WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 130 |

В.Е. Возгрин ХАНС ЭГЕДЕ – АПОСТОЛ ГРЕНЛАНДИИ Предыстория миссии Х. Эгеде. Впервые европейцы вошли в контакт с гренландскими эскимосами (самоназвание инуиты, т.е. люди или настоящие люди) в самом конце первого тысячелетия н.э. Это были исландцы, отправившиеся на запад под водительством норвежца Эйрика Рыжего. Эти несколько сотен человек основали две колонии, численность жителей которых и в лучшие времена не превышала 11 000 чел. Норманны выстроили немало каменных зданий, в том числе 10 церквей и два монастыря. Колонисты разводили коров, лошадей, коз, овец, свиней. Это было возможным, так как гренландский климат тогда был гораздо мягче, чем в нынешнюю эпоху «всеобщего потепления».

Начавшееся в XV в. похолодание оказалось для скандинавских колонистов роковым. СодерXV в. похолодание оказалось для скандинавских колонистов роковым. Содерв. похолодание оказалось для скандинавских колонистов роковым. Содержание домашних живот постепенно становилось невозможным — не хватало сена, всё меньшей становилась охотничья добыча, так как островные олени и зайцы вымерли по той же причине перемены климата. Численность колонистов сокращалась и от болезней, вызванных недоеданием и холодом. Поэтому когда датская эскадра в 1474 г. бросила якоря у берегов острова, моряки обнаружили лишь опустевшие дома и храмы. Не дав себе труда обследовать всю южную часть огромного острова, команды отправились в обратный путь, так и не выяснив судьбу первых колонистов. После этого датчане надолго забыли о Гренландии, хотя формально она считалась датской территорией (до нач. XIX в. Дания и Норвегия, откуда был родом Эйрик Рыжий, составляли единое государство, управлявшееся из Копенгагена).

Жизненный путь Ханса Эгеде. 3 мая 1721 г. из Бергена вышел небольшой парусник «Надежда». На его борту находился норвежский пастор Ханс Эгеде, чьей основной задачей было обратить в протестантскую веру католических потомков средневековых колонистов, которые, как предполагалось, ещё не полностью вымерли. Но когда «Надежда» прибыла 3 июля того же года к берегам острова, моряков встретили лишь местные эскимосы, среди которых не было ни одного европейца. И тогда Х. Эгеде принял главное решение своей жизни — он решил нести свет евангельского учения этим язычникам1. Кем он был, этот подвижник, вошедший в историю инуитов под именем «Апостола Гренландии» Ханс Поульcен Эгеде родился в январе 1686 г. в семье сельского нотариуса в усадьбе Харcен Эгеде родился в январе 1686 г. в семье сельского нотариуса в усадьбе Харен Эгеде родился в январе 1686 г. в семье сельского нотариуса в усадьбе Харстад северонорвежского округа Тронднэс. Окончив университетский теологический факультет в Копенгагене и став кандидатом теологии (1705), он около 10 лет посвятил пасторскому служению в приходах Лофотенских островов. Именно здесь, по его собственным воспоминаниям, в 1708 г.

он впервые услышал о том, что «там (т.е. в Гренландии. — В. В.) сохранились христиане, а также церкви и монастыри»2. Он рассудил, что, находясь столь долгое время в отрыве от церкви, они неминуемо должны были впасть в язычество или, как он выразился, «в дикое и варварское состояние»3. Затем, в 1717 г., он вернулся вместе с семьёй с Лофотен на материк ради осуществления нового плана, о котором говорилось выше. Однако пастор не встретил поддержки ни у церковной администрации в Бергене, ни в Миссионерской коллегии столичного Копенгагена.

Ему поначалу отказывались помочь и богатые купцы на родине. Тогда он решил организовать миссию собственными средствами, для чего создал Бергенскую торговую компанию, предназначенную для промысловой и коммерческой деятельности в Гренландии. Доходы от торговли с эскимосами и должны были покрыть материальные нужды новой миссии. Наконец в 1721 г. он получил от Фредерика IV Датского утверждение в статусе миссионера и мог приступить к осуIV Датского утверждение в статусе миссионера и мог приступить к осуДатского утверждение в статусе миссионера и мог приступить к осуществлению своей программы4.

В том же году бергенские купцы всё же собрали необходимую сумму денег, и он отправился в путь на судне, носившем имя «Надежда», вместе с женой, датчанкой Гертруд Нильсдаттер Раш и четырьмя детьми. На юго-западной оконечности Гренландии им был избран прибрежный островок, где и была заложена Haabetz Colonie (колония Надежды), причём её постройки были возведены почти исключительно из материалов, доставленных в трюме судна5.

Экономическая активность новой фактории стала понемногу разворачиваться, чего нельзя было сказать о миссионерской деятельности пастора — для этого нужно было, по меньшей мере, знать эскимосский язык. Сам по себе он чрезвычайно сложен (как большинство палеоязыков),но, едва овладев основной лексикой, Х. Эгеде начал свои проповеди. Постепенно они принесли свои плоды — несколько эскимосов пожелали креститься.

В 1728 г. колония Надежды была переведена на новое место, вглубь одного из близлежащих фьордов, где её разместили на скалистом мысу, и переименована в Готхоб (Добрая надежда)7.

После этого началась реальная колонизация этой части острова. По указу короля в Гренландию прибыли три корабля, и началось строительство форта. Норвежско-датское население сразу увеличилось: кроме губернатора с семьёй на кораблях прибыл взвод солдат и 12 супружеских пар — это были заключённые из датских тюрем, которых перед отправкой насильно обвенчали с копенгагенскими проститутками8. Однако уже в первую зиму половина прибывших умерла от пьянства и цинги, а остальных отправили назад, в Данию, в 1729 и 1730 гг.

Нужно заметить, что гренландская колония на протяжении большей части своего существования приносила казне датско-норвежского королевства больше убытков, чем прибыли. Эта ситуация стала явной уже в первые годы существования Готхоба. Поэтому новый король Кристиан VI (1730-1746) счёл расходы на миссию и колонизацию слишком высокими и указал в 1731 г. вывезти в метрополию и остальных колонистов. При этом Ханс Эгеде с семьёй получили разрешение остаться. Однако они не были забыты, — через год из Дании прибыл корабль с припасами, в г. ещё один, причём на нём находились новые, немецкие, миссионеры-гернгутеры, у которых с датским пастором было много общего9. Миссия процветала, пока не произошла катастрофа.

На одном из парусников, которые возобновили рейсы в Гренландию, на остров была занесена оспа, которой ранее здесь никогда не было. Поэтому местное население оказалось к ней особенно восприимчивым и примерно половина его погибла. Жена пастора самоотверженно ухаживала за больными, но заразилась сама и в декабре 1735 г. умерла. Х. Эгеде считал, что его жена должна покоиться на родине, отчего он и покинул Гренландию в августе 1736 г. — всё это время тело Гертруд находилось в просмолённом гробу — и предал его земле на одном из копенгагенских кладбищ.

В ноябре того же года пастор был приглашён в королевский замок Фреденборгслот, где он гостил в течение трёх дней. Кристиан VI принял Х. Эгеде в своём кабинете и с интересом выслуVI принял Х. Эгеде в своём кабинете и с интересом выслупринял Х. Эгеде в своём кабинете и с интересом выслушал его рассказ о его жизни на острове и вообще о положении колонии и её эскимосского окружения. После этого пастор сделал отчёт в Миссионерской коллегии, которым его начальство, кажется, осталось недовольно. Х. Эгеде поселился в Копенгагене с дочерьми и младшим сыном, в то время как старший, Пауль, пошедший по стопам отца и оставшийся на острове в качестве главы миссии, обращал в христианство эскимосов уже Северной Гренландии10.

В 1737 г. по инициативе Ханса Эгеде в датской столице была учреждена Гренландская семинария, в которой для будущих миссионеров преподавался эскимосский язык; их также заблаговременно знакомили с условиями жизни на острове, особенностями местного населения и т.д.

Пастор был назначен директором семинарии, а в 1740 г. был удостоен сана епископа и должности суперинтенданта Гренландии11. При этом он мог жить в Дании, время от времени инспектируя гренландских пасторов и миссионеров.

В 1743 г. ему была предложена также должность епископа Трондхеймского (Норвегия), от которой он отказался, предпочтя суперинтендантские обязанности, связывавшие его — хоть и опосредованно — с Гренландией. К этому времени в Копенгагене вышли две его книги о Гренландии и гренландцах — самые значительные труды на гренландскую тематику того времени (о них ниже). Первая (1738) носила длинное — в согласии со стилем эпохи — название: «Обстоятельная и исчерпывающая реляция, касающаяся начала и продолжения гренландской миссии, сверх того, всего, что было открыто при исследовании этой страны, её положения, а также характерных черт и образа жизни её аборигенов».

Титул второй книги (1742) был ещё более пространным: «Новое, доскональное описание старой Гренландии или Естественная история и описание общего положения старой Гренландии, её воздуха, температур и расположения; начала и упадка тамошних старинных норвежских колоний; происхождения, сущности и обычаев, как и образа жизни современных аборигенов, а также того, чем эта страна обладает, то есть, её зверей, рыб, птиц и т.д., с приложением новой карты и других гравюр [с изображениями] природы той области и занятий местного населения, сочинённое Хансом Эгеде, бывшим миссионером этой страны»12. Между тем, в 1741 г. в Копенгаген приехал старший сын, Пауль, ставший помощником отца в Гренландской семинарии. В 1747 г.

старый пастор оставил должность её директора и удалился на покой в норвежской усадьбе Лауритца Альсбаха, мужа своей дочери Кирстины. Когда же Лауритц переехал в Данию, то и Ханс Эгеде последовал за ним, в небольшой городок Стуббекёбинг, где зажил совсем неприметной жизнью. Там он и умер 5 ноября 1758 г.

Миссия. Выше упоминалось о трудностях эскимосского языка. Говорят, что научиться свободно общаться на нём можно, лишь родившись в Гренландии или попав в гренландскую языковую среду в самые ранние годы жизни (как, например, дети Х. Эгеде). Пастор овладел эскимосским (правда, ему было далеко до своих сыновей), месяцами удаляясь из дома в стойбища и живя в гренландских иглу, что само по себе было нелёгким испытанием для европейца13. Но ещё сложнее было проповедовать Евангелие небольшому арктическому народу, отрезанному океаном даже от Северной Европы, цитируя священные тексты, открывшиеся жителям далёкого Юга и ими запечатлённые в стихах Ветхого и Нового заветов. Ведь в Писании встречается масса реалий исключительно южной принадлежности, неведомые в высоких широтах.

Как, например, мог Ханс Эгеде довести до понимания эскимосов молитвенные слова «Хлеб наш насущный даждь нам днесь», когда они вообще не представляли, что такое хлеб, питаясь исключительно мясом, рыбой и ягодами Или объяснить, что такое «агнец Божий», когда в Гренландии испокон века не разводили овец Пастору приходилось в первом случае молить Господа словами «Мясо насущное даждь нам днесь», а во втором упоминать какого-то «тюленёнка Божьего»14.

Второй помехой на пути к цели стало естественное нежелание охотников на морского зверя сменить верования отцов на совершенно чуждую им и малопонятную религиозную систему, одной из основ которой является милосердие ко всему сущему. Далее, многие гренландцы охотно соглашались пройти обряд крещения, но Х. Эгеде испытывал мучительные сомнения в их полном согласии с христианской этикой, да и просто в понимании смысла учения Христа. Нередко он отказывался крестить детей, не будучи уверенным, что их родители в дальнейшем будут поддерживать в своих сыновьях и дочерях едва зародившийся, ещё слабый огонёк истинной веры15.

Деятельность Х. Эгеде в Гренландии вообще нельзя назвать типично миссионерской. Дело не в том, что он, наряду с пасторским служением, упорно изучал эскимосский язык — этим занимались и иные миссионеры во всех частях света. Но он пытался проникнуть во все тонкости эскимосских обычаев, для того, чтобы успешно бороться с наиболее «нехристианскими» обычаями, например, с детоубийством16. А Гертруд, супруга пастора, вначале отказывавшаяся ехать в Гренландию, впоследствии оказалась его самой верной опорой. Она первой познакомила гренландцев с начатками гигиены, самоотверженно ухаживала за больными и, как говорилось выше, погибла во время своего служения, когда на острове разразилась эпидемия оспы17.

При всём желании проникнуть в духовный мир гренландцев, понять их мировоззрение, сблизиться с ними, Х. Эгеде постепенно пришёл к мысли о том, что для успеха миссии он должен быть к ним требовательнее, дисциплинировать и в крайних случаях даже наказывать их, — иначе эти люди каменного века никогда не «цивилизуются». Он стал более строгим и взыскательным, особенно в обучении своей паствы грамоте. Как оказалось, быстрее всего шло обучение сирот, которых пастор считал своими «приёмными детьми»18.

Однако пастор не считал такую вынужденную строгость совершенно необходимой во всех жизненных ситуациях, она не была для него абсолютом. При всей своей последовательности и неуступчивости в исповедальной практике, он странным образом проявлял снисходительность в случае отдельных нарушений шестой заповеди. Его позиция в отношении сексуальной жизни гренландцев была двойственной. С одной стороны он не мог не отметить скромность девушек и крайнюю редкость супружеских измен (за 15 лет жизни на острове он отметил всего два или три таких случая).

Далее, он с удовлетворением констатировал моногамию, в общем, доминировавшую среди эскимосов. В то же время ему были знакомы несколько многоженцев, для осуждения которых у пастора не нашлось доводов. По его собственным словам, все они были «необычайно храбрыми и способными людьми», которые были в состоянии прокормить более чем одну жену вместе с их детьми19. В этом он (как и протестантизм в целом) сближался с шариатской практикой, минимизировавшей долю в обществе одиноких женщин — пусть даже посредством полигамии, которую они принимали совершенно добровольно.

Социальная ситуация также требовала от миссионера каких-то реформ. В стойбище обычно все были равноправны в отношении прав и обязанностей. Но это было охотничье общество, и те, кто по праву заслужил статус великого охотника, могли направлять жизнь такой монолитной группы, по крайней мере, рекомендуя ей те, а не иные пути к достижению благосостояния. При этом духовным руководителем стойбищного сообщества был шаман (angakkoq). Именно к нему обращались за помощью, когда, например, наступала полоса неудачной охоты и т.д. Эта и иные реалии первобытной культуры Х. Эгеде систематично, шаг за шагом выкорчёвывал, не проявляя никакого сочувствия к шаманам. Такой же твёрдой рукой ликвидировал он песни-заклинания и танцы под удары в бубен, относя их к проявлениям «суеверных обрядов» (Superstitioner, как клеймил их по датско-латински учёный пастор) и лишь отчасти — к развлечениям.

Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 130 |





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.