WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 42 | 43 || 45 | 46 |   ...   | 61 |

Стоит упомянуть в этой связи о Мартине Лютере – реформаторе гуманистической мысли немецкого национального языка. Его деятельность в закреплении и распространении восточно-средненемецкой диалектной основы немецкого национального языка является неоспоримой. «Роль Лютера велика в истории немецкого языка, он «вычистил авгиевы конюшни» не только церкви, но и немецкого языка, создал современную немецкую прозу» [1]. Так охарактеризовал лингвистический вклад Лютера Ф. Энгельс. Лютер обратился, действительно, к народному языку, т. е. к той народной основе, на которой выросла письменная канцелярская норма. Словообразование и синтаксис, стиль и словарный запас Лютера выходят за пределы канцелярского языка, что свидетельствует о народности языка, который, естественно, богаче казенного канцелярского. Просвещенческая деятельность Лютера стала основой начального образования, особенно его перевод на немецкий язык Библии и катехизиса, который продемонстрировал не только его искусство как лингвиста-литератора, но и типичность языковых явлений, языковых элементов, способствовавших языковой унификации всей Германии. Но в XVII вв. немецкий национальный язык не был окончательно сформирован, по всей стране происходит дальнейшее распространение восточносредненемецкого варианта литературного языка. Рост его влияния как наддиалектного варианта связан, прежде всего, с деятельностью создаваемых по всей Германии языковых обществ. Эти общества, в работу которых была вовлечена передовая интеллигенция всей Германии, проводили большую созидательную работу по выработке норм немецкого литературного языка, выступали инициатором движения пуризма и этим способствовали значительному подъему культуры Германии. В эти общества входили поэты, писатели, лингвисты. Самым значительным было Веймаровское языковое общество «Fruchtbringende Gesellschaft». Лингвисты не были едины, по некоторым вопросам разгорались жаркие полемики.

Одним из значительных и деятельных лингвистов был Ю. Г. Шоттель. Если грамматисты конца XVI начала XVII вв. рассматривали в качестве образца язык Лютера и язык канцелярий, представляющих различные варианты немецкого письменного языка, оставаясь, тем самым, на позициях узуальной природы нормы, то у Шоттеля наблюдается рациональный подход к языку, стремление к совершенствованию и утверждению единого немецкого языка, не связанного с диалектными особенностями.

Согласно взглядам Лютера, «должен изучаться и усваиваться с молоком матери народный разговорный язык» [2]. Для Шоттеля только лишенный диалектных различий письменный язык образованных слоев общества достоин внимания. «Наш немецкий язык обширен, необъятен, глубок, чист и прекрасен, полон художественной силы и тайны. Им нельзя овладеть сразу налету, но он требует для своего изучения прилежания и труда» [3].

Для ученого Шоттеля общенемецкая норма имеет функциональную основу – письменный язык ученых и поэтов, а не диалект. «Но восточно-средненемецкий язык не является соответственно диалектом, а есть тот немецкий язык, который, в конечном итоге, приняли и применяют ученые, мудрые и опытные мужи» [4]. Шоттель и его единомышленники полагали, что «закономерности, свойственные языку, устанавливаются разделением языка и отдельных слоев на составные элементы и рассмотрение всего языка по принципам абсолютной правильности. О языковой правильности свидетельствуют верно выделенные из всех диалектов односложные и исторически неизмененные корневые слова и использование возможностей немецкого словопроизводства и словосложения» [5].

Идея о языке как непрерывном творческом процессе и как выражении своеобразного миросозерцания народа, высказанная намного позже В. Гумбольдом, нашла выражение в трудах Шоттеля, который видел в каждом языке «соответствие духу» [6]. Другой известный грамматист XVII в. Гвейнц противостоял Шоттелю в вопросе о правилах описания языка. Это противостояние заключалось в том, что оппоненты Шоттеля строили описание языка по принципам признанного за образец употребления языка, т.е.

письменного варианта одного из диалектов. Шоттель же говорил «о присущей самому языку языковой норме, о создании новых правил исходя не из языкового узуса, а из свойственных языку принципов» [7]. Таким образом, впервые рассматривался письменный литературный язык как четко отграниченный от диалектов. Не связанный с диалектами немецкий письменный язык должен стать истинно общим языком. Нормы общенационального языка должны устанавливаться с учетом самих языковых законов, а не на основе узуса. Для определения закономерностей «абсолютной правильности» следует обратиться к истории языков и их диалектов, к теории Шоттеля корневых слов и словообразования немецкого языка. Труды Шоттеля о языке во многом определили дальнейшее развитие лингвистической науки.

Ученые конца XVII-начала VXIII вв. Г. В. Лейбниц, И. К. Готтшед уже не ставили вопроса, какой из диалектов немецкого языка мог бы быть письменно-литературным языком и общим для всей Германии. Это должен быть идеальный язык, по их мнению, отражающийся лишь, в той или иной степени, в диалектах и «взращенный усилиями ученых мужей» [8].

Итак, в XVII в. в Германии сложился двоякий подход к вопросу о норме немецкого языка: рационалистический и эмпирический. Согласно первому, дедуктивным путем устанавливается структура идеального языка, не связанного с каким–либо диалектом, т.е.

имеющим наддиалектный характер. Основное внимание при использовании этой модели уделяется письменному языку. При эмпирическом подходе, т.е. опоре на узус, рассматривается в качестве образца один из диалектов, а именно – восточно средненемецкий. Жившие в XVII–XVIII вв. ученые Германии, работающие в разных областях науки, общались и писали свои научные трактаты на том немецком языке, который сложился к тому времени. Например, Лейбниц, известный в свое время и по сей день философ, уделял большое внимание, кроме философии, лингвистическим проблемам и написал «Unvorgreifliche Gedanken bedreffend die Ausubung und Verbesserung der deutschen Sprache» («Размышления об употреблении и улучшении немецкого языка»).

Более того, будучи человеком разносторонних интересов, он был по достоинству оценен русским царем-реформатором Петром I и приглашен для создания Петербургской академии наук. Одержимый идеей географических открытий, Лейбниц составил в 1697 г.

специально для Петра I записку, которая была изложена автором на том немецком языке, за который он ратовал. Наряду с советами и указаниями убедительно и красноречиво формулировалась проблема необходимости организации научной географической экспедиции для исследования российских регионов Сибири и Севера. Записка была найдена профессором Герье в Ганноверской библиотеке и представляла собой не только содержательный интерес, но и чисто лингвистический. Ни Лейбницу, ни самому Петру I не удалось дожить до результатов осуществления своих замыслов, зато другие ученые – выходцы из далекой Германии – приняли участие в научной экспедиции и внесли неоценимый вклад в исследование и изучение северных и сибирских регионов России, среди них Г. Стеллер, имя которого известно и популярно сегодня. Он был настоящим талантливым и неутомимым ученым, оставившим яркий след в науке. Его образцовые описания флоры и фауны Сибири изложены на немецком языке, например, труд «Морские звери», изданный в Германии, а также его дневник тяжелой продолжительной северной экспедиции, впервые опубликованной лишь в 1793 г. П. С. Палласом, представляют собой образец литературного немецкого языка, его структуру и организацию стиля изложения научной мысли.

1. Энгельс Ф. Диалектика природы. – М., 1955. – С. 225.

2. Бах А. История немецкого языка. – М., 1956. – С. 102.

3. О взглядах Ю.Г. Шоттеля о диалектах, узусе, языковой норме. Teutsche Sprachkunst Braunschweig 1998.

– С. 97.

4. Там же. – С. 107.

5. Гухман М. М. От языка немецкой народности к немецкому национальному языку. – М., 1954. – С. 168.

6. Гухман М. М., Семенюк Н. Н., Бабенко Н. С. История немецкого литературного языка XVI–XVIII вв. – М., 1984. – С. 166.

7. Teutsche Sprachkunst. – Braunschweig, 1998. – С. 109.

8. Гухман М. М., Семенюк Н. Н., Бабенко Н. С. История немецкого литературного языка XVI–XVIII вв. – М., 1984. – С. 167.

Рянская Э. М., Рянский Ф. Н.

ЭТНОКУЛЬТУРНОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ В СРЕДНЕОБСКОМ РЕГИОНЕ В исследованиях последних лет заметна тенденция к изучению не только истории народов, их быта, обычаев и традиций, но и их мировоззрения и мировидения. Среди зарубежных исследований об обских уграх можно назвать исследования немецких, венгерских, финских, эстонских и японских ученых, которые уже в XIX в. давали комплексное описание жизни и языковых особенностей коренных народов. В современных работах большое внимание уделяется истории и духовной культуре манси, ханты и ненцев, особенно их фольклорному наследию [1,2]. Намечены исследования некоторых составляющих национальной «картины мира», например, пространственных представлений в традиционном мировоззрении лесных ненцев [3]. Интересен опыт описания представлений о временной цикличности в селькупском календаре [4].

Интерес к региональным исследованиям обусловлен ставшими актуальными в современную эпоху задачами межнациональной и межкультурной коммуникации. В лингвистике региональный аспект связан, прежде всего, с изучением понятий и их языковых выражений, специфических для определенных народов или территорий.

Регионализмы являются маркерами определенной социокультурной действительности и связаны с теми или иными реалиями, отражающими национально-культурные традиции, географические, исторические и прочие условия [5].

Источником создания слов являются впечатления, ассоциативные образы, возникающие в результате взаимодействия с окружающим миром. Регионализмы дают представления о национальных или региональных признаках его происхождения, отражают образ жизни, обычаи или специфику географического положения.

Регионализмы отмечены также тем, что заключенные в них понятия значительно отличаются в разных культурных и географически удаленных пространствах. При решении задач установления связи между народами и культурами через язык основной целью является адаптация к восприятию концептов, не существующих в другой социолингвистической общности. В нашем понимании лингворегиональные исследования не должны ограничиваться изучением регионализмов в узком смысле слова.

Региональный метод предполагает расширение связей лингвистических изысканий с историей, географией, этнографией, культурологией, страноведением, психологией и другими науками. В этом контексте лингвистические исследования в рамках такого региона, как север Западной Сибири, должны иметь междисциплинарную направленность.

На территории севера Западной Сибири по многим граням соприкасаются и прорастают друг в друга две различные цивилизации: одна – с глубокими общечеловеческими корнями, биогенная, выработавшая свои основные жизненные, этические, эстетические и другие установки в длительном приспособлении к сложным природно-климатическим условиям; другая – техногенная, сравнительно молодая, быстро развивающаяся, создавшая новые орудия труда, передвижения, общения, проникновения в глубины материи.

По А. Дж. Тойнби, цивилизация – это достигшая пределов самоидентификации культура, в пределе общечеловеческая или глобальная [6]. Фактически в этом определении под цивилизацией понимается определенный вид культуры в широком смысле. Нам бы хотелось отделить и сузить эти понятия. Тогда под цивилизацией понимается совокупность общественного продукта, имеющего прикладной характер:

жилище, производственные строения, транспорт, связь, одежда, пища, и т.д. К ней также относится та часть науки, которая прямо или косвенно сказывается на материальной жизни. Культура – это совокупность духовных ценностей, произведенных человечеством, не имеющих прямого прикладного значения и предназначенных для психического восприятия с целью расширения и обогащения ощущений и представления о жизни и мире. К культуре относятся: искусство, гуманитарные науки, религия, мораль. На стыке этих двух понятийных полей находятся материальные объекты культуры: храмы, иконы, картины, музыкальные инструменты, интерьеры жилища и т.д. С этой точки зрения, в Северном полушарии к северу от южной границы многолетней мерзлоты в таежной, тундровой и арктической природной зонах сложилась циркумполярная цивилизация, включающая ряд этнокультурных сообществ.

На территории ХМАО-Югры проживают три этнокультурных сообщества – ханты, манси и лесные ненцы. В контрастных территориях округа эти крупные сообществаэтносы закономерно распадаются на более мелкие – субэтносы, имеющие различия не только в этнокультурных особенностях приспособления к однородным ландшафтам, физиономических, демографических, но и в языковых, что было отмечено более 80 лет назад на примере ваховских ханты [7].

Несколько веков межэтнических контактов способствовали взаимовлиянию и интеграции, формированию исторического опыта сотрудничества, общего пласта культуры, что в совокупности является определенным фактором относительной межнациональной стабильности в регионе. Соприкосновение с ценностями иной культуры, появление и развитие новых видов хозяйствования и новых орудий хозяйственной деятельности способствуют расширению знаний об окружающем мире, обогащают этническую картину мира от уровня традиционных мифологических представлений до накопления некоторых научных знаний [8]. С этих позиций можно говорить о циркумполярной субцивилизации как части российской макроцивилизации.

В последнее время во французской антропологии появилось понятие mlange или bricolage, обозначающее смешение культур как одну из норм современной эволюции. При этом некоторые ученые отдают предпочтение месту, т.е. территориальному объединению, которое может включать более одного этноса, а не группе как единице культурноантропологического анализа. В. А. Тишков вслед за российским философом А. Родиным задает вопрос: для чего нужно заботиться о сохранении культур и не допускать вытеснения одних культур другими По его мнению, «культурное многообразие есть присущая человечеству, как и всем другим видам живой и неживой природы, необходимая характеристика существования и эволюции. Единообразие означает социальную энтропию и своего рода смерть человека как вида. Все культуры составляют общее достояние человечества, и исчезновение самой малой есть общая большая утрата, как утрата вымершего вида животных или растений» [9]. Это высказывание в полной мере может быть отнесено и к языку.

Pages:     | 1 |   ...   | 42 | 43 || 45 | 46 |   ...   | 61 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.