WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 26 | 27 || 29 | 30 |   ...   | 130 |

А. Бриан не участвовал в разработке Версальского мирного договора. Довольно рано понял его нежизненность, уловив главное: страна живет иллюзией, что этот договор обеспечивает ее безопасность, что германские репарации помогут реконструировать экономику и будут способствовать поддержанию Германии в ослабленном состоянии. Понял он и другое Англия желала видеть Германию сильной. Он оказался перед дилеммой: необходимо было учитывать мечты общественного мнения и парламента, чтобы не войти с ними в противоречие, а, с другой стороны, нужно было считаться с реалиями, поддерживать альянс с Англией, чтобы Франция не оказалась в состоянии международной изоляции. Так родилась идея необходимости перемен в отношениях с побежденной Германией, от политики диктата и требований строгого выполнения условий Версальского договора нужно было переходить к политике примирения, поисков компромисса с бывшим противником. Однако понимание такой необходимости к значительной части французского общества придет только после Рурского кризиса 1923 г., спровоцированного политикой Р. Пуанкаре, предпринявшего оккупацию Рура в качестве санкции за невыполнение Германией репарационных обязательств. Политику Пуанкаре не поддерживали Англия и США.

Настал час Бриана. Не он был инициатором заключения Рейнского гарантийного пакта.

Но, подключившись к переговорам о нем в апреле 1925 г., он повел упорную борьбу за его подписание, за укрепление безопасности Франции в результате не только гарантии франкогерманской, но и германо-бельгийской, германо-польской и германо-чехословацкой границ.

Из-за отказа Германии и Англии признать стабильность восточных границ Германии, Франция вынуждена была принять паллиативное решение: заключить со своими восточно-европейскими союзниками Польшей и Чехословакией отдельные гарантийные договоры. Несомненно, Локарнская конференция ослабила позиции Франции и усилила позиции Германии, находившей благожелательную поддержку в Англии.

Подписание Локарнских соглашений и обусловленное ими вступление Германии в Лигу Наций позволило немцам сделать предметом обсуждения весь комплекс проблем, составлявших суть Версальского мирного договора вопросы о репарациях, о состоянии германских вооружений, о военном контроле, об оккупационном режиме и сроках оккупации и т.д. Первая серьезная попытка обсудить весь комплекс проблем франко-германских отношений была сделана во время беседы с глазу на глаз министров иностранных дел Франции и Германии – А.

Бриана и Г. Штреземана в сентябре 1926 г. в Туари. Цели собеседников были разнонаправленными: Бриан намерен был добиться того, чтобы германское правительство более строго относилось к многочисленным военным, полувоенным, националистическим союзам и организациям; Штреземан добиться согласия Франции на упразднение контроля за разоружением Германии, на сокращение численности оккупационных войск и сроков оккупации, если не прекращения оккупации вообще.

Бриан первоначально довольно прохладно отнесся к предложению о встрече с Штреземаном. Однако ситуация сложилась так, что именно Бриан обратился к немецкому министру с предложением финансового характера. Реальная жизнь вторглась в расчеты политиков. В это время Франция жила в атмосфере финансового кризиса. Палата депутатов отвергала один за другим проекты стабилизации франка, предлагаемые правительствами Левого картеля, что служило причиной их падения. Кроме того, остро встал вопрос о необходимости ратификации соглашений о военных долгах с Англией и США. Суть плана Бриана состояла в том, чтобы привлечь Германию к оздоровлению франка, связать репарационные платежи с французскими военными долгами бывшим союзникам: Германию просили ускорить выплату репараций путем мобилизации промышленных облигаций и досрочно выкупить Саарский бассейн, переданный на 15 лет Франции по Версальскому договору. Финансовая сделка с Германией, по мнению близких к Бриану политических кругов, могла быть полезной. «Если бы Германия взяла на себя долги, о которых мы заключили соглашение с нашими ”дорогими” союзниками, я был бы очень доволен», говорил министр финансов в правительстве Бриана Ж. Кайо. В этом случае Франция, как он отмечал, могла бы пойти на встречные уступки в политической области3. Штреземан в ответ перечислил вопросы, решение которых ему представлялось срочным:

увеличить эвакуируемый из Рейнской области контингент оккупационных войск, не придавать слишком большого внимания роли и влиянию националистических лиг. Штреземан при этом отрицал, что этим организациям присущ реваншистский дух. Так в ходе обмена мнениями в течение марта – августа 1926 г. определилась повестка дня предстоящей беседы и взаимосвязь финансовых и политических проблем.

Встреча двух министров, состоявшаяся 16 сентября 1926 г. в небольшом швейцарском городке Туари, вблизи французской границы, была обставлена в лучших традициях любимых А. Брианом полицейских романов. Министры добирались в условленное место разными путями, на подставных машинах, лодках, соблюдая скрытность от многочисленных представителей прессы, прибывших в Женеву для освещения приема Германии в Лигу наций и заключавших пари на значительные суммы, что время и место встречи, о которой поговаривали в кулуарах Лиги, будет раскрыто.

Беседа в Туари длилась около пяти часов. Поздравив Штреземана с приемом в Лигу наций, А. Бриан отметил, что все проблемы франко-германских отношений могут быть рассмотрены и решены в рамках (Версальского) договора, но заметил, что «общее решение невозможно раньше урегулирования проблемы безопасности (т.е. разоружения Германии. – Н.Е.) и оно тесно связано с урегулированием репараций»4. Штреземан начал свои рассуждения с финансовых вопросов: он говорил о предпочтительности «окончательной фиксации германского долга», то есть по существу поставил вопрос о ревизии плана Дауэса, принятого в 1924 г. Далее он говорил, что соглашение на предложенной Брианом основе «возможно, если речь идет не о сокращении срока оккупации, скажем, на два года, добавлял Штреземан, а о выводе войск (из Рейнской области. – Н.Е.) насколько возможно скорее»5. Эвентуальную финансовую помощь Франции со стороны Германии Штреземан определял так: стоимость рудников Саара немцы определили в 300 млн. золотых марок; немедленная мобилизация облигаций железных дорог и промышленности, проценты с которых гарантировали поступление репарационных взносов, могла дать сумму в 1500 млн. марок, из которых Франция могла претендовать на 52 процента, то есть на 750 млн. В целом Франция могла получить от соглашения с Германией несколько более 1 млрд. золотых марок6. Положительно расценив «усилия» немцев, Бриан настаивал на необходимости выполнения двух предварительных условий привлечении других заинтересованных стран к переговорам о плане Дауэса и урегулировании вопроса безопасности. «Бриан заявил, записал в отчете о Туари присутствовавший там профессор Эснар, что в любом случае переговоры могут начаться только после изучения и урегулирования вопроса безопасности. Здесь все зависит от доброй воли Германии»7.

Разговор логично подошел к самому сложному для обоих собеседников вопросу – о военном контроле за вооружением Германии. Как отметил Эснар, «было ясно, что Штреземан думает о том, что общее соглашение не должно провалиться из-за постоянного контроля».

Бриан же возражал, утверждая, что упразднение контроля зависит именно от выполнения немцами «всех положений о разоружении, отмеченных» Межсоюзной комиссией военного контроля (МКВК). Бриан имел в виду результаты генеральной инспекции состояния германских вооружений, осуществленной МКВК в конце 1924 – начале 1925 гг., обнаружившей массу серьезных нарушений в этой области. Здесь, в Туари Бриан говорил, что французское общественное мнение «особенно чувствительно» к нарушениям военных статей мирного договора8.

Он вновь говорил о беспокоивших его националистических военных и полувоенных организациях, о «Стальном шлеме», издавшем учебник с точной инструкцией по устройству тиров, походной службе, о военном обучении. Не преминул Бриан упомянуть и о незаконной деятельности рейхсвера. Штреземан так же упорно отрицал серьезность и опасность этих организаций, прибегая к изощренным способам объяснения их популярности. Например, он утверждал, что существование этих союзов – фактор психологический: в этом он видел стремление уйти от «скуки и серости жизни», ибо, как он говорил, «республика в Германии... застыла в своем черном рединготе; народу не хватает красок, радости, движения». Он привел и будто бы объясняющие популярность этих союзов слова министра рейхсвера Гесслера о том, что «старый солдат имел раньше три вещи – униформу, военную музыку, любовь женщин, и “Стальной шлем” дает это людям»9. В своем дневнике Штреземан записал, что будто бы это объяснение удовлетворило Бриана, умиленного этим стремлением «надеть на голову каску и представлять себя настоящим воином»10. Согласно записям профессора Эснара, Бриан серьезно возражал против такого объяснения существования военных союзов. Да и неопубликованные записи самого Штреземана, приведенные американским историком Х.В. Гатцке, говорят о другом.

Этот автор отметил, что Бриан ощущал беспокойство, ибо в конце беседы в Туари он вновь вернулся к этим вопросам: «Следите за вашим рейхсвером! У меня такое чувство, что рейхсвер делает всевозможные вещи, о которых вы ничего не знаете... Среди (нерешенных) проблем есть одна, которая особенно меня беспокоит – патриотические ассоциации»11.

Когда в Туари речь зашла о Рейнской области, Бриан перечислил все, сделанное союзниками:

эвакуирована зона Кельна, смягчен оккупационный режим, существенно сокращена численность оккупационных войск, принято решение об эвакуации еще шести тысяч человек.

Штреземан заявил, что хотя он и считает, что мало вывести из Рейнской области 6 тысяч, но он «отказывается требовать новой серии сокращения оккупационных войск, если Бриан допускает общую эвакуацию войск». И тут же ставит вопрос: «Будут ли эти 6 тысяч выведены до конца сентября»12. На конкретный вопрос Бриан ответил конкретно: он подтвердил, что к концу сентября 6 тысяч солдат из Рейнской области будут выведены. Относительно реакции А.

Бриана на рассуждения немецкого министра «об общей эвакуации» сведений в документах нет.

Но отсутствие решительного «да» или «нет» со стороны А. Бриана Штреземан истолковывал сообразно своим представлениям.

Туари министры покидали с разными ощущениями и ожиданиями. Дружественная атмосфера, в которой проходила эта встреча, отлично приготовленный обед, сопровождавший беседу, круг обсуждаемых вопросов вдохновили Г. Штреземана, он был в состоянии эйфории от ожидания почти полной, такой близкой ревизии Версальского договора. Многочисленные записи, сделанные Штреземаном в дневнике об этой встрече, оптимистические заявления прессе, бурная деятельность по возвращении в Берлин свидетельствовали о полной убежденности главы Вильгельмштрассе в близком решении всех проблем13.

Иные чувства владели А. Брианом. Триумфа он не ждал, поскольку уже первое сообщение о «бегстве» министров, о завтраке в Туари вызвало тревогу в правых политических кругах в Париже. «Раймон Пуанкаре проявляет нетерпение. Он вызывает Бриана несколько раз в день к телефону», вспоминала Ж. Табуи. Премьер говорил Бриану: «Завтрак в Туари произвел плохое впечатление в правительственных и парламентских кругах Франции. Больше всего опасаются, чтобы вы не пошли на новые уступки Германии»14. Неистовствовала и пресса, сравнивая политику Бриана с «прыжком в неизвестность» или с «политикой дохлой собаки, плывущей по течению», высказывалась pro et contra сближения с Германией. Однако ни ожидаемой праpro et contra сближения с Германией. Однако ни ожидаемой праet contra сближения с Германией. Однако ни ожидаемой праet contra сближения с Германией. Однако ни ожидаемой праcontra сближения с Германией. Однако ни ожидаемой праcontra сближения с Германией. Однако ни ожидаемой прасближения с Германией. Однако ни ожидаемой правыми отставки Бриана, ни публичного осуждения его политики не последовало: в официальном сообщении о заседании правительства, заслушавшего отчет А. Бриана, говорилось, что министры «единодушно одобрили» отчет, что переговоры представляют интерес и их «полезно продолжить»15.

Но продолжения «политики Туари» все же не последовало: отпала потребность в осуществлении единственной конкретной договоренности, достигнутой в Туари – о мобилизации немецких репарационных платежей и выкупе Саарского угольного бассейна. Во Франции происходили процессы, исключавшие основной аргумент в пользу финансовой сделки с Германией. Французская финансовая и банковская буржуазия оказала поддержку созданному 23 июня 1926 г. правительству Национального единения во главе с Р. Пуанкаре: уже на следующий день курс франка несколько повысился, а в ноябре, в результате проведения ряда финансовых декретов, был стабилизирован. Г. Штреземану сообщили, что раньше, чем продолжить начатые в Туари переговоры, нужно урегулировать важные вопросы в военной сфере, в частности, вопрос о военных союзах, и устранить нарушения, отмеченные МКВК.

Как сказано выше, встреча Бриана и Штреземана в Туари была использована в полной мере правыми силами для критики политики французского министра. Но и историки до недавнего времени рассматривали этот эпизод в его международной политике исключительно как повод для обвинений в чрезмерной уступчивости Германии. Вопрос «почему Бриан так уступал» оставался без ответа до тех пор, пока авторы не расширили круг источников, относящихся к этой истории. Речь идет, в частности, о материалах архива А. Бриана, находящегося в его частном доме в Кошреле: эти материалы позволили исследователям дополнить, уточнить, в значительной степени откорректировать описание этой истории, выполненное на основе только дневниковых записей Г. Штреземана. Рассказ немецкого министра иностранных дел об уступках Бриана в тех вопросах франко-германских отношений, которые касались безопасности страны, оказался мифом.

Pages:     | 1 |   ...   | 26 | 27 || 29 | 30 |   ...   | 130 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.