WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 101 | 102 || 104 | 105 |   ...   | 130 |

В.А. Ушаков ОБРАЗ РОССИИ И АЛЕКСАНДРА I В КНИГЕ Ж. ДЕ СТАЛЬ «ДЕСЯТЬ ЛЕТ ИЗГНАНИЯ»Великая французская революция и войны, которые выплеснулись за пределы европейского континента, в конце ХVIII — начале XIX столетий повлияли на формирование мнения совреVIII — начале XIX столетий повлияли на формирование мнения совре— начале XIX столетий повлияли на формирование мнения совреXIX столетий повлияли на формирование мнения соврестолетий повлияли на формирование мнения современников о России и россиянах. Во Франции и на зависимых от нее территориях утверждались одни оценки и характеристики, в Австрии, в Швеции или на Британских островах могли высказывать и другие суждения. Европейцы, особенно те, кто был вынужден покидать охваченные революцией и войнами земли, по-разному смотрели на противоборствовавшие стороны. С резким осуждением Наполеона Бонапарта, «его деспотизма и самодержавия» выступала известная тогда «блестящая светская дама и очаровательная женщина, умный собеседник и строгий критик, хозяйка политического салона» и литератор баронесса Жермена де Сталь. Ее статьи и критические суждения «доводили императора (Наполеона. — В.У.) до бешенства». В результате «последовал императорский указ о высылке писательницы из Парижа... Под конвоем писательница была доставлена на границу, где, парижанка по духу, француженка по языку и культуре, была выставлена за пределы “прекрасной Франции” как иностранка (она была дочерью швейцарского банкира [Ж.] Неккера). Один из очагов оппозиции в стране (Франции. — В. У.) был подавлен... Этой “старой язвы” в Париже не стало. Зато, — указывалось во вступительной статье к сборнику “Россия первой половины XIX в. глазами иностранцев”, — появилась первая диссидентка нового времени».

Жизненный путь принадлежавшей «к лучшим людям в истории Франции» баронессы и писательницы Ж. де Сталь в целом не был усеян розами. Она рано потеряла супруга (посланника Швеции во Франции Сталь-Гольштейна) и «имела, благородство не только не увлекаться Наполеоном», но как было приписано к опубликованному в 1912 г. переводу части ее книги («Десять лет изгнания»), «на словах и пером» продолжала противодействовать политике новоявленного кумира многих французов. Преследования писательницы продолжались и в Германии (где ее высоко ценили Гете и Шиллер), она тщетно пыталась было укрыться в поместье Кеннет в Швейцарии, и только любовные утехи старушки (роман и брак дамы в годах с молодым офицером) как-то еще скрашивали ее существование. А в 1812 г. война вплотную подступила к границам Российской империи. Спасаясь от преследований Наполеона Бонапарта баронесса Ж. де Сталь из Австрии устремилась «в пределы Азии». Первоначально баронесса предполагала совершить путешествие по южному маршруту (через Турцию и Средиземное море), но события развивались по-другому и она «вступила в Россию, когда французская армия прошла уже далеко в русские пределы». Путешественница говорила «на языке врагов, опустошавших страну», но, несмотря на тяжелую военную пору, она ни со стороны российских властей, ни со стороны знати или простого народа не встретила враждебности или подозрительности. А в Киеве губернатор М. А. Милорадович любезно оказал беженке необходимое содействие в ее поездке, которая и далее протекала «спокойно и безопасно». Оказавшись вблизи воевавших армий, мадам де Сталь только благодаря гостеприимству россиян добралась до Санкт-Петербурга. В пути она познавала жизнь общества, видела растущую силу «сопротивления и готовность к жертвам». В российской истории были великие вожди и великие свершения, а теперь и этому поколению россиян предстояло подтвердить дух, мощь и славу в условиях, когда почти вся Европа развязала против него агрессивную войну. Рассуждая о преобразовательской миссии Петра I, иностранный автор подчеркивала несправедливость и лживость в отношении Запада к России. «Этот великий человек (Петр I. — В. У.) и не думал, — заявляла писательница, — что европейская образованность, которую он так ревностно поддерживал, придет в Россию лишь для того, чтобы разорять просветительские учреждения», основанные им. Ж. де Сталь винила в развязывании войны не царя, поскольку Александр I добросовестI добросовестдобросовестно соблюдала «губительные условия» мира в Тильзите, а Наполеона. По ее мнению «главной целью войны Франции и Европы против России было стремление сосредоточить в руках Бонапартов и компании всю торговлю английскими товарами».

В книге «Десять лет изгнания» Ж. де Сталь порой допускала замечания в отношении общественного устройства России и ее правителей. Отдавая должное гению Петра I, иностранка ставила и вопросы о двойственности, результативности и даже целесообразности некоторых из его начинаний и реформ. «Скороспелые преобразования Петра I, — посчитала она, — отнюдь не изменили русский характер». В качестве примеров назывались имена знати, жертвовавшей на защиту отечества многими своими крепостными, и графа Ф. В. Ростопчина, в этих условиях поступившего на манер революционера Ж. П. Марата. Правда, указывала автор, последний «поджигал» чужие дома, а граф с приближением французов «сам поджег это (свое. — В. У.) имение, этот прекрасный уголок русской равнины». Впрочем, критика в адрес царей: реформатора Петра Великого или силой покорившего и разорившего Новгород Ивана Васильевича, была дозированной и не доминировала в сочинении баронессы.

А как же иначе Ведь Франция, Империя Наполеона стала почти тюрьмой для госпожи де Сталь, а Россия предоставила ей убежище. Власти и общественность достаточно радушно принимали ее, оказывали возможное содействие и унаследовавшая славу непобедимого А. В. Суворова армия защищала эмигрантку. «Странная моя судьба, — восклицала мадам де Сталь, — сначала бежать от французов, среди которых я родилась, которые прославили моего отца, и бежать от них до пределов Азии!». В этих условиях какая-либо жесткая критика и людей, и государства, дававших приют и защиту, оказалась бы затруднена не только по соображениям морали. Весомые оценки в записках иностранки были высказаны в отношении императоров Петра I и Александра I, а также и Екатерины Великой. Последняя «обладала в высшей степени здравым умом правительницы» и, задавалась вопросом автор «не обязаны ли русские больше ей, чем Петру I, уверенностью в свою непобедимость, принесшую им столько успехов» «Они двое (Петр I и Екатерина II. — В. У.), — писала де Сталь, — сумели высоко поднять народное сознание и внушить народу мысль, что он непобедим». А это в условиях суровых военных испытаний было крайне важно. Добрых слов также удостоились А. В. Суворов, Б. де Толли, М. И. Кутузов, граф Г. В. Орлов, министр иностранных дел Н. П. Румянцев. Правда, министру попеняли за его любезные дипломатические отношения с Наполеоном.

Положительные отзывы о российских вельможах и государях в записях де Сталь чередовались со строками о выступившем против Наполеона «принце» из Швеции маршале Б. Бернадотте и о «выдающихся» личностях среди англичан, как о борцах со «всемирной монархией» и «бонапартовской» системой. И все же основные комплименты пришлись на царскую семью и ее главу на то время — императора Александра I.

«Властитель слабый и лукавый» был удостоен самых лестных и проникновенных строк, а заодно с ним добрые отзывы получили и прочив особы царской крови, которые принимали изгнанницу или о которых та была наслышана. Вначале мадам де Сталь была представлена супруге императора Александра I «императрице Елисавете (Алексеевне. — В. У.) и она, — записала автор, — показалась мне ангелом-хранителем России... то, что говорит она, полно жизни. Она черпает свои мысли и чувства из источника великих и благородных мыслей...

меня, — продолжала рассказ писательница, — поразило в ней нечто невыразимое, что отражало не величие ее сана, но гармонию ее души». Изъявление почтительного восторга завершалось и соответствующим выводом: «Давно не приходилось мне (де Сталь. — В. У.) встречать более тесное слияние могущества и добродетели». После таких строк не удивляли и пассажи о Марии Федоровне — «уважаемой матери» императора Александра I. Потеряв в ходе перевороI. Потеряв в ходе переворо. Потеряв в ходе переворота супруга (императора Павла I), она оказалась в трудном положении. Поэтому, при утвердивI), она оказалась в трудном положении. Поэтому, при утвердив), она оказалась в трудном положении. Поэтому, при утвердившемся на троне Александре вдовствующая императрица отдала себя добрым делам и правила «царством благотворительности, которое создала она во всемогущем царстве своего сына».

А что же сам «император Александр, который удостоил... чести беседовать с собою» мадам де Сталь Первое, что изумило ее, было «выражение необычной доброты и величия», которые озаряли лицо российского монарха и «эти два качества казались нераздельны в нем». В беседе с баронессой он с благородной простотой подходил «к великим вопросам, волновавшим Европу. Я, — указывала де Сталь, — всегда считала признаком посредственности боязнь говорить о важных вопросах» и эта боязнь пагубно сказывалась на почти всех государях Европы», но «Александр, наоборот... беседовал так, как сделали бы это государственные люди Англии, которые видят силу в самих себе, а не в цепи заграждений, которыми можно себя окружить».

Нарисовав лубочный портрет российского царя, соответствовавшего и высоким стандартам государственного деятеля туманного Альбиона, иностранка указала и на истинное отношение императора Франции к России и ее монарху. Ж. де Сталь напомнила о преклонении деда Александра (Петра III Федоровича) «перед личностью Фридриха Второго» и раскрыла те извиIII Федоровича) «перед личностью Фридриха Второго» и раскрыла те извиФедоровича) «перед личностью Фридриха Второго» и раскрыла те извинительные причины, которые побудили Александра — «человека выдающегося ума и редкой образованности» временно допускать «заблуждения и ошибки» относительно Бонапарта (среди них и, якобы, горячее сочувствие Александра I идеям революции во Франции, усмотревI идеям революции во Франции, усмотревидеям революции во Франции, усмотревшего в Наполеоне их защитника (!). Буквально воспев скромность, высокую нравственность и чистосердечность царя и, указав на тот горький опыт и разочарование в политике, которые предшествовали разрыву с Наполеоном, писательница выразила уверенность, что Александр в 1812 г. «не последует примеру несчастных государей Германии и не заключит мира с врагом властителей и народов». Ибо, полагала она, «душа благородная (Александр. — В. У.) не может дважды обмануться в одном человеке (Наполеоне Бонапарте. — В. У.)».

В первый, год войны Александр I сожалел, «что он не полководец», а де Сталь советовала ему «поддерживать своим примером общественный дух своего народа». Другим направлением, по которому иностранка осмеливалась высказываться, стали проблемы государственного устройства и преобразований в России. «Император с восторгом говорил мне о своем народе и о его великой будущности. Он, — записала баронесса, — сказал... о своем желании (которое признает за ним весь мир) улучшить положение крестьян, еще закованных цепями рабства».

Далее беседа шла о возможности создания и принятия «конституции для вашего государства (России. — В. У.)», о стремлении осуществить меры, порукой которым служила бы «совесть» государя. Де Сталь подчеркивала «доблесть» Александра, не только порицавшего деспотизм, но и проявлявшего резкую умеренность в использовании самодержавной власти. Она же указывала и на сопротивление либеральным помыслам и устремлениям, исходившее и со стороны дворянства, привыкшего к «неограниченному господству над своими крестьянами», и от знатных семейств (Нарышкиных, Долгоруких, Голицыных и др.), не желавших терять огромные привилегии и важнейшие военные и государственные посты. Слабость «сословия городского или буржуазии» и вторжение в Россию войск Наполеона также мешали проведению реформ.

По мысли писательницы, часть из них готовилась еще при Екатерине II, несколько ослабившей тяготы неограниченной власти, но львиная доля перемен ложилась на плечи ее внука. «Если бы политические условия водворили мир в Европе и если сеятель зла (Наполеон. — В. У.) не тревожил бы народы, то, — выражала надежду де Сталь, — Александр посвятил бы все заботы свои улучшению благосостояния своей страны и он обдумал бы законы, могущие обеспечить стране благосостояние. Только от него, — гласил текст, — может ждать себе блага Россия».

Вера в прогрессивные перемены на русской земле, попытки с позиций умеренного русофила описать природу и население страны, отличали книгу мадам де Сталь. В ней благодаря усилиям автора образы России и россиян обрели и «новое звучание». «Александр, — записала де Сталь, — никогда не имел намерения войти в союз с Наполеоном для порабощения Европы». И в 1812 г. империя Александра оказалась единственной на континенте, способной активно противостоять злу, которое несли армии Наполеона. Наступил редкий случай, когда Россия являла не угрозу Европе и европейцам, а скорее вместе с Великобританией и Швецией оказалась одной из спасительниц привычной для писательницы и еще многих европейцев цивилизации. Психологический настрой бежавшей от императора Франции изгнанницы, безусловно, определял содержание и тональность ее записей. А другим фактором, оказавшим влияние на позицию эмигрантки, стала заметная ее приверженность к общественному устройству и порядкам, установленным на Британских островах. Разуму и сердцу писательницы были милы также и ведущие британские политики, своего рода эталон, с которым она ровняла и русского царя.

Правда, полагала она, русские же в большинстве своем «не достигли еще этого нравственного совершенства (удивительной прямоты англичан. — В. У.), оно возможно лишь в государстве с политической свободой».

Pages:     | 1 |   ...   | 101 | 102 || 104 | 105 |   ...   | 130 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.