WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

Но личные качества, действительно, были лишь одной из причин успеха старообрядцев-предпринимателей и, вероятно, причиной не самой главной. То обстоятельство, что это объяснение процветания предприятий, принадлежавших раскольникам, всегда лежало на поверхности, оказало дурную услугу историкам — они предпочитали не углубляться в детали, и напрасно. Под очевидностью преимуществ старообрядческой трудовой этики скрывается далеко не очевидный, а в чем-то даже загадочный механизм первоначального накопления, начального формирования старообрядческого капитализма.

Достаточно внимательно познакомиться с хрониками известных купеческих семей староверов, чтобы понять: первоначальное накопление происходило здесь по какому-то совершенно непонятному на первый взгляд сценарию, который необъясним с позиции традиционной западной эконо См.: Вебер М. Избранные произведения. М., 1990. С. 136—184.

Цит. по: Мельников А. К характеристике раскольничьих общин начала 19 в. // Сборник Нижегородской Губернской Ученой Архивной Комиссии. 1887—1906. Т. 1. С. 420.

44 Российская экономика: происхождение и специфика мической теории. Переходя от истории одного успешного предпринимательского рода к другому, мы из раза в раз сталкиваемся с одним и тем же поразительным явлением: огромные денежные средства внезапно оказывались в распоряжении людей, ранее не занимавшихся какой-либо торговой или производственной деятельностью. Возникает впечатление, что купцами и промышленниками становились совершенно случайные люди, волею судеб внезапно оказывавшиеся обладателями крупных состояний.

Так, например, совершенно непонятно, откуда взялся начальный капитал у родоначальника династии Морозовых Саввы Васильевича (1770—1860).

Согласно малоубедительной версии его потомков, крепостной крестьянин старообрядческого села Зуево С. Морозов в день свадьбы получил от своего барина подарок 5 руб. серебром — что стало «поводом» для открытия в 1797 г. шелкоткацкой мастерской с несколькими наемными рабочими10.

До этого Савва Васильевич работал пастухом, извозчиком и наемным ткачом на фабрике Кононова (тоже старообрядца) за 5 руб. в год и хозяйские харчи, а уже будучи «предпринимателем» пешком ходил в Москву продавать свой товар. А в 1820 г. Савва Морозов вместе с сыновьями выкупился на волю за 17 тысяч руб.. На вопрос, каким образом можно было так разбогатеть, ответ простой: ему везло… Нечто подобное произошло и с другой династией выходцев из старообрядческого Зуева — Зимиными. Их семейная хроника удивительно скупа. Было, мол, у крепостного крестьянина Семена Григорьевича Зимина (1760—1842) пять сыновей: Киприян, Иван, Павел, Никита и Степан, а еще у него имелось небольшое шелкоткацкое заведение. Опять же везло, и «два брата — Иван и Киприян — выделились в самостоятельное дело в 1838 г.»11.

Откуда взялись средства на «заведение», скромно умалчивается.

То же — с нижегородцами Бугровыми. «Дедушка Бугров» — Петр Егорович (1785—1859) — побывал и пастухом, и батраком, и бурлаком, и грузчиком, и сплавщиком, а в конце концов стал богатейшим купцом Нижнего Новгорода. Как Очень просто: сопровождая соляные караваны, «занялся коммерцией», и «через год — другой» смог купить небольшую баржу, стал самостоятельным подрядчиком Соляной конторы и вскоре уже снабжал солью восемь губерний12. Происхождение начального капитала опять теряется во мгле. И характерная деталь — в нижегородском селе Филипповском до сих пор живет предание (не имеющее, кстати сказать, никаких реальных оснований) о том, что Бугров-старший был главарем шайки, грабил обозы с товаром, а потом, убив своих товарищей, присвоил себе всю добычу.

Отсутствие информации всегда порождает легенды.

Не является исключением из общего правила и судьба Гучковых: родоначальник династии крепостной крестьянин Федор Алексеевич (1779—1856) примерно на десятом году жизни был привезен в Москву для обучения ткацкому и красильному делу. Уже через десять лет (!), оставаясь крепостным, он открыл в московском предместье Семеновском собственную мастерскую.

В 1812 году гучковское предприятие сожгли французы, товары и имущество были разграблены, но — примечательный факт — купец не пал духом и основал новую фабрику в Преображенском13.

Морозова Т., Поткина И. Савва Морозов. М.: Русская книга, 1998. С. 4—5.

История рода Зиминых (по материалам архива рода Зиминых) // Церковный календарь на 2001 год. М., 2000. С. 93—94.

См.: Седов А. Кержаки: История трех поколений купцов Бугровых. Нижний Новгород, 2005.

Гавлин М. У начала династии: Московский городской голова Ефим Гучков и его отец // Независимая газета. 1999. 23 ноября.

Александр ПыжикОВ Если биографы Морозовых, Зиминых, Бугровых, Гучковых дружно упирают на честный труд, предприимчивость, деловитость и бережливость, то богатство Рябушинских злые языки связывали с казнокрадством. Когда в 1812 г. Наполеон подходил к Москве, московская часть государственной казны, по преданию, была укрыта за Рогожской заставой, там, где издавна обитали старообрядцы. После бегства французов схрон оказался наполовину пуст, зато Рябушинские, мол, неожиданно разбогатели14.

Другие, более реалистичные версии, впрочем, вполне традиционны: основатель династии, экономический крестьянин слободы Рябушинской Пафнутьево-Боровского монастыря Калужской губернии Михаил Яковлев (1786—1858 гг.), 12 лет от роду был отдан в обучение «по торговому делу», много трудился и уже в 1802 году под фамилией Стекольщиков записался в Москве в купцы третьей гильдии, объявив при этом 1 тысячу руб.

капитала! «Не совсем ясно, откуда у молодого человека из крестьянской семьи могли появиться немалые, по тем временам, деньги», — справедливо замечает Ю. А. Петров15, и это его замечание можно без каких бы то ни было изменений адресовать едва ли не всем биографиям успешных предпринимателей-старообрядцев.

Однако разгадка этой «тайны» не так сложна, как может показаться на первый взгляд. Если отказаться от бесплодных попыток обнаружить индивидуальные причины для каждого случая быстрого подъема очередной старообрядческой династии, а проанализировать это явление в целом, то окажется, что мы имеем дело отнюдь не со случайностями, а с хорошо налаженной системой.

С начала XIX века в России из крестьянской старообрядческой массы одни за другим поднимались предприниматели разного калибра, у которых отсутствовал период первоначального накопления капитала, что, однако, не мешало им с самого начала их деятельности на торговом или производственном поприще оперировать немалыми для своего времени средствами. С годами некоторые из этих предприятий превратились в огромные производства, крупные торговые дома. В крепостнической, феодальной по сути своей России у крестьян (тем более — у старообрядцев) был только один источник, из которого они могли почерпнуть стартовый капитал для начала собственного дела, — это средства их общины. И перед нами — наглядные результаты умело организованной легализации общинного старообрядческого капитала и выведения его на новый уровень использования.

Старообрядческая экономика изначально базировалась на общественных сред­ ствах, и это — первая характерная ее особенность.

Финансовые средства (порой весьма немалые), аккумулированные общиной, предоставлялись в распоряжение наиболее предприимчивых и склонных к ведению хозяйственных дел братьев по вере, которые для внешнего мира, и в первую очередь для официальных властей, являлись обычными собственниками. Фактически же они таковыми не являлись, поскольку реальным владельцем капитала и приобретенной собственности оставалась община. И вплоть до последней четверти XIX века из поколения в поколение династии староверов-предпринимателей, начиная от мелких и вплоть до самых крупных, отдавали себе отчет в том, что они могут полновластно управлять средствами производства, но при этом отнюдь не обладают правом безраздельного владения и распоряжения им. Согласно законам Российской Империи они были полноценными собственниками Шахназаров О. Старообрядчество и революция. С. 55.

Петров Ю. Династия Рябушинских. М.: Русская книга, 1997. С. 8.

4 Российская экономика: происхождение и специфика своих фабрик, заводов и торговых домов, однако были еще и неписаные, но от этого не менее авторитетные законы старообрядческой общины, делавшие их всего лишь управленцами или, выражаясь современным языком, — топ-менеджерами.

Во избежание недоразумений необходимо заметить, что не следует упрощенно представлять старообрядческую общину как объединение непременно сельских жителей. Немало общин располагалось в городах, они имели значительную собственность и сложную управленческую структуру.

Собраниями общин избирались подотчетные им Советы попечителей, ведавшие всеми финансовыми и хозяйственными вопросами. Помимо прочего в компетенцию Советов входило выделение ссуд (беспроцентных, а порой и безвозвратных) для предприятий общинников, и благодаря этому появлялось множество мелких торговцев, возникали тысячи мастерских. При этом важно подчеркнуть: староверы-предприниматели не могли разориться в конкурентной борьбе с единоверцами, ибо конкуренция в современном смысле этого слова здесь отсутствовала. Наоборот, крепко стоявшие на ногах хозяйства и предприятия считали своей непременной обязанностью оказывать финансовую помощь собратьям, причем без процентов и с долговременной рассрочкой платежей. Нетрудно догадаться, что упоминавшееся выше «чудесное» возрождение гучковского предприятия после катастрофы 1812 года объясняется именно помощью общины. Можно сказать, что старообрядческая экономика была не конкурентной, а солидарной, — и это вторая ее отличительная черта.

Эта внутренняя логика функционирования старообрядческой экономики оставалась неизвестной и непонятной внешнему миру, жившему по совершенно иным законам и, по большому счету, мало интересовавшемуся тем, что происходило в закрытом сообществе старообрядцев. Таким образом, аккумулированные общинные средства раскольников в первой половине XIX века выступили серьезным закулисным финансово-экономическим фактором российской жизни, влияние которого было тем более сильным, потому как не то что развитой — никакой банковской системы в России в тот период просто не существовало. Благодаря возможности получать кредиты на максимально выгодных условиях предпринимателистарообрядцы получали весомое конкурентное преимущество на самом старте, и с учетом этого фактора их восхождение к успеху и даже доминирование в экономике уже не выглядят удивительными. Наладив систему кредитования, старообрядцы опередили время (по российским, конечно, меркам) и подобно протестантам Западной Европы смогли реализовать себя на экономическом поприще.

Парадоксальным образом неодобрительное отношение церкви к ростовщичеству (не распространявшееся, впрочем, на сделки с купцами-иноверцами), тормозившее в свое время экономическое развитие в странах католического мира, оказало самое благотворное воздействие на развитие предприятий старообрядцев. В экономике, основанной на солидарности, запрет на ростовщический процент приводил к тому, что свободные средства все время направлялись на развитие производства и торговли, а получатели кредитов при этом были избавлены от гнетущей необходимости постоянно думать об их возврате, пропущенных платежах, опротестованных векселях и т. д. Риск внезапного банкротства сводился к минимуму, но при этом и о безответственности кредитополучателя речи не было: в сравнительно небольшой по численности общине осуществление общественного контроля над предпринимателем и расходованием средств было делом несложным.

Александр ПыжикОВ Естественно, такой патриархальный сценарий стимулирования экономического развития лучше всего работал в условиях общей неразвитости товарно-денежных отношений. С отменой крепостного права и переходом России на пути интенсивного капиталистического развития ситуация стала меняться не в пользу старообрядческой экономики, и во второй половине XIX века массовый выход на историческую арену предпринимателей-старообрядцев прекращается. Появление коммерческих банков, работавших на принципиально иных основаниях и ориентированных на получение прибыли, составило серьезную конкуренцию капиталам старообрядческих общин, которые в силу специфики их использования просто не могли расти такими же темпами. Со временем острота этой проблемы нарастала, что в конце концов побудило старообрядцев освоить новый для них вид деятельности — банковский. Однако банки, принадлежавшие старообрядцам, хотя и вынужденные принять общие правила игры на рынке, тем не менее унаследовали определенные традиции распоряжения общинным капиталом: они обслуживали исключительно промышленные предприятия, принадлежавшие их владельцам16. Старообрядческая экономика работала прежде всего на себя, и эта ее особенность имела вполне понятные исторические корни.

Замкнутая, испытывавшая постоянное давление со стороны властей старообрядческая община вынуждена была стремиться к экономической самодостаточности и рассматривать ее как главное средство выживания — и как единственное средство обеспечения возможности исповедовать завещанную отцами веру. В этом плане успехи в предпринимательстве становились богоугодным делом. На совершенно других основаниях и в совершенно иных культурно-исторических условиях старообрядцы приходили к точно такому же результату, что и западноевропейские протестанты: у них формировался слой людей, которые видели «в труде и интенсивном предпринимательстве свой долг перед Богом»17. Предпринимательская деятельность на благо общины стала восприниматься как средство спасения души18.

И здесь мы находим объяснение еще одной особенности старообрядческой экономики, а именно — теснейшей ее взаимосвязи с благотворительностью. В самом деле, благотворительные деяния купцов-старообрядцев были настолько широки и настолько известны, что память о них сохранялась даже в советское время. Дабы избежать всем известных примеров, обратимся к упоминавшимся выше нижегородцам Бугровым.

В 1880-х годах Александр Петрович Бугров и его сын Николай Александрович построили в Нижнем Новгороде ночлежный дом на 840 человек, вдовий дом на 160 вдов с детьми и приняли участие в строительстве городского водопровода. В 1884 г. Н. А. Бугров пожертвовал городу усадьбу по ул. Грузинской и капитал в размере 40 тысяч руб. для постройки общественного здания, которое приносило бы годовой доход не менее 2000 руб., с условием, чтобы эти деньги направлялись «ежегодно, на вечные времена, в пособие погорельцам Семеновского уезда».

В том же Семеновском уезде на средства Н. А. Бугрова шло обширное каменное строительство: был возобновлен закрытый в 1853 г. Малиновский Лященко П. История народного хозяйства СССР. В 3-х т. Т. 2: Капитализм. М., 1956.

С. 458.

Вебер М. Избранные произведения. С. 204.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.