WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 18 | 19 || 21 | 22 |   ...   | 50 |

Изучение трансляции базового концепта через неопределенное местоимение something в языке Джеймса Джойса является актуальным по ряду причин. Во-первых, не изучена роль НЕЧТО ПОДОБНОГО в динамике индивидуально-авторских концептов. Вовторых, смыслы, стягиваемые неопределенным местоимением something, могут быть схожи у разных писателей одной эпохи. В-третьих, неясно, почему концептуализация нуждается в НЕЧТО для обогащения существующего культурного концепта. Наконец, наблюдение над функционированием неопределенного местоимения something может пролить свет на специфику формирования индивидуально-авторского концепта на разных этапах его вербализации.

Цель статьи – выявить трансляцию базовых концептов через освоение смыслов НЕЧТО ПОДОБНОГО. Исследование выполнено на материале обрамляющих текстов «Дублинцев» Джеймса Джойса [Joyce 1996].

В тексте «Сестры» неопределенное местоимение something употребляется семь раз. Надстройки смысла стягиваются к детскому ожиданию недетского события смерти. Мальчик неоднократно подходит к дому умирающего священника, но пропускает событие смерти. Известие приносит другой человек, озвучивая умалчиваемые странности в поведении парализованного священника. Базовый концепт НАДЕЖДА в вербализации There was no hope for him this time [Joyce 1996: 7] вводит в зону действия НЕВЕРИЯ католические догмы и тексты (simony, sinful being, Catechism) и упоминание об ордене Великого Братства (Rosicrucian), воспевавшем в древнем Египте культ Мемфиса. Неопределенность НЕЧТО западает в душу мальчика и обретает вполне конкретные черты в исповедании умершего священника во сне воспитанника: I understood that it desired to confess something [Joyce 1996: 9]. Через вербализацию to absolve the simoniac of his sin [Joyce 1996: 9] можно выйти на базовый концепт [DISCLOSURE], где имплицируются смыслы revelation, unmask, unveil, betray как прощение ГРЕХА. Лексема absolve выводит на базовые концепты [LIBERATION] (синоним «милости божьей»), [FORGIVENESS] (религиозное прощение), [ATONEMENT] (христианская доктрина) и [ACQUITTAL] (через be freed включается в ряд if I had been freed from something by his death [Joyce 1996: 11]). Соединяя четыре включения неопределенного местоимения, выводим НЕЧТО ПОДОБНОЕ как СВОБОДУ ОТ ГРЕХА ЧЕРЕЗ ПРОЩЕНИЕ МИЛОСТЬЮ БОЖЬЕЙ.

Далее, слова тети мальчика I heard something [Joyce 1996: 17] и слова сестры умершего священника something queer coming over him latterly [Joyce 1996: 15-16] указывают еще на две лексемы, idle и chalice. Мальчик заворожен словами, но простые слова священника о скорой смерти кажутся пустыми, подобно пустому потиру, вложенному в руки соборованного священника (I had thought his words idle [Joyce 1996: 7]; an idle chalice on his breast [Joyce 1996: 17]). Духовный пастырь испытал НЕЧТО ПОДОБНОЕ ОТКРОВЕНИЮ ИСПОВЕДИ, на что указывают его одинокий смех в исповедальне и явление мальчику во сне для обряда прощения. В ДЕЙСТВИЕ ЕДИНЕНИЯ (перекреститься) проникает ДЕЙСТВИЕ НЕ-ЕДИНЕНИЯ (исповедаться самому себе в оплошности, связанной с разбитым потиром). НЕДЕЙСТВИЕ (idle chalice) и ДЕЙСТВИЕ СМЕРТИ (his words idle) совмещаются в НЕ-ЕДИНЕНИИ (loosely retaining the chalice), которое вызвало ЕДИНЕНИЕ I heard something.

Как представляется, закономерность сознания состоит в активизации всего ассоциативного потенциала готовых языковых единиц для порождения новых смыслов. НЕЧТО ПОДОБНОЕ прямо указывает на движение в сферу действия сознания. В «Сестрах» вестник смерти аккумулирует НЕЧТО ПОДОБНОЕ, беспомощный, как и парализованный священник, в определении своих ощущений. Недаром свое НЕ-ДЕЙСТВИЕ ОСВОБОЖДЕНИЯ священник скрывает за ДЕЙСТВИЕМ МЕЧТЫ о будущем воспитанника. Лексема wish через концепт [ВОЛЯ] разделяет синонимический ряд с лексемами freedom и pleasant. Входя в зону НЕЧТО ПОДОБНОГО через базовый концепт [СВОБОДА], Джойс вызывает христианскую рефлексию через религиозные концепты Redemption/Salvation. Более того, лексема free входит в синонимический ряд с доминантой [DELIVERANCE] вместе с лексемами save и redeem. Иначе говоря, ДЕЙСТВИЕ СПАСЕНИЯ (ОСВОБОЖДЕНИЯ) становится альтернативой НЕЧТО ПОДОБНОМУ НЕ-ДЕЙСТВИЮ ОСВОБОЖДЕНИЯ. Индивидуально-авторский концепт расщепляет базовые концепты ВЕРА, НАДЕЖДА, СВОБОДА, вводя в них концептуализации, гармоничные христианской рефлексии. НЕЧТО как ОТКРОВЕНИЕ УМОЛЧАНИЕМ порождает плюрализм интерпретаций. Пустой потир, вложенный в руки соборованного священника, материализует НЕЧТО, оставшееся недосказанным.

В «Мертвых» неопределенное местоимение something употребляется десятикратно. В первой части текста исполнение на фортепиано виртуозной пьесы, иконное изображение матери и сына на фотографии, смущенное принятие восторженных комплиментов в отношении стареющего голоса – все это НЕЧТО знакомое, повторяемое, тривиальное, в которое врезывается НЕЧТО, которое лишь кажется подобным. Героиня прислушивается к пению, доносящемуся из-за закрытой двери. Она слышала НЕЧТО ПОДОБНОЕ в ушедшей юности, где спрятана боль об утраченной первой любви: She was leaning on the banisters, listening to something [Joyce 1996: 239]. Ее муж наполняет чуткое восприятие плохо различимых звуков песни другим содержанием: There was grace and mystery in her attitude as if she were a symbol of something [Joyce 1996: 240]. Он становится сторонним наблюдателем, фиксирующим движение души, внутреннее оживление, о природе которых не задумывается.

В этом НЕЧТО сказанное, невысказанное, недосказанное смешиваются в едином порыве. Песня всколыхнула тайные воспоминания женщины, о которых она много лет молчала, а впечатление от преображения жены наполнило мужа радостью ожидания близости в знакомых, понятных ему ассоциациях (say something foolish and affectionate into her ear [Joyce 1996: 244]). Он представил себе НЕЧТО ПОДОБНОЕ как покровительство своей защитой (defend her against something [Joyce 1996: 244]) и как желание признания своей власти над защищаемым существом (Then something in his voice would strike her [Joyce 1996: 245]). Он угадывает необходимость защиты, но даже не предполагает, какого рода она будет. Он озадачен, отчего жена не спешит разделить его радость: Was she annoyed, too, about something [Joyce 1996: 248] Он пытается всмотреться в НЕЧТО, спрашивая жену о том, что она думает. Но НЕЧТО ошеломляет его, поскольку подобного опыта любви к другому человеку он не знал. НЕЧТО обогащается всеми оттенками, которыми наделяется ЛЮБОВЬ, но это откровение становится для мужа взглядом со стороны, радостью и счастьем, горечью потери, которым он сторонний свидетель. Его НЕЧТО, активизированное внезапной реакцией жены на песню, потонуло в мишуре, за которой он не разглядел в себе подмену любви привязанностью:

He had never felt like that himself towards any woman, but he knew that such a feeling must be love [Joyce 1996: 255]. Не испытав НЕЧТО ПОДОБНОГО, о чем столько лет умалчивала жена, он сумел понять и уважительно отнестись к чужому трепетному чувству.

Как показывает проведенное исследование, неопределенное местоимение something является первичной вербализацией НЕЧТО ПОДОБНОГО, в котором складываются индивидуально-авторские концепты. Сначала Джойс свертывает конвенциональное повествование для введения базовых, закрепленных в языковой культуре концептов в зону действия НЕЧТО ПОДОБНОГО. Далее потенциал базового концепта осваивается в когнитивных надстройках смысла, где происходит трансформация базового концепта как НЕЧТО ПОДОБНОГО в индивидуально-авторский концепт НЕЧТО ПОДОБНОЕ ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС. Наконец, индивидуально-авторские концепты включаются в ассоциативные когнитивные структуры, которые обнаруживаются во всем идиостиле писателя. Концентрация неопределенного местоимения something является сигналом когнитивных структур, в которых получает вербальное воплощение индивидуально-авторский концепт.

Проведенное исследование позволяет заключить, что индивидуально-авторский концепт является расщеплением нерасчлененного в языковой памяти культурного концепта, транслируемого в сферу действия авторского сознания для индивидуального преломления НЕЧТО ПОДОБНОГО. Поиск индивидуально-авторского концепта ведется по связям с неопределенным местоимением something, через которое НЕЧТО ПОДОБНОЕ проявляется в собираемых фрагментах опыта, не сводимых к какой-то конкретной вербализации.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК МАМАРДАШВИЛИ М.К. Стрела сознания. – М.: Тайдекс, 2004. – 264 с.

BARTA P.I. Bely, Joyce, and Doblin: Peripatetic in the city novel. – Gainesville, Florida: University Press of Florida, 1996. – 119 p.

JOYCE J. Dubliners. – L.: Penguin, 1996. – 256 p.

TIGGES W. (Ed.). Moments of moment: Aspects of literary epiphany. – Amsterdam, Atlanta: GA, 1999. – 496 p.

Чикваидзе А. А.

Chikvaidze A. A.

Кутаиси, Грузия, anna-chikvaidze@mail.ru К ПРОБЛЕМАМ ПЕРЕВОДА: ВЛИЯНИЕ КУЛЬТУРЫ НА ЯЗЫК PROBLEMS OF TRANSLATION: INFLUENCE OF CULTURE ON LANGUAGE Аннотация. Статья посвящена рассмотрению влияния культуры на язык и передачу безэквивалентной лексики на язык перевода.

Abstract. The article considers influence of different cultures on their languages and the translation of culture-specific vocabulary.

Ключевые слова: межкультурная коммуникация; менталитет;

безэквивалентная лексика; эквивалентность.

Keuwords: cross-cultiral communication; mentality; culture-specific vocabulary; equivalency.

УДК 81’Изучение взаимодействия языка и реальности, языка и культуры является в настоящее время одной из актуальных проблем современной лингвистики, лингвокультурологии, когнитивной лингвистики. Подобные исследования играют важную роль для совершенствования эффективности межкультурного общения и для преподавания иностранных языков. При знакомстве с чужим миром человек познает и оценивает его сквозь призму своего мира, своей культуры и языка, что неизбежно приводит к конфликту культур.

Чтобы достичь полноценной коммуникации, необходимо преодолеть и языковой, и культурный барьер. К. Леви-Строс считал, что язык есть одновременно и продукт культуры, и ее важная составная часть, © Чикваидзе А. А., 2011 и условие ее существования. «Циклическая природа взаимоотношений между культурой и языком позволяет сделать вывод, что ни одну культуру нельзя полностью понять без понимания ее языка, равно как и наоборот» [Мацумото 2000]. С помощью языка одно поколение передает культурное наследие другому. Так как каждый носитель языка является в то же время и носителем культуры, языковые знаки становятся знаками культуры, передают ее основные установки. «Язык — зеркало культуры, в нем отражается не только реальный мир, окружающий человека, не только реальные условия его жизни, но и общественное самосознание народа, его менталитет, национальный характер, образ жизни, традиции, обычаи, мораль, система ценностей, мироощущение, видение мира» [Тер-Минасова 2000: 13]. Совокупность знаний и представлений человека о мире, отраженных в языке, составляет языковую модель мира. Ее можно выделить и описать у любой социо-психологической единицы – от нации, этноса до социальной группы или отдельной личности.

Отдельные языковые системы по-разному фиксируют содержание культурного опыта и предоставляют своим носителям различные способы осмысления и восприятия мира. Поэтому усваивая новый язык, человек в то же время усваивает новый для себя мир.

В данной статье мы обращаемся к тем сферам языка, где влияние культуры проявляется особенно ярко. Культурные различия в способе языковой концептуализации мира, безусловно, отражаются в безэквивалентной лексике (лакунах). Например, Гарсия Лорка считал, что слово «duende» нельзя перевести ни на один язык. Можно сказать, что оно относится к категории «культурно непереводимых» лексических единиц. Его трудно истолковать даже самим испанцам, но каждый из них чувствует это понятие нутром. Русские слова «воля», «удаль», «тоска», «авось» практически непереводимы.

Русская «воля» не соответствует европейским представлениям о свободе. Для них это законность, право человека. А русская «воля» безгранична, это полная независимость, физическая и духовная, неприятие каких-либо ограничений. «Удаль» же не просто храбрость, в ней есть нечто бездумное, опьяняюще свободное. О русском слове «тоска» Р. М. Рильке писал, что ни в одном из известных ему европейских языков не существует эквивалента этому слову. Из этой самой «тоски», по его убеждению, появились великие художники и чудотворцы русской земли. «Авось» точно отражает особенность русской ментальности и прямо связана с категорией неконтролируемости судьбы. Японское слово «юката» также относится к безэквивалентной лексике. Это «свободный халат с поясом», который носят мужчины и женщины. Он предназначен и для дома, и для улицы, используется и в качестве спальной принадлежности. В английском языке значение частично выражается словами: «dressinggown» (халат, пеньюар), «bath robe» (купальный халат), «house-coat» (женский халат, капот), «pyjamas» (пижама), «night-gown» (ночная рубашка). Обычно переводчики используют транслитерацию, полагаясь на контекст, или же употребляют ассимилировавшееся в английском языке «kimono» (хотя в японском «юката» и «кимоно» соотносятся с разными референтами). У представителя английской или русской культуры даже простое сочетание «гостиничный халат» (яп.

«хотеру-но юката»), который можно носить на улице, вызывает "культурный шок". В таких случаях коммуникация может быть успешной при наличии комментария переводчика. Говоря о проблемах перевода, А. Швейцер замечает, что «порой отступления от строгих требований полной эквивалентности оказываются связанными с такими культурными детерминантами перевода, как переводческая норма и литературная традиция. Это находит свое проявление, в частности, в переводе названий художественных произведений (романов, пьес, фильмов и др.). В этой сфере переводческой деятельности традиционно допускается вольный перевод, порой сводящийся к полному переименованию произведения с учетом специфики новой культурной среды. Так, в опубликованном в США переводе известного романа И. Ильфа и Е. Петрова "Двенадцать стульев" название передано как "Diamonds to Sit On". Здесь, по-видимому, отступление от требований эквивалентности прагматически мотивировано стремлением сделать название более броским, более интригующим и тем самым в большой мере соответствующим литературной традиции культурыреципиента» [Швейцер 1988: 96].

Pages:     | 1 |   ...   | 18 | 19 || 21 | 22 |   ...   | 50 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.