WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 98 | 99 || 101 | 102 |   ...   | 130 |

Внимание к фактору личности и к личностно-психологическим особенностям героев исследования помогало И.В. Пороху в критике источников и в аргументации концепции исследования. Так, исследователь обращал внимание на предубежденность и тенденциозность отношения И.И. Горбачевского к членам Южного общества. («Записки» Горбачевского были главным источником в трактовке событий, предложенной М.В. Нечкиной).

Но интерес к личностям декабристов не привел автора диссертации о восстании Черниговского полка к мнению о существовании принципиальных разногласий в декабризме. Отстаиваемая И.В. Порохом концепция единства движения декабристов в настоящий момент развития исторической науки, когда большое внимание уделяется раскрытию противоборства радикального и умеренно-просветительского течений внутри декабризма, не может казаться однозначно устаревшей: ведь и сегодня не подлежит сомнению единство движения декабристов как социокультурного явления «эпохи тайных обществ». А главное, в историографической ситуации 1950-х гг. работы Пороха имели прогрессивное значение прежде всего потому, что они были направлены против попыток искусственно завысить уровень революционности отдельных декабристов, «выпячивая» их роль и противопоставляя движению в целом. Концепция единства декабризма была гораздо ближе к исторической правде, чем концепция его неоднородности в том варианте, который активно проводила в науку М.В. Нечкина.

Интерес к эпохе декабристов не покидал Игоря Васильевича и тогда, когда основным направлением его исследований стала герцениана. И.В. Порохом были подготовлены в составе издания мемуаров Южного общества публикации «Записок» Н.В. Басаргина и А.В. Поджио.

Следует отметить, что текст подготовленных Порохом статей о Н.В. Басаргине и А.В.Поджио, а также его комментарии к «Запискам» двух декабристов, свидетельствуют о творческой эволюции историка, которая имела место в 1960-1980-е гг. Освобождение от жесткого идеологического давления, под воздействием общественной атмосферы 1960-1970-х гг., сделало возможным для Пороха развитие в полной мере той самостоятельности суждений, к которой он проявлял склонность еще в начале научного пути. На примере Н.В. Басаргина Порох считал возможным проследить «эволюцию дворянской революционности, как в сторону демократизма, так и в сторону либерализма, в бурные годы первого демократического натиска и падения крепостного права»7. Говоря об А.В. Поджио историк замечал, что тот «в своих политических симпатиях и антипатиях выступал как либерал-демократ (выделено мной. – О.К.)»8.

Историческая значимость «Записок» Н.В. Басаргина объяснялась И.В. Порохом тем, что они дают возможность познакомиться с обликом рядового декабриста и содержат насыщенный фактический материал, в том числе интересные зарисовки о личности П.И. Пестеля9. «Записки» А.В. Поджио выделялись И.В. Порохом как сочетание биографического очерка с попыткой историко-философского осмысления политических событий. Весьма интересной для Пороха была отмеченная им идейная близость между Поджио и Герценом (не исключавшая, впрочем, серьезных противоречий)10.

В 1958 г. были опубликованы первые работы исследователя по новым для него темам, связанным с изучением роли А.И. Герцена и Н.Г. Чернышевского в общественном движении в России. В эти темы, ставшие впоследствии (особенно, «герценовская») основными для историка, его «привел» Ю.Г. Оксман. Монография И.В. Пороха «Герцен и Чернышевский» и вышедший в свет через 5 лет после ее опубликования сборник документов «Дело Чернышевского» (под редакцией И.В. Пороха) стали важными достижениями саратовской школы по изучению освободительного движения в России. В центре внимания И.В. Пороха оказались «два крупнейших мыслителя, выдающихся писателя, страстных и непреклонных революционера», именами которых «обозначается целая эпоха русской истории»11. Автор книги «Герцен и Чернышевский» ставил перед собой задачу дать общую характеристику взаимоотношениям Герцена и Чернышевского на всем протяжении их жизненного пути, проследить их эволюцию как в идейном, так и в личном планах, определив их влияние на общественную жизнь России12.

Отношения Герцена и Чернышевского были далеко не простыми, и давно вызывали интерес исследователей. В дореволюционный период (к примеру, в работах В.Я. Богучарского) был распространен вывод о «столкновении двух течений общественной мысли» в лице Герцена и Чернышевского. Как правило, они противопоставлялись друг другу в качестве идеологов либерализма и демократии. Это мнение, в основном, разделялось и в зарубежной историографии, и в ранней советской. В 1940-1950-е гг. проявилась противоположная тенденция к сглаживанию всех противоречий в революционном движении13.

Метод исследования и литературный стиль изложения в книге «Герцен и Чернышевский» свидетельствуют о постоянном стремлении ее автора учитывать историко-культурный контекст эпохи. Порох проявлял большое внимание к процессу становления личности своих героев, рисовал богатую картину общественной жизни 1830-1850-х гг. Вдумчивое отношение к философско-этической, общественно-политической мысли Герцена и Чернышевского позволило автору установить общность отношения обоих деятелей к литературе, показать идейное воздействие Искандера на становление Чернышевского14.

Немалое внимание историк уделял значению психологического момента в развитии конфликта двух общественных деятелей («уязвленное самолюбие обоих участников разговора не помешало им проникнуться чувством взаимного уважения, хотя и лишенного человеческой теплоты и симпатии»)15. При этом И.В. Порох считал возможным говорить об общей тенденции к сближению взглядов двух мыслителей, рассматривая ее, в основном, в качестве результата влияния Чернышевского на Герцена, а также преодоления последним «либеральных иллюзий».

В новейшем исследовании А.А. Демченко к недостаткам монографии Пороха отнесена «не всегда удачная попытка автора все же максимально сблизить позиции Герцена и Чернышевского»16. Впрочем, сближение восприятия общественной мысли и деятельности Герцена и Чернышевского и в настоящий момент нельзя считать безнадежно устаревшим. Разумеется, это «сближение» возможно уже не за счет ссылок на преодоление Герценом «либеральных иллюзий», а противоположным путем указания на недопустимость трактовки мировоззрения Чернышевского исключительно как радикал-демократа, сторонника крестьянской революции.

Совершенно особое место в творческой биографии И.В. Пороха занимает изучение жизни и деятельности А.И. Герцена. Вклад исследователя в герцениану несомненно велик. В целом ряде статей, посвященных Герцену и его участию в общественной борьбе и докторской диссертации на тему «А.И. Герцен в русском освободительном движении 50-х гг. XIX в.» обосновано, по существу, новое прочтение темы и предложено решение многих проблем истории России 1850-1860-х гг.

Личность А.И. Герцена стала для И.В. Пороха центральной фигурой исторического процесса той эпохи, изучению которой он посвятил жизнь. Она, можно сказать, стала ключом, открывавшим для историка двери во все тайны и загадки прошлого. И причина подобного фокусирования внимания исследователя не только в объективно центральной роли Герцена в общественном движении эпохи, но, пожалуй, прежде всего, в самой личности мыслителя. В.Г.

Белинский, определяя значение ранних литературных произведений Герцена, писал: «Герой всех романов и повестей Искандера, сколько бы ни писал он их, всегда был и будет один и тот же: это – человек, понятие общее, родовое, во всей обширности этого слова, во всей святости его значения. Искандер, по преимуществу поэт гуманности»17. Гуманистическая основа мировоззрения Герцена, его обращенность к проблемам прав человека, политический темперамент, глубина, нестандартность и образность мышления, страстное желание принести своей деятельностью благо родине составляли духовный облик Герцена - неизменного авторитета в глазах Игоря Васильевича.

И.В. Порохом была подмечена одна особенность мышления и литературного стиля Герцена – его пристрастие к диалогу. Живой разговор, ориентация на адресата-собеседника, на диалог либо дискуссию с ним, предпочтение статей-писем публицистического характера как своего рода жанра – именно это прежде всего видел Порох в творческом наследии Герцена18.

Можно сказать, что весь научный путь И.В. Пороха как исследователя герценианы был диалогом историка со своим героем. И это диалог был глубоко личностным способом постижения прошлого, в котором, порой, как в зеркале, отражалось настоящее. Думается, что Игорь Васильевич, читая следующие фрагменты дневниковых записей Герцена (сентябрь 1842 г.), должен был размышлять и о своем времени, и о своем месте в нем. «Поймут ли, оценят ли грядущие люди весь ужас, всю трагическую сторону нашего существования А между тем, наши страдания – точка, из которой разовьется их счастье». Видимо, не будет преувеличением сказать, что диалог с Герценом был для Пороха школой освобождения мысли, завоевания внутренней свободы, преодоления стереотипов и трафаретности оценок в науке. История и современность соединялись для Игоря Васильевича в страстном герценовском протесте против того общества, в котором человек задыхался «от скованного слова, от отсутствия воли, от беспрерывного зрелища наглого насилия и безвыходного рабства…, начальнического тона, генеральского “ты” и помещичьего секущего раболепия». Основным методом исследования Порохом общественной мысли Герцена и его роли в освободительном движении стало внимательное прочтение текстов самого Искандера, в максимально возможной степени освобожденное от идеологических штампов и стереотипов. Вклад И.В. Пороха в герцениану определяется прежде всего тем, что исследователь обосновал существование герценовской программы «мирной революции сверху»19.

В 1970-1980-е гг. Игорь Васильевич внес свой вклад в освобождение исторической науки от стереотипов и крайней идеологизации, и, прежде всего, в понимании общественного движения периода «кипения вперед». Так, историк уделял значительное внимание выяснению исторической роли либерально-оппозиционного движения, прогрессивность которого в 1950-1960-е гг.

признавалась лишь с многочисленными оговорками. Интерес Пороха к либерально-оппозиционной составляющей освободительного движения получил свое логическое завершение в публикации монографии «История в человеке», посвященной деятельности Н.А. Мордвинова – незаслуженно забытого участника общественного движения 40-70-х гг. XIX в. Кроме того, эта книга отразила и еще одну сторону творчества историка, связанную с региональным измерением истории. Для своего времени было не только актуальным в научном отношении, но и очень смелым заявлением следующее высказывание: «Скорее всего, Н.А. Мордвинов стоял на грани революционного и либерального демократизма (был и такой демократизм)… Деятельность Мордвинова, на мой взгляд, - очень яркий пример сотрудничества революционной демократии с демократией либерального свойства»20. Название книги «История в человеке» («подсказанное» Пороху Герценом) как нельзя лучше характеризует особенности исследовательского метода И.В. Пороха – историка революционного движения в России.

Подробнее см.: Андреева Т.В., Соломонов В.А. Историк и власть: Сергей Николаевич Чернов. 1887-1941.

Саратов, 2006. С. 169, 192, 233-234.

Порох И.В. Нетленное прошедшее // Юлиан Григорьевич Оксман в Саратове. 1947-1958. Саратов, 1999. С. 71.

Там же. С. 72.

Порох И.В. Восстание Черниговского полка // Учен. Зап. Саратовского ун-та. Т. 39. Саратов, 1954. С. 74.

Порох И.В. Восстание Черниговского полка // Очерки по истории движения декабристов. М., 1954;

Он же. Восстание Черниговского полка // Ученые записки Сарат. гос. ун-та. Т. 39. Саратов, 1954.

Порох И.В. Восстание Черниговского полка… // Уч. зап. Саратовского гос. ун-та… С. 112.

Мемуары декабристов. Южное общество / Собр. текстов и общая ред. И.В. Пороха и В.А. Федорова.

М., 1982. С. 269.

Там же. С. 326.

Там же. С. 7-8, 272.

Там же. С. 10-11, 326.

Порох И.В. Герцен и Чернышевский. Саратов, 1963. С. 3.

Там же. С. 13.

См.: Там же. С. 5-12; Пирумова Н.М. И.В. Порох. Герцен и Чернышевский (Рецензия) // Вопросы истории. 1964. № 6. С. 146.

Там же. С. 15, 24, 37-48, 51 и др.

Там же. С. 143.

Демченко А.А. Саратовский государственный университет и Н.Г. Чернышевский. Саратов, 2009. С. 112.

Белинский В.Г. Полн. собр. соч. Т. X. С. 319-320.

См., напр.: Порох И.В. А.И. Герцен – основоположник теории «русского социализма» // Идеи социализма в русской классической литературе. Л., 1969. С. 157-158.

См.: Порох И.В. А.И. Герцен в освободительном движении России 50-х гг. XIX в. Дисс… докт. ист.

наук. Саратов, 1977. С. 169-176.

Порох И.В. История в человеке. Н.А. Мордвинов – деятель общественного движения в России 40-80-х гг. XIX в. Саратов, 1971. С. 110.

С.Ф. Блуменау ДЕКЛАРАЦИЯ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА:

ПРОЕКТ ТУРЕ Имя Жака - Гийома Туре мало что говорит отечественному читателю, даже знакомому с периодом Учредительного собрания времен Французской революции. Внимание российских авторов привлекали харизматические Мирабо и Лафайет, методичный Сийес и трибун Барнав1.

Между тем, крупнейший знаток политической истории революции А. Олар писал, что «постоянно пользовавшийся вниманием оратор, замечательный юрист и философ – Туре должен быть причислен к наиболее выдающимся деятелям 1789 г.»2. И здесь не было преувеличения. Туре четырежды (sic!) избирался председателем Учредительного собрания. 12 сентября 1789 г. вошел в Конституционный комитет, от имени которого выступал с проектами нововведений. В центре его внимания стояли конституционные вопросы, административные и судебные реформы, будущее церковных земель. Политик являлся одним из лидеров конституционалистского либерального большинства, что вершило судьбы Франции в первые годы революции и проводило коренные преобразования.

До этого Туре был преуспевающим нормандским адвокатом, сделавшим состояние благодаря обширной юридической практике. В 1787 г. он дебютировал в политике, став членом провинциального собрания. В общенациональном масштабе руанский юрист участвовал перед революцией в восстановлении французских протестантов в правах и предлагал реформирование уголовного законодательства.

В марте 1789 г. в связи с кампанией по выборам в Генеральные штаты Туре опубликовал «Обращение добрых нормандцев к их братьям добрым французам всех провинций и сословий»3. Здесь он развивал довольно противоречивые взгляды. Прерогативы привилегированных в обществе публицист определенно защищал, а вот сословные перегородки в будущей Ассамблее и в избирательной системе в целом готов был разрушить.

Pages:     | 1 |   ...   | 98 | 99 || 101 | 102 |   ...   | 130 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.