WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 |

У людей не было выбора, и им приходилось покупать продукцию монополистов, пользоваться услугами только тех больниц и отдавать детей только в те школы, к которым они были приписаны. И на межличностном уровне прямой обмен товарами и услугами (пресловутое советское «ты - мне, я - тебе») вытеснял товарно-денежные отношения.

Сдерживать инфляцию при высоких темпах роста удавалось за счет административного назначения «твердых» цен. Избыток наличных денег нейтрализовался также за счет денежных «реформ» и принудительно распространяемых облигаций и лотерей. Деньги, предназначенные для крупных покупок, население несло в государственные сберкассы. К 1985 г. вклады в них достигли 220 млрд. руб., что примерно равнялось объему годовой зарплаты всех работающих граждан страны, или почти 300 млрд. долларов при пересчете по официальному курсу.

При этом товары длительного пользования - автомашины, бытовую технику, мебель, квартиры - можно было приобрести, как правило, лишь через многолетнюю очередь в списках по месту работы; иными словами, государство создало искусственную систему отложенного спроса. Очереди на получение квартиры, дачного участка, где можно выращивать овощи и картошку для пропитания, на покупку автомашины, мебели удерживали людей на рабочих местах гораздо сильнее, чем зарплата. Свободному перемещению рабочей силы препятствовала и система прописки, то есть принудительного закрепления людей по месту жительства.

По месту работы распределялись и дефицитные продовольственные товары, начиная от вареной колбасы для простых людей где-нибудь на Урале и заканчивая деликатесами для начальства. Но сделать карьеру, которая открывала доступ к закрытому спецраспределителю с дефицитными товарами, можно было только с партбилетом в кармане. Угроза потерять полагающиеся по рангу блага заставляла номенклатурных чиновников быть послушными винтиками системы. Впрочем, существование и самой номенклатуры, и ее привилегий никогда официально не признавалось. «Простой советский человек» должен был думать, что власть в стране и «общенародная собственность» принадлежат ему.

Итак, попытка строить хозяйственную жизнь и политику команднорепрессивными методами привела к закономерному результату: «самое передовое общество» стало напоминать древневосточную деспотию. Превратить Советской Союз в развитую индустриальную страну в действительности не удалось. Его экономика еще в большей степени, чем до 1917 года, основывалась на проедании ресурсов.

Источником доходов государства было не производство внутри страны, а прежде всего экспорт сырья - нефти, газа, древесины. Вывозились за рубеж музейные ценности, миллионы людей были загублены непосильной работой в лагерях.

Государство вело гигантские стройки - часто не более полезные, чем египетские пирамиды, - и копило «золотой запас» не ради экономической целесообразности, а для демонстрации своей мощи. Экономические расчеты и официальные цифры Госкомитета по статистике подбирались так, чтобы показать всему миру высокие темпы развития, а статистические данные о реальном положении в народном хозяйстве были государственной тайной, за разглашение которой карали в уголовном порядке.

Огромные средства направлялись на военные нужды. Только благодаря этому могли развиваться наука и высокие технологии. Однако свобода научной мысли была предоставлена только физикам и математикам, все остальные области находились под идеологическим контролем. А самым низкоэффективным было сельское хозяйство. В этом сказывались и последствия коллективизации, и разгром биологической науки в 40-х годах. На уборку урожая в «подшефные» хозяйства каждую осень принудительно посылали рабочих, служащих, студентов. Но ценные ресурсы отпускались селу в последнюю очередь, и зарплаты там были самими низкими даже тогда, когда труд колхозников стал оплачиваться деньгами.

Рост личного потребления и жилищного строительства был мало заметен.

Одежда и обувь, мебель и бытовая техника использовались до полного износа (как и оборудование в промышленности). Официальная пропаганда стремилась воспитывать людей так, чтобы они ничего не требовали для себя: «скромность в быту» объявлялась добродетелью, а «вещизм» и «мещанство» неизменно осуждались.

И в то же время на все общество распространилась бессмысленная расточительность. Количество промышленных и бытовых отходов на единицу произведенной продукции или душу населения у нас было во много раз больше, чем в развитых странах. Предприятия преспокойно отправляли в отвал руду с высоким содержанием редких металлов, для производства бетона могли использовать щебень, содержащий изумруды, сопутствующие нефтепродукты попросту сжигали. А у себя дома советский человек мог по полдня охлаждать бутылку дефицитного пива под струей воды из крана или целый вечер жечь газ на кухне, чтобы не тратить единственную лишнюю спичку.

В период «оттепели» в конце 50-х годов наметился отход от казарменного социализма сталинского времени. Хотя внутренняя экономическая политика мало изменилась, советскую хозяйственную систему попытались сделать более эффективной. Были сокращены огромные расходы на оборону, сняты некоторые ограничения хозяйственной деятельности, появились хозрасчетные подразделения и целые предприятия. Было развернуто строительство жилья - недобрым словом поминаемые теперь дешевые пятиэтажки позволили миллионам советских людей выбраться из перенаселенных коммунальных квартир. Больше стали выпускать потребительских товаров, в квартирах появились холодильники, телевизоры, стиральные машины.

На международной арене СССР выступал в качестве субъекта рыночной экономики: правительство заключало договоры о поставках товаров, о получении и предоставлении кредитов. Правда, экономическое сотрудничество с развитыми капиталистическими странами расширилось в основном за счет экспорта сырья и импорта потребительских товаров и зерна. Даже «железный занавес» на границе перестал быть непроницаемым. Некоторые из советских людей - чиновники, известные артисты - стали ездить за границу.

Советский рубль стал более ликвидным, больше похожим на деньги. Это отразилось в росте инфляции, хотя ее существование официально не признавалось:

подорожали товары на продовольственных рынках, выросли цены на изделия из золота и серебра, на кооперативные квартиры. Появились подпольные торговцы дефицитными товарами - «фарцовщики» - и теневые предприниматели-«цеховики»;

впрочем, государство неустанно преследовало и тех, и других.

После 1964 года руководители Советского Союза уже не собирались строить коммунизм. Они просто стремились как можно дольше удержаться у власти.

Либеральные тенденции вновь стали подавляться, но для поддержания стабильности в стране населению обеспечили прожиточный минимум. Поддерживать его удавалось за счет ускоренной, хотя и не обоснованной экономически, разработки нефтегазовых месторождений. Повышение валютных поступлений за счет роста мировых цен на энергоносители создавало иллюзию развития, а манипуляции с ценами и валютным курсом позволяли демонстрировать зарубежным специалистам вполне приемлемый уровень жизни в стране.

Хозяйственная система социализма была, пожалуй, и не рассчитана на понимание; действовать в ней удавалось потому, что эта система была привычной. Но уже в семидесятых годах появились явные признаки кризиса: даже согласно советской статистике, учитывавшей нереализованный выпуск никому не нужной низкокачественной продукции и всевозможные приписки, экономический рост почти прекратился, а долги государства западным партнерам постоянно росли. Падение же мировых цен на нефть в первой половине 80-х годов вызвало резкое сокращение валютной выручки, без которой советская экономика уже не могла существовать.

Проявления кризиса экономической системы СССР затронули интересы, наконец, не только населения, но и власти. Попытки оздоровления экономики административными методами в 1985-86 гг. (антиалкогольная кампания и борьба с «нетрудовыми доходами») не дали положительного эффекта, а наоборот, привели к возникновению налично-денежного (кассового) дефицита - наиболее острой формы бюджетного дефицита. Затем руководство страны решило воспользоваться историческим опытом и вновь прибегнуть к мерам, которые в свое время обеспечили успех НЭПа. Однако это было сделано поспешно и непродуманно.

Отказ от одного из главных рычагов управления советской экономикой - централизованной поставки сырья предприятиям - делал систему более гибкой. Но разрешение бесконтрольной предпринимательской деятельности в 1987 г. привело к совершенно иным результатам - появившиеся во множестве рядом со все еще государственными предприятиями «кооперативы» получили возможность буквально «делать деньги из воздуха» - перепродавать дефицитную продукцию по намного завышенной цене и обналичивать неликвидные безналичные деньги.

Не решаясь провести денежную реформу или предпринять какие-либо иные экономически эффективные действия, правительство СССР просто покрывало кассовый дефицит с помощью печатания денег, увеличивая денежный навес и инфляционные ожидания. Этим воспользовались лидеры нескольких республик, которые начали выпускать параллельные деньги - это дополнительно обесценивало советские рубли и лишало центральную власть второго главного рычага управления экономикой.

В 1991 г. были изъяты из обращения 50- и 100-рублевые купюры и почти втрое повышены цены на основные потребительские товары, в том числе и на продовольственные. Но эти попытки решения финансового кризиса опять-таки административными методами окончательно продемонстрировали неспособность руководства СССР управлять экономикой. Экономический кризис, в свою очередь, перерос в политический - пришлось отменить «руководящую роль партии», и закончилось это сменой власти и распадом Советского Союза.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ.

ВОЗМОЖНА ЛИ РЫНОЧНАЯ ЭКОНОМИКА В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ Заклинание о том, что «невидимая рука рынка сама все расставит по местам», в России так и не сработало. Более того: оно и не могло сработать! «Невидимая рука рынка» может действовать только там, где имеются соответствующие условия – прежде всего правовые и политические. Если же устройство общества и общественное сознание соответствуют нерыночной экономике, а реформы, пусть даже по самым «правильным», передовым, исключительно научным рецептам, проводятся только в области экономики, они ведут к совершенно другим результатам.

Мы не откроем ничего нового, если скажем, что одной из важнейших движущих сил естественного развития человеческого общества на протяжении многих тысячелетий являются отношения власти и подчинения. Эти отношения намного старше самого человечества и его экономики, и их аналоги можно найти в дикой природе. Так, в стаде павианов доминирующие самцы имеют право на лучшие куски пищи, которые они отбирают у тех, кто стоит ниже на иерархической лестнице. Но ради поддержания своего статуса доминанты регулярно оделяют едой приближенных, иногда кое-что перепадает и остальным.

Этолог В. Р. Дольник рассказывает об экспериментах, в ходе которых обезьян в зоопарке обучили зарабатывать своим трудом жетоны - за них можно было получить в торговом автомате лакомства, выставленные за стеклом (с. 237). «Общество» сразу расслоилось: одни зарабатывали, другие попрошайничали у автомата, а доминанты предпочитали грабить подчиненных. У тружеников обнаружилось две стратегии поведения: запасливые работали впрок и копили жетоны, тратя их экономно, а беспечные как заработают жетон, так сразу и проедают. Но спустя некоторое время трудолюбивые и запасливые обезьяны первой группы, которых грабили доминанты, отчаялись и тоже стали работать ровно за один жетон и тут же его тратить.

В человеческом обществе были выработаны гораздо более сложные формы власти, но суть их долгое время оставалась такой же. Были в истории случаи, когда властям удавалось реализовать крайний вариант «естественной» экономики - почти все произведенное распределять по своему усмотрению. Но эти общественные системы оказались очень неустойчивыми и быстро рухнули, хотя потомки впоследствии могли почитать их как идеальный образец. Такими были царство Третьей династии города Ура (Междуречье Тигра и Евфрата, конец III третьего тысячелетия до н.э.), древнегреческие государства-дворцы Микенского периода (II тысячелетие до н.э.); очень похожим на эти общества глубокой древности был и «военный коммунизм» в начале большевистской диктатуры.

Разумеется, в большинстве случаев традиционное общество не оказывается настолько поглощенным системой власти, и почти всегда в нем существуют элементы и обычного товарного обмена, и социальной защиты. Но смыслом жизни такого общества является не развитие, а противодействие развитию, поддержание существующего порядка вещей, и потому даже наиболее успешные цивилизации после короткого периода расцвета пусть медленно, но неизбежно приходили в упадок.

Современная же рыночная экономика является частью общественного устройства, представляющего собой отклонение от такого традиционного, «правильного» общества.

Напомним, философ М. К. Петров предложил концепцию, согласно которой на протяжении истории человечества сменяют друг друга три типа общества. Каждому из них соответствует свой культурный код, охватывающий все стороны жизни - религиозные представления и правосознание, отношения родства и технологические навыки. Универсально-понятийный код, противопоставленный кодам первобытного и традиционного цивилизованного общества, был впервые выработан в Древней Греции;

именно этот код стал основой блестящей античной цивилизации.

Сохранившись в системе образования и письменной культуре, этот код стал основой европейской культурной матрицы, и благодаря его усвоению в Европе впоследствии вновь возникло общество с рыночной экономикой и демократическим строем, стали возможными научная революция и технический прогресс, благосостояние и бытовые удобства.

Хотелось бы обратить внимание на то, что ключевым фактором общественных изменений оказываются изменения в межличностных отношениях. Переход от традиционного общества, которое скрепляется прежде всего доминированием и подчинением, к обществу с рыночной экономикой стал возможен, поскольку возникло представление о равных правах его свободных членов. Результатами же этой революции в межличностных отношениях стало появление полноценной денежной системы и значительного слоя независимых производителей в области экономики, независимого суда – в области права, выборной и сменяемой власти - в области государственного устройства, возможности обучения грамоте и получения образования для любого человека – в области культуры и т. д.

Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.