WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 29 | 30 || 32 | 33 |   ...   | 130 |

Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов в 1917 г.... Т. 2. С. 40.

Станкевич В.Б. Воспоминания 1914-1919. М., 1994. С. 44.

Бонч-Бруевич В.Д. Избранные сочинения. Т. 2. С. 40.

Н.В. Савинова ОБРАЗ С. М. КИРОВА В ВОСПРИЯТИИ СОВЕТСКОГО ОБЩЕСТВА 1930-Х ГГ.

1 декабря 1934 г. в Смольном был убит секретарь Центрального и Ленинградского комитетов ВКП(б), член Политбюро ЦК ВКП(б), член Президиума ЦИК СССР Сергей Миронович Киров. Это событие потрясло советское общество и оказало значительное влияние на ход советской истории. Трагедия в Смольном получила широкое освещение в историографии, как отечественной, так и зарубежной. Однако внимание исследователей уделялось, главным образом, «исполнителям и заказчикам» убийства и развернувшемуся после него политическому террору1. Пожалуй, единственным исключением в этом отношении является монография А.А. Кирилиной, посвященная «неизвестной» стороне личности С.М. Кирова, в которой нашло место разоблачение мифов и легенд, сложившихся о руководителе ленинградских большевиков после его смерти2. До сих пор вопрос о том, каким был Сергей Миронович в коллективных представлениях современников, в отличие, например, от изучения образа В.И. Ленина3, не был предметом отдельного исследования. В данной работе предпринята попытка обобщить имеющуюся в различных источниках информацию и выявить, с привлечением методов массовой психологии, каким же было восприятие С.М. Кирова, и какие функции выполнял его образ, сложившийся в 1930-е гг.

Убийство С.М. Кирова вызвало немедленную реакцию со стороны советского общества:

рабочие и интеллигенция, партийные и беспартийные, взрослые и дети – все откликнулись на это скорбное событие. Реакция населения была результатом не только творческой инициативы масс, но и следствием пропагандистской кампании, развернувшейся в первые же часы после трагедии. Значительную роль в воздействии на массовое сознание, безусловно, играла периодическая печать. При подготовке данного исследования были изучены подборки газет и журналов, посвященных памяти С.М. Кирова, за период 1934–1940 гг., а также коллекции вырезок из них, имеющиеся в фондах Центрального государственного архива историко-политических документов Санкт-Петербурга (ЦГАИПД СПб)4. Наряду с такими газетами, как «Правда», «Ленинградская правда», «Известия», в архиве представлены малоизвестные и малодоступные в библиотеках печатные органы отдельных предприятий и организаций.

Еще одним источником, позволяющим проследить формирование представлений о С.М. Кирове в изучаемый период времени, являются изданные в огромном количестве брошюры, альбомы и сборники воспоминаний, посвященные его памяти5. Эти издания, как и публикации в газетах и журналах, оказали значительное влияние на становление образа руководителя ленинградских большевиков.

Особую ценность при изучении массового сознания в советский период представляют документы партийных и комсомольских органов и организаций. В статье использованы материалы, хранящиеся в ЦГАИПД СПб. Это, прежде всего, стенограммы траурных митингов, собраний, вечеров воспоминаний, посвященных памяти С.М. Кирова6; воспоминания отдельных лиц (рабочих, деятелей культуры и искусства, школьников и др.)7; телеграммы и письма в партийные органы и редакции газет8, а также партийные сводки – сообщения информаторов районных комитетов ВКП(б) и первичных организаций об откликах и политических настроениях среди населения9. Последние представляют для исследователя особый интерес, так как они не предназначались для пропагандистской шумихи, а, следовательно, в большей степени раскрывают психологию массового поведения и эмоциональные потребности общества.

Почти девять лет, с 1926 г., С.М. Киров возглавлял Ленинградскую партийную организацию. Этот продолжительный период его деятельности характеризовался успешной борьбой с оппозицией, быстрыми темпами развития в экономической жизни города и области. Несмотря на то, что «сам Киров не любил, когда отмечали его заслуги, его роль в том или другом деле,... был скромен и... критиковал все виды проявления комчванства»10, уже тогда начинают формироваться основные черты его возвышенного образа. С момента трагической гибели Сергея Мироновича этот образ усложняется, приобретает все более легендарный характер.

Наиболее распространенным в коллективном сознании стало восприятие С.М. Кирова в качестве «народного вождя», «лидера». Он представал в образе «надежного руководителя, мобилизующего на борьбу, вдохновляющего на подвиг»11. Значительную роль в осуществлении этой мобилизующей функции играл личный пример Сергея Мироновича, с большим энтузиазмом относившегося к работе. Писательница Г.И. Серебрякова, близко знавшая С.М.

Кирова и его семью, вспоминала: «Он часто говорил о том, что человек устроен несовершенно, так как вынужден спать и терять драгоценное время и не может осилить физически все то, что охватывает его мысль»12. Сила С.М. Кирова как руководителя заключалась, «в том, что каждый, даже маленький, вопрос он ставил высоко принципиально, всю работу пронизывал большевистской принципиальностью»13.

Популярности С.М. Кирова в обществе способствовала и такая неотъемлемая часть его образа, как «качество вдохновенного трибуна»14. Он славился своими блестящими речами, знал подход к массам: «После выступления Кирова каждый из нас прямо гореть начинал. Мы клялись себе в душе, что будем работать так, как он нам говорил»15. Речь Сергея Мироновича «производила всегда такое сильное впечатление, что как начнет говорить, так и проходят мурашки по телу, и когда после его речи приходишь на работу, чувствуешь, что нужно работать и работать»16, она «заражала, вселяла в каждого энергию, заставляла ясно мыслить»17.

Личностные качества С.М. Кирова, лишенного начальственного высокомерия и проявлявшего неподдельный интерес к заботам и нуждам людей, способствовали возникновению образа «лучшего друга» широких народных масс, «родного и близкого Мироныча»18. Источники свидетельствуют, что потеря С.М. Кирова не только вызвала всеобщую скорбь, но и воспринималась людьми даже глубже, чем смерть членов собственной семьи. Так, участник одного из траурных собраний заявил: «Если бы у меня умер кто-нибудь из родных, я бы меньше жалел,...

чем убийство такого человека, как тов. Киров... В эти дни я хожу прямо как сам не свой, просто голова не соображает ничего»19. И подобное высказывание было далеко не единичным.

С.М. Киров предстает в образе некоего «харизматического вождя», наделенного притягательным обаянием20. Его воспринимают как человека, непритязательного в еде и одежде, простого в общении. «Несмотря на свое большое положение, он не кичился им, к нему мог прийти каждый... и получить товарищеский совет и нужную помощь»21. Если И.В. Сталин представал в образе «великого отца советского народа», то С.М. Киров являлся «одним из лучших сынов партии», «сыном народа, нужды и лишений»22. «Киров – лучший»! – эта мысль проходит рефреном сквозь все сообщения и отзывы о Сергее Мироновиче23. В коллективном сознании он наделялся всеми чертами идеального человека советской эпохи: «Киров – это большевистская организованность, настойчивость»; «это благородство сердца, ясность ума, прямота и сила характера, богатая одаренность, поставленные целиком на службу делу пролетарской революции»; «это внимание к людям,... забота об их культурном росте, об их счастье»24. Отсюда – стремление жить, работать и учиться, как С.М. Киров, «выковывать его энергию, волю, целеустремленность»25.

С одной стороны, образ С.М. Кирова, выступал в качестве примера для подражания, с другой – переходил в образ «учителя». Он «растит, воспитывает и вдохновляет смены строителей коммунизма»26. Тема «Киров и дети» символизировала преемственность поколений и конструировала в массовом сознании образ «идеального руководителя». При этом изображалась не только его забота о подрастающем поколении, их взаимная любовь, но и серьезность требований, предъявляемых Кировым к пионерам и школьникам, перед которыми «партия поставила большую задачу – стать сознательными строителями великого коммунистического общества»27.

В 1930-е гг., когда широкие массы были охвачены энтузиазмом построения нового общества, когда шла борьба против внутреннего, а затем и внешнего врага, большое значение имело восприятие С.М. Кирова как символа «успешной борьбы», «победы». Ему приписывались успехи социалистического строительства, «исключительная заслуга» в разгроме оппозиции внутри партии, в «боевом сплочении рядов Ленинградской организации», его имя стало символом борьбы за прекрасное будущее28. «Боевая яркая жизнь» Кирова служит «знаменем» для бойцов и командиров Красной армии29. «Боевой соратник великого Сталина», «боец за партию, за ЦК», «благородный пролетарский полководец», «светлый рыцарь революции», погибший на «боевом посту»30, – лишь немногие из характеристик, демонстрирующих появление легендарного образа «вождя»31. Личность и жизнь С.М. Кирова подвергается героизации, его сравнивают с «Героем нашего времени» М.Ю. Лермонтова32. Пафос «героя-большевика» проявлялся, хотя и не столь повсеместно, в образе «освободителя человечества от ига капитализма»33.

После выхода на экраны страны в 1939 г. фильма режиссера Ф. Эрмлера «Великий гражданин», в котором прообразом главного персонажа был С.М. Киров34, повсюду стала подчеркиваться сила его «необычайной» личности – «сила подлинного Великого гражданина…, пленительная и беспощадная, вдохновляющая друзей и разящая врагов»35. Мифологизация образа Сергея Мироновича как политического лидера выражалась в наделении его атрибутами непогрешимости, безошибочности, «кристальной чистоты» большевика-партийца36. «Правильность» руководства, героизм, преданность революционному делу, – все это качества харизматического вождя, которыми наделялся С.М. Киров.

В образе Сергея Мироновича был ярко представлен и религиозный мотив. Персонификация религиозных по сути представлений осуществлялась путем создания «нетленного образа вождя», который «никогда не забудется и не умрет в сердцах людей»37. Этому способствовало увековечение образа С.М. Кирова в народной памяти – присутствие его имени в названиях городов, улиц, фабрик и заводов, пионеротрядов38, а также распространение его визуального образа (портреты, рисунки детей, возведение памятников)39. Сильное впечатление на массы произвело организованное в декабре 1934 г. прощание с С.М. Кировым, где населению была предоставлена возможность в последний раз увидеться с «вождем»40.

В коллективных представлениях укрепляется сознание вездесущности С.М. Кирова:

«Киров с нами», «Киров среди нас», «Киров – это мы». Отождествление с образом вождя звучит в следующих высказываниях: «В кого стрелял убийца, если не в нас во всех: в коммунистов, в рабочих, в трудящихся, во всех честных советских граждан»41; «Киров – это мы, тысячи путиловцев, сотни тысяч ленинградских рабочих и работниц»42. К атрибуту вездесущности добавляется образ Кирова всеведущего: «Не было такого участка борьбы и работы, где бы не чувствовалась его твердая, направляющая рука»43. «Он знал все наши нужды, наши думы, заботился о нас»44, «сочетал в себе огромный талант, буквально зная состояние мало-мальски крупного предприятия», любил искусство, был другом ученых и т.п.45 В 1940 г. центральные газеты писали, что С.М. Киров придавал огромное значение делу обороны Ленинграда и берегов Балтики, неоднократно говорил о необходимости укреплять мощь Красной армии и Военно-морского флота, и что советские войска, сокрушая «Линию Маннергейма», помнили заветы Сергея Мироновича46.

Проведенное исследование показало, что образ С.М. Кирова в восприятии советского общества 1930-х гг. имел собирательное значение и, являясь политическим, государственным и отчасти религиозным символом, выполнял основную функцию мобилизации населения вокруг партии, против внутреннего и внешнего врага. Несмотря на тиражирование идеологически выверенных штампов, сложившийся легендарный образ руководителя ленинградских большевиков не являлся исключительно продуктом пропаганды, но отвечал представлениям и потребностям советского общества и часто находил свое выражение в коллективном бессознательном. Сам же С.М. Киров вошел в историю как выдающаяся личность, заслуживающая, чтобы о ней знали и помнили.

Жуков Ю.Н. Следствие и судебные процессы по делу об убийстве Кирова // Вопросы истории. 2000.

№ 2. С. 41–47; Седов Ю.И. Кто же убил Кирова // Труд. 1990. 25 нояб.; Хлевнюк О.В. Политбюро. Механизмы политической власти в 1930-е годы. М., 1996; Davies S. Popular Opinion in Stalin’s Russia: Terror, Propaganda and Dissent, 1934–1941. Cambridge, 1997; Conquest R. Stalin and the Kirov Murder. N.Y., 1989; Knight A. Who Killed Kirov The Kremlin’s Greatest Mystery. N.Y., 1999 и др.

Кирилина А. Неизвестный Киров. СПб.; М., 2001.

Великанова О.В. Функции образа лидера в массовом сознании. Гитлеровская Германия и советская Россия // Психология и психоанализ власти. Хрестоматия по политической психологии / Ред.-сост.

Д.Я. Райгородский. Самара, 1999. Т. 2. С. 5–24; Она же. Образ Ленина в массовом сознании // Отечественная история. 1994. № 2. С. 177–185; Tumarkin N. Lenin Lives! The Lenin Cult in Soviet Russia. Cambridge, L., 1983.

ЦГАИПД СПб. Ф. 4000 (Институт истории партии Ленинградского обкома ВКП(б)). Оп. 5. Д. 3807;

Оп. 7. Д. 1803–1811.

Памяти пламенного борца за коммунизм Сергея Мироновича Кирова. Л., 1934; Товарищ Киров. Рассказы рабочих, инженеров, хозяйственников, ученых, колхозников и детей о встречах с С.М. Кировым. М., 1935; Сергей Миронович Киров: Воспоминания ленинградских рабочих / Под общ. ред. С.И. Аввакумова.

Л., 1939. См. также: Наш Мироныч. Воспоминания о жизни и деятельности С.М. Кирова в Ленинграде / Сост. М.В. Росляков, В.М. Иванов. Л., 1969; О Сергее Кирове: Воспоминания, очерки, статьи современников / Сост. М.И. Владимиров. М., 1985 и др.

См.: ЦГАИПД СПб. Ф. 4 (Василеостровский РК ВКП(б)). Оп. 2.

Там же. Ф. 4000. Оп. 5, 6, 18.

Там же. Ф. 24 (Ленинградский обком ВКП(б)). Оп. 2 в. Д. 928–933.

Там же. Ф. 24. Оп. 2 в, 5; Ф. 25 (Ленинградский горком ВКП(б)). Оп. 5; Ф. К-598 (Ленинградский областной комитет ВЛКСМ). Оп. 1; а также фонды отдельных районных комитетов ВКП(б): Ф. О-(Ленинградский Пригородный РК ВКП(б)). Оп. 1 и Ф. 4. Оп. 2.

Кирилина А. Киров. Последний год жизни // Ленинградский рабочий. 1988. 26 февраля.

Красная газета. 1937. 30 нояб.

Серебрякова Г. О других и о себе. Новеллы. М., 1971. С. 57–58.

Большевистское слово. 1934. 4 дек.

Красная газета. 1937. 30 нояб.; Известия советов депутатов трудящихся СССР. 1939. 1 дек.; ЦГАИПД СПб. Ф. О-1383. Оп. 1. Д. 663. Л. 5.

Товарищ Киров. Рассказы рабочих, инженеров... С. 412.

ЦГАИПД СПб. Ф. 4000. Оп. 6. Д. 382. Л. 3 об.

Там же. Ф. О-1383. Оп. 1. Д. 663. Л. 6.

Pages:     | 1 |   ...   | 29 | 30 || 32 | 33 |   ...   | 130 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.