WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Авторефераты по темам  >>  Разные специальности - [часть 1]  [часть 2]

Дефиниции актов официального толкования норм права (доктрина, практика, техника)

Автореферат кандидатской диссертации

 

 

На правах рукописи

ЛЕВИТ Владимир Осепович

 

ДЕФИНИЦИИ АКТОВ

ОФИЦИАЛЬНОГО

ТОЛКОВАНИЯ НОРМ ПРАВА

(доктрина, практика, техника)

Специальность: 12.00.01 – теория и история права и государства;

история учений о праве и государстве

 

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата юридических наук

 

Владимир

ВЮИ ФСИН России

2012


Работа выполнена во Владимирском юридическом институте Федеральной службы исполнения наказаний.

  


Научный руководитель:    доктор юридических наук, профессор,

заслуженный деятель науки РФ

Баранов Владимир Михайлович

Официальные оппоненты: Аверин Александр Валентинович,

доктор юридических наук, профессор,

Российская академия

адвокатуры и нотариата,

профессор кафедры государственно-правовых дисциплин;

Давыдова Марина Леонидовна,

доктор юридических наук, доцент,

Волгоградский государственный университет,

заведующий кафедрой конституционного и муниципального права

Ведущая организация:       Саратовская государственная юридическая академия

Защита состоится 29 мая 2012 г. в 11.00 на заседании диссертационного совета ДМ 229.004.01 на базе Владимирского юридического института Федеральной службы исполнения наказаний по адресу: 600020, г. Владимир, ул. Большая Нижегородская, 67е. Конференц-зал.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Владимирского юридического института Федеральной службы исполнения наказаний.

Автореферат разослан «17» апреля 2012 г.

Описание: D:\Дарья\Подпись\Назаров С. В._ ФАКСИМИЛЕ.jpgУченый секретарь

диссертационного совета,

кандидат юридических наук, доцент               Назаров С.В.


ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования обусловлена целым рядом обстоятельств теоретического и практического характера.

Реформирование практически всех сфер жизнедеятельности российского общества, сопровождающееся бурными темпами правотворческой деятельности федеральных органов государственной власти и субъектов Российской Федерации, требует дальнейшей теоретико-правовой обработки многих традиционных и инновационных явлений, процессов, состояний. Бум правотворчества последних лет привел к возникновению ситуаций несогласованности между различными правовыми актами. Кроме того, качество законодательства снижают, с одной стороны, частое и не всегда обоснованное внесение изменений в действующие нормативные правовые акты, с другой стороны, медлительность в его корректировке с учетом изменений в социальной, политической, экономической, культурно-воспитательной областях, низкое качество формулировок в нормах, а также дублирование и коллизии правовых предписаний. Указанные обстоятельства не только дестабилизируют функционирование системы законодательства, но и нередко обусловливают неясность, «расплывчатость» смыслов правовых предписаний при интерпретации и реализации права.

В таких условиях проблемы оптимизации процесса юридического толкования, которое направлено на установление точного, единообразного и правильного понимания, а также осуществления нормативно-правовых предписаний, приобретают особую научную актуальность и практическую остроту.

Сущность правовой интерпретации составляет деятельность по установлению связи понятий и созданию на этой основе разъяснительного образа, который является дефиницией понятия данного образа. Достаточно часто при толковании правовых предписаний вводятся дополнительные дефиниции, способствующие точному раскрытию смысла интерпретации. В связи с этим вполне справедливо суждение Н.А. Власенко о том, что «толкование права и формулирование дефиниций – органически связанные явления» .

Дефиниции – одно из важных специальных средств юридической техники интерпретации. Во многом благодаря им правовые предписания становятся более лапидарными и понятными для субъектов правоотношений.

Дефиниции выступают высокозначимым средством официального толкования понятий как самим законодателем (правоустановителем), так и другими специально уполномоченными субъектами. Применительно к законодательному акту эта часть интерпретации должна адекватно раскрывать содержание того или иного понятия, включать в себя нормативные характеристики в концентрированной форме. Ныне дефиниции, содержащиеся в актах официального толкования норм права, формируются в ходе реформирования правовой системы Российского государства спонтанно и бессистемно. Этот процесс редко планируется, протекает в отсутствие надлежащих теоретических и методологических разработок. Субъекты официального толкования, в силу своей многочисленности и жесткой подчиненности тенденциям развития государства в новых условиях, не смогли пока создать систему из формируемого ими понятийного аппарата в актах официального разъяснения. В связи с данными обстоятельствами наметились повторы, коллизии и противоречия в дефинициях актов официального толкования, что существенно снижает эффективность реализации действующего законодательства.

Сложившаяся ситуация вызывает озабоченность органов государственной власти. Не случайно в своем докладе Совет Федерации обращает внимание на обязанность Конституционного Суда Российской Федерации выявлять истинный конституционно-правовой смысл нормативных положений, определять уровень эффективности и качества законодательства, а также его интерпретации, вырабатывать возможные способы устранения выявляемых проблем .

Официальная правовая интерпретация не могла не заинтересовать научное сообщество. Вместе с тем большинство исследований последних лет, будучи весьма противоречивым, касается лишь самых общих проблем актов официального толкования норм права. До сих пор идет дискуссия по вопросу: признавать ли акты официального толкования норм права источниками права.

Актуальность темы настоящего исследования обусловлена и тем, что дефиниции в актах официального толкования оказывают существенное влияние на процессы интерпретации правовых норм субъектами не только официального, но и неофициального их толкования. По-видимому, имеет место феномен типизации и селекции понятийных образов в интерпретации правовых предписаний, являющийся одним из приоритетов ориентации правового поведения личности в отношениях с другими людьми.

Необходимость теоретико-правового анализа исследуемой проблемы связана также с ее многомерностью, условностью терминологии и потребностью упорядочения используемых терминов и обозначаемых ими понятий в актах официального толкования. Дефиниции актов официального толкования широко, но не всегда удачно используются в учебно-воспитательном процессе юридических вузов.

Таким образом, проблема дефиниций в актах официального толкования является актуальной в научно-теоретическом, практическом и дидактическом ракурсах. Именно этими обстоятельствам и был обусловлен выбор темы диссертационного исследования.

Степень научной разработанности темы. Научные труды, связанные с проблематикой настоящего исследования, можно подразделить на две группы: в первых рассматриваются общетеоретические вопросы толкования права; во вторых – дефиниции законодательных и иных нормативно-правовых актов.

Наиболее значимыми исследованиями толкования права с позиции специально-юридического подхода, относящимся к первой из указанной групп, являются труды Н.Г. Александрова, С.С. Алексеева, А.В. Аверина, К.А. Алпатова, Р.Н. Алимова, Ю.Г. Арзамасова, В.М. Баранова, А.К. Безиной, Е.А. Березиной, Я.М. Брайнина, С.Н. Братуся, Е.В. Васьковского, Ю.С. Ващенко, Н.А. Власенко, Н.Н. Вопленко, В.Е. Годик, В.Н. Карташова, Д.А. Керимова, А.П. Коренева, Я.Н. Колоколова, Н.М. Коркунова, В.В. Лазарева, П.И. Люблинского, С.А. Муромцева, П.Е. Недбайло, Н.Н. Новикова, В.А. Петрушина, А.С. Пиголкина, С.В. Полениной, Г.С. Прокофьева, О.Ю. Рыбакова, И.Н. Сенякина, Л.В. Соцуро, В.Ю. Скоробогатова, Ф.И. Стеценко, Н.Н. Тарасова, Ю.Г. Ткаченко, Т.Я. Хабриевой, А.Ф. Черданцева, Л.С. Явича и др.

Отдельные вопросы толкования права исследовались в соотношении с близкими правовыми явлениями, такими как законотворчество и пробелы в праве (В.И. Акимов, С.И. Вильнянский, В.К. Забигайло и др.).

В разработке проблем дефиниций законодательных и иных нормативных правовых актов большая заслуга принадлежит Л.Ф. Апт, В.М. Баранову, Н.А. Власенко, Р.Б. Головкину, М.Л. Давыдовой, Т.В. Кашаниной, В.И. Круссу, В.В. Лазареву, А.В. Малько, Р.А. Ромашову, В.Ю. Туранину.

Кроме того, указанная проблема рассматривается и в рамках отдельных отраслей права (Д.Н. Бахрах, В.И. Иванов, И.Л. Петрухин, Б. В. Россинский, А.И. Рарог, Ю.Н. Старилов, М.С. Строгович, С.С. Тихонова и др.).

Вместе с тем дефинициям актов официального толкования уделяется явно недостаточное внимание. Сложился консервативный стереотип, что они играют вторичную, вспомогательную, малозначительную роль, что не соответствует реальной картине правовой действительности. Отдельные, частные аспекты дефиниций актов официального толкования в последние годы попутно затрагиваются в целом ряде научных исследований .

Определенной вехой в комплексном исследовании рассматриваемой темы явилось издание объемного сборника статей о законодательных дефинициях , но и в этом глубоком исследовании дефиниции актов официального толкования анализируются фрагментарно.

Исходя из этого, следует констатировать, что специфика значительного числа проанализированных работ заключается в том, что данная проблема рассматривалась в них не в полном объеме либо исследовалась с позиции только одного из методологических подходов. Между тем накопление в юридической теории соответствующего конкретного знания требует переосмысления, анализа и систематизации на методологической платформе, отражающей многоаспектное видение вопросов эффективности дефиниций актов официального толкования норм права применительно к новым социально-экономическим условиям.

В общетеоретической науке отсутствуют исследования, посвященные системному общеправовому анализу дефиниций актов официального толкования норм права и настоящая диссертация призвана посильно восполнить этот пробел.

Объектом исследования является система общественных отношений, связанная с изданием и реализацией актов официального юридического толкования как особого высокозначимого нормативного средства.

Предметом исследования выступают дефиниции актов официального толкования норм права, их внешние и внутренние связи, тенденции развития.

Цель исследования заключается в установлении закономерностей формирования и реализации дефиниций в актах официального толкования и создании на этой основе комплексных теоретико-правовых моделей повышения эффективности дефинитивной правоинтерпретационной деятельности.

В соответствии с намеченной целью можно выделить следующие задачи диссертационного исследования:

– обобщить имеющиеся теоретические разработки понятия «дефиниции актов официального юридического толкования»;

– выявить наиболее значимые признаки дефиниций актов официального толкования норм права и на этой основе сформулировать определение понятия «дефиниции актов официального толкования норм права»;

– классифицировать дефиниции актов официального толкования норм права;

– дать функциональную характеристику актам официального толкования норм права;

– выявить типичные дефекты дефиниций актов официального толкования норм права;

– разработать определение понятия «эффективность реализации дефиниций актов официального толкования норм права»;

– выявить критерии и условия эффективности реализации дефиниций актов официального толкования норм права;

– определить основные пути повышения эффективности реализации дефиниций актов официального толкования норм права;

– внести предложения по совершенствованию правоинтерпретационной деятельности в части формулирования и применения дефиниций.

Методологическую основу исследования составили современные методы познания, выявленные и разработанные философией, филологией, историей, социологией, теорией права и государства, отраслевыми юридическими науками и апробированные юридической практикой. При подготовке настоящей работы использовались три группы методов: общефилософские, общенаучные и специально-юридические. Особое внимание уделено историческому, лингвистическому, системно-структурному, сравнительно-правовому, формально-юридическому, логическому методам.

В диссертации широко применяется герменевтический подход, который сегодня относится не только к новейшим технологиям научного исследования, но и «становится своего рода интеллектуальной инвестицией, обеспечивающей перемены в правовой сфере» .

Теоретическую основу исследования составили концепции, положения и выводы, содержащиеся в трудах, посвященных исследованию различных аспектов общей теории права и государства и имеющих не только теоретическое, но и общеметодологическое значение для настоящего исследования: С.С. Алексеева, А.В. Аверина, М.И. Байтина, В.К. Бабаева, В.М. Баранова, Н.С. Бондаря, А.Б. Венгерова, Н.А. Власенко, Р.Б. Головкина, А.А. Демичева, В.С. Жеребина, В.Д. Зорькина, В.Н. Карташова, С.И. Кузьмина, В.В. Лазарева, А.В. Малько, В.М. Морозова, А.И. Овчинникова, В.В. Оксамытного, А.С. Пиголкина, М.М. Рассолова, В.Б. Романовской, Р.А. Ромашова, Т.Н. Радько, В.М. Сырых, В.А. Толстика, Ю.А. Тихомирова, Т.Я. Хабриевой, В.И. Червонюка, Б.С. Эбзеева.

При исследовании современных проблем дефиниций актов официального толкования автор обращался к трудам дореволюционных правоведов: Б.А. Кистяковского, Н.М. Коркунова, С.А. Муромцева, Л.И. Петражицкого, Н.С. Таганцева, И.Я. Фойницкого, Г.Ф. Шершеневича.

Кроме того, в процессе исследования рассматриваемой проблемы диссертант изучал работы зарубежных правоведов: П.С. Пацуркивского (Украина), К. Мольнау, К. Кленнера, Е. Бухгольца, Г. Ханей, Л. Лотце, Д. Утке, В. Грана (Германия), И. Сабо, К. Кульчара, Ц. Петери, П. Сцилаги (Венгрия), В. Пешки, Е. Врублевского (Польша), Р. Паунда, Р. Холла, Г. Дж. Бермана (США).

Нормативную базу исследования составили Конституция РФ; федеральные конституционные и федеральные законы, международные правовые акты, так или иначе связанные с предметом исследования.

Эмпирическая основа работы представлена интерпретационными актами Федерального Собрания РФ, Конституционного Суда РФ, Верховного Суда РФ, Высшего Арбитражного Суда РФ, актами официального толкования судов субъектов Федерации. В процессе работы исследовались материалы правотворческой, правореализующей и правосистематизирующей практики, периодической печати. Некоторые выводы работы подкреплены данными социологических и статистических разработок отечественных и зарубежных научных центров.

Научная новизна исследования обусловлена сформулированными выше целями и задачами и состоит в том, что оно является самостоятельной научной работой, в которой впервые проведен комплексный правовой анализ теоретических и практических аспектов дефиниций актов официального толкования норм права.

В исследовании получила развитие теория актов официального толкования норм права. Опыт общей теории толкования норм права послужил основой для получения новых знаний, которые позволяют говорить о дефинициях актов официального толкования как о самостоятельной правовой категории с устойчивыми признаками и функциональной характеристикой.

Многообразие дефиниций актов официального толкования вызвало необходимость их классификации. В связи с этим в настоящем исследовании предлагаются основные критерии деления дефиниций актов официального толкования на различные виды.

Кроме того, впервые на общетеоретическом уровне в работе системно рассматриваются функции дефиниций актов официального толкования.

В диссертации также разработаны применительно к дефинициям актов официального толкования теория эффективной реализации и понятие «эффективность применения актов официального толкования». Впервые анализируются критерии и условия их эффективного применения. Выявлены типичные дефекты дефиниций актов официального толкования норм права и в связи с этим предложены основные пути повышения эффективности формирования указанных дефиниций.

Следует также отметить, что в исследовании акцентировано внимание на особенностях эффективной реализации дефинитивных норм права в системе МВД России.

Основные положения, выносимые на защиту:

1. Дефиниция акта официального толкования – это особое средство интерпретации правовых норм, выражающееся в  виде закрепленных в актах официального толкования определений понятий, обеспечивающих качественное нормативно-директивное разъяснение правовых предписаний в процессе реализации законодательства.

2. Дефиниции актов официального толкования в реальной юридической практике приобретают свойства норм поведения. Изначально субъект официального толкования, определяя содержание того или иного правового установления, формирует образец понимания (норму-дефиницию).

Учитывая телеологический аспект нормативного толкования, дефиниция в акте официального толкования становится правилом поведения по типу: «всем правоприменителям следует рассматривать разъясняемое юридическое явление таким-то образом».

3. Дефиниции актов официального толкования классифицируются по следующим основаниям: в зависимости от субъектов официального толкования (органы законодательной, исполнительной и судебной власти); по иерархическому расположению (дефиниции, содержащиеся в актах относительно места конкретного акта в иерархической структуре актов официального толкования); отраслевой принадлежности (дефиниции, системно относящиеся к конкретной отрасли права; дефиниции, относящиеся к двум и более отраслям права); в зависимости от структурного элемента нормы права, содержащего дефиницию (дефиниции гипотезы, диспозиции, санкции); элементов содержания правоотношения, характеризуемого в дефинициях (дефиниции, позволяющие конкретизировать субъективные права и юридические обязанности); по структуре (дефиниции, раскрывающие содержание понятия, перечисляющие признаки, позволяющие отличать одни предметы, явления от других, а также устанавливающие значение терминов); в зависимости от вида акта, содержащего определение понятия (содержащиеся в актах нормативного, казуального, легального, аутентического, делегированного толкования); роли в понятийном аппарате (дефиниции общих и единичных, базовых и сопутствующих, абстрактных и конкретных, положительных и отрицательных, разделительных и собирательных понятий).

4. Функции дефиниций акта официального толкования права – относительно обособленные направления гомогенного (однородного) прогрессивного воздействия интерпретационного акта на сознание и поведение людей, в котором проявляется его природа, место среди других правовых актов и социально-преобразующая роль в правовой системе общества. Дефиниции актов официального толкования выполняют как общие (воспитательная, идеологическая, познавательная), так и специальные(оптимизационная, преемственности, правового развития) функции.

5. Дефекты дефиниций актов официального юридического толкования – это умышленные либо случайные технико-юридические неточности, упущения, погрешности в формулировках дефиниций, которые искажают смысл, цели акта официального толкования либо затрудняют его реализацию (пробелы, коллизии, излишества, дублированная неадекватность описания).

6. Причины дефектов формулирования и реализации дефиниций актов официального толкования – это совокупность субъективных и объективных обстоятельств, способствующих появлению изъянов в указанных дефинициях актов официального толкования. К субъективным обстоятельствам относят: нарушения правил юридической техники (логических, грамматических); дефекты, обусловленные структурой системы права и законодательства, ее функционированием во взаимодействии иерархической (вертикальной), отраслевой (горизонтальной) и федеративной структур. К разряду объективных обстоятельств можно отнести несоответствие конструкции дефиниции акта официального толкования закономерностям реальной действительности либо отставание права от развития общест­венных отношений.

7. Эффективность формирования и реализации дефиниций акта официального толкования – это степень достижения данным актом, имеющим в своем содержании дефиницию (дефиниции), поставленных интерпретационных целей в процессе его реализации, что, в свою очередь, приводит к достижению социально полезного результата.

При определении эффективности реализации дефиниций акта официального толкования особое значение приобретают качественные показатели, поскольку количественные критерии не образуют прямой зависимости с качест­вом. Последнее зависит от адекватности отражения воли  законодателя в дефиниции акта официального толкования.

8. Эффективность формирования и реализации дефиниций актов официального толкования может быть повышена путем создания действенного института «самоконтроля» в структуре субъекта официального толкования норм права, выработки четких механизмов, обеспечивающих точное претворение предписаний норм процессуального и материального права, фактическую реализацию основных правовых принципов юридической деятельности в ходе осуществления официального толкования норм права: аналитичности, аргументированности, безошибочности, безупречности, безусловности, грамотности, категоричности, непротиворечивости, полноты, правильности, справедливости.

9. Целесообразно в порядке приближения к созданию Свода законов РФ предварительно подготовить не только Собрание дефиниций законодательства, но и Сборник определений актов официального толкования норм права.

10. Необходимы разработка и внедрение в юридическую и учебно-воспитательную практику Методических рекомендаций по использованию дефиниций актов официального толкования юридических норм (авторский проект прилагается).

11. Требует дополнения государственная информационная система «Правоохранительный портал РФ» разделом о дефинициях актов официального толкования МВД России и других правоохранительных органов, что будет способствовать обеспечению полного и качественного понимания гражданами и должностными лицами актов официального толкования, издаваемых правоохранительными органами.

Теоретическая значимость результатов исследования. Сформулированные в процессе проведения диссертационного исследования теоретические положения и выводы о понятии, основных чертах, юридической природе дефиниций актов официального толкования норм права, проблемах, связанных с их эффективной реализацией, могут быть использованы при дальнейшей разработке данной категории как в комплексе, так и применительно к конкретным отраслям права. Особенно актуальны положения работы в контексте общетеоретического анализа правил официального толкования, совершенствования методики использования дефиниций рассматриваемых актов.

Практическая значимость исследования. Материалы диссертационного исследования могут быть полезны при проведении учебных занятий, подготовке учебных пособий и учебно-методических комплексов, а также при изучении соответствующих разделов теории государства и права в образовательных учреждениях. Отдельные положения настоящей работы могут быть использованы в качестве теоретической основы для последующих научных изысканий в рамках общей теории права, а также для проведения исследований в рамках дальнейшего поиска путей повышения эффективности правоприменительной деятельности.

Кроме того, выводы и предложения могут оказать практическую помощь субъектам, задействованным в правотворческом, правоприменительном, интерпретационном процессах.

Апробация результатов исследования. Текст диссертации обсуждался и был одобрен на заседаниях кафедры государственно-правовых дисциплин Владимирского юридического института Федеральной службы исполнения наказаний, кафедры теории и истории Нижегородской академии МВД России, некоторые положения диссертации внедрены в учебный процесс вузов, практичес­кую деятельность государственных органов.

Основное содержание диссертации изложено автором в 15 публикациях объемом 6,47 п. л., из них 5 публикаций – в рецензируемых изданиях.

С докладами и научными сообщениями по тематике диссертационного исследования диссертант выступил на 5 международных и межвузовских научно-практических конференциях.

Структура диссертации определена целями и задачами исследования и состоит из введения, двух глав, включающих шесть параграфов, заключения и библиографического списка.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы, рассматривается степень ее научной разработанности, определяются предмет и объект исследования, его цели и задачи, характеризуются методологическая, теоретическая и эмпирическая основы, раскрывается научная новизна, формулируются основные положения, выносимые на защиту, объясняется теоретическая и практическая значимость исследования, приводятся сведения об апробации и внедрении его результатов.

Первая глава «Общая характеристика дефиниций актов официального толкования норм права» состоит из трех параграфов.

В первом параграфе «Понятие дефиниций актов официального толкования норм права» отмечается, что в период становления демократии в России, строительства правового государства, формирования гражданского общества большое значение приобретает принцип правовой определенности. В раскрытии его содержания особая роль принадлежит дефинициям актов официального толкования норм права.

Акт официального толкования норм права – это разъяснение смысла правовых норм, исходящее от государственно-властного компетентного субъекта, имеющее обязательный характер для всех субъектов, чьи взаимоотношения и деятельность регулируются разъясняемыми нормами.

Акты официального толкования представляют собой сложную многоуровневую систему особых правовых актов, вспомогательных по своему назначению, которые призваны обслуживать процессы издания и реализации правотворческих и правоприменительных актов. Одним из наиболее значимых инструментов достижения указанной цели служит система дефиниций – нетипичных, но весьма эффективных правовых средств.

Автором проанализировано 520 различных актов официального толкования, в которых содержатся разноплановые дефиниции.

Современная интерпретация правовых предписаний – это процесс формирования понимания субъектами правоотношений содержания текстов нормативно-правовых актов через формирование интерпретатором понятийных образов правовой действительности. Понятийные образы интерпретации могут быть письменными и устными. Наибольший интерес, с точки зрения верификации, представляют письменные толкования, содержащиеся в многочисленных правоинтерпретационных актах.

Образец понимания, отраженный в тексте правоинтерпретационного акта, фактически является гипердефиницией понятия (понимания) интерпретируемого текста .

Исследовав различные подходы, имеющиеся в современной юридической науке применительно к раскрытию смысла и содержания понятия «дефиниция» в контексте правоинтерпретационной деятельности, диссертант анализирует сущностные характеристики дефиниции акта официального толкования.

Во-первых, дефиниция – это нетипичное правовое средство, применяемое субъектами толкования норм права, раскрывающее содержание и форму правового понятия путем указания его основных юридически значимых признаков и элементов в целях обеспечения единства правоприменения.

Во-вторых, дефиниция – это определение, которое дано полномочными субъектами в принимаемых ими правовых актах, вынесенных в пределах компетенции этих органов для реального применения в текущей практике.

В-третьих, дефиниция – это логическое определение, устанавливающее существенные отличительные признаки предмета или значение понятия, его содержание и объем.

В-четвертых, следует различать внутренние дефиниции, принимающие участие в формировании образа акта официального толкования, и дефиниции (гипердефиниции – внешние дефиниции) в виде определяемого образа действий при осуществлении процессов правоприменения.

С учетом анализа представленных сущностных характеристик понятия «дефиниция» в диссертации предлагается авторское вышеприведенное определение дефиниции актов официального толкования.

Диссертант отмечает, что содержание дефиниций актов официального толкования в большей или меньшей степени зависит от уровня демократичности государства, качества его политического режима, степени защищенности прав и свобод граждан, активности институтов гражданского общества. В бытность профессором Харбинского юридического факультета Г.К. Гинс заметил: «Там, где правовой порядок опирается преимущественно на поддержку государственной власти, господствует формализм, что не благоприятствует свободе судебного и научного толкования» .

Во втором параграфе «Виды дефиниций актов официального толкования норм права» отмечается, что классификацию дефиниций актов официального толкования целесообразно проводить, исходя из видов этого разряда интерпретации.

В первую очередь официальное толкование, как правило, разделяют на легальное и судебное. Легальное толкование – это толкование, которое исходит от органа, установившего данную норму (его называют аутентическим), либо от иного государственного органа, уполномоченного законом или специальным поручением законодателя давать разъяснения по тем или иным правовым вопросам. Аутентическое разъяснение закона, исходящее от самого законодателя, по существу, есть новый закон . Легальное толкование всегда является нормативным, то есть общеобязательным. Однако границы этой общеобязательности могут быть различными, они весьма текучи. Если аутентическое толкование, безусловно, обязательно для всех лиц в государстве, то легальное толкование особо уполномоченными органами, как правило, имеет обязательную силу для лиц, находящихся в пределах компетенции этих органов. Например, в соответствии со статьей 17 Федерального закона от 17 января 1992 года № 2202-1 «О прокуратуре Российской Федерации» , Генеральный прокурор Российской Федерации издает обязательные для исполнения всеми работниками органов и учреждений прокуратуры приказы, указания, распоряжения и инструкции, регулирующие вопросы организации и деятельности этой властной структуры. Естественно, что в ряде этих документов содержатся обязательные для прокурорских работников разъяснения по поводу содержания и применения норм права, прежде всего, уголовно-процессуаль­ного. Именно прокуроры осуществляют надзор за расследованием уголовных дел и вправе давать обязательные указания органам дознания. Толкование правовых норм Генеральной прокуратурой на практике воспринимается органами предварительного расследования, независимо от их ведомственной принадлежности, как общеобязательное.

Судебное толкование, в том числе дефиниций, содержится в решении (приговоре, определении, постановлении) по результатам рассмотрения конкретного дела, является не нормативным, а казуальным и юридически обязательным только для лиц, участвующих в деле и в пределах решения суда. Иными словами, такое толкование дается обычно в рамках рассматриваемого дела. Однако, если принять существование судебного прецедента как источника норм права, то казуальное толкование, которое содержится в судебном решении, давшем прецедент, трансформируется в случае приобретения решением значения прецедента в нормативное, то есть фактически становится общеобязательным.

Особое место в судопроизводстве занимает дефинитивное толкование правовых норм, содержащееся в решениях Конституционного Суда и Верховного Суда Российской Федерации.

Решения, приговоры, определения, постановления Верховного Суда РФ формально необязательны для нижестоящих судов. Однако, будучи опубликованными, имея высокий профессиональный уровень и моральный авторитет, они служат ориентиром для судебной практики, приближаясь по своему значению к судебным прецедентам.

Дефиниции, выдвигаемые Конституционным Судом РФ в его документах, в силу высокого уровня обобщения, значимости трактуемой «конституционной материи» приобретают характер общеобязательных, надведомственных дефинитивных норм права.

В целом, как резюмируется в работе, свойства содержащихся в интерпретационных актах дефиниций различаются в зависимости от типа акта. Так, дефиниции в судебных актах толкования адресованы, как правило, судам и судьям и составляют часть нормативного толкования, но при этом официально не образуют нового правового предписания, то есть не являются частью источника права. Дефиниции, содержащиеся в актах толкования органов государственной власти и управления, являются правовыми нормами-дефинициями и адресованы гражданам, организациям и другим участникам правоотношений. Дефиниции, содержащиеся в интерпретационных актах МВД России внешнего действия, издаются в случае реализации функциональных полномочий МВД России и являются обязательными для исполнения работниками органов внутренних дел, а также другими субъектами, независимо от ведомственной принадлежности. Нормативные акты МВД России внутреннего действия распространяются на организационно подчиненных субъектов управления. Часть этих актов направлена на руководство звеньями системы органов внутренних дел, а другие – регулируют внутриорганизационные отношения центрального аппарата.

В работе с привлечением материала различных отраслей права приводится развернутая классификация дефиниций актов официального толкования по разным вышеобозначенным основаниям.

Далее диссертант подвергает специальному содержательному, формально-юридическому, морально-психологическому, нравственному, культурно-воспитательному анализу ценность базовых дефиниций актов официального толкования норм действующего российского права. В частности, критически оцениваются такие дефиниции, как «иные действия, устрашающие население и создающие опасность гибели человека, причинение значительного имущест­венного ущерба либо наступление иных тяжких последствий», «вооружение», «публичные призывы к осуществлению террористической деятельности», «незаконные вооруженные формирования», «участие в незаконных вооруженных формированиях», содержащиеся в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 9 февраля 2012 года № 1 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности» .

В диссертации не просто констатируется и иллюстрируется то обстоятельство, что любой государственный орган, любое должностное лицо, любое уполномоченное государством общественное объединение в рамках своей компетенции часто либо редко формулирует дефиниции юридически значимых явлений, процессов, состояний, видов или элементов деятельности, а с привлечением дефиниций из разных отраслей права выявляется специфика наиболее распространенных и практически востребованных определений, содержащихся в актах официального толкования.

В третьем параграфе «Функциональная характеристика дефиниций актов официального толкования норм права» диссертантом на основе анализа юридической практики исследуются основные функции дефиниций в актах официального толкования норм права и предлагается определение данных функций: это такие относительно обособленные направления гомогенного (однородного) прогрессивного воздействия интерпретационных актов на сознание и поведение людей, в которых проявляются их природа, место среди других правовых актов и социально-преобразующая роль в правовой системе общества.

При построении классификации дефиниций актов официального толкования автор исходил, прежде всего, из существующей системы функций актов официального толкования норм права, а также учитывал специфику функциональной роли самих дефиниций. Таким образом, функции дефиниций актов официального толкования в работе подразделяются на две большие группы: общие (основные, обусловленные функциями актов официального толкования норм права) и специфические (обусловленные содержанием и назначением дефиниций актов официального толкования). Каждая из этих групп классифицируется на различные подвиды функций.

В завершение анализа видов функции дефиниций актов официального толкования автор констатирует, что каждая функция интерпретационных актов, синтезируя множество однопорядковых направлений воздействия, состоит из определенных подфункций. Если функция – это наиболее общее направление влияния, в котором выражаются природа, социальная роль и назначение актов толкования права в тех или иных сферах жизнедеятельности, то подфункции обозначают в рамках данного направления некоторые специфические стороны воздействия на сознание и поведение людей, их коллективов и организаций.

Например, в пределах регулятивных функций актов толкования права можно выделить ориентационную и регистрационную подфункции, а в рамках охранительной функции – превентивную и обеспечительную подфункции. Помимо того, что дефиниции актов официального толкования призваны содействовать реализации функций данных актов, целесообразно также выделять их специфические «функциональные роли».

На основании проведенного анализа функций дефиниций в актах официального толкования автор заключает, что представляются несостоятельными утверждения, согласно которым дефиниции в правоинтерпретационных актах и вообще дефинитивные нормы не участвуют непосредственно в правовом регулировании общественных отношений.

Так, по мнению А.Ф. Черданцева, «если убрать из системы права все законодательные дефиниции (дефинитивные нормы), то суть и содержание правового регулирования не изменятся, лишь усилятся роль и значение официального и неофициального толкования права» . Данная правовая позиция вряд ли точна и правильна. Диссертант считает, что дефиниции всегда прямо или косвенно участвуют в процессе правового регулирования, так как формируют понимание у участников правоотношений обстоятельств юридического дела либо обстоятельств моделируемого правоотношения в правотворчестве.

Одним из следствий критического доктринального мнения выступает малоплодотворная правовая позиция Конституционного Суда Российской Федерации, который в своем Определении от 15 июля 2008 года № 418 «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Болявина Андрея Петровича на нарушение его конституционных прав статьями 106, 107, 129, 139, частью второй статьи 142 Трудового кодекса Российской Федерации и подпунктом “е” пункта 4 Положения об особенностях порядка исчисления средней заработной платы» счел возможным указать, что «ст. 129 Трудового кодекса Российской Федерации относится к нормам, определяющим общие понятия, используемые в разделе VI “Оплата и нормирование труда” Трудового кодекса Российской Федерации, содержит лишь нормы-дефиниции и как таковая права граждан не затрагивает» .

Вторая глава «Эффективность реализации дефиниций актов официального толкования» состоит из трех параграфов.

В четвертом параграфе «Типичные дефекты дефиниций актов официального толкования норм права» отмечается, что в настоящее время эффективность правоприменительного процесса снижает ряд факторов, по сути, присущих любой системе права. Речь идет об общих недостатках, свойственных как нормативно-правовым актам, так и актам официального юридического толкования. Связь между дефектами указанных актов прослеживается достаточно четко, что объясняется наличием общего «инструментария» юридической техники.

При этом далеко не всегда данная общность реализуется правильно. Нередко акты официального толкования дублируют законодательные дефиниции, что вряд ли экономично и процессуально оправданно. Так, в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2011 года № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве» фиксируется: «Под реабилитацией в уголовном судопроизводстве понимается порядок восстановления прав и свобод лица, незаконно или необоснованно подвергнутого уголовному преследованию, и возмещения причиненного ему вреда» . Эту же дефиницию содержит пункт 34 статьи 5 УПК РФ.

Дубляж в акте официального толкования норм права законодательных дефиниций вряд ли оправдан (в силу нарушения принципа законодательной экономии) и тогда, когда затем предлагается их новаторская конкретизирующая интерпретация. Так, Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 8 июля 2011 года № 41-В11-16 дословно воспроизводит сразу две объемные дефиниции («несчастного случая» и «профессионального заболевания») из Федерального закона от 24 июля 1998 года № 125 «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний». Ценность последующей краткой интерпретации этих законодательных дефиниций налицо: коллегия предложила четкую рекомендацию о различении их , но это вполне можно было сделать без повторения известных всем заинтересованным лицам определений.

Типичные дефекты чаще всего связаны с нарушением правил юридической техники. Наиболее распространенными в данном контексте являются следующие разновидности дефектов: правовые коллизии, логические ошибки, психолого-правовые ошибки в актах официального толкования норм права.

Правовые коллизии в большинстве случаев являются разновидностью логико-языковых дефектов государственного волеизъявления, деформаций в построении и выражении правовых норм в системе права и имеют следующие характерные признаки: обусловлены регулированием одного и того же круга общественных отношений, в рамках которых реализуются права и обязанности субъектов права; характеризуются отсутствием точного, последовательного нормативного установления; имеют текстуальное выражение, фиксируются на бумажном носителе в виде письменных знаков; выступают результатом правотворческой деятельности федеральных и региональных органов законодательной или исполнительной власти, органов местного самоуправления и других компетентных субъектов; являются следствием нарушения требований, гарантирующих законность нормативных правовых актов; устраняются правовыми средствами, реализуемыми в процессуальном порядке; препятствуют достижению целей и реализации прав и свобод граждан и охраняемых законом интересов личности и ухудшают их правовое положение.

Причины коллизий как норм права, так и дефиниций актов официального толкования норм права делятся на три группы.

Первую группу составляют нарушения логических, грамматических и иных правил юридической техники.

Вторая группа обусловлена недостаточным учетом при конструировании норм права социальной реальности, в условиях которой они функционируют, а также социальных и юридических закономерностей, действующих в различных сферах общественных отношений.

Третью группу составляют дефекты, обусловленные структурой системы права и законодательства, ее функционированием во взаимодействии иерархичес­кой (вертикальной) и отраслевой (горизонтальной) структур.

Частным (что не означает второстепенности и малозначительности) случаем коллизии норм права равной юридической силы выступает рассогласованность содержащихся в них дефиниций. Диссертант обосновывает мнение, что появление такой коллизии есть правотворческая ошибка, и остается только решить, в чем именно она заключается и какой из двух или трех актов одинаковой юридической силы подлежит исправлению.

Что касается логических ошибок в актах официального толкования норм права, то современная формальная логика определяет следующие правила дефинирования понятий: соразмерности, запрета тавтологии и порочного круга в определении, неотрицательности и ясности. Все эти правила применимы также к процессу дефинирования правовых понятий, однако имеют в нем определенную специфику. Так, согласно правилу соразмерности, объемы определяемой и определяющей частей в правильном определении должны быть тождественны, полностью совпадать. Очевидно, что такая формулировка данного правила абсолютно применима лишь к реальным дефинициям, которые формулируются с целью раскрыть сущность явления или процесса, но далеко не всегда – к номинальным. Номинальные правовые дефиниции определяют значения знаковых выражений, используемых в той или иной системе, в связи с чем указанные объемы не всегда тождественны. Представляется, что правило соразмерности для номинальных дефиниций должно формулироваться следующим образом: объемы определяемого и определяющего должны быть взаимозаменяемы в пределах той знаковой системы, в которой используется данная дефиниция.

Логическими ошибками, возникающими в результате нарушения правила соразмерности, являются ошибки слишком широкого или неоправданно узкого дефинирования и ошибки перекрещивания. В случае ошибки слишком широкого определения объем определяющего шире, чем объем определяемого. В случае ошибки слишком узкого определения объем определяющегоyже, чем объем определяемого.

Также типичным дефектом в дефинициях актов официального юридического толкования выступает нарушение правила неотрицательности. Согласно этому правилу, дефиниция не может быть отрицательной. Примером такой «негативной дефиниции» является определение через отрицание термина «принудительный труд», содержащееся в статье 8 Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 года: «Все виды военной службы и службы, назначенной вместо обязательной военной службы, не являются принудительным трудом».

Кроме того, как устанавливается в работе, одним из наиболее распространенных дефектов дефиниций актов официального юридического толкования является нарушение логического правила ясности. Сущность данного правила состоит в том, чтобы слова или словосочетания, содержащиеся в определяющей части, имели доступный адресатам смысл и не содержали выражений с переносным смыслом: метафор, метонимии.

Далее рассматривается отступление от законов тождества, что также является типичным дефектом дефиниций актов официального толкования норм права. Например, различается интерпретация Пленумом Верховного Суда РФ терминологического сочетания «беспомощное состояние», использованного законодателем в пункте «в» части 2 статьи 105 УК РФ и части 1 статьи 131 УК РФ. Обычно под беспомощным лицом понимается человек, нуждающийся в помощи, не способный сам делать что-то для себя. В пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 июня 2004 года № 11 «О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 131 и 132 Уголовного кодекса Российской Федерации» беспомощным признается лицо, «когда оно в силу своего физического или психического состояния… не могло понимать характер и значение совершаемых с ним действий или оказать сопротивление виновному лицу». При этом в указанном постановлении специально отмечается, что беспомощным может быть признано состояние опьянения, в том числе снотворными средствами. Однако в постановлении Президиума Верховного Суда РФ от 11 августа 1999 года по делу Тарасова содержится запрет на отнесение к разряду беспомощных лиц, находящихся в состоянии сна в момент причинения им смерти.

В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 года № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» закреплено, что к лицам, находящимся в беспомощном состоянии, могут быть отнесены, в частности, тяжелобольные и престарелые, малолетние дети, лица, страдающие психическими расстройствами, лишающими их способности правильно воспринимать происходящее .

Формулировка правовой позиции Пленума недостаточно точна, и о том, что она воплощает неосновательно узкое толкование, свидетельствует перечень примеров беспомощного состояния. В любом случае неупоминание бессознательного состояния сна нельзя не признать намеренным в условиях спора по поводу именно этих обстоятельств, а все приведенные Судом примеры характеризуются общей, а не ситуативной беспомощностью, связанной с отсутствием способности не к осознанию факта посягательства, а к сопротивлению ему.

Тем не менее, какие бы ни были мотивы подобного чрезмерного сужения значения понятия «беспомощное состояние», нарушение законов логики можно констатировать вполне определенно.

В связи с высоким уровнем терминологизации и системности законодательства определяющую часть многих дефиниций невозможно сформулировать без использования специальных юридических терминов. Кроме того, юридический язык, пусть в ограниченном объеме, но содержит метафорические и иные выражения с переносным смыслом, которые используются в дефинициях. В силу профессиональных знаний и исходя из контекста такие выражения воспринимаются юристами не буквально, а именно в том смысле, который в них вложил соответствующий управомоченный орган. Однако эти выражения содержат опасность для непрофессионалов, поскольку могут быть истолкованы в прямом смысле. При нарушении правила ясности возникают ошибки двух видов: определение неизвестного через неизвестное и неясное определение.

Отдельным, специфическим видом дефектов дефиниций, как обосновывается в диссертации, являются психолого-правовые ошибки в дефинициях актов официального юридического толкования. Психолого-право­вая ошибка в принимаемых актах является следствием неправильной (некомпетентной) юридической деятельности и выражается в нетворческом подходе к процессу толкования, недостижении запрограммированного регулятивного эффекта.

В работе установлены дефекты дефиниций актов официального толкования в виде выхода за пределы компетенции субъектом толкования, нарушения принципа системности нормативного регулирования общественных отношений, а также несоблюдения субъектом толкования полноты сферы регулирования. Вряд ли к компетенции Верховного Суда РФ относится формулирование дефиниций доктринального плана. В юридической науке до сих пор ведутся споры о понятии нормативного правового акта, а следовательно, стремление Верховного Суда РФ дать свою интерпретацию не вполне уместно.

Речь идет о неоправданности неоднократного обращения Верховного Суда РФ к определению понятия «нормативный правовой акт» . И дело не только в том, что содержательное и технико-юридическое решение вопроса о нормативности тех или иных правовых актов лежит на правотворческом органе. Надо иметь в виду многолетние научные дискуссии по этому вопросу, порой противоречащие друг другу позиции различных научных школ, которые директивно примирить невозможно. Как и следовало ожидать, в судебной практике возникли серьезные трудности при применении этой дефиниции, что привело без объяснения причин к ее «отмене» в 2007 году .

Уделено внимание и рассмотрению нарушений правил юридической техники, в частности, дублированию, несоблюдению техники внесения изменений в соответствующий акт.

Крупным дефектом дефиниции актов официального толкования является нарушение требований, предъявляемых к терминологии. Дефиниции должны излагаться простым и ясным языком, исключающим дальнейшее различное толкование, с соблюдением официально-делового стиля русского языка (например, использование термина «цена» в отношении денежной оценки стоимости единицы работы (услуги)).

Немалую трудность для субъектов межгосударственных отношений, особенно для тех, на кого распространяются соответствующие международно-правовые установления, составляют дефиниции узкоспециального плана, определения с условно-образным наименованием. Например, статья 2 Соглашения о сотрудничестве государств – участников Содружества Независимых Государств в подготовке, переподготовке и повышении квалификации специалистов в области использования природного и сжиженного газа в качестве моторного топлива (вступило в силу для Российской Федерации 23 мая 2011 года) содержит дефиницию «голубой коридор», означающую «создание трансграничных маршрутов, на которых организуется сеть заправочных станций с использованием природного и сжиженного газа в качестве моторного топлива для грузовых и пассажирских перевозок в целях улучшения экологической обстановки и повышения экономической эффективности межгосударственных перевозок» . Однако в случае возникновения необходимости конкретизации этой дефиниции не ясно, кто именно из участников многостороннего договора и в какой процессуальной форме может это сделать. В документах такого рода обычно устанавливаются лишь самые общие правила внесения изменений и дополнений в их содержание, но не определяются (даже рамочно) процедуры официального толкования, условия согласования официальных разъяснений международно-правовых дефиниций.

Касаясь дефинирования в актах официального толкования оценочных понятий, диссертант не только фиксирует недостатки, но и отмечает удачные определения, своего рода образцы их юридической «расшифровки». К таковым может быть отнесена дефиниция, содержащаяся в пункте 15 уже упоминавшегося постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 декабря 2011 года № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве»: «Под иными расходами, возмещение которых реабилитированному предусмотрено пунктом 5 части 1 статьи 135 УПК РФ, следует понимать как расходы, которые понесены реабилитированным лицом непосредственно в ходе уголовного преследования, так и расходы, понесенные им в целях устранения последствий незаконного или необоснованного уголовного преследования, включая затраты на возмещение расходов, связанных с рассмотрением вопросов реабилитации, восстановления здоровья и других».

Вряд ли типичные, но весьма существенные дефекты дефиниций официального толкования законодательных норм об экстремизме, предложенных Пленумом Верховного Суда Российской Федерации, отметил в своем докладе за 2011 год уполномоченный по правам человека в Российской Федерации. Толкование законодательства об экстремизме высшая судебная инстанция ограничила только уголовными делами. Между тем, практика рассмотрения поступающих к уполномоченному обращений граждан свидетельствует, что большинство проблем о квалификации экстремизма возникает в гражданском процессе. «В итоге можно предположить, – констатирует уполномоченный, – что разъяснения порядка применения законодательства об экстремизме по уголовным делам, данные Пленумом Верховного Суда, без особых купюр «перекочуют» в его аналогичные разъяснения для гражданского процесса. По мнению уполномоченного, это, в свою очередь, будет мало способствовать выполнению главной задачи законодательства об экстремизме – укреплению в обществе толерантности, терпимости к инакомыслию» . Не менее значимы и интересны рассуждения Уполномоченного в этом же докладе о неоправданности отождествления однокоренных слов «согласование» и «согласие» применительно к законодательству о праве на свободу собраний. По убеждению уполномоченного, эти слова совсем разные. «Первое предполагает равноправие договаривающихся сторон, в то время как второе превращает одну из них в просителя» – подчеркивается в докладе и далее резюмируется: «В результате предусмотренная законом техническая процедура уведомления органа власти о публичном мероприятии превратилась в «полноразмерную» процедуру испрашивания разрешения на его проведение» .

В целом, типичность дефектов дефиниций актов официального толкования, установленных в процессе работы, открывает реальные возможности их преодоления при конструировании дефиниций актов официального толкования.

В пятом параграфе «Основные пути повышения эффективности формирования и реализации дефиниций актов официального толкования норм права» отмечается, что проблема вынесения качественных и эффективных актов официального толкования норм права продолжает оставаться неразрешенной. Феномен недостаточной эффективности способствует подрыву авторитета государственной власти у населения, так как среднестатистический обыватель не верит, что государство может качественно и быстро восстановить нарушенные права и законные интересы. Именно поэтому вопросы, касающиеся повышения эффективности формирования и реализации дефиниций актов официального толкования, требуют скорейшего разрешения.

На основании изучения теории эффективности в диссертации определяется понятие эффективности формирования и реализации дефиниций актов официального толкования через сопоставление целей их издания и достигнутых результатов. Отсюда эффективность формирования и реализации дефиниций акта официального толкования достигается тогда, когда выполняются его цели, что, в свою очередь, приводит к достижению социально полезного результата.

Диссертант подчеркивает, что эффективность реализации дефиниций актов официального толкования, создаваемых на фактической (юридическая практика) и нормативной (действующее законодательство) основе, зависит от ряда объективных и субъективных факторов. Совершенствование законодательного процесса, устранение юридических коллизий, четкая систематизация действующих правовых актов, повышение уровня подготовки и профессионального мастерства субъектов правоприменительной деятельности, строгое соблюдение законов являются теми обязательными условиями, без которых невозможно нормальное функционирование актов официального толкования норм права.

Таким образом, необходимыми условиями повышения эффективности формирования и реализации дефиниций актов официального толкования являются следующие обстоятельства правового, организационного, экономического и социального характера: точная реализация норм процессуального и материального права; соблюдение основных правовых принципов юридической деятельности (аналитичность, аргументированность, безошибочность, безупречность, безусловность, грамотность, категоричность, непротиворечивость, полнота, правильность, справедливость); создание и функционирование такой системы органов и должностных лиц, осуществляющих интерпретационную деятельность, которая позволяет обеспечить эффективность актов официального толкования норм права, наличие института «самоконтроля» в субъекте интерпретационной деятельности; высокая квалификация и профессионализм субъектов, связанных с созданием и реализацией интерпретационных актов, правильный подбор и расстановка кадров; обеспеченность субъекта, осуществляющего создание и реализацию актов толкования, материально-техническими средствами; грамотное планирование работы субъектов интерпретационной практики; обеспеченность информационными ресурсами, их постоянное обновление; высокий уровень развития экономической системы общества; высокий уровень социальной защищенности населения; высокий уровень материальной обеспеченности и социальной защищенности субъектов, непосредственно связанных с созданием и реализацией актов официального юридического толкования; учет при их создании и реализации общественного мнения и интересов основных социальных групп.

Перспективным и пока еще слабо осознаваемым властью путем повышения эффективности формирования и развития дефиниций актов официального толкования является их разноплановая многоступенчатая систематизация. В диссертации анализируется малоизвестный опыт упорядочения дефиниций Советом Федерации Федерального Собрания Российской Федерации и на этой основе предлагается подготовить Сборник определений актов официального толкования норм права. Кроме того, есть резон в разработке Методических рекомендаций по использованию дефиниций актов официального толкования юридических норм. Проект таких Методических рекомендаций предложен автором как своеобразный итог всего предшествующего научного анализа. Они разработаны диссертантом в соответствии с традиционными положениями отечественной правовой доктрины с использованием результатов аналитических разработок на основе собрания дефиниций актов официального толкования для практического применения при проведении всех видов законодательных работ.

Цель данных Методических рекомендаций состоит в содействии формированию устойчивой системы понятий аппарата правовой системы России, обеспечению правовой определенности в интерпретационной практике, повышению эффективности правоприменительной деятельности.

К основным технико-юридическим требованиям использования дефиниций в актах официального толкования относятся следующие:

  1. В акте официального толкования дефиниция есть особое средство интерпретации правовых норм, которое может быть представлено самостоятельным предписанием или частью регулятивного предписания и содержит казуальное либо нормативное определение какого-либо юридического, политического, экономического и иного понятия (термина).
  2. Следует стремиться к тому, чтобы разъясняющее предписание помещалось в одной структурной единице акта официального толкования. Вместе с тем дефиниция и иные различные виды определений могут размещаться в тех структурных единицах, в которых оптимально их совмещение с регулирующими предписаниями.
  3. Дефиниции основополагающих, базовых понятий (терминов), употребляемых в акте официального толкования и являющихся общими для всех его предписаний, целесообразно помещать в отдельной статье в начале акта.
  4. В случае невозможности включения дефиниции в текст акта официального толкования ее помещают в примечание.

Разъяснения понятий в актах официального толкования может излагаться в различных формах: а) фиксация классического и, как правило, общепринятого определения; б) обозначение правового статуса понятия; в) определение объема понятия; г) перечисление наиболее значимых элементов определенного понятия.

При формулировании дефиниций необходимо руководствоваться следующими правилами: объем понятия должен совпадать с содержанием терминов, определяющих его качественные признаки; определение понятия не должно осуществляться посредством терминов, которые, в свою очередь, нуждаются в разъяснении; термин должен иметь ограниченную, четко фиксированную дефиницию, не зависящую от контекста; определение одного понятия не может обозначаться несколькими терминами. Кроме того, следует стремиться к строгой системе в построении совокупности используемых терминов, которые связаны между собой по смыслу.

В шестом параграфе «Особенности повышения эффективности формирования и реализации дефиниций актов официального толкования в системе МВД России» отмечается, что в настоящее время действует более трех с половиной тысяч правовых актов МВД России, четвертая часть которых содержит цельные дефиниции или элементы дефиниций.

Специфика актов официального толкования данного Министерства и содержащихся в них дефиниций характеризуется следующими основными моментами. Во-первых, большинство элементов актов официального толкования МВД России содержится в смешанных правовых актах (приказах, указаниях, положениях, инструкциях), которые имеют нормативно-разъяс­нительную природу, то есть одна часть акта содержит правовые нормы, а другая – в той или иной форме интерпретацию. Особенно ярко это проявляется в совместных с другими правоохранительными органами приказах и документах, направленных на реализацию указов Президента РФ и постановлений Правительства РФ.

Во-вторых, акты официального толкования МВД России и содержащиеся в них дефиниции преимущественно касаются регламентации поведения сотрудников и служб данного ведомства.

В-третьих, в качестве особого средства официальной интерпретации МВД России и иерархической системы своеобразных дефиниций можно отметить формируемый по распоряжению Правительства от 10 января 2009 года № 16-р Правоохранительный портал РФ . В соответствии со ст. 11 Федерального закона от 7 февраля 2011 года № 3-ФЗ «О полиции», данная государственная информационная система призвана обеспечить желающих полной общедоступной информацией о деятельности правоохранительных органов в целом и МВД России в частности.

Об эффективности дефинитивного действия госинформсистемы «Правоохранительный портал РФ» говорить рано. Представляется, что для повышения эффективности реализации целей ее создания необходима уровневая иерархическая рубрикация содержащегося в ней нормативного, интерпретационного и правоприменительного материала.

В диссертации предлагается следующая модель уровневой рубрикации:

Первый уровень – Конституция РФ, акты международного права, федеральные конституционные законы, федеральные законы, указы президента; акты официального толкования нормативно-правовых актов данного уровня.

Второй уровень – постановления Правительства, общепризнанные и национальные стандарты и регламенты, положения, рекомендации; акты министерств, госкомитетов, служб, ведомств; акты официального толкования нормативно-правовых актов данного уровня.

Третий уровень – нормативные правовые акты государственных органов власти субъектов Российской Федерации; инструкции, положения, регламенты, правила, принимаемые территориальными подразделениями федеральных органов государственной власти; корпоративные положения, правила, стандарты; акты официального толкования нормативно-правовых актов данного уровня.

Четвертый уровень – акты органов внутренних дел; акты официального толкования нормативно-правовых актов данного уровня.

В целом, создание и реализация единой государственной информационной системы является необходимой мерой для устранения несогласованности и противоречий, восполнения пробелов и отмены устаревших норм, обеспечения единообразного толкования правовых предписаний, в том числе содержащих дефиниции. Следовательно, как доказывается в работе, совершенствование Правоохранительного портала РФ – одно из существенных направлений повышения эффективности формирования и реализации дефиниций в актах официального толкования МВД России.

Важным направлением повышения эффективности формирования и действия дефиниций актов официального толкования МВД России является сокращение смешанных нормативно-интерпретационных актов МВД России и увеличение доли самостоятельных актов официального толкования данного Министерства.

При наличии определенной специфики эффективность формирования и действия дефиниций в актах официального толкования МВД России коррелирует с общими объективными и субъективными факторами повышения эффективности создания и реализации дефиниций в актах официального толкования.

В заключении подводятся итоги диссертационного исследования, делаются выводы и обобщения, излагаются предложения в законодательство и предлагаются методические рекомендации по использованию дефиниций в актах официального толкования, а также обозначаются перспективы дальнейших исследований, связанных с дефинициями актов официального толкования. В частности, ждут своего исследователя юрислингвистические особенности конструирования и реализации дефиниций в актах официального толкования; специфика правосознания субъектов, формулирующих дефиниции в актах официального толкования. Высокозначим анализ соотношения дефиниции в актах официального толкования и правоприменительных решений. Углубленного анализа требуют исторические закономерности формирования и реализации дефиниций в актах официального толкования. Не менее значимо проследить влияние на процессы формирования дефиниций актов официального толкования национальных и этнических традиций, ментальности.

 

Основные положения диссертации отражают следующие публикации:

Статьи в рецензируемых научных журналах и изданиях:

  1. Левит В.О. Дефиниции в Постановлениях Пленумов Верховного Суда Российской Федерации: сущность, виды, функциональная характеристика // Вестник Саратовской государственной академии права. – 2008. – № 5 (63). – С. 152–157.
  2. Левит В.О. Проблемы интерпретации законодательных дефиниций в актах официального юридического толкования // «Черные дыры» в российском законодательстве. – 2008. – № 2. – С. 92–93.
  3. Левит В.О. Дефиниции в актах официального юридического толкования: постановка проблемы // Вестник Владимирского юридического института ФСИН России. – 2008. – № 3. – С. 163–165.
  4. Левит В.О. Специфика дефиниций в актах официального толкования норм права // Юридическая наука и практика: Вестник Нижегородской академии МВД России. – 2012. – № 17. – С. 74–79.
  5. Официальная интерпретация как гипердефиниция // Пробелы в российском законодательстве. – 2012. – № 1. – С. 41–43.

Иные публикации:

  1. Левит В.О. Законодательные дефиниции и технико-юридические проблемы толкования и применения норм права. Рецензия на монографию Апт Л.Ф. «Дефиниции и право». – М., 2008. – 144 с. / В.О. Левит, А.С. Логинов // Юридическая техника. – 2008. – № 2. – С. 154–158.
  2. Левит В.О. Систематизация законодательных дефиниций и проб­лемы официального юридического толкования // Систематизация законодательства в России (историко-правовые, теоретико-методологические и технико-юридические проблемы). К 175-летию Свода законов Российской империи: Материалы Международного круглого стола. Институт государства и права РАН (Москва, 18-19 января 2008 года) / Под ред. В.М. Баранова, В.Г. Графского, С.В. Кодана. – Н. Новгород, 2008. – С. 443–449.
  3. Левит В.О. К вопросу об ошибках интерпретации законодательных дефиниций в актах официального толкования // История, теория и практика правового регулирования: Материалы Международного симпозиума (19–23 мая 2008 года). – Владимир, 2008. – С. 75–76.
  4. Левит В.О. Эволюция судебного толкования базовых понятий, содержащихся в ст. 174, 1741 УК РФ // Легализация преступных доходов как угроза экономической безопасности России: теория, практика, техника гармонизации международно-правовых и национальных механизмов противодействия: Сборник статей / Под ред. В.М. Баранова, Л.Л. Фитуни. – Н. Новгород, 2009. – С. 278–292.
  5. Левит В.О. Роль дефиниций в учебном курсе «Юридическая техника» // Юридическая техника. – 2009. – № 3. – С. 186–189.
  6. Левит В.О. Роль дефиниций актов официального юридического толкования в механизме правового регулирования / В.О. Левит, А.М. Анисимова // История и методология правовой науки: тенденции и перспективы: Материалы Международного симпозиума (Хургада, 24–27 февраля 2009 года). – Владимир, 2009. – С. 12–17.
  7. Левит В.О. Дефиниции актов правотворческого толкования / В.О. Левит, А.М. Анисимова // Наука и практика в развитии пенитенциарной системы России: Межвузовский сборник научных трудов. – Иваново, 2009. – С. 35–46.
  8. Левит В.О. Правовые презумпции-дефиниции // Юридическая техника. – 2010. – № 4. – С. 310–313.
  9. Левит В.О. Особенности направлений правового воздействия на отношения, связанные с формированием дефиниций в актах официального толкования // Государственно-правовое воздействие на общественные отношения: теория, методология, техника: Сборник статей. – Владимир, 2011. – С. 93–100.
  10. Левит В.О. Роль дефиниций в интерпретационных актах // Сборник научных трудов. – Иваново, 2011. – С. 54–57.

Общий объем публикаций составляет 6,47 п. л.


 

 

 

 

 

 


Левит Владимир Осепович

ДЕФИНИЦИИ АКТОВ

ОФИЦИАЛЬНОГО ТОЛКОВАНИЯ

НОРМ ПРАВА

(доктрина, практика, техника)

 

 

 

Корректор Н.А. Далёкина

Компьютерная верстка Д.О. Леоновой

 

 

Подписано в печать 12.04.12. Формат 60х84 1/16. Усл. печ. л. 2,09. Тираж 100 экз.

 

Редакционно-издательский отдел научного центра

Федерального казенного образовательного учреждения

высшего профессионального образования

«Владимирский юридический институт

Федеральной службы исполнения наказаний».

600020, г. Владимир, ул. Б. Нижегородская, 67е.

E-mail: rio@vui.vladinfo.ru.

Черданцев А.Ф. Логико-языковые феномены в юриспруденции. – М., 2012. – С. 72.

Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. – 2012. – № 1. – С. 2.

«Различия в данном случае касаются только степени профессионального риска, – фиксируется в документе, – несчастный случай на производстве представляет собой прямое воздействие на организм человека в виде увечья или иного повреждения здоровья, а профессиональное заболевание – опосредованное воздействие вредных производственных факторов на здоровье человека» (Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. – 2012. – № 2. – С. 8).

См.: Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. – 2000. – № 2. – С. 12.

См.: Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. – 1999. – № 3. – С. 10.

См.: Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. – 2003. – № 3. – С. 4; Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. – 2006. – № 9. – С. 23.

См.: Пункт 31 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2007 года № 48 «О практике рассмотрения судами дел об оспаривании нормативных правовых актов полностью или в части» // Российская газета. – 2007. – 8 декабря.

Бюллетень международных договоров. – 2012. – № 1. – С. 4.

Российская газета. – 2012. – 6 марта.

Там же.

См.: Словарь-справочник понятий и определений модельного законодательства для государств – участников Содружества Независимых Государств. – М., 2006; Единство юридических понятий и определений современного мира. Анализ понятийного аппарата модельных актов для государств – участников Содружества Независимых Государств. – М., 2006; Собра­ние дефиниций законодательства субъектов Российской Федерации, находящихся в пределах Северо-Западного Федерального округа. – М., 2010.

См.: Собрание законодательства Российской Федерации. – 2009. – № 3. – Ст. 441.

Власенко Н.А. Судебные правовые дефиниции: природа, функции, основания деления и виды // Журнал российского права. – 2009. – № 12. – С. 59.

Доклад Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации 2009 года «О состоянии законодательства в Российской Федерации» / Под общ. ред. С.М. Миронова, Г.Э. Бурбулиса. – М., 2010. – С. 401, 403.

Как справедливо отмечает В.Н. Карташов, «какими бы терминами ни обозначали “потоки” сознания и подсознания, регулирующие юридическую деятельность (поведение) личности, все они будут условными» (Карташов В.Н. Общая характеристика психологического (социально-психического) механизма юридической деятельности. Уровень разработки проблемы и некоторые ее методологические основы // Психологический механизм юридической деятельности (личностный аспект) / Под ред. В.Н. Карташова. – Ярославль, 2010. – С. 6).

См.: Соболева А.К. Законодательная дефиниция как способ преодоления многозначности слова в юридическом дискурсе // Юридическая техника. – 2007. – № 1. – С. 116–123; Апт Л.Ф. Дефиниции и право. – М., 2008; Тихонова С.С. Юридическая техника в уголовном праве: Курс лекций. – Н. Новгород, 2008; Хайретдинова М.Д. Законодательная дефиниция (проблемы теории и практики): Автореф. дис… канд. юрид. наук. – Н. Новгород, 2008; Туранин В.Ю. Юридическая терминология в российском законодательстве. – Белгород, 2009; Апт Л.Ф. Легальные определения в законодательстве и судебной практике. – М., 2010; Давыдова М.Л. Теоретические и методологические проблемы понятия и состава юридической техники: Автореф. дис… д-ра юрид. наук. – Волгоград, 2010; Доктринальные основы юридической техники / Отв. ред. Н.А. Власенко. – М., 2010; Нормотворческая юридическая техника / Под ред. Н.А. Власенко. – М., 2011. – С. 118–123; Васильева Т.А. Как написать закон. – М., 2012.

 См.: Законодательная дефиниция: логико-гносеологические, политико-юридические, морально-психологические и практические проблемы: Материалы Международного «круглого стола» (Черновцы, 21–23 сентября 2006 г.) / Под ред. В.М. Баранова, П.С. Пацуркивского, Г.О. Матюшкина. – Н. Новгород, 2007.

Общетеоретическая юриспруденция: Учебный курс / Под ред. Ю.Н. Оборотова. – Одесса, 2011. – С. 251.

Не случайно в лингвистике, логике и философии дефиниция отождествляется с толкованием слова. См.: Дефиниция // Философский энциклопедический словарь. – М., 2010. – С. 110.

Гинс Г.К. Право и культура. – М., 2012. – С. 167.

Подробнее см.: Колоколов Я.Н. Аутентическое толкование норм права: теория, практика, техника: Автореф. дис... канд. юрид. наук. – Н. Новгород, 2011. 

См.: Российская газета. – 1995. – 25 ноября.

См.: Российская газета. – 2012. – 17 февраля.

 
Авторефераты по темам  >>  Разные специальности - [часть 1]  [часть 2]



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.