными хранителями. Именно в Петров день, день апостолов Петра и Павла, 29 июня 1703 г. опять-таки в присутствии самого монарха крепость и будущий город получили своё имя — Санкт-Петербург, то есть город св. Петра. Параллель с Римом — столицей Римской империи, культивировавшимся в христианской культуре как город св. Петра (там апостол погиб между 64 и 67 г. н. э.), более чем очевидна. Конечно, подразумевалось, что это был и город земного подопечного апостола Петра — царя Петра I. КульI. Куль. Культура барокко включала своей неотъемлемой частью смысловые взаимосвязи, в том числе и через имя. Высокое будущее предназначение города также подчёркивалось тем, что городом св. Петра в христианской культуре считается рай, ключи от которого были вручены апостолу Петру. В культуре барокко символическим знаком апостола считался как раз ключ. Сам царь не раз называл Санкт-Петербург раем, парадизом13. Столицей же Пётр I назвал Санкт-Петербург уже в письме А. Д. Меншикову от 28 сентября 1704 г.14 Конечно, свою заветную мысль царь длительное время должен был хранить в тайне в глубине своей души. Он рискнул поделиться ею только с ближайшим сподвижником и другом А. Д. Меншиковым в письме, содержание которого не могло стать известно кому-либо другому. Иными словами, царь изначально считал, что город в устье Невы должен был сыграть особую роль среди городов мира — стать своего рода земным раем.

Можно подвести итоги исследованию.

В первую очередь именно идущие из глубины веков, из времён античности политические влияния формировали концепцию власти Петра Великого — неограниченная, абсолютная монархия, самодержавие, способное сравниться с великими монархиями греко-римского мира.

Справедливо заметил о значении античного влияния на европейскую цивилизацию XVIII стоXVIII стостолетия А. В. Михайлов: «Античность как культурная реальность и культурное представление безмерно превосходит своим участием в жизни той эпохи частность и дробность любых заимствований… Античность участвует в самом бытии этого этапа европейской культуры, участвует в логике его движения…»15.

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 130 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.