WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 33 |

С 7 июля наступил наиболее продуктивный период с точки зрения использования рабочей силы. С 14 июля по 19 августа ежедневно, за исключением выходных, на линейной работе было занято одновременно не менее пяти с половиной тысяч работников, т.е. даже более того количества, которое планировалось использовать в первую смену. Однако, с начала августа в работе экспедиции, явно, обнаруживаются признаки кризиса. Гораздо больше стало больных. Видимо, сказались холодные ночи и перемены в погоде. За 19 дней умерло 8 человек. Если за всю вторую половину июня и весь июль не было ни одного беглого, то за 19 дней августа ушло с работ 130 человек. Из них только 1 августа бежало 35 человек, а 12 августа - 39.

В соответствии с утвержденным проектом, работы в 1732 г. должны были осуществляться на участках «от Алексеевского до Красного Яра» и «от Сергиевского до Тарханского леса, а чрез Тарханский лес засеку, а от Тарханского леса до реки Кичуи линией». Наиболее удобным, по всей видимости, был первый участок. Его, исходя из текста указа, следовало сделать в первую очередь. К тому же здесь строители могли опереться на воинские гарнизоны и материальные ресурсы Самары и Алексеевского.

Строительные работы в 1732 г. развернулись на 2-х участках – от р. Самары до Сока (Красноярская крепость) - и от пригорода Сергиевска в сторону р. Кичуй [16]. Строительство первого - начали от Кинельского редута, устроенного несколькими километрами восточнее пригорода Алексеевска, на правом берегу р. Большой Кинель, неподалеку от ее впадения в Самару. Провести прямую линию от Кинельского редута к Соку не удалось, но строители попытались максимально придерживаться ее, уводя вал и ров от кратчайшего направления только в случае крайней необходимости. Как и планировалось, при пересечении р. Падовки был устроен «редут Красный и при высоком месте и с которого по линии до Кинельского редута и до Красного Яру ежели захочутца маяки можно видеть». Участок должен быть завершиться крепостью, выстроенной на берегу реки Сок, при впадении в нее Кондурчи. Были ли устроены на всем протяжении этого участка маяки, неизвестно Любопытно, что в начале июля руководству экспедиции пришлось поменять направление строительства. Выше говорилось, что линию начали возводить от устья Большого Кинеля. Но, после противоэпидемических мер и последовавшего за этим «конского падежа» в Алексеевском и в стоящих под пригородом воинских командах, решили вывести работных людей и воинские силы из опасной зоны и строительство повели от Сока на юг к р. Самаре [17].

Итоги работы первой смены были отражены в особой ведомости. Запись в ней гласила, что всего выкопано рва и насыпано вала «не в отделку» от р. Сок к Самаре на 25 верст. Из этого числа «в отделке плакаверка отделано малого вала [или бруствера] на две версты 400 сажен. Банкету сделано на 12 верст, рва окончено на 11 верст…». Кроме того, ерыклинские солдаты заготовили 7200 бревен строительного леса по рекам Соку и Кондурче [18].

От сезона прошлого 1731 г. недостроенной осталась Красноярская крепость, возводившаяся на правом берегу р. Сок при впадении в нее Кондурчи. Однако, в конце лета 1732 г. у руководителей экспедиции возникли серьезные сомнения в правильности выбора места под это оборонительное сооружение. В донесении в Сенат от 21 августа Ф.В. Наумов сообщил мнение И. Бибикова о том, что крепости лучше быть на левом берегу, т.е. в урочище Красный Яр «отколь зачата линия к Алексеевску». Вместе с тем капитан-поручик показал весьма взвешенный и серьезный подход к решению данного вопроса. Его аргументация в пользу переноса крепости состояла, во-первых, в том, что в новом месте крепость будет действительно привязана к линии и, во-вторых, там «вода лучше». Но вместе с тем, он допускал, что вся территория в самаро - сокском междуречье, вплоть до устьев Большого Кинеля и Кондурчи могла быть отведена в хозяйственное пользование жителям Самары и Алексеевского, так что и крепость у Красного Яра строить будет не на чем. Бибиков, видимо, не располагал конкретными данными о размежевании земель в этом районе в конце XVII – начале XVIII вв., но знал, что оно было. Там же, где в прошлом году был «заложен палисадник крепости место хотя и удобно, но за поемными лугами привязать к линии неудобно» [19].

Уже в первые дни строительства выявились трудности, связанные с нехваткой опытных инженеров. В процессе производства линейных работ необходим был постоянный контроль за их качеством, соблюдением всех фортификационных требований. Фронт строительства был чрезвычайно узким, рабочая сила растянулась вдоль линии на значительное расстояние.

20 июня Бибиков писал Миниху, прося казенных лошадей для своих подчиненных: «…требует нужда смотреть во всех местах, дабы по профилям было зделано окуратно, а пешим усмотреть невозможно» [20]. К тому же, с 28 июля надолго выбыл из строя инженер прапорщик Вельяминов-Зернов, заболевший «жестокой горячкой» [21].

Серьезные проблемы возникли в применении в условиях Заволжья принятой в первой трети XVIII в. технологии сооружения укрепленных линий. На степном участке междуречья Самары и Сока, практически не удалось обнаружить дерн для укрепления откосов бруствера и рва. Поэтому пришлось прибегнуть к плакированию – механическому упрочнению их поверхностного слоя. Этот способ по канонам тогдашней фортификационной науки вполне можно было использовать, хотя он гораздо хуже защищал укрепления от водяной и ветровой эрозии. Но для такого плакирования (делать «плакверк» или «отделка плакаверка», как писали инженеры экспедиции), нужно было много воды для увлажнения наружного слоя поверхностей вала и рва. Как только строительство удалилось от Самары и Сока вглубь степной территории, воды стало не хватать. Возить ее издалека было, практически, невозможно. Поэтому Бибиков и его инженеры придумали весьма оригинальный способ плакирования, суть которого была изложена в рапорте капитан-поручика в Канцелярию главной артиллерии и фортификации: «…крутости бруствера как наружная так и внутреняя обделываетца за неимением дерна плака верк и за отдалением воды оной плака верк делаеца приставлевая доски к крутостям и крепко с малою поливкою водою убивают чекмарями и ручными бабами дабы земля крепче садилась и по лекалом за недовольною водою делать невозможно» [22].

Более литературно этот же способ изложил Наумов, обращаясь к Миниху:

«…чтоб остановки не учинить в отделке линии… делают таким образом, что весь вал с обе стороны обнея досками и за доски сыплют чернозем и поливают водою и убивают чекмарями и от того немалая мешкота происходит а паче, что воду не блиско возить» [23]. Судя по этим двум, дополняющим друг друга описаниям, строители использовали метод скользящей опалубки, нередко используемый в современном строительстве.

Природа, практически, степного района задала строителям еще одну сложную задачу. Площадку на уровне земной поверхности между внутренним откосом рва и бруствером, шириной в несколько футов, полагалось укреплять либо палисадником, т.е. забором, либо посаженными по ней кустарником и деревьями «терновником или кленом и липнягом или другим к тому способным». Это была общепринятая практика. Но в окрестностях строительства леса не было, кроме малорослого дикого «вишневаго», который для этих целей совершенно не годился. Поэтому, руководство экспедиции просило Канцелярию главной артиллерии и фортификации разрешить вместо живого дерева использовать колья ветлы и осокоря, которые вполне могли приняться и разрастись в «живой плетень» [24]. Нужно отметить, что Миних с полным пониманием и одобрением отнесся к таким вынужденным изменениям в технологии линейных работ [25].

Во вторую смену предполагалось задействовать уже 10000 присланных крестьян. Однако в реальности к работам явилось немногим более половины - только 5635, которых продержали до 20 октября. Кроме них были использованы пригородочные солдаты – около 1000 человек из тех, которые не были заняты в первую смену [26]. Ведомости о ежедневной занятости рабочей силы не сохранились.

Рабочие второй смены должны были завершить сооружение вала на самаро-сокском участке. В итоге протяженность рва и вала здесь была доведена до 29 верст 206 сажен [27], что не совсем понятно, т.к. общая протяженность линейного участка от Кинельского редута до Красноярской крепости составляет всего 25 верст (около 26,7 км). Возможно, в отчетные документы просто вкралась ошибка. На участке, который был начат в конце августа, от пригорода Сергиевск к р. Кичую, продолжалось строительство вала и рва от Казанского оврага, то есть от тех укреплений, которые были возведены осенью 1731 г. Линия здесь перевалила через р. Кондурчу и подошла к Тарханскому лесу, где были устроены засеки. Характерно, что на этом, весьма протяженном участке, в 1732 г. не было устроено ни одного редута, фельдшанца или крепости. По всей видимости, для войск, охранявших эту территорию, помимо Верхнекондурчинского редута, указанного еще на картах 1731 г., был построен второй - Малопавский на р. Малой Павке. Кроме того, неподалеку имелся еще один редут, возведенный еще до организации Закамской экспедиции, – Липовский.

На участке между частично построенной Красноярской крепостью и пригородом Сергиевским строительные работы в 1732 г. году не велись.

Для того, что бы хоть как-то защитить это направление, использовался редут Ольшанский на правобережье Сока.

Во вторую смену на строительстве должны были задействовать больше людей, чем в первую.В связи с этим, сразу же обнаружилась нехватка инструментов, значительная часть которого вышла из строя в июне - августе. Наумов сообщал Миниху, что в Казани инструментов нет и если их не пришлют, то все работы встанут. Для изготовления необходимого инвентаря в самой экспедиции были собраны все кузнецы, налажено свое производство, где ремонтировались лопаты и кирки, пришедшие в негодность. И все же положение оставалось тяжелым. Сообщалось, что, часть рабочих «…за неимением землю…роют сошниками и деревянными лопатами накладывают» [28]. Тяжба о поставках инструмента затянулась практически до конца осенней смены. Еще 12 октября Миних пытался заставить губернские власти выслать его в экспедицию, возлагая ответственность за это дело лично на губернатора [29].

Весь ход работ на линии в 1732 г. был представлен в отчетах Бибикова в Канцелярию главной артиллерии и фортификации [30]. Интересно сравнить эти материалы с отчетами генерал-майора Дебриньи, в это же время руководившим инженерами на строительстве Украинской линии.

Последний, в отличие от Бибикова, прекрасно понимал великую силу хорошо составленного документа. Его отчеты прекрасно оформлены, подробны, содержат массу статистического материала, сведенного в таблицы, многочисленны и вполне естественно должны были вполне соответствовать вкусу педантичного Миниха. Бибиков же в своем бумаготворчестве вполне соответствовал характеристике, данной ему при аттестации в Инженерной школе, «в деле своем не отправен» [31], что, впрочем, не помешало ему в октябре 1732 г. получить очередной чин капитана [32], а ко времени Семилетней войны вырасти в одного из лучших военных инженеров России.

Вновь, как и в прошлом году, одной из самых сложных оставалась задача финансирования экспедиционных расходов. Сенатский указ, направленный в Казанскую губернию, обязывал местные власти направить для пригородочных солдат, занятых на линейной работе, из 4-х гривенного сбора на заработную плату 5000 рублей, да тем же солдатам, возившим лес и припасы из «неположенных в штат доходов» 3600 рублей. Но и этих денег явно было недостаточно. Да и из них, в начале осени 1732 г. Наумов взял у казанского дворянина, привозившего в экспедицию деньги, 500 рублей на мелочные расходы и на дачу приказным служителям и геодезистам 2000 руб. Проблему финансирования этих статей разрешил сенатский указ, появившийся в начале января 1733 г. Он позволил руководству экспедиции брать на канцелярские расходы и на жалованье приказным людям и геодезистам по 1000 руб. ежегодно [33].

Но общие затраты на содержание закамской ландмилиции были намного выше. Для содержания 4-х полков в 1732 г. была назначена сумма в 48000 рублей, из которых, судя по указу 12 октября 1732 г., только 9811,руб. покрывалось за счет 4-гривенного налога [34]. Всего же на содержание ландмилицких украинских и закамских полков и «на обретающихся при них генералитет» по императорскому указу и приговорам Сената от октября и 16 ноября 1732 г. затраты составили 301192, 97 руб. в год [35].

Значительные средства уходили на выплаты мобилизованным крестьянам и на другие расходы. Руководство экспедиции на время летних работ заготавливало крупные запасы продовольствия. В принципе работники должны были сами обеспечивать себя продуктами. Но для тех, кто этого не смог сделать, запасли 5000 четвертей круп. Этот провиант получали работные люди, которые не привезли достаточно своих продуктов, но руководство экспедиции, соответственно, уменьшало им выдачу жалованья. Кроме того, в район строительства завозилось большое количество вина [36].

Завершая работы 1732 г. руководство экспедиции не забывало о необходимости подготовки к новому сезону. Осенью 1732 г. Наумов обратился в Сенат с просьбой разрешить в «будущее лето» те ландмилицкие полки, которые должны были участвовать в строительстве, не ставить на земляные работы, а занять их «для себя строить, где имеется поселены быть всякое строение на Красном Яре, где линия отделана и на Соку» [37]. По просьбе тайного советника, вместо Друковцева в экспедицию с повышением чина перевели симбирского канцеляриста Афанасия Киндякова [38], который в 1733 – 1736 гг. осуществлял всю практическую работу по размежеванию земель.

После завершения работ и роспуска полков со строящейся линии, руководство и постоянные сотрудники экспедиции остались в Заволжье.

Лучшим вариантом для «зимних квартир» был Симбирск, центр одноименной провинции и сравнительно крупный по тем временам город, с большим фондом удобных жилых помещений. К тому же он находился относительно недалеко от района строительства. Штаб Наумова в Симбирске разместился в 93 купеческих дворах, да еще 196 понадобилось на квартиры для «разных команд» [39].

Можно сделать вывод, что именно в 1732 г. развернулись полномасштабные строительные работы по сооружению новой оборонительной линии. Их организацию и проведение, несмотря на многочисленные трудности и неисправности можно признать вполне удовлетворительными. Вместе с тем, для руководства экспедиции, центральных и местных казанских властей этот год явился временем осознания того, что данное предприятие дело гораздо более сложное и трудоемкое, чем это задумывалось ранее.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 33 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.