WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 |

Но симптом часто является сигналом внутреннего неосознаваемого конфликта. Благодаря симптому можно обнаружить внутренний сдерживающий развитие страх, разрешить конфликт между бессознательными подавляемыми желаниями и запретами на них. В этом смысле симптом является отправной точкой долгой и глубокой работы с личностью.

Миле было предложено два варианта работы. Она выбрала второй, и я думаю, не случайно. Интуиция подсказывала ей, что симптом надо использовать, а не просто устранять. Кроме того, у нее было достаточно любопытства и интереса к себе самой и еще одно немаловажное условие – она не боялась «разрушиться» при работе с собственным бессознательным.

Мы начали работу в русле психоанализа. Речь зашла о детстве, семье, родителях, об отношениях с мужем. Мила была замужем почти 5 лет. Детей не было, да она и не хотела – боялась беременеть. При этом супруги вели сексуальную жизнь без предохранения. В отношениях с мужем пациентка иногда чувствовала себя маленькой девочкой, иногда, наоборот, подобно матери, контролировала его питание, манеру одеваться, внешний вид, количество выпиваемого в гостях алкоголя (хотя муж никогда не злоупотреблял им).

В отношениях с матерью было много ревности, обиды, раздражения по поводу вторжения в свое личное пространство, соперничества, которое выливалось в общее отстранение от матери. Оральную эмоциональную неудовлетворенность Мила пыталась восполнить в еде: она не могла равнодушно забыть об оставшейся после обеда пище, а последний кусок на тарелке должен был достаться обязательно ей. Безусловно, оральные проблемы повлияли на разрешение более поздних эдипальных конфликтов, способствуя развитию невроза.

С отцом у Милы всегда были теплые дружеские отношения. Она была скорее папиной дочкой, близкой по духу и развлечениям: блуждание по лесу, рыбная ловля. Нередко они с мужем и отцом засиживались на кухне за вечерним чаепитием, на что мать неосознанно, но болезненно реагировала головной болью.

Через некоторое время у меня сложилось представление о характере, структуре личности, а также о природе ее внутренних конфликтов. Мила представлялась достаточно структурированным человеком с проблемами, лежащими в области эдипового конфликта. Она компульсивно старалась занять свой день разными делами, чувствовала вину, если не сделала ничего полезного для своего развития, не узнала ничего нового. Целью этой упорной навязчивой деятельности было обретение контроля над жизнью, над любыми непредвиденными ситуациями.

В поведении Милы сквозила та самая истеричность, которую называют очаровательным неведением. Мила предпочитала простую спортивную одежду, не носила платьев, почти не использовала косметики, хотя и мечтала о шляпках и коротких юбках. Несмотря на это, женственность в ней била ключом. Мила чувствовала в себе ее мощь, но боялась, всячески подавляла и скрывала от самой себя. Она бессознательно соблазняла мужчин, даже не подозревая об этом. Если бы я сказала об этом в первые месяцы нашей работы, она, я думаю, удивилась бы и даже оскорбилась. Признать в себе подобные желания было унизительно для нее. Тема сексуальных желаний была табуированной в ее сознании, а также, как выяснилось, в сознании и поведении ее матери. «Никаких обниманий и поцелуев при посторонних – что люди подумают!».

Еще больших пуританских высот добилась тетя Милы, родная сестра матери. Не замужем, она компульсивно убирала квартиру, пряча все лишнее в шкафы, скрупулезно следила за своими строгими, тщательно выглаженными нарядами, не выходя без прически и макияжа даже в магазин. Ей тоже хотелось нравиться, любить и быть любимой (даже вызванных для починки крана сантехников она встречала при полном параде). Но свои чувства и потаенные желания женщина выстирывала, прятала на дальние полки в шкафы, стерилизовала в пустых сверкающих девственной чистотой вазах.

Зато отец Милы был достаточно живым и любвеобильным.

Бессознательные влечения и запреты на сексуальность и истинную женственность у матери и тети, собственные подавленные желания и страхи, детские представления о сексе, о том, откуда берутся дети, о проникновении чего-то пугающего в тело составили основу для внутриличностного конфликта. Этот конфликт не только стал основой для возникновения фобии, он явился центром организации всей личности Милы, проявляясь в поведении, отношениях с людьми, ее увлечениях.

Помимо рыбной ловли, Мила любила кроссворды, загадки, лабиринты, разгадывая таким образом главную загадку невротического уровня – загадку собственного происхождения, отношений между мужчиной и женщиной.

Вопрос половой идентичности также не был разрешен1. Мила с детства была заводилой в компании мальчишек, иногда стыдясь своего пола, иногда пользуясь его преимуществами (например, физической слабостью). Она всегда стремилась быть в окружении представителей мужского пола, причем ее привлекали мужчины среднего возраста, крупной комплекции, напоминавшие отца. При этом она видела сны с угрожающими ей монстрами мужского пола. Что можно делать с этим противоречием – можно быть похожей на мужчин: носить короткую стрижку, джинсы, обувь на плоском ходу, быть активной, контролирующей, способной выполнять даже мужскую работу. А еще можно их соблазнять, но это желание казалось опасным, наказуемым и постыдным. Лучше его вытеснить или спроецировать на них же, на мужчин: это не я соблазняю, это они – опасные соблазнители. Эго Милы выбрало первое решение, а второе, не будучи полностью вытесненным, проявило себя в подростковом возрасте в виде специфической фобии.

Страх женственности и связанной с нею истинно женской способности принимать в себя, быть наполненной для того, чтобы творить, рождать новое (безусловно, не только с точки зрения физиологии, но с точки зрения духовности), влиял на отношения с мужем, которого Мила пыталась порой чисто по-мужски контролировать. Этот же страх не позволял ей думать о беременности, а муж очень хотел ребенка.

История Милы представляет интерес с двух точек зрения. Вопервых, она является примером трансгенерационной передачи психических бессознательных конфликтов, страхов, запретов, передаваемых из поколения в поколение. Портреты отца, матери, тети, бабушек, дедушек по материнской и отцовской линии, как пазлы, складывались в одну общую картину семейной патологии с неразрешенным эдипальным конфликтом, средоточие фобического, истерического и обсессивного неврозов. Дедушка по матери назвал Милу именем своей матери и сравнивал поведение девочки-младенца с поведением ее прабабки, взрослой женщины: моя мать не была такой ленивой! Он перенес свои чувства с матери на внучку, бессознательно ото Несмотря на описываемые внутриличностные конфликты, Мила была умной, образованной и очень привлекательной девушкой. Безусловно, сознательно она понимала, какого она пола. Речь идет о неосознаваемых переживаниях.

ждествляя их. Легко допустить, что в своих фантазиях, обязательно проявляющихся в поведении, он мог взволновать воображение трех своих дочерей (матери и двух теток Милы), напугать инцестуозными желаниями вплоть до того, что одинокая жизнь праведной старой девственницы кажется безопаснее желания любить и быть любимой. Для каждого ребенка нормально какое-то время испытывать влюбленность в отца или в мать, из этой любви берет свое начало будущая взрослая любовь. Если же ребенок оказывается соблазненным сексуальным поведением родителей или его сексуальность чрезмерно контролируют, он оказывается фиксированным на незрелых формах любви, страшась своей сексуальности, бессознательно защищаясь от нее в компульсивной деятельности, в стремлении к тотальному контролю над жизнью, в отречении от собственных влечений и приписывании опасности окружающему миру.

Во-вторых, благодаря симптому – специфической фобии – оказалось возможным проработать многие аспекты личности Милы, и главным образом, патогенные конфликты. Психоаналитическая работа требует не только анализа страхов, связанных с ними ассоциаций, интерпретаций, инсайтов, но и их проработки. В нашем распоряжении было всего шесть месяцев – для психоаналитической работы не очень много. По прошествии этого времени Мила с интересом и с большей осознанностью стала относиться к своему внутреннему миру, гораздо более структурированному и понятному ей самой, чем это было ранее. Она по-новому взглянула на свои взаимоотношения с близкими и мало знакомыми людьми, поняла свои потребности, тревоги, лежавшие в основе конфликтов, претензий, обид. Девушка не избавилась до конца от своего неприязненного отношения к личинкам и червям, в связи с отъездом Милы нам не хватило времени именно на проработку уже осознанных влечений, страхов и внутренних запретов. Тем не менее Мила могла уже говорить о предмете своей фобии без слез и паники, как это было сначала. Кроме того, я думаю, что осознанного Милой материала ей хватит для того, чтобы самостоятельно справиться с этой проблемой. Значительно более важным результатом нашей работы можно считать то, что Мила перестала бояться быть женщиной для своего мужчины и для самой себя, смогла забеременеть, принять своего будущего ребенка и не бояться отношений с ним. Она успешно движется по своему лабиринту в поисках женственности. Несмотря на остатки фобии, я надеюсь, Мила сможет разрешить клубок бессознательных собственных и семейных страхов и прекратить передачу патогенных конфликтов из поколения в поколение.

Трудности, с которыми сталкивается психологконсультант в своей работе (из практики педагога-психолога И. А. Челядинской) Психологическая работа с различного рода проблемами, с которыми обращаются люди, содержит немало трудностей.

Особенно это касается длительной работы с клиентом, направленной на коррекцию его межличностных отношений, паттернов поведения, свойств личности, в основе которых лежат глубокие, устойчивые и неосознаваемые установки, внутренние конфликты.

Очень сложно работать с людьми немотивированными, теми, кого направляют к психологу (в качестве направляющих могут быть родственники, преподаватели, администрация факультета). Если человек не считает нужным что-либо менять в своей жизни, если он полагает, что все проблемы в отношениях с окружающими возникают не по его вине и вообще с ним не связаны (бывает и так), то достаточно трудно что-либо сделать в такой ситуации.

Но, пожалуй, наиболее часто встречающаяся трудность связана с одной из особенностей и неотъемлемой частью консультативной работы – психолог работает не только мозгами, но и душой. Эмоциональная вовлеченность – это не только основа сочувствия, сопереживания, она необходима также для того, чтобы лучше понять переживания клиента, суть его проблем. Наблюдаются случаи, когда клиент, жалующийся на плохие отношения с окружающими, абсолютно бесстрастно рассказывает о потере близкого человека или о детстве, полном страхов, насилия, дефицита любви и заботы. Мурашки по коже, слезы, подступающие к глазам, и волосы дыбом на голове подсказывают, с чем боится столкнуться клиент, от каких невыносимых чувств избавился он когда-то или вытесняет сейчас. Конечно, это будет влиять на его отношения с другими людьми.

Но эмоциональная включенность требует большого психического напряжения, больших душевных сил, и нередко консультанты жалуются на чувство усталости, истощенности, особенно после работы с депрессивными или инфантильными клиентами. Выходом их этого могут быть супервизии, профессиональное обсуждение трудных случаев с коллегами, эмоциональная «подпитка» из других сфер жизни – спорт, хобби, театр, интересная книга, общение с друзьями и т. д. Помимо этого, помогает и особая позиция психолога в процессе работы, когда консультирование не рассматривается сугубо как помощь одного человека другому, как взаимодействие, в котором один человек – психолог – является активным, авторитетным, «кормящим», как мама, другого человека – клиента – пассивного, слабого, страдающего. Скорее, это двустороннее общение равных людей, в котором каждый что-то дает и что-то получает. Погружение во внутренний мир другого человека можно сравнить с путешествием по незнакомой стране, где есть все: интимные уютные уголки «только для своих» и многолюдные помпезные площади, «исхоженные» чужими мнениями, колкими взглядами, едкими замечаниями.

Там наряду с болью, нищетой и грязью есть тепло старинных очагов и загадочные лабиринты. Достижение взаимного доверия, искренности в отношениях клиента и психолога, стремление к сотрудничеству – то, что называется рабочим альянсом, – позволяет открыть этот мир, и тогда работа становится обогащением как для клиента, так и для психолога, хотя, конечно, не исключает усталости.

В длительной и глубокой консультативной работе есть немало подводных камней. Например, после долгой кропотливой работы и, казалось бы, топтания на месте появляются первые значительные позитивные изменения в жизни клиента, в его настроении, отношениях с окружающими. И вдруг – опять все плохо. Главное – не опускать рук, не считать всю работу напрасной, а проанализировать происходящее, опираясь на чувства клиента и на свои собственные. Нередко данный феномен связан не с неудачей, а с так называемой негативной терапевтической реакцией:

с осознанием клиентом своих новых возможностей и с испытываемым страхом перед ними и перед новой жизнью, а также страхом разлуки с психологом, который за длительное время становится частью жизни клиента.

Еще одним подводным камнем являются различные переносные реакции клиента, т. е. чувства, мысли, поведение, направляемые на психолога, но связанные с фигурами из прошлого клиента – отцом, матерью, сестрами, братьями, другими значимыми лицами. Порой бывает непросто справляться с мощной агрессией, злостью, раздражением, обидами, упреками или, наоборот, чрезмерной привязанностью, вниманием. Будучи неосознаваемыми, эти реакции являются препятствием в работе, особенно, если они отрицательные. Работа с ними непростая, но необходимая, так как именно эти бессознательные когнитивно-эмоциональные комплексы содержат в себе как проблему клиента, так и ресурсы для ее решения.

Нельзя не сказать еще об одной трудности, какой бы странной она ни казалась, – сопротивление клиента работе. Оно может быть как сознательным (нежелание говорить о чем-то постыдном, интимном), так и бессознательным, связанным с неготовностью Эго к осознанию некоторых желаний, запретов, внутриличностных конфликтов, глубоко вытесненных клиентом. Даже после осознания сути проблемы новое отношение к жизни, новые паттерны поведения взамен старых неэффективных появляются не сразу, а лишь после преодоления силы привычки, т. е. привычных сценариев поведения.

Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.