WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 56 | 57 || 59 | 60 |   ...   | 130 |

Первая из них называется «Валленштейн и европейская политика, 1625-1630» (Valdtein a evropValdtein a evroptein a evroptein a evropa evropa evropevropevropsk politika, 1625-1630. Praha, 1999), и является описанием жизни Альбрехта Валленштейна в ука politika, 1625-1630. Praha, 1999), и является описанием жизни Альбрехта Валленштейна в укаpolitika, 1625-1630. Praha, 1999), и является описанием жизни Альбрехта Валленштейна в ука, 1625-1630. Praha, 1999), и является описанием жизни Альбрехта Валленштейна в укаPraha, 1999), и является описанием жизни Альбрехта Валленштейна в ука, 1999), и является описанием жизни Альбрехта Валленштейна в указанный период, то есть в период первого его пребывания на посту генералиссимуса императорской армии. Кольманн рассматривает личность Валленштейна с точки зрения его соотечественника, и многие его тезисы красноречиво говорят об этом. Согласно Кольманну, многие чехи вменяли в вину Валленштейну то, что он «воевал на службе Фердинанда II против своих соотечественниковэмигрантов»1, которые после поражения на Белой Горе «постепенно влились в ряды пфальцской, датской и впоследствии шведской армий и проливали свою кровь за исправление её (Белой Горы) последствий, за восстановление предбелогорских конституционных отношений и, естественно, за своё возвращение к власти…»2. Валленштейн, в противовес этому, превознёс императорскую власть до небывалых высот, и Фердинанд II использовал его «для переворота в Чехии, для внедрения абсоII использовал его «для переворота в Чехии, для внедрения абсоиспользовал его «для переворота в Чехии, для внедрения абсолютизма, для подавления свобод и для внедрения неслыханного религиозного и политического гнёта в чешских землях»3.

Уникальность работы Кольманна заключается в том, что помимо уже известных и изученных документов он использовал основным источником для написания монографии личные письма Альбрехта Валленштейна и его военную канцелярию. Автор единственной до Кольманна подробной чешской монографии (изданной, правда, на немецком языке) о первом назначении генералиссимусом Валленштейна, Антонин Гинделы (Waldstein whrend seines ersten Generalats im Lichte der gleichzeitigen Quellen 1625-1630, I-II., 1886)4, их не мог использовать, потому что в его время они не были доступны. Валленштейн устроил военную канцелярию в июле 1625 г., когда впервые был назначен генералиссимусом, а в начале сентября того же года отправился с ней из Хеба в свой поход.

С тех пор она беспрестанно сопровождала его до самого возвращения в Чехию и снятия с генеральского поста в 1630 г..

Согласно Кольманну, этой странице деятельности Валленштейна до сих пор не было уделено должного внимания. Представление полководца, вельможи и кавалера XVII в., который бы львиную долю своего времени занимался изнурительной канцелярской работой, было чем-то немыслимым и непривычным. Это образ, образ «трудолюбивого, даже требовательного бюрократа (в самом лучшем смысле этого слова), с трудом уживается с установившимся образом кондотьера, безжалостного, тщеславного и жаждущего наживы, жадного авантюриста, в котором он был в течение трёхсот лет известен»5. Кольманн считает, что люди, убившие Валленштейна, сознательно, оправдывая убийство, пошли на искажение его образа, чтобы сделать его правильно осужденным, а не тем, кем он в действительности был. Вскоре укоренился именно такой взгляд. Устоявшиеся взгляды имеют огромную силу, и открытие отличающихся от них вещей, согласно Кольманну, «может выставить исследователя пытающимся банально Валленштейна защитить и оправдать»6.

Во второй своей работе, которая называется «Конец Валленштейна: История второго назначения главнокомандующим» (Valdtejnv konec: Historie 2 generalatu, 1631-1634. Praha, 2001), Кольманн рассматривает события последних четырёх лет его жизни вплоть до самой смерти – отставку с поста генералиссимуса, вторичное назначение и, наконец, убийство.

Кольманн считает, что «смерть славного полководца, одного из наисильнейших людей Европы, главной опоры габсбургского дома и, сверх того, имперского князя, которого поставил император своим военачальником, а затем убил как изменника, вызвала в мире необыкновенное внимание»7.

Была это «сенсация первого порядка»8, так как ничего такого раньше не происходило, и это являлось прецедентом.

Непосредственно после убийства Валленштейна общественное мнение разделилось. Одни эту смерть приняли с ликованием и одобрили как справедливое наказание за измену, тогда как вторые её резко осуждали и приняли как акт габсбургского произвола и тирании, подвергшей опасности всех и каждого. Для них это «было проявлением “кабинетного суда”, или “псевдосуда”, совершенно неприемлемого»9. Общественное сознание под влиянием римского судебного права развилось уже в средние века до таких высот, что какой-либо приговор без надлежащего суда был тогда совершенно неприемлем. Обвиняемый должен быть представлен перед судом, приговор его обжалован, обвиняемому должно быть предоставлено право на защиту, чего в этом случае не произошло.

Этот спор рано перенесся на страницы литературы и в публицистику, отчего стал, собственно говоря, общественным делом. Спор о вине Валленштейна – словами Кольманна, «вопрос о Валленштейне» – до сих пор волнует умы историков. Вина Валленштейна, даже если бы она была твёрдо доказана, могла бы частично оправдать приказ императора, но ни в коем случае не могла оправдать факт того, что это случилось без надлежащего процесса. Вследствие у проблемы смерти Валленштейна, «как у монеты, две стороны»10. В случае, если бы его вина не была доказана неопровержимыми доказательствами, тогда ответственность полностью падала бы на голову императора, который провинился убийством невинного и лишь подозреваемого человека. Ради оправдания перед лицом общественности император должен был абсолютно точно доказать вину Валленштейна.

По мнению Кольманна, трагедией Валленштейна было то, что его действия описывала сторона, которая лишила его жизни и пережила его. Это и привело к тому, что Валленштейна долгое время считали изменником. Но здесь нужно учитывать и факт вполне реальной возможности того, что Валленштейн мог являться кредитором императора. Так что спор этот, согласно Кольманну, скорее всего, никогда не окажется разрешённым.

Но самый большой интерес вызвала загадка, что было главной целью Валленштейна, что было приоритетным мотивом его поведения во время второго генеральского назначения Это не было, согласно Кольманну, «неукоснительное стремление к мести за унижение после первой отставки»11, а было попыткой «достижения прочного универсального мира на основе восстановления равновесия между католическим и протестантским лагерями, достижение свободы в религиозных и политических отношениях, как это было установлено перед 1618 годом»12.

Как видно из приведённого выше, Йозеф Кольманн рассматривает деятельность Альбрехта Валленштейна с положительной точки зрения, пытаясь в своих работах развенчать многие устоявшиеся негативные штампы об этой личности. Впрочем, некоторые вопросы Кольманн оставляет открытыми в виду их неоднозначности. Например, мы не имеем веских оснований утверждать, что же послужило истинной причиной убийства Валленштейна. Как со стороны императора, так и со стороны самого Валленштейна было достаточно противоречивых действий, которые можно трактовать именно как возможную причину для убийства генералиссимуса.

Йозеф Кольманн причастен к ещё одной работе, написанной в соавторстве с Йозефом Полишенски – «Валленштейн: ни император, ни король» (Valdtein: Ani cisa, ani kral. Praha, 1995), однако здесь он проявил себя лишь на второстепенных ролях. В гораздо большей степени точку зрения исследователя на личность Альбрехта Валленштейна выражают две его собственные работы.

Kollmann J. Valdtein a evropsk politika, 1625-1630. Praha, 1999. S. 8.

Ibid.

Ibid.

Ibid.

Ibid. S. 9.

Ibid. S. 10.

Kollmann J. Valdtejnv konec: Historie 2 generalatu, 1631-1634. Praha, 2001. S. 7.

Ibid.

Ibid.

Ibid.

Ibid. S. 9.

Ibid. S. 9.

Н.Р. Славнитский НАСТУПАТЕЛЬНЫЕ ДЕЙСТВИЯ РУССКИХ ВОЙСК НА ТЕРРИТОРИИ ПРИБАЛТИКИ ПОСЛЕ ПОБЕДЫ ПОД ПОЛТАВОЙ После Полтавской победы, когда была разгромлена шведская армия короля Карла XII, русское командование приняло решение продолжить наступательные операции на Прибалтийских землях, где предстояло взять несколько укреплений. Поэтому уже в конце лета 1709 г. корпус под командованием Б.П. Шереметева двинулся под Ригу, а санкт-петербургский обер-комендант Р.В. Брюс получил указание от Ф.М. Апраксина двигаться с войском к Нарве1 (скорее всего этот корпус должен был осаждать Ревель, поскольку для него в Нарве предполагалось приготовить 40 пушек 24- и 18-фунтового калибра2). Однако поход Р.В. Брюса не состоялся, и в начале ноября он вернулся в СанктПетербург3.

В начале октября 1709 г. русские войска подошли к Риге, а 9 ноября туда прибыл сам царь. ноября он выпустил три первые бомбы: одна из них попала в кирку, другая «на больварк», третья в «дом партикулярный купеческий»4. Сообщая А.Д. Меншикову об этом событии, Петр I писал: «...о чем благодарю бога, что сему проклятому месту сподобил мне самому отмщения начала учинить»5.

Видимо, здесь он намекал на оскорбление, нанесенное ему во время «Великого посольства», которое и стало формальным поводом к началу Северной войны. Судя по всему, царь действительно затаил обиду на рижского губернатора (если, конечно, не лукавил).

Однако в тот период было решено, что формальной атакой город добывать не следует; так как время было позднее, гарнизон сильный, крепость хорошо укреплена, а подкреплений ей ждать неоткуда. Поэтому русское командование ограничилось блокадой Риги, соорудив лишь одну батарею на 7 пушек (12- и 8-фунтовых)6. После этого Петр I и Б.П. Шереметев уехали из лагеря, а в Москве под руководством Я.В. Брюса началась подготовка к отправлению артиллерийских орудий. Под Ригой планировалось сосредоточить 162 орудия (в том числе пушек: 24-фунтовых – 80, 18-фунтовых – 40;

мортир: 9-пудовых – 5, 3-пудовых – 35, гаубицы – 2)7, однако этот план не был выполнен. Еще в октябре 1709 г. для похода было приказано изготовить 70 пушек и 33 мортиры; часть из них (10 пушек) сразу приготовили к отправке, но в 1710 г. вылили только 49 орудий8. 9 января 1710 г. было приказано отправить в Сурож (откуда орудия и припасы доставлялись к Риге) 30 пушек 24-фунтового калибра, три 9-пудовые мортиры и две гаубицы9.

В осажденном городе уже в середине января стал ощущаться недостаток в провианте10: там находились не только гарнизон и рижские жители, но и большое количество крестьян, сбежавших из окрестных деревень. Правда, аналогичные сложности имелись и в русском лагере. 24 марта А.Д.

Меншиков приказал Я.В. Брюсу в первую очередь отправлять провиант11, но тот смог отправить его лишь 13 апреля12. Со снабжением постоянно возникали проблемы: 30 апреля Я.В. Брюс писал смоленскому воеводе П.С. Салтыкову, что многие работники и кормщики разбежались (тот, правда, сумел быстро найти им замену13); в другом письме он же отмечал, что часть стругов, присланных под артиллерию, не годились14.

21 мая Петр I предложил Б.П. Шереметеву не завозить под Ригу больше артиллерии и не чинить формальной атаки, а только «неприятеля обеспокоивать и вымаривать»15 (это, во многом было связано и с тем, что в лагере началось моровое поветрие). Получив это письмо, фельдмаршал 28 мая приказал Я.В. Брюсу остановить артиллерию в Полоцке, а если проехала – вернуть16. Яков Вилимович в тот же день отправил письмо С. Яковцову с указанием остановить артиллерию и прислать только 81 бомбу и 59 977 ядер17, что и было сделано (причем артиллерию действительно пришлось останавливать и возвращать в Полоцк)18. Всего под Ригой было сосредоточено 149 пушек и 22 мортиры.

Данные о собранной для осады артиллерии, на наш взгляд, наглядно показывают, что русское командование считало Ригу очень серьезным укреплением, и поэтому для ее осады заготавливалось большое количество артиллерийских орудий. В то же время Петр I понимал, что взятие Риги при полном превосходстве русских войск в Прибалтике является лишь делом времени и стремился не причинять ее укреплениям большого вреда, чтобы потом не тратить время и силы на ремонтные работы. Именно поэтому, на наш взгляд, он и предлагал Б.П. Шереметеву не чинить формальной атаки и притормозить доставку осадной артиллерии.

Следует заметить, что Петр I в период осады Выборга не слишком внимательно следил за осадой Риги, видимо, полагаясь на опыт находившихся там Б.П. Шереметева, А.Д. Меншикова (пробывшего, правда, лишь некоторое время), А.И. Репнина и Я.В. Брюса; чего не скажешь о Ф.М. Апраксине и бывших с ним Беркгольце и Р.В. Брюсе. После взятия Выборга Петр I сам собрался идти к Риге, о чем сообщил Б.П. Шереметеву 16 июня, когда также строго приказал «апрошами к крепости не приближаться (но только утеснять бомбардированьем)» и беречь людей, что было, по мнению царя, в тот момент главной задачей19.

Однако царь не успел, да и не мог успеть под Ригу: 31 мая были захвачены форштадты, в них было установлено 14 мортир, из которых 14 июня был открыт огонь20 (правда, Я.В. Брюс писал, что собирается начать бомбардировку из 22 мортир 12 июня21, но, видимо, учитывая при этом мортиры в Петершанце). В первые пять дней в Ригу было выпущено 1723 бомбы22, а всего с 14 по 26 июня было выпущено, по ведомости, составленной Я.В. Брюсом 26 июня, 3257 бомб23. Интересно, что Петр I скорее всего не знал о начавшейся бомбардировке, так как 29 июня (то есть когда уже шли переговоры о сдаче крепости) он приказал Б.П. Шереметеву отпустить от себя артиллерию, оставив лишь пушек 12-фунтовых и мортир «сколько пристойно». Здесь же он сообщал, что скоро отправиться под Ригу. Но это указание царя было получено 4 июля, «как стали с войском в Ригу входить» (помета на письме)24, и, естественно, не было выполнено.

Сразу после взятия Риги приступили к осаде Динамюнда – небольшого укрепления, находившегося неподалеку. Уже 7 июля Б.П. Шереметев приказал Я.В. Брюсу отправить к генерал-майору Буку (который должен был осаждать крепость) 2 полевых мортиры и 3 пушки 8-фунтовые25. Количество орудий было небольшим, но его хватило – 8 августа Динамюнд сдался.

14 августа сдался Пернов, куда был отправлен генерал-лейтенант Р.Х. Боур, которому фельдмаршал приказал выдать 7 пушек (три 12-фунтовые и четыре 8-фунтовые). Но мы не знаем, были ли они задействованы: Ю. Юль писал, что у Р.Х. Боура было всего несколько драгунских полков26, а Петр I отмечал, что Пернов взят бескровно27. Не исключено, что там дело обошлось вообще без пушечных выстрелов.

Pages:     | 1 |   ...   | 56 | 57 || 59 | 60 |   ...   | 130 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.