WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |

Второй этап развития института несостоятельности, особенно после финан­ сового кризиса 998 года, характеризуется существенным изменением состава основных факторов, влияющих на реализацию процедур банкротства:

• резко снизился «порог» для начала процедуры банкротства;

• интенсифицировались процессы промышленной интеграции, при этом активизировалась законотворческая деятельность по защите интересов миноритарных акционеров;

• кризис фондового рынка конца 990­х годов обусловил поиск альтер­ нативных низкозатратных инструментов перехвата корпоративного контроля;

• на значительном числе предприятий начался рост производства, но сохранился высокий уровень задолженности предприятий по налоговым платежам8;

• государство было лишено права голоса при принятии важнейших реше­ ний на собраниях кредиторов;

• обострились проблемы подготовки арбитражных управляющих, их аффилированности с отдельными кредиторами.

Если институт банкротства в период действия первого закона имел скорее  имитационный характер, то второй закон еще больше исказил ситуацию, превратив институт банкротства из способа обеспечения финансовой дисциплины  в инструмент перераспределения собственности и вывода активов9. Наблюдалась Бюджетные ограничения стали системно ужесточаться только во второй половине 200 года в связи с предпринятой кампанией по реструктуризации задолженности предприятий по обя­ зательным платежам.

См.: Радыгин А.Д., Симачев Ю.В. Банкротства. С. 498—5 2.

96 Банкротства в двухтысячные годы: от инструмента рейдеров к политике «двойного стандарта» парадоксальная ситуация: те предприятия, которые имели достаточный запас прочности, вовлекались в процедуры банкротства (поскольку существовала благоприятная возможность для захвата контроля над ними со стороны кон­ курентов), а безнадежные предприятия избегали этой процедуры (так как не находилось желающих захватить эти предприятия, а шансы получить долги в ходе процедуры банкротства были невелики).

Фактически возбуждение процедуры банкротства в 998—2002 годы стало низкозатратной (при наличии потенциального сговора арбитражно­ го управляющего с кредиторами, арбитражными судьями и чиновниками ФСФО 0) альтернативой враждебному поглощению посредством скупки акций на вторичном рынке. В этом контексте интересно предположение о том, что существует прямая связь между вступлением в силу в 998 году закона «О несостоятельности (банкротстве)» и низким уровнем сопротивле­ ния российского фондового рынка в 998—2000 годы. Обратим внимание на то, что закон «Об акционерных обществах» содержал многочислен­ ные легальные возможности для эффективного отражения корпоратив­ ного агрессора в рамках корпоративного права, тогда как действовавшая в 998—2002 годах процедура банкротства при должной организации была для агрессора почти беспроигрышной.

По результатам анализа 00 дел о банкротстве, проведенного ФСФО, при­ мерно на трети предприятий кредиторы были заинтересованы не в возврате своих средств, а в смене собственника. В 2000 году ФСФО и ее территори­ альными органами было осуществлено 388 экспертиз на наличие признаков преднамеренного и фиктивного банкротства, и в 56 случаях такие признаки были выявлены 2. Это непосредственно касалось и ситуации с налоговыми платежами. По оценкам ФСФО, каждое пятое банкротство имело признаки преступных преднамеренных действий (в частности, банкротство для спи­ сания долгов). В то же время, по данным за 2002 год, из 2000 дел, возбуж­ денных по факту преднамеренного банкротства, только 5 были завершены вынесением обвинительного заключения.

Необходимо признать, что и государство, в свою очередь, использовало угрозу банкротства как инструмент давления на предприятие с тем, чтобы принудить его погасить долги по налогам, или в иных, в том числе внеэконо­ мических, целях. В целом же институт банкротства в начале 2000­х годов был востребован государством, которое, посредством налоговых органов, решало задачу «расчистки поля» от брошенных предприятий, а посредством ФСФО — задачу устрашения должников по платежам в бюджеты и по иным обязательным платежам. В 2002 году более 90% заявлений о признании долж­ ника банкротом было подано государственными органами. Налоговые орга­ ны, вероятно, поспешили воспользоваться сохранявшимися в 2002 году воз­ можностями использования процедур банкротства по ликвидации «пустых» предприятий. Роль ФСФО в инициировании процедур банкротства остава­ лась весьма существенной. Если исключить из рассмотрения заявления от налоговых органов, то доля заявлений ФСФО в их общем количестве в от­ С сентября 993 года в России действовало Федеральное управление по делам о несосто­ ятельности (банкротстве) (ФУДН) при Госкомимуществе РФ, в марте 997 года была созда­ на Федеральная служба России по делам о несостоятельности и финансовому оздоровлению (ФСДН), в июне 999 года преобразованная в Федеральную службу России по финансовому оздоровлению и банкротству (ФСФО). С марта 2004 года функции ФСФО распределены среди нескольких государственных органов.

Волков А.А., Привалов А.Н. А ну­ка, отниму! // Эксперт. 200. № —2. С. 28—29.

По данным отчета ФСФО по итогам работы за 2000 год.

Елена АПЕвАловА, Александр РАдыгИН ношении «содержательных» должников 3 составила в 2002 году, по нашим оценкам, порядка 30%.

Со стороны негосударственных структур институт несостоятельности ока­ зался востребованным в большей степени как инструмент перераспределе­ ния собственности, реорганизации предприятий и перехвата управления.

Первое и второе обусловлены динамично идущими интеграционными про­ цессами, необходимостью проведения организационной реструктуризации предприятий и меньшими издержками (по сравнению с другими способами) применения процедур банкротства для решения этих задач. Третье больше связано с существующими возможностями фальсификаций и махинаций в рамках процедур управления. Значительные сдвиги в усилении защиты прав миноритарных акционеров дополнительно стимулировали спрос на процедуру банкротства как эффективный инструмент решения различных корпоративных проблем: от обеспечения защиты менеджеров от собствен­ ников до осуществления враждебного поглощения.

В целом, хотя российский закон «О несостоятельности (банкротстве)», действовавший в 998—2002 годы, был формально вполне прогрессивен с точки зрения мировой практики и предполагал определенный баланс интересов должников и кредиторов, использование его норм на практике  стало одним из наиболее одиозных проявлений дискриминации прав отдельных  участников процесса (в зависимости от конкретной ситуации, собственни­ ков предприятия и различных кредиторов, включая государство). Основная содержательная критика российского института несостоятельности была связана с практикой банкротства крупных, экономически и социально зна­ чимых предприятий, с расширением масштабов использования процедур банкротства в недобросовестных целях, с нарушением интересов государства как кредитора и собственника.

Со всей очевидностью необходимо было, с одной стороны, обеспечить защиту прав кредиторов в процессе банкротства предприятия, а с другой стороны, оградить предприятие­должника от упрощенных схем недобро­ совестного перехвата контроля над ним (частью его активов) посредством процедур банкротства. В течение всего периода действия второго закона о несостоятельности предпринимались попытки скорректировать его поло­ жения 4. Значительная часть предложений по реформированию законода­ тельства стала следствием не столько несовершенства действующего регули­ рования, сколько недостаточно развитой инфраструктуры его применения (зависимость арбитражных судов от местных органов власти, уровень ква­ лификации судей и др.).

Во второй половине 200 года сложились предпосылки для коренной реформы института (законодательства) несостоятельности. На правительственном уровне в качестве наиболее актуальных были зафиксированы следующие проблемы в сфере несостоятельности (банкротства):

• нарушение прав должника и учредителей должника (возбуждение про­ цедуры банкротства по фиктивным документам, по незначительной сумме задолженности без предоставления возможности должнику рас­ платиться по таким суммам; отсутствие возможности для учредителей должника провести оздоровление под контролем кредиторов при уже возбужденном деле о банкротстве);

Под «содержательными» должниками понимаются все должники за вычетом отсутствую­ щих и должников, ликвидируемых по инициативе налоговых органов.

См.: Радыгин А.Д. Сопротивление корпоративному агрессору. Банкротства в России // Журнал для акционеровъ. 2002. № 4. С. 26—28.

98 Банкротства в двухтысячные годы: от инструмента рейдеров к политике «двойного стандарта» • нарушение прав государства как кредитора по налоговым платежам;

• вывод активов должника в интересах определенного круга кредиторов в процедурах внешнего управления и конкурсного производства;

• недостаточная защищенность прав обеспеченных кредиторов;

• широкое распространение практики использования преднамеренных банк­ ротств как инструмента нецивилизованного захвата собственности;

• непрозрачность, недостаточная урегулированность процедур банкрот­ ства, позволяющая арбитражным управляющим и иным участникам процесса о банкротстве злоупотреблять их недостатками;

• отсутствие эффективных механизмов ответственности недобросовест­ ных и неэффективных арбитражных управляющих;

• необходимость уточнения статуса саморегулируемых организаций (СРО) арбитражных управляющих, условий членства, гарантийных фондов;

• проблема конфликта интересов уполномоченных государственных органов, правомерность и последствия предлагаемых расширенных полномочий;

• необоснованно широкие полномочия арбитражного суда в части выбора арбитражного управляющего и принятия решений (одобрения реше­ ний) в отношении активов предприятия при отсутствии эффективной системы мер ответственности;

• неэффективность процедур «внешнего управления» и «финансового оздоровления» в принципе;

• наличие неоправданных особенностей банкротства всех предприятий топливно­энергетического комплекса при отсутствии законодательно закрепленных особенностей банкротства;

• отсутствие разумных особых механизмов банкротства предприятий обо­ ронно­промышленного комплекса и естественных монополий.

Вместе с тем, представления о возможных способах решения вышепере­ численных проблем оказались во многих случаях прямо противоположны­ ми. Говорить о сколько­нибудь единой позиции государственных органов по трансформации процедуры несостоятельности не приходилось. Острота дискуссии вокруг нового закона о банкротстве была связана прежде всего с недостатками действовавшего на тот момент закона (как и любого друго­ го) в общем институциональном контексте проблем коррупции, передела собственности, произвола и некомпетентности со стороны различных госу­ дарственных структур. В конечном счете в новый — третий — федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве) вошли следующие принципиаль­ ные новации, целью которых явилось:

• снижение риска злоупотребления правом со стороны кредиторов;

• предоставление равных прав государству и конкурсным кредиторам, консолидация требований государства;

• расширение механизмов защиты прав добросовестных собственников;

• введение новой реорганизационной процедуры — финансового оздо­ ровления;

• защита добросовестных участников процедур банкротства от недобросове­ стных действий иных лиц;

• повышение эффективности контроля над деятельностью арбитражных управляющих;

• установление особенностей банкротства для отдельных категорий долж­ ников в едином законе;

• ограничение слишком широкого использования процедур банкротства для ликвидации отсутствующих должников.

Елена АПЕвАловА, Александр РАдыгИН В 2004 году принципиально изменилась «расстановка сил» между орга­ нами власти в сфере регулирования и практического осуществления проце­ дур банкротства 5. Соответственно актуальность приобрела также проблема дальнейшего разделения (координации) функций различных ведомств в сфе­ ре несостоятельности. Наиболее заметными при этом стали две тенденции 2004—2005 годов: во­первых, к сокращению числа «полюсов» регулирования в данной сфере после их «распыления» при ликвидации ФСФО, во­вторых, к усилению полномочий ФНС.

Очевидно, что после принятия нового закона о банкротстве потребовалось время для формирования соответствующей инфраструктуры и ее адаптации к новым законодательным нормам. Очевидно также, что такая «настройка» требует учета особенностей реального спроса на институциональные нова­ ции, адекватного сложившимся экономическим реалиям. Одной из ключевых особенностей нового этапа развития института банкротства — примерно после 2004 года — стало одновременное усиление роли государства, во­пер­ вых, с точки зрения наращивания прямого участия в экономике, а во­вторых, активного формирования системы «двойного стандарта» для хозяйствующих субъектов. Это обусловило в 2004—2008 годы специфический спрос на дан­ ный институт, а также привело к целому ряду модификаций правового поля, искажающих общие рыночные правила.

3. Реализация процедуры банкротства и практика применения третьего закона: 2003—2008 годы Практика применения третьего закона о банкротстве в 2003—2008 годы свидетельствует о переоценке некоторых проблем предшествующего периода и сохранении основных недостатков действующей законодательной базы и практики ее применения 6.

Одним из наиболее значимых изменений практики применения закона о несостоятельности стало существенное увеличение масштабов применения  процедур несостоятельности в 2005—2006 годы. Так, 2003­й — первый год применения нового закона о несостоятельности — характеризовался рез­ ким сокращением масштабов применения процедур банкротства: количество заявлений о признании должников банкротами снизилось в 7,5 раз — со 06 647 в 2002 году до 4 277 в 2003 году, а количество принятых к произ­ водству заявлений — в 9,8 раз, с 94 53 в 2002 году до 9695 в 2003 году.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.