WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 18 | 19 || 21 | 22 |   ...   | 33 |

Когда В.А.Плансон вернулся от Керенского, он на совещании Исполнительного комитета, на котором присутствовали и большевики, дал характеристику общего положения, настроений на фронте и отношения к А.Ф.Керенскому [47]. ЦК ТНСП осудил поведение В.А. Плансона с «моральной» и «политической» точек зрения, обвинил его в нарушении «партийных директив и в том, что он «сыграл для большевиков роль лазутчика» [48]. ЦК ТНСП характеризовал поведение В.А. Плансона как «политическую некорректность» и исключил его из партии. В.А. Плансон подал апелляцию в ЦК ТНСП, но, несмотря на то, что за него ходатайствовали члены Исполкома Викжеля, ЦК признал «излишним заниматься пересмотром своего прежнего решения» [49].

Такая позиция умеренных неонародников породила в советской историографии утверждение, что своим поведением ТНСП, как и другие партии, «сами поставили себя по другую сторону баррикад» [50]. Тем самым ТНСП в числе прочих партий обвинялась в срыве реализации идеи создания однородного социалистического правительства. Конечно, как указывалось выше, энесы сразу не приняли идею о создании однородного социалистического правительства. Однако хотелось бы при этом обратить внимание и на тот факт, что РСДРП (б) тоже изначально сделала все, чтобы эта идея не реализовалась. Так, приняв решение вступить в переговоры с Викжелем о расширении состава правительства и ВЦИК, ЦК РСДРП (б) выдвинул как платформу переговоров обязательное признание решений съезда Советов и его декретов, то есть энесы и правые партии согласно решениям II съезда Советов исключались из числа партий, имеющих шанс войти в правительство.

Народные социалисты пытались противодействовать большевикам различными средствами. Член ЦК ТНСП Л.М. Брамсон, являясь председателем финансового отдела Петроградского Совета, скрыл средства ЦИК от большевиков. 14 декабря 1917 г. в Петрограде состоялся революционный трибунал, который рассмотрел дело Л.М. Брамсона. Он обвинялся не только в попытке скрыть средства ЦИК, но и в том, что опубликовал в газете «Революционный набат» и других изданиях целый ряд статей, «дискредитирующих рабоче-крестьянское правительство». ТНСП развернула вокруг процесса шумную кампанию, стремясь превратить его в суд над большевиками. На суде присутствовали члены ЦК ТНСП. Пешехонов и Шаскольский выступали в качестве свидетелей. Их выступления носили антисоветский характер. Брамсон открыто признал, что стремился к свержению правительства народных комиссаров и отказался сдать средства ЦИК. Ревтрибунал вынес «общественное порицание и презрение» Брамсону. Газета «Революционный Набат» была закрыта, а имущество ее было конфисковано в пользу Советской республики [51].

По мере укрепления власти большевиков и неудач антибольшевистских выступлений, народные социалисты, стремясь понять произошедшее в Октябре 1917 г. и создать действенный противовес большевикам, уже более глубоко анализировали политическую ситуацию и пытались выявить причины победы большевиков.

По мнению умеренных неонародников, новоявленная «диктатура пролетариата» являлась на самом деле диктатурой группки захватчиков власти, прикрывающих свои действия именем рабочих и крестьян. И не так уж важно, искренни или фальшивы официальные заявления большевиков, так как по мере удаления от исходной точки они обречены считаться не с этими заявлениями, а с реальной обстановкой. Советскую власть энесы рассматривали как «реставрацию старого аппарата принудительной власти, замещение Бурбонов Бонапартами». Успех большевиков народные социалисты объясняли прежде всего популистским характером их лозунгов, увлекавших темные массы. Они отмечали, что большевики, прежде всего Ленин и Троцкий, вносили в политическую борьбу элемент личной страсти. Других приходилось уговаривать, убеждать, и власть они брали скорее из чувства долга, чем из страсти властвовать. В этом смысле Ленин был вне конкуренции. Однако можно не сомневаться, пророчески писал А. Петрищев, что в ближайшее время толпа выдвинет конкурентов, «не менее Ленина одержимых страстью властвовать» [52]. Позднее, в эмиграции, В.А. Мякотин, анализируя октябрьские события, пытался понять феномен большевиков: «какая идея могла привести их к власти; а главное, помогла им удержать эту власть Но при всем старании, - писал Мякотин, - я такой идеи не мог открыть… Я видел в лице большевиков власть, утверждавшую себя исключительно насилием и обманом, мертвившую все, к чему она не прикасалась» [53]. Мякотин считал, что в Октябре 1917 г. захватила власть группа «насильников» и смогла она сделать это, лишь воспользовавшись революционным движением социальных низов. Рабочекрестьянской власти не существовало. Это были всего лишь слова, используемые для завоевания доверия и поддержки народа и для юридического прикрытия (весьма плохого) совершавшихся беззаконий. «Страной управляли ни кем не избранные люди» [54].

Тем не менее, народные социалисты не сводили все к популизму большевиков.

Одной из причин победы большевиков умеренные неонародники считали ошибки Временного правительства, отмечая, что оно медленно создавало органы самоуправления, государственного принуждения, новую армию, проявляло «колебания и внутреннюю несогласованность». Энесы отмечали, что Временное правительство «государственной властью – в истинном смысле этих слов – не было; это был только символ власти, носитель ее идеи, в лучшем случае зародыш» [55]. Народные социалисты критиковали Временное правительство и лично Керенского за неумение расправиться с надвигающейся революцией и «вовремя задержать подстрекателей к погрому». При этом они обращали внимание на то, что «Керенский больше опасался «правого» переворота, чем «левого». Энесы упрекали Керенского за то, что он накануне большевистского переворота, вместо того, чтобы арестовать лидеров большевиков, предпочитал бороться с кадетами, закрыв их газету [56].

Однако не все умеренные неонародники разделяли такое мнение. В эмиграции Демьянов в своих неопубликованных черновых набросках к различным воспоминаниям писал: «Можно ли винить Временное правительство, что оно недостаточно оценило в свое время Ленина как личность.. этого значения никто в свое время не оценил, как не оценили и значение самой революции и ее последствий. А если и оценили бы, то и тогда ничего нельзя было бы сделать, ибо против революционной стихии все средства были бы бессильны» [57]. При этом Демьянов обращал внимание на то, что Временное правительство как демократическое правительство не могло выслать Ленина за границу и прекратить большевистскую пропаганду. Более того, с привлечением Ленина к уголовной ответственности как немецкого агента отпадала необходимость принимать по отношению к нему меры административного воздействия (однако Ленину удалось избежать ареста). Демьянов также отмечал, что открытая пропаганда большевиков велась среди населения Петербурга, в менее интенсивной форме в Москве и в самой интенсивной форме среди войск, где она и нашла своих последователей, доставивших в конце концов большевистской партии успех. «Но чем обусловливался этот успех – рассуждал дальше Демьянов. – Было бы ошибочно утверждать, что идейной стороной учения большевиков. Сущностью аналога большевистского учения мало кто интересовался, но за ними все-таки шли, потому что они призывали прекратить войну. А этого прекращения и войско, и народ ждал. Лозунг – долой войну создали не Ленин и его последователи, но этим лозунгом, этим криком души народной воспользовался Ленин и большевики в целях достижения ими власти. И без Ленина этот лозунг стал вершителем чаяния народа. Мы не можем гадать, в какую форму вылилось бы в отсутствие Ленина это требование, в какой бы форме оно осуществилось бы на деле, но с достаточною достоверностью можно утверждать, что Временное правительство при его последовательном проведении мысли – войну продолжать и даже до победного конца не могло бы дальше существовать» [58].

Важной причиной победы большевиков, по мнению умеренных неонародников, являлось отсутствие действительной поддержки со стороны тех, кто формально заявил о своей солидарности с правительством [59].

Станкевич сумел выделить, на наш взгляд, весьма важную причину поражения борьбы с большевиками: «борясь с большевиками, все боялись быть смешанными с Правительством» [60]. Станкевич вспоминал, что когда он при формулировке политических целей антибольшевистской акции в Комитете Спасения Родины и Революции поднял вопрос о необходимости заявления, что борьба идет за восстановление правительства, низвергнутого большевиками, то никто его не поддержал. «Все указывали, что, при непопулярности Правительства в стране, лучше о нем совершенно не упоминать» [61].

Причиной успеха большевиков энесы считали также отсутствие в стране «единого революционного фронта», что привело в конечном итоге к борьбе «крайних крыльев» политического лагеря. Поскольку «единая цепь» политических сил была разорвана, то «промежуточные звенья», которые призваны были сдерживать эти «крайние крылья», не сработали [62]. Более того, признавал позднее Станкевич, «члены одной и той же партии не могли столковаться между собой, потому что такой разброд мнений был повсюду, быть может, в душе каждого человека» [63].

Следующая причина, полагали умеренные неонародники, была порождена характерными особенностями российской интеллигенции. Условия российской действительности определили такую черту интеллигенции как «теоретико-идейный максимализм и полное игнорирование условий реальной жизни» [64]. Это обусловило склонность интеллигенции к крайне радикальным действиям.

Позднее, в эмиграции, А.В. Пешехонов выделял еще одну причину успеха большевиков, проистекающую из особенностей российских условий и российской интеллигенции. Он писал, что в конце первого месяца Февральской революции «нахлынули и начали руководить событиями в качестве главарей левых партий эмигранты и ссыльные, в общем очень мало знавшие русскую действительность и, главное, непосредственно не ощущавшие ее» [65].

Выявляя причины победы большевиков, народные социалисты не снимали ответственности и со своей партии. Считая себя «трезво мыслящими» политиками, энесы корили себя за то, что не смогли сплотить силы для противодействия большевикам, а также за то, что будучи представленными во Временном правительстве, не сумели подтолкнуть его к более действенным мерам, которые смогли бы смягчить общественные противоречия.

Наиболее системный анализ октябрьских событий 1917 г. осуществил в эмиграции С.П. Мельгунов, являвшийся не только членом ЦК ТНСП и непосредственным участником этих событий, но и профессиональным историком. Крайне негативно оценивая свершившееся в Октябре 1917 г., Мельгунов считал, что «другими путями мы скорее бы пришли к этим завоеваниям, с меньшими жертвами, с меньшим бесчестием для нашего времени» [66]. В своей фундаментальной работе «Как большевики захватили власть» Мельгунов рассмотрел не только сам «переворот», но и время его подготовки [67]. Мельгунов отмечал, что в Октябре 1917 г. наступила «новая эпоха, не связанная с основными идеями революции 17 года», то есть Февраля [68]. В Октябре столкнулись большевики, не скрывавшие стремления установить диктатуру своей партии и «революционная демократия» - социалистические либерально-демократические партии. Последний лагерь «был ослаблен неспособностью организовать подлинное сопротивление тем, кто еще вчера считался соратником по борьбе с самодержавием».

Революционная мифология, инерция «борьбы с царизмом» мешали объединиться силам для борьбы с большевизмом. В своей работе Мельгунов опровергал идеи «закономерности» и «неизбежности» так называемой «Великой Октябрьской социалистической революции», уже утвердившиеся в советской историографии к моменту выхода его работы. Мельгунов считал, что Октябрь 1917 г. можно было предотвратить: «Октябрь не был реализацией Февраля»… «неизбежным» захват власти большевиками сделали лишь ошибки тех, кто могли его предотвратить» [69]. При этом Мельгунов показал, что правительство в растерянности бездействовало, а представители революционной демократии не придавали серьезного значения большевистской «авантюре» и гораздо больше, чем выступления «большевиков», опасались выступления «контрреволюционных» или «черносотенных реакционных сил». Созданный в Петрограде Комитет спасения должен был действовать в контакте с Временным правительством, но вся его «деятельность» выражалась в бесконечных и бесплодных переговорах с борющимися сторонами. В столице было три казачьих полка, но с казаками Временное правительство находилось в состоянии конфликта: «казаки боялись Керенского, а Керенский боялся казаков» [70]. В Петрограде было несколько десятков тысяч офицеров, но Временное правительство не решилось прямо призвать их к вооруженной борьбе против большевиков: то ли оно растерялось, то ли опасалось, как бы не вышло «контрреволюции» или каких-нибудь «эксцессов», - предполагал Мельгунов. В результате Временное правительство оказалось совершенно изолированным и бессильным, и на защиту его собрались в Зимнем дворце только несколько сот юнкеров да «ударниц» женского батальона. Однако и эти немногочисленные защитники вскоре обнаружили, что для защиты не заготовлено ни боевых, ни продовольственных запасов, и к вечеру стали помаленьку расходиться и эти «защитники». Мельгунов подчеркивал, что большевики пытались привлечь массы на свою сторону не программой коммунизма, а тезисом – оборона Петрограда. Показывая отсутствие массовой поддержки большевиков со стороны петроградского пролетариата и петроградского гарнизона, Мельгунов доказывал, что приход большевиков к власти был ничем иным как «переворотом», «мятежом» [71].

Считая пребывание большевиков у власти гибельным для России, умеренные неонародники продолжали вести борьбу за свержение их власти и на фронтах Гражданской войны, и в эмиграции.

Октябрь 1917 г. сыграл трагическую роль в судьбе умеренных неонародников, – он вновь поставил их в оппозицию к власти. Представляется, однако, неправомерным говорить в связи с этим о «кризисе» или «крахе» ТНСП, как это делалось в советской историографии. Понятие «кризис» или «крах» партии включает в себя и внутрипартийную составляющую (крах социальной теории, тактики партии, ее организационный кризис и т.п.). В условиях диктатуры пролетариата большевики вели политическую борьбу, планомерное уничтожение политических партий в России. Трудовая народно-социалистическая партия, как и другие небольшевистские партии, потеряла свои позиции в российском обществе не по причине внутрипартийных процессов, а, прежде всего, именно в связи с определенной политикой большевиков, направленной на уничтожение инакомыслия в стране.

Литература 1. История Коммунистической партии Советского Союза. Т.3. Кн.1.

Pages:     | 1 |   ...   | 18 | 19 || 21 | 22 |   ...   | 33 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.