WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Авторефераты по темам  >>  Разные специальности - [часть 1]  [часть 2]

Образ архангела Михаила грозных сил воеводы в русском искусстве позднего Средневековья

Автореферат кандидатской диссертации

 

МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ ИСКУССТВОЗНАНИЯ

На правах рукописи

 

 

 

 

Тычинская Полина Александровна

ОБРАЗ АРХАНГЕЛА МИХАИЛА ГРОЗНЫХ СИЛ ВОЕВОДЫ

В РУССКОМ ИСКУССТВЕ ПОЗДНЕГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ

Специальность 17.00.04 – изобразительное и

декоративно-прикладное искусство и архитектура

 

 

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

кандидата искусствоведения

Москва 2012

Работа выполнена в Отделе древнерусского искусства Государственного института искусствознания

Научный руководитель:                                             кандидат искусствоведения

Александр Сергеевич Преображенский

Официальные оппоненты:                                             доктор искусствоведения

Ирина Леонидовна Бусева-Давыдова

 

                           кандидат искусствоведения

Татьяна Евгеньевна Самойлова

 

Ведущая организация:                                   Государственный Русский музей

Защита состоится « 31 »   мая   2012 года  в 14.00 часов на заседании Диссертационного совета Д 210.004.02 при Государственном институте искусствознания по адресу: 125009, Москва, Козицкий пер., д. 5.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Государственного института искусствознания по адресу: 125009, Москва, Козицкий пер., д. 5.

Автореферат разослан « ___ »   апреля   2012 года

Ученый секретарь

рисунки.pngДиссертационного совета

кандидат искусствоведения                                                       А.И. Струкова

Русское искусство эпохи позднего Средневековья отличается своеобразием и новаторством, особенно ярко выразившимся в сложении новых иконографических сюжетов. В этот период в столичном искусстве разрабатываются сложные «богословско-дидактические» композиции, для которых характерен цельный, системный взгляд на важнейшие христианские догматы и события священной истории, осмысляемые в эсхатологическом контексте. В различных сюжетах выражаются идеи, важные для эпохи – в первую очередь, идея богоизбранности Московского царства. Традиционные иконографические схемы в XVI–XVII вв. нередко обогащаются новыми деталями и подробностями, а порой полностью перерабатываются. Основой для новых композиций могут служить малоизвестные византийские или поствизантийские произведения, которые актуализируются в русской культуре и получают новое прочтение; многие новшества связаны с западноевропейскими влияниями. К числу наиболее выразительных сюжетов, появившихся в этот период, относится образ архангела Михаила грозных сил воеводы, который не находит точных аналогий в искусстве других стран православного мира.

Под иконографией архангела Михаила грозных сил воеводы понимается образ красноликого архангела, летящего на крылатом, как правило, красном коне. В верхней части таких композиций обычно изображается престол и поддерживаемый десницей медальон со Спасом Еммануилом, окруженные облаками. Архангел представлен в доспехах, с венцом на голове, в руках он держит книгу, крест, кадило и копье, которым попирает сатану, лежащего под ногами коня. Между руками архистратига раскинулась радуга, у его уст изображена труба, у ног – клубящееся облако. Этот яркий и запоминающийся образ уже привлекал внимание исследователей, однако системный анализ иконографии архангела-воеводы и реконструкция процесса ее возникновения до сих пор не были осуществлены.

Актуальность избранной темы определяется постоянно растущим интересом к русскому искусству позднего Средневековья и необходимостью всестороннего изучения различных художественных явлений этого времени. Образ архангела Михаила грозных сил воеводы заслуживает внимания как одно из таких явлений, на примере которого можно проследить процесс зарождения и развития новой иконографии. Исследование этой проблемы открывает новые возможности для понимания русского позднесредневекового искусства и его места в культуре православного мира.

Степень научной разработанности проблемы (историография вопроса)

В данном разделе упоминаются только те работы, в которых рассматривается или затрагивается иконография архангела Михаила грозных сил воеводы. Несмотря на широкое распространение этого образа, его несомненную важность и значительность, специальных исследований по этой теме крайне мало.

Иконы архангела Михаила грозных сил воеводы привлекали внимание исследователей еще во второй половине XIX в. Сибирский историк и краевед Н.А. Абрамов в одной из своих работ (1859) описал изображение архангела-воеводы, находившееся в городе Берёзове Тобольской губернии, и отметил чрезвычайную оригинальность этого произведения. Описание той же иконы воспроизвел А.И. Сулоцкий (1884). В обширном труде Д.А. Ровинского «Русские народные картинки» (1881) приведены краткие описания шести гравированных листов XVIII–XIX вв. с изображением архангела Михаила грозных сил воеводы. В работах Л.П. Яковлева (1865) и А.В. Висковатова (1899) опубликованы воинские знамена XVII в. с изображениями архангела-воеводы. В целом исследователи второй половины XIX в., работавшие в рамках церковно-археологического подхода к памятникам средневекового искусства, ограничивались описанием произведений и изложением связанных с ними исторических сведений. Исключение составляет попытка объяснения этого сюжета, принадлежащая Н.В. Покровскому (1897). В комментариях к Сийскому иконописному подлиннику он сделал некоторые замечания об иконографии архангела-воеводы, возведя ее композицию к иллюстрациям русских Апокалипсисов XVI–XVII вв.

В отечественном искусствознании XX в. позднесредневековой иконописи уделялось гораздо меньше внимания, чем искусству XI–XV вв. При этом изучение христианского искусства вообще было сильно осложнено и поставлено в жесткие рамки. В этот период никаких работ, посвященных образу архангела-воеводы, не появлялось. Следует отметить лишь публикации нескольких важных произведений на этот сюжет. В 1960 г. была опубликована икона архангела Михаила воеводы из собрания П.Д. Корина (ныне в ГТГ). В каталоге, составленном В.И. Антоновой (1960), памятник описан во всех подробностях, с приведением сопровождающих изображение надписей. Икона архангела-воеводы с клеймами деяний из обонежской деревни Леликозеро (1671 г.) нашла своего первого исследователя в лице И.М. Гурвич (1985), которая тщательно изучила произведение, прочла надписи и определила сюжеты большинства клейм. В 1960-е – 1980-е гг. опубликованы ранние изображения архангела-воеводы из зарубежных собраний – двусторонняя хоругвь первой трети XVII в., находившаяся в частной коллекции в Швейцарии (Les icones dans les collections suisses, 1968; памятник ошибочно датирован XVI в.), и миниатюра румынского Апостола 1610 г. из Национальной библиотеки Австрии(Popescu-Vilcea, 1982). Эти публикации сопровождаются кратким описанием композиции.

В 1972 г. вышла в свет важная для нашей темы статья греческого исследователя М. Гаридиса «Конный ангел в византийском искусстве». В этой работе иконография архангела Михаила воеводы не анализируется подробно, а рассматривается вместе с другими византийскими, поствизантийскими и русскими изображениями ангела-всадника, что проясняет вопрос о генезисе позднесредневекового иконографического типа.

Если сама иконография архангела Михаила грозных сил воеводы в этот период почти не привлекала внимание исследователей, то некоторые связанные с ней произведения активно изучались. В.В. Морозов (1984), И.А. Кочетков (1985), Н.В. Квливидзе (1998) и В.М. Сорокатый (1999) предпринимали исследования, посвященные иконам «Благословенно воинство Небесного Царя» (или «Церковь воинствующая»). В перечисленных работах акцент ставился не на образ конного архангела, авторы стремились найти главный смысл всей композиции, а также идентифицировать всадников, которые следуют за Михаилом. Но изучение икон «Благословенно воинство...» и других близких к ним памятников создало необходимую базу для анализа иконографии архангела Михаила грозных сил воеводы.

Статьи и книги сербской исследовательницы С. Габелич (1977, 1991, 1998, 2004), посвященные архангельским циклам и отдельным изображениям архангела Михаила, вносят значительный вклад в изучение его иконографии, хотя также не касаются напрямую образа архангела-воеводы.

В последние десятилетия, отмеченные значительным ростом интереса к русскому искусству позднего Средневековья и к церковному искусству XVIII – начала XX в., перед исследователями открылся большой круг проблем. Среди них важное место занимает изучение отдельных иконографических схем, поиски причин их появления и выявление закономерностей развития. В 1990-х и особенно в 2000-х гг. иконография архангела Михаила грозных сил воеводы стала чаще привлекать внимание ученых.

Активизировавшаяся в 1990-е – 2000-е гг. публикация икон из государственных и частных собраний способствовала резкому увеличению фонда доступных исследователям произведений эпохи позднего Средневековья и Нового времени. Эти издания позволили установить, что иконы архангела-воеводы имеются во многих государственных и частных коллекциях в России и за рубежом. В.М. Сорокатый в 2000 г. опубликовал наиболее раннюю из известных сейчас икон архангела Михаила воеводы (Успенский собор в Дмитрове) и обосновал ее датировку 1624 г.

Поскольку иконография архангела Михаила воеводы была популярна в старообрядческой среде, произведения на этот сюжет особенно часто встречаются в работах по старообрядческой иконописи. Так, раздел, посвященный образу архангела-воеводы, включен в монографию Г.Г. Нечаевой «Ветковская икона» (2002). В этой книге опубликованы неизвестные памятники XVII–XIX вв., даны описания композиций икон, выборочно приведены надписи. В статьях Н.Г. Велижаниной сделаны ценные наблюдения об особенностях сибирских икон архангела-воеводы (1985, 1999). Специальным изучением уральских и сибирских икон конного архангела в последние годы занимается С.С. Остапенко (2005, 2006, 2010, 2011).

К 1990-м гг. относятся первые попытки интерпретации интересующего нас сюжета. В 1991 г. была опубликована полностью посвященная ему статья В.К. Цодиковича. Здесь собраны разновременные примеры иконографии архангела-воеводы и сделаны некоторые выводы (например, о том, что данная иконография родилась в «народном религиозном сознании»), однако зачастую они основываются на весьма сомнительных утверждениях. Подобным образом можно охарактеризовать несколько статей (1997, 1998) и книгу (2008) В.П. Ершова, посвященные северным иконам архангела Михаила грозных сил воеводы.В этих публикациях преобладает свободное ассоциативное толкование сюжета и отдельных его элементов. В таком же ключе интерпретирует иконографию архангела-воеводы С.А. Белобородов (2009).

В последние годы появились работы, в которых образ архангела Михаила воеводы анализируется на современном уровне, с использованием возможностей иконографического метода. Исследователи рассматривают иконы архангела-воеводы в контексте более широких проблем, связанных с почитанием небесных сил и с формированием композиций эсхатологического содержания. Этому сюжету посвящен раздел обобщающей работы И. Бенчева «Иконы ангелов. Образы небесных посланников» (2005). И.Л. Бусева-Давыдова обратилась к образу архангела-воеводы в своих статьях о старообрядческой иконописи (2005, 2010) и в монографии «Культура и искусство в эпоху перемен. Россия семнадцатого столетия» (2008). Исследовательница пришла к выводу, что, хотя важнейшим источником иконографии является текст Откровения, этот образ имеет более широкое воинское и охранительное значение. И.Л. Бусева-Давыдова указала на «Канон ангелу грозному воеводе» как на важнейший источник иконографии, отметила ее элитарное происхождение и последующее широкое распространение в народной культуре.

Ю.Л. Алферова предприняла попытку обстоятельного изучения иконографии архангела-воеводы на примере знаменитой иконы из собрания П.Д. Корина и поздних урало-сибирских произведений (2009, 2010). Исследовательница предложила объяснение отдельных элементов композиции, основываясь на текстах Апокалипсиса и «Канона ангелу грозному воеводе», а также убедительно опровергла некоторые необоснованные выводы В.П. Ершова и С.А. Белобородова.

Итак, к настоящему моменту введено в научный оборот значительное количество икон архангела воеводы XVII – начала XVIII в. и более позднего времени. Вышло несколько статей, посвященных конкретным примерам этой иконографии и ее отдельным элементам. В литературе высказывались замечания о возможных источниках и символическом содержании сюжета. Однако многие важные памятники из этой группы остаются неизученными (а зачастую и не опубликованными), а связанные с ними вопросы – нерешенными. Это как общие проблемы, касающиеся происхождения и смысла образа архангела-воеводы, так и частные вопросы (например, вопросы о значении того или иного атрибута архангела). В перечисленных публикациях чувствуется недостаток фактического материала: работа исследователей затруднена тем, что ранние примеры иконографии архангела-воеводы разрознены и не всегда доступны для изучения. Таким образом, можно констатировать, что в отечественной науке этот сюжет еще не получил всестороннего осмысления. Поэтому в нашей работе сделана попытка максимально полного привлечения раннего материала, связанного с иконографией архангела Михаила грозных сил воеводы. На его основании делаются выводы о возможном времени и месте появления этой иконографии, о ее символическом значении и роли в русском искусстве позднего Средневековья.

Теоретические и методологические основы исследования

В ходе исследования использовалась комплексная методология. Основой работы стал иконографический метод, примененный к сохранившимся изображениям архангела Михаила грозных сил воеводы. Он предполагает: 1) выявление и изучение текстов, лежащих в основе исследуемого сюжета; 2) выявление иконографических прототипов, способствовавших формированию сюжета, и родственных мотивов, позволяющих прояснить его содержание; 3) создание иконографической классификации изучаемых памятников, позволяющей проследить развитие сюжета; 4) систематизацию и интерпретацию вербального компонента сюжета (комментирующих надписей); 5) интерпретацию сюжета, выявляющую основные пласты его символического содержания. Выводы, полученные в ходе иконографического анализа, дополняются анализом свидетельств письменных источников – летописей, описей храмов и монастырей. Для изучения общих закономерностей развития культа архангела Михаила в Византии и на Руси были использованы произведения христианской литературы (апокрифы, писания святых отцов, византийские сказания об архангеле Михаиле и свидетельства русских летописей о его явлениях) и исследования из смежных областей науки – истории и филологии.

Цели и задачи исследования

Целью данной работы является всестороннее изучение иконографии архангела Михаила грозных сил воеводы, выяснение причин и времени ее появления, классификация сохранившихся произведений и выявление смыслов, заложенных в этом образе.

Для достижения этой цели были поставлены следующие задачи:

  • рассмотреть литературные источники, повествующие об архангеле Михаиле, и выявить основные аспекты его почитания в Византии и на Руси, оказавшие воздействие на формирование изучаемого сюжета;
  • изучить особенности иконографии архангела Михаила в византийском, поствизантийском и древнерусском искусстве до XVI в.; выявить и проанализировать прототипы и параллели изучаемой иконографии;
  • собрать воедино и детально изучить все доступные изображения архангела-воеводы XVII – начала XVIII в. (как опубликованные, так и неопубликованные) и классифицировать их;
  • привлечь письменные источники – описи храмов и монастырей – для получения информации об утраченных иконах архангела-воеводы;
  • сделать выводы о смысле и значении изучаемой иконографии для искусства позднего Средневековья.

Объектом исследования являются наиболее ранние сохранившиеся изображения архангела Михаила грозных сил воеводы – около тридцати произведений иконописи, фресковой живописи и миниатюры XVII – начала XVIII в., воинские знамена этого периода, а также отдельные иконы архангела-воеводы XVIII – начала XX в. Для решения поставленных задач привлекается широкий круг византийских, поствизантийских и русских памятников XI–XVII вв., содержащих тематически близкие иконографические мотивы (произведения монументальной живописи, иконы и миниатюры). Также объектом исследования являются библейские, апокрифические, гимнографические и агиографические тексты, посвященные архангелу Михаилу, и многочисленные надписи, сопровождающие его изображения.

Предмет исследования – образ архангела Михаила грозных сил воеводы, его смысл и значение, круг связанных с ним идей. Изучаются процесс зарождения и развития нового иконографического типа, взаимодействие различных явлений в области изобразительного искусства и литературы позднего Средневековья, связь этих явлений с особенностями культурной жизни эпохи.

Новизна исследования

Исследование представляет собой первый опыт системного изучения сложной позднесредневековой иконографии архангела Михаила грозных сил воеводы. В результате работы выявлены ранние примеры этой иконографии (XVII – начала XVIII в.), уточнены датировки некоторых памятников, впервые введены в научный оборот ранее неизвестные произведения и данные исторических источников об утраченных иконах. Удалось обнаружить предпосылки появления изучаемой иконографии в культуре и искусстве Византии и Древней Руси, были выявлены прототипы и параллели образа архангела Михаила воеводы. На основании анализа обширного материала были сделаны выводы о времени и месте возникновения иконографии, ее смысле и значении, о том, какое место она занимает в культурных процессах эпохи позднего Средневековья.

Основные положения, выносимые на защиту

  • Первые, не дошедшие до нас, изображения архангела Михаила грозных сил воеводы были созданы около середины – второй половины XVI в.; уже в первой трети XVII в. они существуют в некоторых провинциальных храмах России и получают относительную известность в искусстве других православных стран
  • Иконография архангела-воеводы возникла в московском искусстве, в кругах, близких к высшей церковной и государственной власти; она формируется параллельно с такими сюжетами, как «Благословенно воинство Небесного Царя», и с богословско-дидактическими композициями середины XVI в.
  • Прототипы и параллели иконографии архангела Михаила воеводы обнаруживаются в византийском, поствизантийском и русском искусстве XI–XVI вв. Они объединены общей темой архангела как предводителя на пути спасения (функция архангела как военачальника может восприниматься как один из вариантов этой темы). Очевидные западные аналогии изучаемой иконографии отсутствуют.
  • В образе архангела Михаила грозных сил воеводы соединены апокалиптический смысл и тема посмертной участи души, идеи покровительства православному воинству, шествия избранного народа по пути спасения и утверждения христианства, а также мотив вечной борьбы добра и зла (Бога и сатаны), завершающейся торжеством спасительной истины. Архангел Михаил грозных сил воевода – это изначально теофанический образ, охватывающий все свершившиеся и грядущие этапы мировой истории в ее эсхатологической перспективе (т.к. в иконографической программе была заложена тема Предвечного Совета и тaинственности Боговоплощения, которая выражена в верхней части композиции, где изображался медальон со Спасом Еммануилом, поддерживаемый десницей Бога Отца).
  • В искусстве XVII в. образ архангела Михаила воеводы, хотя и не являлся центральной темой в искусстве, но был довольно широко распространен и воспроизводился в разных видах искусства. В это время иконография архангела-воеводы еще не была связана преимущественно с формирующейся старообрядческой культурой, напротив, образ был востребован в разных слоях общества. Но именно в это время происходит постепенный переход этого сюжета из элитарной московской культуры в провинциальную и народную культуру.

Теоретическая и практическая значимость исследования определяется актуальностью избранной темы и ее востребованностью в современной науке о древнерусском искусстве. В работе впервые собрано и проанализировано максимальное число ранних изображений архангела-воеводы, выявлены прототипы и параллели этого сюжета. Результаты работы могут использоваться при дальнейшем изучении иконографии архангела Михаила и истории его почитания. Вместе с тем данное исследование может быть полезно для изучения более общих культурных процессов XVI–XVII вв.: оно дает материал для понимания особенностей мышления человека эпохи позднего Средневековья, позволяет проследить процесс сложения новой иконографии, вносит вклад в изучение проблемы использования и переработки византийского наследия в искусстве Московского царства. Положения диссертации могут использоваться при разработке лекционных курсов, посвященных проблемам русского позднесредневекового искусства и культуры. Результаты исследования будут способствовать изучению и атрибуции икон XVI–XIX вв. в музейных и частных собраниях.

Апробация исследования

Основные положения диссертации были обсуждены и одобрены на заседаниях Отдела древнерусского искусства Государственного института искусствознания. По теме работы были сделаны доклады на научных конференциях: «Лицевые рукописи XI–XVII веков. Проблемы и аспекты изучения» (Москва, Государственная Третьяковская галерея, 24–25 октября 2011 г.) – доклад «Русские лицевые Апокалипсисы XVI в. и образ архангела Михаила грозных сил воеводы»; Международная конференция молодых специалистов «Актуальные проблемы теории и истории искусства» (Москва, МГУ им. М.В. Ломоносова, 24–27 ноября 2011 г.) – доклад «Образ конного архангела в византийском и поствизантийском искусстве и его связь с русской иконографией «Архангел Михаил грозных сил воевода». Также основные положения диссертации были представлены научному сообществу в виде статей, опубликованных в периодических изданиях и научных сборниках (перечислены в списке публикаций).

Структура диссертации

Работа состоит из Введения, трех глав, Заключения и Приложений. Первая глава посвящена вопросу о почитании архангела Михаила в Византии и на Руси, во второй речь идет о прототипах и параллелях изучаемой иконографии. В третьей главе дан анализ ранних изображений архангела Михаила грозных сил воеводы и классификация этих произведений. Текст диссертации сопровождён списком использованных источников и литературы. Приложения включают краткий иллюстрированный каталог ранних (XVII – начала XVIII в.) произведений живописи с изображением архангела Михаила грозных сил воеводы и дополнительный альбом с воспроизведениями памятников, которые можно отнести к числу прототипов и иконографических параллелей исследуемого сюжета.

Содержание работы

Во Введении обосновывается актуальность темы диссертации, определяются ее цели, задачи и методология. Также во Введении сделан историографический обзор литературы по теме диссертации и анализ степени научной разработанности проблемы.

В первой главе «Особенности почитания архангела Михаила в Византии и на Руси» рассматривается история почитания архангела в восточнохристианской традиции. Основной материал этой главы – тексты, так или иначе касающиеся архангельского культа. В начале главы сделан краткий обзор литературы, посвященной почитанию архангела Михаила в восточнохристианской культуре. В первом разделе – «Истоки культа архангела Михаила. Обзор ветхозаветных и новозаветных свидетельств об архангеле, апокрифических источников» – охарактеризованы наиболее ранние источники, свидетельствующие о почитании архангела Михаила – библейские и апокрифические тексты, святоотеческие толкования. Особое внимание сосредоточено на аспектах почитания архангела, которые впоследствии найдут отражение в позднесредневековой иконографии.

Во втором разделе – «Почитание архангела Михаила в Византии» – обозначены основные особенности византийского культа архангела. Сложившийся к V в., он и впоследствии продолжает развиваться и обогащаться. Для изучения этого процесса особенно важны византийские сказания о чудесах архангела. Большинство известных рассказов о чудесах архангела Михаила зафиксировано в IX в. в «Повести Панталеона Диакона». В византийской традицииисследователи выделяют различные функции небесного архистратига, из которых для нашей темы наиболее важны следующие: военачальник, покровитель богоизбранного народа и христианского императора, психопомп, победитель Сатаны. В византийской литературной и художественной традиции обнаруживаются предпосылки для появления изображений архангела в воинском облачении и на коне.

Литургическое почитание архангела Михаила представляет собой крайне важную часть архангельского культа. Празднование в честь Михаила совершается дважды в году – 8 ноября (Собор архангела) и 6 сентября (воспоминание Чуда в Хонех). В минейных текстах службы архангелу Михаилу отражены его основные свойства – стремительность, огненный вид, победа над Сатаной, предстательство перед Богом за род христианский и др.

В третьем разделе – «Почитание архангела Михаила в Древней Руси (XI–XV вв.)» – рассматривается процесс развития культа архангела на русской почве. Посвящение ему храмов в главнейших центрах Руси, начиная с самого раннего времени, свидетельствует о почитании Михаила в качестве особого покровителя Русской земли, князей и войск, отражает другие стороны культа архангела. В русской традиции мы наблюдаем наследование основных форм почитания небесного архистратига, характерных для византийской традиции. В то же время они несколько трансформируются. Среди литературных произведений об архангеле Михаиле, которые бытовали на Руси, основное место занимают переводные византийские тексты. Однако существуют и летописные свидетельства о чудесных явлениях архангела в русской истории – чаще всего эти повествования связаны с победами русских войск над врагами.

В четвертом разделе первой главы – «Архангел Михаил в русской позднесредневековой культуре (XVI–XVII вв.)» – рассматривается культ архангела в эпоху активной экспансии Московского государства, когда формулируется идея «Москва – третий Рим». Для этого периода характерно переосмысление древнерусской истории, поиск в ней событий, свидетельствующих о божественном вмешательстве. Этим тенденциям созвучна тема особого покровительства архангела Михаила русскому народу, его князьям и воинству. Летописные свидетельства о событиях времени Ивана Грозного дают информацию о почитании архангела самим царем и его ближайшим окружением. Таким образом, культ архангела Михаила как военачальника и покровителя князей, зародившийся в глубокой древности, находит живое продолжение на русской почве в XVI в.

Для русской культуры XVI–XVII вв. особое значение приобретает роль архангела в событиях эсхатологического порядка – свержение им с неба Сатаны, участие в Страшном суде, в посмертной участи каждого человека. Внимание к таким аспектам архангельского культа выразилось в создании некоторых специфических иконографических изводов (дополнение композиций Страшного суда сценами апокалиптической битвы; клейма с архангелом-схимником, свергающим Сатану, в циклах «бытия» святой Троицы и др.) и в создании «Канона ангелу грозному воеводе».

Известная с древнейших времен функция архангела Михаила как психопомпа в эпоху позднего Средневековья частично присваивается ангелу-хранителю, чей образ впервые появляется в искусстве именно в этот период.В разработанных в это время сюжетах («Богоматерь Неопалимая Купина», «Достойно есть», клейма Четырехчастной иконы) нередко выделяются различные образы ангелов, тщательно воспроизводятся их атрибуты.

На основании рассмотренного в первой главе материала можно заключить, что практически все аспекты культа архангела Михаила, сформировавшегося в Византии, были восприняты русской культурой. Однако здесь появились свои особенности – например, роль архангела в эсхатологических событиях (как и сама тема конца света) актуализируется в русской культуре второй половины XV – XVI в. В это время можно отметить появление новых иконографических схем с фигурами архангела Михаила и других ангелов. С другой стороны, функция архангела как целителя уходит в тень и не имеет такого значения, как в Византии. С прежней силой, но с новыми особенностями продолжает развиваться культ Михаила как военачальника, покровителя избранного народа и его правителей. Несколько усиливается и развивается в русской культуре роль архангела как психопомпа. В различных вариантах проявляется тема просвещения язычников, которая не была столь актуальна и не имела такого выражения в Византийской империи. Некоторые памятники дают примеры органичного соединения нескольких разных образов, слияния в одной композиции различных граней почитания архангела.

Вторая глава – «Прототипы и параллели иконографии архангела Михаила грозных сил воеводы в византийском, поствизантийском и древнерусском искусстве» – посвящена анализу произведений, которые имеют общие черты с изучаемым сюжетом и могли повлиять на его формирование. Эти памятники, относящиеся к XI–XVI вв., принадлежат к восточнохристианской традиции. Следует отметить, что образ конного ангела известен и западноевропейскому искусству XIV–XV вв. Однако таких произведений немного, и они, насколько можно судить, не образуют самостоятельной традиции. Допуская возможность существования еще не выявленных западных аналогий иконографического типа архангела-воеводы, мы склоняемся к мысли о том, что решающую роль в его формировании сыграли поздневизантийские, поствизантийские и русские памятники, чья связь с изучаемой иконографией не вызывает сомнений.

Первый раздел – «Образ архангела Михаила в композициях эсхатологического содержания» посвящен роли архангела в изображениях Страшного суда, Падения Сатаны и иллюстрациях Апокалипсиса. Образы архангела Михаила и прочих небесных сил занимают заметное (а иногда – центральное) место в таких композициях. Одним из важнейших прототипов изучаемой иконографии являются изображения свержения архангелом Михаилом дьявола с неба («Падение Сатаны»), которые встречаются в византийском искусстве начиная с X–XI вв. и присутствует в большинстве архангельских циклов. Из таких сцен в иконографию архангела Михаила воеводы перешел основной сюжет – его победа и триумф над Сатаной.

В культе архангела Михаила особое место отведено его роли в событиях конца света и грядущего Страшного суда. Об этом свидетельствует ряд ранних памятников. В византийской живописи изображения Страшного суда с X–XI вв. постепенно входят в систему храмовой декорации, а также получают распространение в иконописи и в книжной миниатюре. Уже в ранних произведениях можно увидеть образы огненно-красных ангелов, которые подталкивают грешников к неугасающему огню. Участие архангела в Страшном суде и именно в той части композиции, где изображаются мучения грешников, а также его огненный облик, отражает особенности его почитания, важные для нашей темы. Общим для большинства изображений Страшного суда является изображение трубящего ангела, который возвещает о втором пришествии Спасителя.

Наиболее ранняя из дошедших до нас русских икон Страшного суда относится к первой половине XV в. (икона из Успенского собора Московского Кремля), и здесь также присутствует архангел в роли карателя грешников. Этот мотив много раз повторяется в иконах Страшного суда XVI–XVII вв. Начиная с середины XVI в. на русских иконах Страшного суда изображается архангел Михаил (иногда – в облачении схимника), низвергающий бесов в бездну ада с неба. Перечисленные мотивы можно трактовать как слагаемые для изучаемой иконографии архангела Михаила воеводы.

Иллюстрации Апокалипсиса появляются в византийском и поствизантийском искусстве значительно позднее (наиболее ранний из дошедших до нас памятников – икона «Апокалипсис» конца XV в. из Успенского собора Московского Кремля). Здесь также есть мотивы трубящего ангела и архангела, наказывающего грешников. Но, кроме того, на иконе «Апокалипсис» изображено конное ангельское войско во главе с Михаилом, повергающее падших ангелов, а также на иконе представлено шествие Христа в сопровождении ангелов на белых конях. В русском искусстве XVI в. иллюстративные циклы, связанные с Апокалипсисом, занимают важное место. Во всех сохранившихся циклах присутствуют упомянутые сцены с конными ангелами, а также ангелы с атрибутами, впоследствии ставшие неотъемлемыми элементами иконографии архангела-воеводы – крестом, кадилом, Евангелием, трубой, радугой, облаком (в которое «облечен» ангел). Однако все эти мотивы рассредоточены по композициям, иллюстрирующим различные эпизоды священного текста, а законченный образ архангела Михаила грозных сил воеводы в циклах Откровения не встречается. Данная композиция не является иллюстрацией текста Апокалипсиса и не может соотноситься с его конкретным эпизодом: ее смысл более сложен, а прототипы весьма разнообразны. Об этом свидетельствует целый ряд других изображений небесного архистратига в образе воина или всадника, которые рассматриваются в этой главе.

Во втором разделе – «Ветхозаветные сюжеты с архангелом Михаилом военачальником» – речь идет о сюжетах, связанных с образом Иисуса Навина, с темой исхода из Египта и обретения Земли обетованной. Здесь архангел выполняет функцию помощника избранного народа и его предводителя в борьбе с врагом. Ветхозаветные сюжеты с архангелом Михаилом в образе военачальника известны с X в. и не теряют актуальности на всем протяжении истории византийского и поствизантийского искусства. В христианском мировосприятии они приобретают новое значение, поскольку избранным народом теперь становятся все христиане, а образ Иисуса Навина проецируется на образ христианского правителя. В сценах с Иисусом Навином архангел выступает как военачальник, ведущий израильский народ через взятие Иерихона к обретению Земли обетованной как прообразу спасения. Именно в сценах явления архангела Михаила Иисусу Навину иногда присутствует Михаил на коне (первые примеры появляются в XIII в.). Другие ветхозаветные сюжеты, где архангел трактуется как воин – «Избавление от ассирийского войска», «Разрушение Содома», «Покаяние Давида».

Ветхозаветные сцены в составе архангельских циклов часто перекликаются с другими сюжетами, наделенными похожим смыслом (часто – из истории Византии или других православных государств). Они рассмотрены в третьем разделе – «Участие небесных сил в событиях христианской истории. Архангел Михаил – защитник города». Сцена «Архангел Михаил, обороняющий Царьград», иллюстрирующая один из вариантов истории об избавлении Константинополя от персов в 626 г., известна в живописи с XIV в. Примеры из византийской истории, в которых была явлена чудесная помощь небесных сил, воспроизводятся и в русских памятниках XVI в. В Лицевом летописном своде история Руси вписана в мировую историю, и Московское государство представлено как избранный Богом преемник Византийской империи. Это выражается в постоянной божественной помощи (в том числе через ангелов) сначала воинам древнего Израиля, а затем византийским правителям и русским князьям. Так, в Житии Александра Невского в составе Лицевого летописного свода присутствует изображение Ледового побоища, и над войском князя представлено ангельское воинство на белых конях, возглавляемое архангелом Михаилом.

Некоторые поствизантийские архангельские циклы включают изображения архангела Михаила, показывающего равноапостольному императору Константину явившийся в небе крест – символ спасения, цель исторического пути христианских народов.

В четвертом разделе второй главы – «Архангел Михаил – защитник христианского храма» – рассмотрены изображения архангела как защитника храма, помощника христиан и грозного карателя язычников. Самый известный сюжет – «Чудо архангела Михаила в Хонех» – встречается в византийском искусстве повсеместно. Известно одно изображение этой сцены, где архангел Михаил представлен в виде всадника – фрагмент византийской керамической плитки с росписью, хранящийся в ГИМ (конец X – начало XI в.). Это единственный подобный пример, во всех остальных известных композициях архангел изображается пешим. В русском позднесредневековом искусстве можно встретить как традиционные, так и необычные изображения Чуда в Хонех. Икона «Чуда в Хонех» второй половины XV в. из Никольской церкви села Комарицы под Котласом – яркий пример воплощения идеи христианизации населения окраинных областей Руси. В некоторых редких памятниках сочетаются различные аспекты почитания архангела Михаила, происходит синтез разных сюжетов, и рождается новый, многогранный и выразительный образ. Такова икона конца XV в. «Архангел Михаил с чудом в Хонех», происходящая из Архангельского собора в Рязани. Наряду с темой защиты храма и борьбы с язычниками в этом памятнике отражен образ архангела Михаила как психопомпа: в левой руке он держит сферу, в которой изображена десница с душами людей, что придает композиции эсхатологическое значение. В искусстве византийского круга распространены изображения архангелов Михаила и Гавриила как стражей у входа в храм. Как правило, в таких композициях архангел Михаил предстает в доспехах, с мечом или копьем.

Пятый раздел второй главы – «Конный архангел в символических и гимнографических композициях». В палеологовскую эпоху образ конного архангела включается в некоторые символические сюжеты и соотносится с темой Рождества Христова. Так, архангел-всадник, указывающий на сцену Рождества, нередко изображается в составе композиции «Древо Иессеево» (самый ранний пример – роспись сербской церкви Св. Ахиллия в Арилье 1296 г.). «Древо Иессево» не воспринимается лишь как родословное древо Иисуса Христа или Богоматери, это в первую очередь символическое изображение, призванное передать идею об органичном произрастании Нового Завета из Ветхого. Сцена Рождества в этой композиции – одна из и главных, поскольку именно в ней концентрируется идея Боговоплощения и спасения человеческого рода. Изображение здесь конного архангела основано на тексте пророчества Захарии, где говорится о явлении божественного посланника на коне, который возвещает о пришествии Мессии.

С темой Рождества Христова связано и появление образа конного архангела в некоторых балканских циклах Акафиста Богоматери середины – второй половины XIV в. Его фигура заменяет Вифлеемскую звезду, указывающую путь волхвам. Этот мотив можно встретить в росписях Дечан, в миниатюре сербской Псалтири второй половины XIV в. (Баварская государственная библиотека, Мюнхен) и др. Во фресках Маркова монастыря (1371–1381 гг.) помимо сцены в цикле Акафиста есть отдельное изображение праздника Рождества Христова (на своде), где снова представлен конный архангел, причем в необычном ракурсе – он изображен фронтально и скачет прямо на зрителя. И в композициях «Древо Иессеево», и в иллюстрациях Акафиста архангел-всадник выступает как предводитель на пути к спасению – он указывает на родившегося Спасителя, являет миру тайну Боговоплощения, ведет людей и их царей к познанию истины.

Образ архангела как предводителя на пути к Христу получает яркую трактовку в поствизантийском искусстве. В нартексе церкви Св. Креста в селе Пэтрэуцы близ Сучавы в Румынии (последняя четверть XV в.) изображено шествие конных святых воинов во главе с архангелом Михаилом и равноапостольным императором Константином. Храм воздвигнут молдавским правителем Стефаном III Великим, который был знаменит военными походами против турок. Стефан Великий мечтал в союзе с другими христианскими государствами победить Османскую империю и таким образом распространить христианство повсеместно. Его неосуществившиеся надежды воплотились в интересующей нас сцене. Сходная композиция находится среди росписей южного фасада церкви Константина и Елены в Охриде, созданных около середины XV в. Изображение императора Константина и архангела Михаила с крестом, шествующих во главе святого войска, основываются на уже известных сценах (явление креста в небе императору Константину, явление архангела Константину), но они расширены за счет введения новых персонажей (святых воинов) и обогащены новыми смыслами. Здесь очевидно уподобление Константина ветхозаветному полководцу Иисусу Навину, которому также сопутствовал архангел.

Известен отдельный образ конного архангела Михаила – «предводителя ангелов», расположенный над входом в церковь его имени в Лесновском монастыре (Македония, 1346 г.). Изображение тесно связано с программой росписей нартекса, в которых видное место занимают портреты ктитора, деспота Стефана Оливера, и сербского царя Стефана Душана, и одновременно является своего рода предисловием к развернутому циклу деяний архангела Михаила, представленному в наосе. Архангел выступает здесь и как хранитель посвященной ему церкви, и как вождь небесного воинства, за которым следуют христианские цари, и как предводитель на пути к спасению, идея которого воплощена в находящемся выше образе Христа Недреманное око, «хранящего Израиля».

В ряду прототипов и параллелей иконографии архангела Михаила воеводы нельзя не назвать конные изображения христианских императоров и мучеников. Им посвящен шестой раздел главы – «Образ святого воина-всадника в византийском искусстве». Архетипический образ всадника, торжествующего победу над врагом, известен со времен античности, и он нашел яркое выражение в христианском искусстве. Изображения конного архангела Михаила можно рассматривать как одно из сравнительно поздних воплощений этого архетипа. Сопоставление изображений архангела-всадника с образами императоров и святых воинов на конях дает некоторые смысловые параллели. Христианские императоры, воины-мученики и архангел Михаил изображаются как всадники в случаях, когда необходимо показать момент борьбы со злом, триумфа и вечной победы истинной веры; все они воспринимаются как ратники Христова воинства. Однако и святые императоры, и воины-мученики в абсолютном большинстве случаев изображаются на бескрылых конях. 

В последнем разделе второй главы – «Образ архангела на крылатом коне в русском искусстве позднего Средневековья» мы обращаемся к русским позднесредневековым памятникам, которые наиболее тесно связаны с изучаемой иконографией. Инициал московской Псалтири с восследованием (так называемая Буслаевская Псалтирь, РГБ), созданной около 1480-х гг., изображает ангела на крылатом коне, который представляет собой заглавную букву в слове «Ангел» в начале первого икоса Акафиста Богоматери. Несмотря на оригинальность этого изображения, оно явно восходит к сценам с конным архангелом, известным по иллюстрациям Акафиста, и также связано с темой Боговоплощения и шествия во главе с архангелом от греховного Иерихона к небесному Иерусалиму, то есть к спасению.

Около середины XVI в. в московском придворном искусстве появляется новый пласт произведений, в которых конный архангел представлен во главе небесного воинства (две иконы «Благословенно воинство Небесного Царя», Великий стяг, затем эта композиция переходит в некоторые редкие иконы Страшного суда). Эти памятники опираются на поствизантийские прецеденты – изображения шествия войска во главе с архангелом, известные по фрескам церквей Св. Креста в Пэтрэуци и Константина и Елены в Охриде. Однако состав и основной смысл композиции подверглись значительным изменениям. Великий стяг 1560 г. представляет изображение небесного войска во главе с Господом и архангелом Михаилом. Очевидно, реальное войско Ивана Грозного, которое совершало свои военные походы под этим знаменем, соотносилось с изображенным на стяге небесным воинством. Таким образом, здесь находила выражение мысль об особом подвиге русских воинов, которые, сражаясь против врагов-иноверцев, совершают служение, близкое миссии небесного воинства. В композиции знамени ярко выражена идея пути, осененного Крестом в руках архангела, крайне важная в контексте русской культуры грозненской эпохи. В это время военные походы против татар мыслятся как своего рода «крестовые походы» против иноверцев.

Две иконы «Благословенно воинство Небесного Царя» (ГТГ, Музеи Московского Кремля) созданы около середины XVI в. в придворной среде; первая из них, очевидно, исполнена по царскому заказу. Изображения архангела Михаила здесь и на Великом стяге имеют много общих черт. Он представлен в круге, летящим на крылатом коне, в левой руке держит меч. За архангелом на иконах следует ветхозаветный военачальник Иисус Навин, держащий в руках красное знамя с крестом, а следом устремляется небесное войско, в котором выделяются фигуры христианских правителей – царя Константина и первых русских святых князей. В иконах «Благословенно воинство...» представлена сложная композиция, несомненно, имеющая, как и фреска в Пэтрэуци, ярко выраженный «имперско-крестоносный» смысл. Вместе с тем немаловажно, что шествие небесного воинства во главе с архангелом на обеих иконах «Благословенно воинство...» направляется к раю и Богородице с Младенцем. Следовательно, по смыслу эти композиции сближаются с образами конного ангела, ведущего волхвов к Вифлеемской пещере или указывающего на сцену Рождества, а также с инициалом Буслаевской Псалтири, открывающим текст Акафиста. Скорее всего, самостоятельные изображения архангела-воеводы воспринимались в том же контексте, что и его образы в составе композиции «Благословенно воинство», объединяющей эсхатологические и сотериологические идеи и суммирующей разные этапы мировой истории.

Итак, начиная с XIII в. в восточнохристианском искусстве развивается особая традиция изображения конного архангела Михаила или безымянных ангелов. Этот мотив включается в разные ветхозаветные и новозаветные сюжеты, объединенные общей темой, которая позволяет уточнить смысл русской иконографии Михаила-воеводы. Это образ архангела – вечного предводителя на пути к спасению, который, высоко держа крест и Евангелие, направляет зрителя к сидящему перед престолом Христу.

В третьей главе диссертации – «Образ архангела Михаила грозных сил воеводы: возникновение, смысл и развитие» – подробно рассмотрены примеры изучаемой иконографии.

Первый раздел – «Наиболее ранние изображения архангела Михаила грозных сил воеводы и время возникновения иконографии» – посвящен вопросу о времени и месте первого появления самостоятельного образа архангела-воеводы. Для ответа на него были собраны все известные ранние памятники и доступные сведения о не дошедших до нас произведениях. Древнейшей сохранившейся иконой архангела-воеводы считается образ из местного ряда иконостаса Успенского собора в Дмитрове, созданный в 1624 г. Следующий датированный памятник – роспись нижней площадки крыльца церкви Николы Надеина в Ярославле – относится к 1640 г. Эти произведения свидетельствуют о том, что изучаемая иконография была известна столичным мастерам в эпоху царя Михаила Федоровича. Однако есть основания думать, что она существовала и раньше. На это указывает миниатюра румынской рукописи Деяний и посланий апостолов 1610 г. (Национальная библиотека Австрии, Вена), которая, очевидно, была создана по образцу не дошедшей до нас иконы, привезенной из России в дунайские княжества еще до Смуты. Важное, хотя и косвенное свидетельство существования самостоятельных изображений архангела Михаила воеводы уже в середине – второй половине XVI в. содержится в относимой к 1602 г. описи Архангельского собора в Микулине городище, построенного в 1550-х гг. участником казанского похода князем Семеном Микулинским. Храмовой иконой этого собора был «образ грознаго воеводы архистратига Михаила писан на золоте…».

Предположение о возникновении этого сюжета еще в середине – второй половине XVI в. может быть подкреплено следующими соображениями. Во-первых, такое бурное иконографическое творчество плохо вписывается в ситуацию, сложившуюся после Смутного времени – от этой эпохи скорее следует ожидать повторения более ранних прототипов. Во-вторых, сам всеобъемлющий характер этой иконографии, ее богословская насыщенность характерны для московской придворной культуры времени Ивана Грозного и митрополита Макария. В частности, симптоматична смысловая близость подобных произведений иконе «Благословенно воинство» и Великому стягу 1560 г.

Наконец, следует отметить сравнительное обилие памятников с этим сюжетом в первой половине XVII в. и их значительное типологическое разнообразие. Немаловажно также, что уже в первой половине XVII в. примеры изучаемой иконографии встречаются в разных, в том числе окраинных областях России (в 1620-е гг. подобная икона зафиксирована в Соликамске) и под влиянием русского искусства появляются в других православных странах.

Второй раздел – «Смысл и значение образа архангела Михаила грозных сил воеводы» – посвящен анализу иконы архангела-воеводы, находящейся в Успенском соборе Дмитрова (1624 г.), которая представляет собой ранний пример развитой композиции на эту тему. На иконе представлен полностью сложившийся сюжет с традиционным набором элементов (Спаситель в медальоне и престол в верхнем правом углу, поверженный Сатана с разрушенным городом внизу, в руках архангела – крест, кадило, копье, Евангелие, радуга, облако). На верхнем и нижнем полях помещаются надписи. Для уточнения смысла иконографии рассматриваются все ее основные элементы; их значение объясняется на основании литературной и изобразительной традиции.

Важный элемент сюжета, требующий пристального анализа, располагается в верхнем углу иконы – это изображение Спаса Еммануила в медальоне, поддерживаемом десницей Бога Отца, и престол, на котором располагаются литургические сосуды, крест и (или) книга. Изображение сопровождается словами из послания апостола Павла к евреям. Особенно важно обратить внимание на контекст этой цитаты в Новом Завете (Евр. 1:6-12). Данный фрагмент полностью соответствует изображению на иконе: десница невидимого Бога Отца «вводит Первородного» Сына «во вселенную», и Ему поклоняются «вси ангели Божии» в лице предводителя ангельского войска – архангела Михаила. Параллелью этому изображению может служить деталь первого клейма Четырехчастной иконы – «Введение Христа во вселенную» (Христос с крыльями в мандорле, слева – Господь Саваоф, Который руками касается мандорлы; композицию окружают огненные ангелы и клубящиеся облака).

В румынском Апостоле 1610 г., где сохранилось миниатюра с самым ранним датированным изображением архангела-воеводы, вместо изображения Еммануила в медальоне мы видим Христа-Отрока с крыльями, т.е. Ангела Великого Совета – образ Бога Слова до Его воплощения. Аналогии этой детали в иконах архангела-воеводы неизвестны, но ей близок по смыслу образ Еммануила в медальоне, который держит десница Божия. На большинстве среднерусских икон архангела-воеводы, как и на дмитровской иконе, присутствует именно медальон с Еммануилом. Эта важнейшая деталь утрачивается в провинциальных памятниках уже в XVII в. и окончательно исчезает в большинстве образов XVIII–XIX вв. Между тем, для XVI в., когда был разработан образ архангела-воеводы, она очень важна. Этот сюжет сопоставим с «богословско-дидактическими» композициями «макарьевского» периода, в которых отразилось стремление передать на языке искусства основные догматы христианства, создать универсальный образ, суммирующий основные события мировой истории и разъясняющий тайны божественного домостроительства.

В третьем разделе – «Классификация ранних изображений архангела Михаила воеводы (по начало XVIII в.)» – систематизирован накопленный материал и упорядочены данные об иконографии архангела-воеводы. Самый распространенный «среднерусский вариант» включает основные иконографические признаки иконы из Дмитрова. Они присущи большинству сохранившихся памятников XVII – начала XVIII в. Группу «среднерусских» икон можно разделить на две неравные части. Наиболее ранние известные произведения представляют архангела Михаила, летящего справа налево (с точки зрения зрителя), а изображение Спасителя с престолом располагается в правом верхнем углу. Таковы миниатюра Апостола (1610 г.), дмитровская икона 1624 г., икона XVII в. из Вольска в ЦМиАР. Роспись крыльца церкви Николы Надеина в Ярославле (1640 г.), находящаяся под записью XIX в., вероятно, также принадлежала к этой иконографической группе. Некоторые иконы архангела-воеводы аналогичного извода при сохранении всех основных особенностей отличаются легкостью в построении композиции, изяществом фигуры архангела, крылья которого расположены диагонально и таким образом усиливают динамичность композиции. Таковы двусторонняя икона-хоругвь первой трети XVII в. (частное собрание в Швейцарии), возможно, восходящая к прототипу XVI в., и прорись XVII в. из Ветковского музея народного творчества. Иконы «среднерусского» извода (полной иконографии) нередко встречаются в частных коллекциях – известно несколько таких памятников, относящихся к XVII в.

Икону из собрания П.Д. Корина (ГТГ) и схожие с ней произведения (икона конца XVII в. из собрания «Дома иконы на Спиридоновке»; икона середины – второй половины XVII в., находившаяся в галерее С. Морсинка в Амстердаме) мы относим к другой группе внутри «среднерусского» типа. Она имеет свои особенности – направление движения архангела слева направо, расположение престола и фигуры Спасителя в левом углу, специфический вытянутый в длину силуэт коня, у которого очень длинная изогнутая шея.

Среди икон архангела-воеводы XVII – начала XVIII в. нами выделен обонежский тип иконографии, отличающийся упрощением композиционной схемы. Для него характерны отсутствие медальона с десницей в верхней части композиции, изображение белого коня и ряд мелких особенностей в передаче сюжета. Анализ памятников этой группы (икона 1671 г. из Леликозера, икона из Лукина Наволока и др.) дает представление о том, как иконография архангела Михаила воеводы, возникшая в придворном, элитарном искусстве, адаптировалась в народной культуре Севера. Это явление предвосхищает популярность сюжета в Новое время, в том числе в сфере народной иконописи.

Среди сравнительно ранних икон архангела Михаила воеводы есть весьма индивидуальные произведения, которые невозможно отнести к какой-либо группе. Классификация памятников в значительной степени условна – внутри каждой группы есть весьма разные иконы. Но все же распределение произведений по группам позволяет выявить основные тенденции развития иконографии архангела-воеводы в ранний период ее существования, и способствует изучению особенностей этого сюжета в поздней иконописи.

Довольно крупную группу изображений архангела-воеводы составляют воинские знамена XVII в. Эти памятники имеют свою специфику. Здесь архангел воспринимается в большей степени как воин и помощник в ратных делах, поскольку само назначение знамени подразумевает большее внимание к воинской тематике, чем к другим аспектам почитания архангела Михаила.

В рамках данной работы не представляется возможным подробно изучить многочисленные иконы архангела-воеводы XVIII – начала XX в. Тем не менее, в четвертом разделе третьей главы – «Основные тенденции развития иконографии архангела Михаила воеводы в иконописи XVIII – начала XX в.» – сделана попытка выявить некоторые особенности памятников Нового времени и обозначить главные пути развития сюжета. В иконописиэтого периода выделяются следующие вариантыэволюции иконографии архангела Михаила воеводы: полное воспроизведение одного из иконографических типов с сохранением большинства деталей и без добавления новых; создание расширенного варианта композиции; появление сокращенного варианта. Изменения касаются и взаимоотношения образа архангела-воеводы с другими сюжетами и со зрителем: известны примеры икон с клеймами деяний; очень часто изучаемый сюжет включается в состав четырехчастных и многочастных икон и складней. Стилистически поздние памятники неоднородны, их характеристики зависят от культурной ситуации, в которой они рождаются (наряду с памятниками старообрядческого происхождения, выполненными в духе средневековых традиций, известны и барочные иконы архангела-воеводы, и очень простые «народные» иконы).

В пятом разделе последней главы – «Надписи на иконах архангела-воеводы» – выявлены основные варианты надписей, сопровождающих сюжет на раннем этапе его существования, определены их источники и возможные причины появления. Мы пришли к выводу, что набор надписей, характерный для произведений XVII в. и более позднего времени, сформировался не сразу. Ранние памятники, по-видимому, сопровождались более краткими надписями, а пространные тексты (обширная цитата из «Канона...» и подписи к отдельным деталям) соединяются с иконографией архангела-воеводы в XVII в. Источники этих текстов различны, однако следует подчеркнуть, что среди них нет цитат из Апокалипсиса. В надписях содержатся указания на догматические истины и на постоянные функции архангела. Прочтение и анализ текстов позволили уточнить смысл и значение образа. Изменчивость текстуального сопровождения сюжета позволяет сделать вывод о том, что на протяжении XVII–XIX вв. шел живой процесс развития и осмысления иконографии архангела-воеводы.

В Заключении дается обобщение итогов диссертационного исследования. На основании всестороннего изучения иконографии архангела Михаила грозных сил воеводы были решены основные задачи и найдены ответы на большинство поставленных вопросов.

1. Иконографию архангела-воеводы необходимо признать самобытным явлением, которое родилось в русском искусстве середины – второй половины XVI в. как квинтэссенция важнейших для эпохи смыслов. Это образ архангела, который защищает молящегося от видимых и невидимых врагов как в земной жизни, так и после смерти. Одновременно в нем содержится символическое отображение важнейших христианских догматов – о Предвечном совете, о воплощении Сына Божия, о будущем Страшном суде. Этот образ соотносится с центральными памятниками середины XVI столетия – композициями типа «Благословенно воинство...» и «богословско-дидактическими» иконами. Очевидно, что иконография архангела-воеводы возникает в московском искусстве, в кругах, близких к высшей церковной и государственной власти – скорее всего, это один из новых сюжетов, созданных мастерами из окружения митрополита Макария.

2. Создатели иконографии архангела-воеводы опирались на мощную византийскую и поствизантийскую традицию почитания архангела Михаила как военачальника и предводителя православного воинства, психопомпа и победителя Сатаны. Все эти темы объединяются общей идеей шествия по пути спасения, которая и легла в основу изучаемого сюжета. В византийском искусстве существовал целый пласт изображений конного архангела Михаила, к которому восходит новый образ архангела-воеводы. В западноевропейском же искусстве изображения конного ангела единичны. По-видимому, западная традиция не играла значительной роли в процессе формирования изучаемой иконографии.

Один из наиболее ярких сюжетов русского искусства позднего Средневековья возник в результате развития изобразительной традиции, которая в византийском и балканском искусстве палеологовской эпохи была скорее периферийной. Такое переосмысление византийского наследия весьма характерно для русской культуры XVI в. – в новых исторических условиях актуализировались и получили новое звучание многие сюжеты и идеи, которые в византийском искусстве XIV–XV вв. были второстепенными.

3. Иконография архангела Михаила грозных сил воеводы на раннем этапе своего существования встречается в основном в живописи столичного круга. Все ранние сохранившиеся памятники и исторические свидетельства говорят о бытовании этого образа именно в придворном искусстве. На раннем этапе такие иконы могли отличаться большим размером и занимать важное место в храмовом пространстве (об этом говорят случаи их помещения в местные ряды иконостасов). Кроме крупных храмовых образов, в XVII в. известны иконы-пядницы, двусторонние выносные иконы-хоругви, знамена, резные деревянные образы, а также одно фресковое изображение и одна миниатюра в рукописи. Уже к концу XVII в. можно говорить о переходе этой иконографии в сферу провинциальной иконописи, сопровождающемся упрощением композиции. В XVIII–XIX вв. образ архангела-воеводы становится одним из распространенных сюжетов народной иконописи, что обусловило преобладание небольших икон и еще большие композиционные упрощения. Изображение конного архангела с апокалиптическими атрибутами оказалось очень востребованным в старообрядческой культуре, и значительная часть поздних икон архангела-воеводы происходит из старообрядческих центров.

Вобрав в себя множество значений и смыслов, иконография архангела Михаила грозных сил воеводы стала знаковым явлением позднесредневековой культуры Руси, а затем – неотъемлемой частью иконописи XVIII – начала XX в.

По теме диссертации опубликованы следующие работы:

Публикации в рецензируемых изданиях:

  • Тычинская П.А. Древнейшие изображения архангела Михаила – грозных сил воеводы // Известия РГПУ им. А.И. Герцена: Общественные и гуманитарные науки. № 133. СПб., 2012. С. 164–175. (0,7 а.л.).

 

Публикации в других изданиях:

    • Тычинская П.А. К вопросу о времени формирования иконографии архангела Михаила – грозных сил воеводы // Аспирантский сборник. Труды Государственного института искусствознания. Вып. 6. М., 2010. С. 21–34. (0,6 а.л.).
    • Тычинская П.А. Особенности иконографии «Архангел Михаил – воевода» в иконописи Обонежья // Рябининские чтения – 2011. Материалы VI конференции по изучению и актуализации культурного наследия Русского Севера. Петрозаводск, 2011. С. 185–189. (0,5 а.л.).
    • Тычинская П.А. Обонежские иконы архангела Михаила – грозных сил воеводы: северный вариант столичной иконографии // Вестник Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. Серия V. Вопросы истории и теории христианского искусства. Вып. 2 (5). М., 2011. С. 119–137. (1,1 а.л.).
    • Тычинская П.А. Образ конного архангела в византийском и поствизантийском искусстве и его связь с русской иконографией «Архангел Михаил – грозных сил воевода» // Актуальные проблемы теории и истории искусства. Сборник материалов международной конференции. СПб., 2012. – В печати. (0,5 а.л.).
     
    Авторефераты по темам  >>  Разные специальности - [часть 1]  [часть 2]



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.