WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 25 | 26 || 28 | 29 |   ...   | 61 |

В 1894-1896 гг. организована экспедиция под начальством А. И. Вилькицкого для гидрографического изучения устьев рек Обь, Енисей и части Карского моря. Экспедиция Вилькицкого представила подробные гидрографические описания Обской губы, низовьев р. Обь, Енисейского залива и характеристику условий плавания от Югорского шара на восток до устья р. Енисея а также в Обской губе [20]. Глазомерная съемка с судна правого берега Оби и ее дельты не удовлетворяла мореплавателей, так как не давала точного очертания береговой полосы и рельефа, а опорных пунктов для карт было мало. На основе гидрографической экспедиции 1894-1896 гг. Вилькицкого Главное гидрографическое управление в 1910 г. издало карту Обь-Енисейского района [21]. Новые руководители экспедиция к 1904 г. осуществили 98 глубоководных гидрологических исследований в основном к югу от 70° с. ш. [22]. В различных пунктах побережья и островов Северного Ледовитого океана велись систематические метеорологические наблюдения, обзоры которых ежегодно публиковало Главное гидрографическое управление [23]. Другие экспедиции во время обследования дельты р. Печора обнаружили удобный фарватер для входа в реку. Гидрографы нанесли на карты устье р. Индиги и Индигскую губу, провели топографические съемки островов Долгий, Матвеева, Зеленецкий и др.

Таким образом, астрономические и геодезические исследования Северного Приуралья явились теоретической базой и практической основой для разработки самых разнообразных тематических карт региона. В свою очередь, карты являются одним из важнейших показателей формирования исследовательского процесса. В связи с прогрессом естествознания исследование территории России приобрело более разнообразный характер. В изучении Северного Приуралья рекогносцировочные цели в основном были решены. Еще предпринимали научные командировки в определенные пункты для конкретных научных задач отдельных лиц или небольших групп экспертизы или сбора материалов.

1. Федоров Е. С. Геологические исследования на северном Урале в 1884-1886 гг. // Горн. журн. – 1889. – Т.

2. Вып. 4, 5, 6; Он же Новые данные по геологии северного Урала // Изв. Геолог. ком. – 1889. – Вып. 1.

№ 8. – С. 7-20; Федоров Е. С., Иванов П. П. Сведения о северном Урале (с картой). Геодезические и картографические работы членов корпуса военных топографов в 1885 г. // Изв. РГО. – 1886. – Т. 22.

Вып. 3. – С. 255-289.

2. Отчет о геодезических, астрономических, топографических и картографических работах, произведенных чинами корпуса военных топографов 1883 г. // Зап. военно-топограф. отд. Главного штаба. – 1885. – Т. 41. – С. 40.

3. Отчет о геодезических, астрономических, топографических и картографических работах, произведенных чинами корпуса военных топографов 1886 г. // Зап. военно-топограф. отд. Главного штаба. – СПб., 1888. – Т. 42. – С. 14.

4. Кулик Н. А. Поездка в Большеземельскую тундру в 1910 г. // Тр. о-ва землеведения при С.-Петербург.

ун-те. – 1914. – Т. 3. – С. 78-98; Иевлев В. Д. Отчет о работах Печоро-Обской экспедиции в районе верховьев р. Усы и Северного Урала // Ежегодник геологии и минералогии России. – 1914. – Вып. 6. – № 1. – С. 31.

5. Мурчисон Р.И. Геологическое описаник Европейской России и хребта Уральского: В 2 ч. – Ч. 1-2 / сост.

С.Р.B. Мурчисоном, на основании наблюдений, произведенных им самим, Э. Вернейлем, графом А. Кезерлингом; пер. А. Озерского. [- Б.м.], 1849.

6. Keyserling A., Krusenstern P. Wissenschaftliche Beobachtungen auf einer Reise in das Petschora-Land, im Jahre 1843. – St.-Petersburg, 1846. – S. 3-148, 409-465; Кейзерлинг А. А., Крузенштерн П. И. Извлечения из путешествия экспедиции гр. Кейзерлинга и г. Крузенштерна в 1843 г. в Печорскую страну // Зап.

Военно-топограф. департамента. – 1848. – Ч. 12. – С. 17-20.

7. Экспедиция кап. Крузенштерна в Печорский край // Вестн. РГО. – 1853. – № 7. – С. 57-61; Кейзерлинг А., Крузенштерн П. Печорский край в географическом и гидрографическом отношениях. Из путевых наблюдений // Журн. М-ва внутрен. дел. – 1851. – № 6. – С. 421-455; № 8. – С. 71-101, 235-251; № 9. – С.

361-392.

8. Сухогузов П. Г. Легенды и действительность. Очерки развития географических знаний о Севере и Коми крае с древнейших времен до начала ХХ века. – Сыктывкар, 2000. – С. 59.

9. Ковальский М. А. Географические определения и магнитные наблюдения // Труды Уральской экспедиции: В 2 т. – Т. 1. – СПб., 1853.

10. Картографические предприятия общества // Отчет ИРГО за 1852 год. – СПб., 1853. – С. 335.

11. Северный Урал и береговой хребет Пай-Хой. – Т. 1. – СПб., 1856. – С. 197.

12. Геодезические и топографические работы в России // Магазин землеведения и путешествий: географ.

сборник. – Т. 3. – М., 1854. – С. 72.

13. Военно-статистическое обозрение Российской империи, издаваемое по высочайшему повелению при 1-ом отделении Департамента Генерального штаба. – Т. XVII. Ч. 1: Тобольская губерния. – СПб., 1849. – 87 с. + карты.

14. Материалы для географии и статистики России. Архангельская губерния. – СПб., 1865.

15. ГУТО «ГАТО в г. Тобольске». Ф. 417. Оп. 1. Д. 638.

16. Сухогузов П. Г. Астрономо-геодезические исследования в Коми крае в XIX – начале ХХ вв. // Научные экспедиции и исследования Коми края: тез. докл. V науч. краеведч. конф. Республики Коми. – Ч. 1. – Сыктывкар, 1993. – С. 9-12.

17. Ямал. Грань веков и тысячелетий. – Салехард; СПб., 2000. – С. 68.

18. Атлас географических карт, статистических таблиц, видов и типов Тобольской губернии. – Тобольск, 1917.

19. Отчет о действиях Главного гидрографического управления Морского министерства за 1893 год. – СПб., 1895. – С. 12.

20. Материалы для изучения Обской губы и Енисейского залива, собранные в 1894, 1895 и 1896 годах гидрографической экспедицией под начальством полковника А. Вилькицкого. – СПб., 1899.

21. Сергеевский Б. А. К картографии восточной части Карского моря. Астрономо-геодезическое основание съемок в Обь-Енисейском заливе // Изв. ЗСОРГО. – Омск, 1930. – С. 5.

22. Варнек А. Распределение льдов и условия плавания на морском пути в Сибирь. – СПб., 1901; Он же. Об условиях образования льдов в водах, омывающих северное побережье Европейской России и в Карском море // Русское судоходство. – 1901. – № 231-235.

23. Метеорологические и гидрологические наблюдения, произведенные летом 1902 года экспедицией Северного Ледовитого океана под начальством капитана 2 ранга Варнека. – СПб., 1903.

Кораблина М. В.

К ВОПРОСУ ОБ ЭКОЛОГИИ КУЛЬТУРЫ СЕВЕРНЫХ НАРОДОВ Модная ныне метафора культуры – экологическая. Полвека назад произошло то, что навсегда разрушило органичную жизнь северных народов. Гигантский индустриальный проект cделал «хозяев» тайги её приживалами: «Проблемы глобального характера словно фокусируются в тех местах планеты, где баланс между Человеком и Природой легко может быть нарушен изменением содержания и масштабов человеческой деятельности.

…. В этом отношении районы интенсивного индустриального освоения перестают быть чисто географическим понятием и превращаются в Полюс Культуры, предельное состояние, символизирующее гибельность безудержного распространения индустриальной экспансии» (2; 65).

Что принесла этим народам цивилизация Как прочитывается «экологический дискурс» в многообразии современных культурных практик в отношении народов Севера По мнению Генисаретского О. И., именно благодаря экологической (средовой) метафоре «культура была опознана как антропогенная природа. Из своей онтологически положенной ей воспроизводственности была постулирована правомочность «хранительного» к ней, природе, отношения».

В наличное тело культуры малых народов Севера вошли «новые ценностнозначимые образования … персонажи, сюжеты, образы, символические и энергийные комплексы». У нас есть основания утверждать вслед за О. И. Генисаретским, что «ни памятники культуры (в их материальном выражении), ни элементы традиционной бытовой или психологической культуры (при нынешней ориентации средств массовой информации на процесс модернизации), ни актуально проживаемые ценностные структуры образа жизни, изменяющиеся под воздействием интенсивного потока социальных и коммуникационных новаций, сегодня не имеют шансов на выживание или возрождение без большого объёма исследовательской, проектной и социальнокоммуникационной работы».

Когда-то они были «естественными» людьми, «дикарями, лишенными культурного «знакового» окружения (Кассирер Э.). Сегодня последние из них продолжают как могут, как помнят сохранять своё когда-то хорошо «сбалансированное единство с первозданным миром природы». Независимо от давления цивилизации, индивидуального сознания и выбора структура мышления «естественного» человека другая. У него «более гармоничный внутренний, а следовательно, и культурный мир», он «не менее, если не более умный и способный, чем самый утончённый европеец». У нас «психобиологическое равноправие и равноценность» (К. Леви-Стросс).

Нужно сохранить «все, большие и малые национально-культурные индивидуальности в общем и неповторимом симфоническом единстве мировой культуры» (Н. И. Бердяев).

Тянущийся за экологией культуры длинный шлейф намерений и ожиданий, которые квалифицируются как «гуманистический софт», включает в себя в частности: «сохранение для будущих поколений самобытных этнических культур, образов жизни локальных сообществ, различных культурных, религиозных и психологических практик, которым в условиях современной технологической цивилизации и наступающего миропорядка угрожает исчезновение или необратимые трансформации»; а также «участие в их защите и спасении, причем не только через обращение к заинтересованным в том волонтерским сообществам или благотворительным организациям, но и путем предоставления «поставленным на защиту» сообществам современных коммуникационных, образовательных и психокультурных технологий»; и ещё «отстаивание ценностей своего рода глобального культурно-экологического экуменизма, практики взаимопредставления народами, различными сообществами своих образов мира и образов человечности, кодируемых в культуре прежде всего символическими ритуалами и психопрактиками духовной жизни» (1; 17).

1. Генисаретский О. И. Поворот в культурно-экологическом дискурсе: от экологической метафоры культуры – к креативной антропологии и автопоэзису. Этнометодология: проблемы, подходы, концепции. – Вып. 8. – М., 2001.

2. Ганопольский М. Г. Региональный этос: истоки, становление, развитие. – Тюмень, 1998.

Кузьмин И. В.

КАРЛ ЛИННЕЙ: КНЯЗЬ БОТАНИКИ К. Линней – наиболее известный ученый XVIII в. В том или ином ключе о Линнее говорится почти в каждом руководстве по биологии. Тем не менее, в отечественной литературе крайне мало изданий, специально посвящённых непосредственно Карлу Линнею и его научной деятельности. Именно в связи с этим к исполняющемуся ныне трёхсотлетию со дня рождения Линнея нами предпринята попытка обобщения разрозненных сведений о сибирских связях Линнея, которая не может обойтись без краткого изложения его биографии и научной деятельности. Наше изложение базируется в основном на книге профессионального ботаника Е. Г. Боброва «Карл Линней» [1]. К сожалению, эта книга, сташая библиографической редкостью, пока остаётся единственным полным источником о жизни и деятельности Линнея на русском языке.

Карл появился на свет 23 мая 1707 г. в семье лютеранского священника Нильса Линнея в селе Росхульте, провинции Смоланд, южной Швеции. В скромном доме сельского пастора был сад, который считался одним из лучших в этой провинции.

Маленький Карл проводил в саду много времени. «Именно здесь вместе с молоком матери зажглась в моём сердце неугасимая любовь к растениям», – писал Линней. В семилетнем возрасте мальчика стали обучать домашние учителя, а в девять лет он был отдан в школу ближайшего городка Векшьё, где проучился до четырнадцати лет. Всё свободное и не только свободное время Линней проводил в окрестностях города за наблюдением растений. Результаты его невнимания к школьным наукам обнаружились при переходе в среднюю школу, когда Линне оказался по успеваемости в конце списка учеников (на 11 месте из 15). С переходом в 1724 г. в среднюю школу Линней не стал учиться лучше. Пренебрегая изучением богословия и языков, он с большим интересом читал ботанические и зоологические сочинения. Важно, что сочинения авторов того времени были трудны и мало понятны из-за неразработанности научного языка, почти полного отсутствия терминологии и номенклатуры.

В судьбе молодого Линней большую роль сыграл официальный врач провинции – доктор Ротман, который давал Карлу уроки по медицине, физиологии и ботанике и всячески поддерживал его стремление к изучению растений. Репутация Линнея в школе была двойственной: отсутсвие подвижек в изучении богословия компенсировались успехами в ботанике, добронравием юноши и его неутомимой энергией. Несмотря на протесты родителей, желавших видеть в Линнее священника, для дальнейшего учения Карл в итоге выбрал ближайший университетский город Лунд, где Линней рассчитывал на поддержку своего дальнего родственника, профессора Гумеруса. Прибыв 14 августа 1727 г. в Лунд, Линней встретил похоронную процессию – в последний путь провожали декана Гумеруса. Казалось, дорога в университет – закрыта навсегда. Тем не менее, в Лунде Линней встретил своего бывшего учителя Габриеля Гёка, ставшего здесь магистром философии. Он помог юноше стать студентом. При этом, по университетскому обычаю, он получил латинизированное имя Каролюс Линнеус (Carolus Linnaeus), которое и осталось за ним в науке. Там же Линней, двадцатилетний первокурсник, собирал растения в природе и написал свои первые ботанические работы – «De Ingressu botaniam» («О началах ботаники»), «Catalogus Plantarum rariorum Scaniae et Smolandiae» («"Каталог редких растений Скании и Смоландии»).

В сентябре 1728 г. Линней переехал в Упсалу и был зачислен в местный университет. В этом городе юноша познакомился и подружился с Петром Артеди, увлекавшемся изучением рыб. Вместе они с упоением занимались наукой, разделив между собой области исследований. Карл, помимо ботаники, взялся за изучение птиц и насекомых, а Пётр амфибий и рыб. Кроме того, Пётр сохранил за собой право изучения зонтичных растений, планируя исследовать их своим особым методом. В Упсале, как и в Лунде, Линней не нашел больших возможностей для продолжения своего естественноисторического образования и продолжал жить в крайней нужде. Однако весной 1729 г. Линней познакомился с профессором и священиком Олафом Цельзием.

Pages:     | 1 |   ...   | 25 | 26 || 28 | 29 |   ...   | 61 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.