WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 130 |

Но и туда стали стекаться жертвы чиновничьей несправедливости чуть ли не со всех концов огромной империи — от египетских вождей, до изгнанных арнаутских пашей, от боснийских капитанов, лишённых места, до бывших заключённых, едва волочивших ноги после страшных стамбульских темниц. В иное время этих несчастных набиралось в усадьбе до полутысячи, и хан пытался помочь каждому. Понятно, что эта страница жизни Крым-Гирея сильно похожа на рождественскую сказку, но истинность как этих, так и множества не упоминаемых здесь фактов подтверждаются документами и другими источниками, дошедшими до историка36. Скорее всего, султан и опасался, и уважал поседелого храбреца, а может быть и берёг его на всякий случай, — такие воины и бескорыстные борцы за справедливость в Турции под ногами не валялись. Эту догадку косвенно подтверждает тот факт, что Мустафа III редко когда отказывал в должности или иной помощи тем просителям, что являлись в его канцелярию с ходатайством от Крым-Гирея.

А затем участь бывшего хана снова круто изменилась.

В Польше после подтасованного «избрания» в том же 1764 г. на престол фаворита Екатерины II, графа Понятовского (под именем Станислава II Августа), началось восстание оскорблённой шляхты против нового короля, направленное в конечном счёте и против России. Страну тут же затопили волны русских полков, но местные диссиденты обратились за помощью к султану. Граф Я. К. Браницкий, вождь восставших поляков, резонно указывал туркам, что, окончательно подмяв под себя Польшу и ограбив её, царица с новыми силами возьмётся за Турцию с Крымом. Султан тянул до тех пор, пока польское пророчество не стало сбываться: русские нарушили северные границы турецкой империи, сожгли крымскотатарский городок Балту и пошли вдоль западного берега Чёрного моря по направлению к Стамбулу.

И вот тогда, в минуту высшей опасности, опыт, воинский талант и бесспорный авторитет среди крымских татар и турок вновь подняли Крым-Гирея на вершину могущества. Действительно, во всей бескрайней империи невозможно было найти воина, лучшего, чем этот ссыльный, — ибо именно его предпочёл султан всем своим военачальникам, поставив Гирея во главе своей 200-тысячной армии. Само собой, его тут же восстановили на утраченном престоле, это-то было совсем несложно. Как бесхитростно повествует старый автор, хан был «возвращён по надобностям, которые Порта имела в его дарованиях»37. При известии об этих переменах в Стамбуле русское наступление замедлилось само собой, екатерининские командующие остановились без видимых причин ещё до столкновения с противником.

Тем временем у стамбульской и адрианопольской знати шли приёмы в честь крымского хана, неизбежно сопровождавшиеся бесчисленными подарками и новому сердар-бею (главнокомандующему) и его прибывшей из Бахчисарая свите. Они продлились всю осень 1768 г, но в январе следующего года Крым-Гирей уже находится в своей полевой ставке (ковшанский дворец). Сюда марширует турецкие пехота с кавалерией, сюда спешит крымскотатарское войско, опережаемое лихими сотнями казаков-некрасовцев, сыновей русских мятежников, некогда нашедших в Крыму, у Девлет-Гирея II, защиту от гнева царя Петра.

На какое-то время прекрасный бессарабский коттедж хана становится средоточием политической жизни доброй половины Европы. Сюда, с целью добиться если не поддержки, то благосклонности Гирея, стоящего во главе гигантского войска, съезжаются придворные, послы, должностные лица не только из близлежащих, но и из стран, весьма удалённых от театра будущих боевых действий. Например, из Франции, в те годы пытавшейся любыми средствами ослабить российское влияние в Европе, остановить русскую экспансию на Запад и Юг.

В том же январе месяце войско двинулось к Ингулу, и далее по направлению к Запорожью.

В том году впервые после знаменитой зимы 1708/9 гг. ударили страшные морозы, от которых в Европе гибли люди и даже кони. Но хан как будто и это предвидел: его войско оказалось укомплектованным какими-то невиданными в армиях той эпохи тёплыми («зимними») палатками, очевидно, из крымской или иной кошмы. Это было поразившее всех новшество в военном обеспечении, ведь решалась проблема всепогодных походов (обычно зимой войска бездействовали на зимних квартирах) — стоило только обзавестись крым-гиреевскими палатками, «коих простое сложение заслуживает быть принято во всех войсках, поелику оно доставляет средство к перенесению больших трудов (то есть, разного рода серьёзных затруднений — В. В.)»38.

Немалую роль играл, конечно, и стиль управления армией и командования ею в боевой обстановке. Само продвижение огромного разноплеменного войска к театру боевых действий было образцовым, соблюдался полный порядок и дисциплина. Сопровождавший Гирея французский дипломат объяснял это не только «железной волей Крым-Гирея», но и его «гуманностью», очевидно, имея в виду заботливость полководца о своих подчинённых39. Но хан был чрезвычайно строг к нарушителям воинских законов. В частности, виновных в грабежах казнили на месте.

Нужно заметить, что в основном это были турки, вообще далеко уступавшие крымским татарам и даже казакам в походной выучке и дисциплине. Лишь один татарин был замечен в краже куска полотна — и также казнён40.

Поход начался удачно, — уже было взято 150 городов, сёл и деревень. Дойдя до Брацлава, хан решил на несколько дней вернуться, чтобы лично проследить за отправкой по назначению огромного обоза с трофеями, отягощавшего дальнейшее продвижение (главным образом, это были пленные, оружие и военное снаряжение). В Ковшанах старая болезнь хана (острый геморрой), которую он мужественно переносил в походе, обострилась. Был отыскан врач, некий Сиропуло, весьма подозрительный грек, исполнявший всевозможные, в том числе и политические поручения на службе у местного молдавского князя, некогда смещённого Крым-Гиреем и явно затаившего зло. Близкие люди всячески отговаривали Гирея доверять своё здоровье греку, но хан слишком торопился назад, к войску: нужно было заканчивать поход до наступления весенней распутицы. Короче, Сиропуло приготовил бокал микстуры, выпив который хан ощутил резкое ухудшение своего состояния.

Начались провалы в сознании, наступила общая слабость, от часа к часу усугублявшаяся.

Гирей чувствовал, что приблизилась смерть. Тем не менее, до самого последнего часа он продолжал заниматься делами. Лишь почувствовав приближение конца, он отложил их и призвал к себе Зейнеб, а также нескольких ближайших друзей, чтобы сделать предсмертные распоряжения.

Затем, когда последние дела были улажены, в ханскую опочивальню вошли музыканты.

Крымскотатарский оркестр должен был дать прощальный концерт, состоявший из произведений, названных самим умирающим. Современники вспоминают, что при этом на лице Гирея, как всегда при звуках любимых музыкальных сочинений, появилась по-детски счастливая улыбка. С этой улыбкой он и скончался, не дослушав концерт41.

Вскрытие обнаружило явные признаки отравления. Согласно другой версии, впрочем ничем не подтверждённой, причиной смерти был банальный плеврит42. Более достоверен факт исчезновения Сиропуло сразу после смерти хана. Грека искали, но тщетно. Он бесследно скрылся, успев получить у турок дорожные документы ещё до того, как началось следствие. Тело Крым-Гирея, вопреки мусульманскому закону, не было предано земле ни в день смерти, ни позже. Сопровождаемое почётной охраной, состоявшей из крымскотатарских мурз, оно было доставлено в Бахчисарай.

Могила хана сохранилась до наших дней — она расположена на дворцовом ханском кладбище, с левой стороны от входа, в густой тени от высокой каменной стены ограды. Здесь, на беломраморном надгробии и ныне отчётливо видны слова поэтической надписи: «Во имя Аллаха бессмертного, вечного! Войны были ремеслом знаменитого Крым-Гирей-хана, глаза голубого неба не видали ему равного. Поскольку он навсегда оставил эту суетную столицу, то да будет, по воле Всевышнего, ночлегом его приют вечности. Я, Эдиб (имя поэта, автора эпитафии — В. В.), с молитвою написал при этом его хронограмму: Да царствуешь ты, Крым-Гирей, в вечности! Год 1183 (Хиджры; или 1768 по Р. Х. — В. В.)»43.

Крым-Гирей был государем необычным как по восточным, так и европейским меркам. Он, бесспорно, обладал талантом правителя и крупного лидера, одинаково успешно добивавшегося намеченных целей как во внутренней, так и внешней политике. Все его действия демонстрировали «великий ум, мужество и обильность в средствах, ибо он умел воспользоваться расположениями народа непокорного, улучить мгновение, которое не дало бы ему времени охладеть и проложить себе таким образом путь к престолу, проливая сколь возможно менее крови, и не страшась никогда ни дурных успехов (то есть, поражений — В. В.), ни приготовлений неприятеля…»44.

Надо заметить, что выдерживать свою линию в личной политике, а тем более проводить какие-то нововведения в Крыму с его формой правления, весьма далёкой от абсолютной, было нелегко любому хану. Один из непосредственных предшественников Крым-Гирея, его брат Арслан-Гирей, в 1755 г. жаловался французскому консулу, что у него скованы руки, что его власть «всецело зависит» (depending entirely) от беев и мурз, не говоря уже о султане, что «крымским правителям её совершенно недостаточно для проведения любой разумной инновации или реформы».45 Очевидно, многое всё-таки зависело от личности хана, так как подобных горестных сетований никто ни разу не слышал от Крым-Гирея, способного держать в узде и свою собственную аристократическую вольницу, да и с Портой умевшего при надобности говорить достаточно жёстко.

Но при всей своей жёсткости как правителя он был человеком гуманным, неоднократно доказывавшим, «что справедливость и великодушие могут согласоваться с честолюбием; он поступал со всякой благосклонностию даже с теми, кто более всего полагал препятств», в частности, к возведению его на крымский престол. «Вообще хотя он был сердит и вспыльчив, однако его добрые качества много превышали его недостатки, потому что сии были умеряемы чрезвычайной любовию к справедливости». Будучи натурой одарённой и многосторонней, не чуждаясь обычных человеческих радостей и удовольствий, он чётко отделял их от дела, от своего долга, что, впрочем, свойственно действительно великим людям: «все увеселения имели право на него в часы отдохновения, но никогда не отвлекали его ни от должности, ни от дела, также не терпел он не столько по вере, сколько по любви к благонравию, горячих (то есть, алкогольных — В. В.) напитков, и все нарушившие сию статью закона, находили его неупросимым»46.

Кстати, что касается «закона», то если бы даже он не выстроил ни одной мечети, всё равно осталось бы множество свидетельств его горячей веры. Это была вера истинного мусульманина былых времён, украшенная страстной жаждой познания, к которому, согласно хадисам, неустанно призывал Пророк. Обладая философским, аналитическим складом ума, Крым-Гирей искал ответа на вопросы, казавшиеся ему важными, не ограничивая круг своих собеседников только улемами или муфтиями. Так, он искал не поверхностные причины, а глубинные истоки человеческих поступков. То есть, занимался тем, что является предметом самых современных направлений психологии и этнопсихиатрии (моделирование древних архетипов, неизменно влияющих на подсознание): «восходя более с иностранцами к началу или исследованию различных народных предрассудков, он видел в них некоторые старинные заблуждения и, сожалея о человечестве, любил оправдывать оное»47.

Конечно, эти особенные свойства крымского государя были явны не только заезжим путешественникам или таким же, как Крым-Гирей, европейским монархам. Для своего народа он, несмотря на частые перемены его судьбы, оставался, — и остался даже после смерти, — «кумиром всей нации»48. И через более полувека, прошедших после его кончины, его земляки рассказывали иностранцам о великом хане, «последнем земном воплощении гения и воинственного духа Чингиз-хана. Это был самый просвещённый, справедливый, либеральный и великодушный из суверенов, когда-либо правивших Крымом. И хоть он оставался на престоле всего семь лет, его героические деяния и выдающиеся достоинства до сих пор служат излюбленной темой в поэзии бардов его родины»49.

Вполне естественными для усердного читателя Монтескьё были также постоянные размышления и даже «исследования его о влиянии климата [на природу человеческой психики], о употреблении во зло свободы, о выгодах правил честности, о важности добрых начал относительно правления, о необходимости содержать законы в силе…» и так далее. Нужно заметить, что Крым-Гирей при всех своих привлекательных качествах не мог, конечно, полностью соответствовать идеальному образу «философа не престоле» (да и были ли такие). Имелись и у него недостатки. Мягкий в обращении с «малыми мира сего», он бывал невыносимо горд и высокомерен с равными себе. Человек, воспитанный в атмосфере интриг, насилия и войн, он овладел искусством жизни, мало отличавшейся от непрерывной, то тлеющей, то вспыхивающей войны всех против всех. И в этом искусстве он превосходил абсолютное большинство своих современников — ведь на самом деле он не знал поражений. И, конечно, это искусство не могло не наложить на его натуру своего отпечатка.

Но возникает логичный вопрос: было ли это жестокое искусство для него, человека с совсем иными духовными симпатиями и интересами, привлекательным И не из отвращения ли к нему он, при малейшей возможности, и с куда большим удовольствием удалялся в бесхитростный круг учёных и людей искусства, запирался в кабинете или лаборатории, поднимался в обсерваторию или библиотеку Возможно, на этот вопрос найдут ответ историки будущего, я оставляю его открытым…50 Ещё труднее дать общую характеристику этому хану как личности. Возможно, такая оценка никогда и не будет сделана, — точно так же, как смертные люди не в состоянии вынести однозначное суждение о целом природном явлении. А личность Крым-Гирея как раз и достигала масштаба некой силы природы.

Крымской природы, во всём её богатстве, многообразии и неповторимости.

Более реальна попытка сделать заключение о значении Крым-Гирея для истории его народа.

Этот хан был последним из блестящего созвездия талантливых полководцев, тонких дипломатов, глубоких мыслителей и прозорливых политиков, в разные эпохи украшавших престол Крымского ханства. Одновременно он стал первым ханом Нового времени. Его правление показало прекрасные возможности дальнейшего естественного исторического развития Крыма, избравшего свой собственный, особый путь мусульманского, но одновременно и европейского государства.

До него ханство развивалось по типичному для восточных государств цикличному типу истории.

Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 130 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.