WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 13 | 14 || 16 | 17 |   ...   | 50 |

Abstract. The article considers value component of the concept “house” in the literary text analyzing the ways to evaluate views and actions of the characters of “Hatter's Castle” by A.Cronin.

Ключевые слова: концепт «дом»; ценностный компонент;

А.Кронин; «Замок Броуди».

Keywords: concept “house”; value component; A.Cronin; “Hatter's House”.

УДК 81-311.2:821.111(411) Подчеркивая принципиальную важность ценностной составляющей в структуре концепта, В. И. Карасик отмечает его культурную значимость и определяющую роль в выделении концепта как такового [Карасик 2002: 154, Карасик 2007:30]. Общеизвестно, что литература и литературные произведения отражают ценности общества на том или ином этапе его развития. Раскрытие ценностного компонента через призму художественного текста предполагает анализ выражения оценки взглядов и поступков героев – носителей признаков данного концепта – как остальными представителями этой группы, так и внешними наблюдателями, второстепенными, фоновыми персонажами книги.

Главными героями романа А.Кронина "Замок Броуди" являются члены семьи Броуди – хозяин дома продавец шляп Джеймс Броуди, его мать, жена и трое детей. Не менее значительным и ключевым персонажем, однако, следует признать и сам дом, ставшим отражением сущности своего владельца, жертвой происходивших в нем обстоятельств и образцом нелепости: крепость, которая не спасала – дом, из которого хотелось убежать навсегда.

© Мухамедова Э. В., Для жителей Ливенфорда – маленького шотландского городка, в котором разворачиваются события романа, – сам внешний вид дома был отталкивающим и пугающим:

"And yet, in its coldness, hardness and strength, it could not be dismissed as seeking merely the smug attainment of pompous ostentation. Its battlements were formal but not ridiculous; its design extravagant but never ludicrous; its grandiose architecture contained some quality which restrained merriment, some deeper, lurking, more perverse motive, sensed upon intensive scrutiny, which lay about the house like a deformity and stood within its very structure like a violation of truth in stone. The people of Levenford never laughed at this house, at least never openly. Something, some intangible potency pervading the atmosphere around it, forbade them even to smile".

Пустая помпезность и напыщенность дома вызывали у жителей Ливенфорда тайный смех:

"Do ye realise what that sketch would look like in stone and mortar.... It's preposterous. You'll make yoursel' the laughin' stock o' the town".

"Good evening, Mr. Brodie," he hiccoughed, looking round at his fellows for approbation, then back at Brodie. "And how is the castle tonight" Директор школы, где, училась младшая дочь Несси, также весьма нелестно отзывается о доме и его хозяине:

"I hear it rumoured that he's behind with the interest on his mortgaged house that amazing chateau of nonsense of his".

Ироническое сравнение дома Броуди с замком, каковым он, по сути, не являлся, свидетельствует о язвительном и саркастическом отношении населения городка к огромной гордыне Броуди; в то же время оно говорит и об уважении к этому сильному и суровому человеку:

"since the building of his house he was regarded with more significance, detachment, and misgiving; his social value increased at the price of singularity and he became gradually a more notable figure, with many acquaintances and no friends".

Далее рассмотрим оценку, данную дому Дэнисом Фойлом, несостоявшимся женихом старшей дочери Мери, который трагически погибает, так и не успев вызволить свою возлюбленную из цепких рук домашнего тирана. Его первое впечатление о доме весьма точно характеризует истинное положение дел в семействе Броуди:

"Actually he had never seen this house before, and now, as he surveyed it, a feeling of consternation invaded him. It seemed to him more fitted for a prison than a home and as inappropriate for the housing of Mary's soft gentleness as a dark, confined vault might be for a dove. The squat, grey walls seemed to enclose her with an irrevocable clasp, the steep-angled ramparts implied her subjection, the deep, embrasured windows proclaimed her detention under a constrained duress".

Примечательно, что при анализе понятийной составляющей данного концепта ни один из словарей не приводит такого значения, включая синонимичный ряд. Здесь же, концепт "дом" впервые получает негативную коннотацию, что несвойственно для англоязычной культуры. Далее Дэнис отождествляет дом с его хозяином, приписывая ему характеристики живого существа:

"I'll be glad to take her away from there and she'll be glad to come.

That man's not right! His mind is twisted somewhere. That house is like him, somehow!" Дэнис инстинктивно чувствует ту гнетущую и мрачную атмосферу, которую таит в себе дом и его хозяин, и осознает необходимость поскорее спасти Мери от того гнета, которому она подвергается в доме:

"Denis experienced a strong sense of misgiving. So long as Mary lived beside that monstrous man, and in that monstrous house, he realised that he would never be at rest".

К числу персонажей, не побоявшихся пойти против воли и могущества хозяина Броуди и открыто выказывать протест, можно отнести доктора Ренвика, который трижды появляется в романе. Однако если первое знакомство читателя с ним происходит при весьма трагических обстоятельствах, в ходе всего романа, его образ также помогает раскрыть всю трагичность судьбы его обитателей. Как мы уже упомянули, наряду с Дэнисом Фойлом, Ренвик не побоялся вступить в открытое противоречие с хозяином дома:

"You have a delusion of grandeur which makes you wish every one to be in awe of you. The unfortunate members of your family are, no doubt, afraid of you but I, happily, am not!" Он, так же как и Дэнис Фойл отождествляет дом с его хозяи- ном и считает, что причина трагедии семейства Броуди лежит в деспотичном характере его главы:

"I know! I know," replied Renwick. "The mischief is being done outside. It's that madman of a father she has got".

Его любовь и привязанность к Мери, которую он когда-то спас от смерти, также как и Дэниса Фойла подталкивала Ренвика спасти её от тирании Броуди.

"...but in his mind it was Mary that he visioned amidst the poverty and degradation of her home".

Теперь обратимся к членам философского клуба, клуба, где собирались те жители Ливенфорда, которые имели право считать себя более выдающимися, чем их сограждане, где заседала, своеобразная элита маленького провинциального городка, и в члены которого входил Джеймс Броуди. В беседе членов клуба явно чувствуется сарказм и даже ирония по отношению к нему и его дому:

"look at his graund country castle." A slight smirk seemed to traverse the entire party and covert glances of well-subdued amusement were exchanged".

Однако, несмотря на всеобщее неодобрение:

"He's bloated with his own vanity! It's worked on him till it's like a very mania";

"he has an unco* temper. His pride is fair terrifyin* now. It's his worst enemy. He used no' to be so conspicuous in that respect, but of late years it's fair run awa' wi' him. He's as proud as Lucifer", В отношении к Броуди членов философского клуба, так же как и всех жителей Ливенфорда чувствуется страх:

"They might discuss him freely in his absence, criticise, condemn, or even vilify him, but when he was in their midst their strongly expressed feelings weakened sensibly under the shadow of his actual presence and they were impelled, often against their wish, to make some flattering remark which they did not mean and which they had not intended to utter".

Итак, проанализировав оценку, данную семейству Броуди, и в частности, его хозяину жителями Ливенфорда, можно сделать вывод, что для всех жителей дом, прежде всего, ассоциируется с его хозяином, Джеймсом Броуди. Однако, ассоциации эти далеки от тех, что характерны британскому сознанию. Здесь дом предстает в их вообра жении, как темница, узница, и даже как некое живое и жестокое существо.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК КРАСИК В.И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс / В.И. Карасик. – Волгоград: Перемена, 2002. – 477 с.

КРАСИК В.И. Языковые ключи [Текст] / В.И. Карасик. – Волгоград: «Парадигма», 2007. – 520 с.

CRONIN A.J Hatter’s Castle. Moscow: Foreign Languages Publishing House, 1963. – 672p.

Наумова В. С., Пестова Н. В.

Naumova V. S., Pestova N. V.

Екатеринбург, Россия, wera.naumowa@yandex.ru «ЮНЫЕ КОНИ» В ЛИРИКЕ НЕМЕЦКОГО ЭКСПРЕССИОНИЗМА “YOUNG STEEDS” IN THE LYRIC POETRY OF GERMAN EXPRESSIONISM Аннотация. Статья посвящена анализу художественных образов стихотворения «Юные кони» и способам их создания.

Abstract. The article analyses the artistic images and means of their creation in the poem “Young steeds” by Paul Boldt.

Ключевые слова: немецкий экспрессионизм; Пауль Болдт; доминирующие семы; изобразительные средства языка.

Keywords: German expressionism; Paul Boldt; dominating semes;

figures of speech.

.

УДК 81-14:821.112.Пауль Больдт, «самая загадочная фигура немецкого экспрессионизма». Предметом исследования данной статьи является «чувственность», а именно ее проявления в стихотворении Пауля Больдта «Junge Pferde! Junge Pferde!» («Юные кони! Юные кони!»). На лексико-семантическом уровне были выделены две доминирующие семы лексемы «чувственность» (die Sinnlichkeit):

1. Чувственность – это восприимчивость души к различным ощущениям, одна из форм эротики.

© Наумова В. С., Пестова Н. В., 2. Чувственность – это восприятие вещей извне, способность воспринимать предметы посредством пяти чувств [Duden 2002 : 822;

Metzler Lexikon 2007 : 709]. Проанализируем стихотворение П. Больдта «Junge Pferde! Junge Pferde!» («Юные кони! Юные кони!»). Выявим наличие, или отсутствие одной, или двух сем на различных этапах анализа «Wer die blhenden Wiesen kennt Und die hingetragene Herde, Die, das Maul am Winde, rennt:

Junge Pferde! Junge Pferde! ber Grben, Grserstoppel Und entlang den Rotdornhecken Weht der Trab der scheuen Koppel, Fchse, Braune, Schimmel, Schecken! Junge Sommermorgen zogen Wei davon, sie wieherten.

Wolke warf den Blitz, sie flogen Voll von Angst hin, galoppierten.

Selten graue Nstern wittern, Und dann nhern sie und nicken, Ihre Augensterne zittern In den engen Menschenblicken» [Boldt 1979 : 42].

Перевод-подстрочник:

Кто знает цветущие луга И туда занесенное стадо, Которое, морда на ветру, мчится:

Юные кони! Юные кони! Над канавами, снопами травы, И вдоль изгородей боярышника Несется рысь боязливой своры, Рыжие, гнедые, сивые, пегие! Свежие летние утра Туманные унеслись прочь, они ржали туча метнула молнию, они от страха умчались, скакали галопом.

Серые ноздри глубоко раздуваются, А потом они приближаются и кивают, Зрачки их глаз дрожат В узких человеческих взорах.

(Перевод наш – Н.В.) Стихотворение поэта «Junge Pferde! Junge Pferde!» впервые появилось на страницах журнала «Акцион» (1912).Темой его является противопоставление мира естественных свободных «животных» эмоций и мира человеческой косности, основная мысль может быть выражена следующим образом: общество не в состоянии правильно понять и принять столь сильные и чистые всплески чувств, глубокую чувственность. Это общество «отцов», общество закостенелых, устаревших взглядов на жизнь.

Попробуем разобраться в том, что способствует созданию такого впечатления. Восстановим сюжетную линию стихотворения и попробуем выделить в нем основные образы и описать связи между ними. Нами условно обозначены следующие темы: «юные кони», «ветер», «природа», «страх», «человеческое».

В первом четверостишии происходит представление доминирующего образа стихотворения, образа «юных коней», который одновременно вводит три другие немаловажные фигуры: «природу», «ветер» и «человека». А еще, лирического героя, стороннего наблюдателя, глазами которого описывается действие стихотворения. Во втором четверостишии мы видим невероятную легкость, с которой «юные кони» преодолевают незначительные для них преграды, а также описание того, как они совершают свой бег. Уже знакомые образы приобретают свежие краски, появляется новый образ. Это «страх», представленный здесь прилагательным “scheu” (боязливый). Присутствие ветра обозначено глаголом «wehen» (дуть, веять).

Третье четверостишие еще более динамично. В то время как в двух предыдущих непрерывный бег совершался рысью, в конце третьей строфы кони сменяют его на галоп. Здесь образы, относящиеся к ассоциативному полю «природа», а именно, «свежие летние утра» (junge Sommermorgen) и «туча» (die Wolke), совершают активные действия наравне с «юными конями». Только, в этом случае, их действия противопоставлены, здесь мы видим динамичное столкновение «юных коней» и неживой природы. В третьем четверостишии помимо «природы», «юных коней», «страха» фигурирует также «человеческое». Четвертое четверостишие знаменует смена перспективы наблюдения. До этого момента лирический герой видел все происходящее со стороны, и «Юные кони» будто бы проносились мимо него («Fchse, Braune, Schimmel, Schecken!»). Теперь они несутся на него.

Мы видим, как раздуваются их ноздри, кони приближаются (значит, к кому-то) и кивают. Они настолько близко, что можно увидеть подрагивание зрачков в их «человеческих» взглядах.

Таким образом, можно установить, что выделенные нами пять ведущих образов стихотворения «Junge Pferde! Junge Pferd!» весьма чувственны, благодаря лексико-семантическому наполнению, которое способствует созданию впечатления восприятия стихотворного действия посредством пяти чувств. Изобразительные средства языка, а именно, метафоры, соединяя основные образы стихотворения, способствуют усилению эмоций, богатству и красочности изображаемых картин. Второе значение лексемы чувственность – эротичность, выражено в стихотворении тем, что ведущий образ сам по себе в высшей степени эротичен, благодаря своему символическому значению. Чувственность первого типа присутствует не только на уровне лексических единиц стихотворения. Она во многом отражена в движении, смене перспективы наблюдения, накале эмоций и порыве, содержащихся в особенностях синтаксического строя стихотворения. Акустическое восприятие этого интенсивного движения возможно благодаря звукописи и другим фонетическим приемам. На всех уровнях языка в данном стихотворении, коммуникативном, семантическом, синтаксическом и фонологическом присутствуют семы лексемы «чувственность», выраженные тем или иным способом.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК ПЕСТОВА Н.В. Немецкий литературный экспрессионизм: Учебное пособие по зарубежной литературе: первая часть ХХ века. – Екатеринбург: Урал. Гос.

Pages:     | 1 |   ...   | 13 | 14 || 16 | 17 |   ...   | 50 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.