WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Авторефераты по темам  >>  Разные специальности - [часть 1]  [часть 2]

Словарные материалы Г.С. Новикова-Даурского как источник для русской исторической лексикологии

Автореферат кандидатской диссертации

 

На правах рукописи

 

 

Крючкова Любовь Леонидовна

 

СЛОВАРНЫЕ МАТЕРИАЛЫ

Г.С. НОВИКОВА-ДАУРСКОГО КАК ИСТОЧНИК

ДЛЯ РУССКОЙ ИСТОРИЧЕСКОЙ ЛЕКСИКОЛОГИИ

 

                                                                                                            

Специальность 10.02.01 – русский язык

 

 

 

А В Т О Р Е Ф Е Р А Т

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук

 

Москва – 2012

Работа выполнена на кафедре общего языкознания филологического факультета Московского педагогического государственного университета

Научный руководитель:

доктор филологических наук,

профессор

Добродомов Игорь Георгиевич

Официальные оппоненты:

Копосов Лев Феодосьевич

доктор филологических наук,

профессор, Московский

государственный областной

университет, заведующий кафедрой

истории русского языка и общего

языкознания филологического факультета

Астахина Людмила Юрьевна

кандидат филологических наук, Институт русского языка РАН

им. В.В. Виноградова, старший

научный сотрудник Отдела

исторической лексикографии

Ведущая организация:

Амурский государственный

университет

Защита состоится «21» мая 2012 года в 13 часов на заседании диссертационного совета Д 212.154.07 при Московском педагогическом государственном университете по адресу: 119991, г. Москва, ул. Малая Пироговская, д. 1, ауд. 305.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Московского педагогического государственного университета по адресу: 119991, Москва, ул. Малая Пироговская, д. 1.

Автореферат разослан «___»   апреля     2012 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета                                Сарапас Марина Владимировна

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Лингвистическое источниковедение является основой филологических исследований в различных областях языкознания. Актуально оно для диалектной и исторической лексикологии. Основой многих исследований, выполненных в этих направлениях, являются картотеки, в которых содержатся записи диалектной речи, а также сведения, взятые из печатных и рукописных источников.

Картотека Г.С. Новикова-Даурского хранится в Амурском областном архиве. К ней до недавнего времени не обращались специалисты, однако она, несомненно, займет важное место в ряду материалов по исследованию диалектов Сибири, их истории и развитию . Автор-составитель картотеки не был специалистом-филологом, но о несомненной важности материалов, собранных такими энтузиастами-одиночками, писал еще В.В. Виноградов .

Материалы картотеки уже были объектом научного внимания: отдельные лексические единицы попали в «Словарь русских говоров Приамурья», в 2003 г. была издана «Словарная картотека Г.С. Новикова-Даурского». В этих изданиях всестороннего и полного ее описания предпринято не было. В связи с этим возникает актуальная проблема филологической достоверности информации, о которой писали многие ученые. Первым в их ряду был В.И. Даль, указавший на ошибки в «Опыте областного великорусского словаря» . В дальнейшем эта проблема была отражена в работах А.Е. Аникина, А.М. Бабкина, В.Д. Бондалетова, И.Г. Добродомова, А.Ф. Журавлева А.Б. Страхова, В.И. Чернышева, В.В. Шаповала и др.).

Актуальность исследования определяется, с одной стороны, необходимостью расширения источниковедческой базы для изучения истории и становления говоров Сибири, с другой, – необходимостью верификации лексических материалов, содержащихся в картотеке Г.С. Новикова-Даурского

Объект исследования – «Словарная картотека Г.С. Новикова-Даурского». Предмет исследования – диалектная лексика словарных материалов картотеки.

Цель исследования – доказать информативность и филологическую достоверность словарных материалов Г.С. Новикова-Даурского в качестве источника для исторической лексикологии и диалектной лексикографии.

Задачи исследования:

1. Описать словарные материалы Г.С. Новикова-Даурского, представить филологическую достоверность фактов языка, содержащихся в них.

2. Выявить ошибки и неточности в опубликованных словарных материалах Г.С. Новикова-Даурского.

3. Дать краткий обзор изучения говоров Дальнего Востока и их отражения в лексикографии.

4. Определить лингвистическую ценность словарных материалов Г.С. Новикова-Даурского для исторической лексикологии и современной диалектной лексикографии.

Методы исследования. Работа базируется на комплексном анализе источника, на исследовании конкретных лексических единиц. Анализ лексики включает в себя выявление этимологических и историко-культурных связей слов, сопоставление данных словарных материалов по сибирской диалектной лексике и диалектных словарей, включая академический «Словарь русских народных говоров», исторические словари, в том числе и «Словарь русского языка XI XVII вв.», этимологические словари, анализ морфемной структуры слова при оценке его реальности.

В качестве источников диссертационного исследования использованы картотеки диалектной лексики Благовещенского государственного педуниверситета, Забайкальского гуманитарного педуниверситета и личная картотека Е.И. Пляскиной (г. Чита), картотека «Словаря русских народных говоров» (г. Санкт-Петербург), картотека Древнерусского словаря XI-XVII вв. (г. Москва), словари исторические, диалектные, современного русского литературного языка.

Научная новизна исследования заключается в том, что впервые в полном объеме вводятся в научный оборот словарные материалы Г.С. Новикова-Даурского. Лексическое богатство картотеки проанализировано на широком диалектном и историческом материале.

Теоретическая и практическая значимость исследования определяются тем, что его результаты могут способствовать более глубокому пониманию истории изучения диалектной лексики, сложных языковых процессов, происходящих на территории Сибири (взаимодействие диалектной, просторечной, жаргонной лексики и ее отражение в словарях), вопросов полисемии, синонимии, омонимии и способов их лексикографической интерпретации.

Полученные результаты исследования важны для источниковедения, исторической лексикологии, истории диалектной лексикографии Сибири. Выявленная нами филологическая недостоверность фактов языка, имеющаяся в изданной «Словарной картотеке Г.С. Новикова-Даурского», лексикографических изданиях, в том числе и в диалектных словарях, и в «Словаре русских народных говоров», должна быть учтена.

На защиту выносятся следующие положения:

Словарные материалы Г.С. Новикова-Даурского являются самым большим собранием слов сибирской диалектной лексики (4000 слов) первой половины ХХ века. В них представлены достоверные факты языка, поэтому они должны быть введены в научный оборот.

Выявленные нами ошибки в изданной «Словарной картотеке Г.С. Новикова-Даурского» доказывают необходимость научного пересмотра публикации, так как в ней имеются неверные фонетические записи слов, ошибки в толкованиях, иллюстрациях и в указаниях на область распространения слов. Необходим новый научный комментарий существующей публикации, который предложен в диссертации.

Словарные материалы Г.С. Новикова-Даурского важны для регионально-диахронической характеристики слов, для историко-лексикологических и историко-географических изысканий. Они отражают процессы, происходившие на территории Сибири в сравнительно короткое время (около 50 лет).

Апробация работы. Основные положения работы были представлены на научно-практических конференциях преподавателей и студентов БГПУ (Благовещенск, 2008, 2010, 2011), на международных научно-практических конференциях: «Русский язык: проблемы изучения, распространения» (Чань Чунь, 2009); «Иностранные языки: лингвистические и методические аспекты» (Благовещенск, 2009). По теме диссертации опубликовано 11 работ.

Объем и структура работы. Диссертационное исследование состоит из введения, четырех глав, заключения, списка использованной литературы, 6 приложений и индекса исследованных слов.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обосновывается актуальность заявленной темы, устанавливается объект и предмет исследования, формулируются цель и задачи, определяются новизна, практическая значимость работы, методы исследования.

В первой главе «Лингвистическая содержательность, лексикографическая достаточность и достоверность материалов Г.С. Новикова-Даурского» анализируется словарная картотека (4000 слов), записанная в период с 1900 по 1936 гг. на территории Забайкалья и Амурской области.

Давая оценку словарному наследию Г.С. Новикова-Даурского, следует учитывать, что он не был профессиональным лексикографом. Его словарные материалы нельзя рассматривать как словарь. Это разрозненные единицы (карточки). Работа над картотекой продолжалась в течение всей его жизни, но так и осталась незавершенной.

Г.С. Новикова-Даурского можно обвинять в неразличении диалектных, жаргонных и просторечных слов, в неумении различать явление полисемии и омонимии и прочих недостатках. Но и в том виде, в каком словарная картотека существует, она отражает процесс работы над словом, длившийся всю жизнь (последняя запись датируется 1958 годом). Следует отметить и несомненные достоинства словарной картотеки:

а) запись заголовочного слова, его толкование более разнообразно, чем в словарях этого периода.

б) разнообразнее и способы толкования слов: 1) родо-видовые характеристики с включением этногафических комментариев, 2) синонимический ряд, 3) отсылки «то же, что…», 4) отсылка «см.», 4) описательный способ толкования с элементами энциклопедических и этнографических пояснений.

Иллюстрации записаны не ко всем словам, но неполнота иллюстративного материала свидетельствует как о подходе Г.С. Новикова-Даурского к словарному делу, так и о незавершенности работы над материалами. Иллюстрации, имеющиеся в словарных материалах, во-первых, подтверждают достоверность записанного слова, во-вторых, отражают диалектные особенности речи говорящих, в-третьих, иллюстрируют значение слова, которое ярче всего проявляется в его контекстном окружении.

Границы распространения слова, указанные в материалах Г.С. Новикова-Даурского, не отмечаются регулярно.

Бoльшую ценность для лингвогеографической характеристики слов представляют слова, в которых указано место записи. Именно по ним составлен список 55 населенных пунктов, приведенных в изданной «Словарной картотеке». Ценными сведениями для лингвогеографической характеристики слов представляют замечания Г.С. Новикова-Даурского о разнице в фонетическом звучании, некоторых грамматических особенностях слов и их значениях в Забайкалье и в Приамурье. Новым шагом в лингвогеографической характеристике слов является помета Г.С. Новикова-Даурского «дальневосточное слово». Дальневосточными он считал слова, функционирующие на территории среднего, верхнего Амура, частично Забайкалья.

Системы стилистических помет в материалах Г.С. Новикова-Даурского нет. Она не была последовательно разработана и в диалектной лексикографии того времени. Стремясь отметить экспрессивность, эмоциональность слов, он обращал внимание на их стилистическую окраску, делая замечания: без злого умысла, уничижительное и т.п. Они все же дают представление о стилистических особенностях в употреблении слов.

Г.С. Новиков-Даурский по сути сам проверял филологическую достоверность фактов языка, интуитивно решая и проблему источниковедения, так как в его словарной картотеке имеются ссылки на огромное количество источников. Источников, которыми пользовался Г.С. Новиков-Даурский, гораздо больше, чем указано в «Предисловии» к опубликованной «Словарной картотеке». Это были энциклопедические словари М.М. Филиппова, Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона, братьев А. и И. Гранат, «Большая советская энциклопедия», «Сибирская советская энциклопедия», «Толковый словарь русского языка» под ред. Д.Н. Ушакова, книги И. Вениаминова (Ивана Евсеевича Попова) «Записки об островах Уналашкинского отдела» (1840), С.В. Максимова «На Востоке. – Поездка на Амур (в 1860 – 1861 годах)», «Сибирь и каторга (1771), В.К. Арсеньева «По Уссурийскому краю», Е. Кораблева (Г.Г. Младова) «Созерцатель скал», труды Г.Е. Грум-Гржимайло, труды Н.Н. Поппе «Дагурское наречие» (1930), «Материалы по солонскому языку» (1931), «Русско-эвенкийский словарь» Г.М. Василевич (1948), «Гольдско-русский словарь», составленный священником о. Прокопием Протодьяковым (1901), «Краткий словарь тунгусского языка» (1909), труды А.В. Гребенщикова «Маньчжуры, их язык и письменность» (1916), Р.К. Маака «Путешествие по Амуру, предпринятое … в 1855 г.» (1859), «Вилюйский округ Якутской области» (1886 – 1887), статьи из различных журналов.

В «Предисловии» ошибочно указан «Справочный орфографический, этимологический и толковый словарь русского литературного языка» под ред. А.Н. Чудинова. Г.С. Новиков-Даурский пользовался другим его словарем: «Словарь иностранных слов, вошедших в состав русского языка».

«Толковый словарь живого великорусского языка» В.И. Даля, указанный в «Предисловии» в качестве источника, был знаком Г.С. Новикову-Даурскому, но по нему факты языка не сверялись.

Во второй главе «К вопросу о достоверности опубликованной «Словарной картотеки Г.С. Новикова-Даурского» рассматривается подход издателей к публикации словарных материалов: издание «Словарной картотеки Г.С. Новикова-Даурского» было выполнено в жанре словаря: дан, на основании карточек, список населенных пунктов, где записывались слова, сделан указатель источников, по которым сверялись значения, вариантные формы слов, отдельным разделом даны дополнения Г.С. Новикова-Даурского о фонетических, грамматических и морфологических особенностях амурских говоров («Замечания Г.С. Новикова-Даурского об особенностях амурских говоров»), сделанные им самим.

К сожалению, в публикуемых материалах Г.С. Новикова-Даурского допущены неточности как в фонетическом облике слова, так и в его толковании, а иногда и в иллюстрациях, причина которых – особенности почерка (неясное написание отдельных букв), а иногда выцветшие чернила. В ходе исследования, основной метод которого – сравнительный анализ «живого материала», то есть карточек, с опубликованными материалами, нами установлено, что в «Словарной картотеке Г.С. Новикова-Даурского» ошибочно записаны слова блазарничать (вместо близирничать ‘льстить, делать вид сожаления’), веретком трехнуть (вместо веретном ‘ветхое платье, ветхая постройка’), галеза (вместо гамза ‘медная китайская трубка с длинным чубуком’), кaслить (вместо квелить ‘доводить до слез, дразнить ребенка’), котвун (вместо кривун ‘излучина реки, пади, дороги’), мление (вместо млемие ‘мнение; мечта, суеверный страх’), мoзить (вместо мизить ‘хныкать, плакать’), моржoны (вместо моржaны ‘бусы из красного коралла’), паровина (вместо паравика ‘саральджа’), послoвкой (вместо пословной ‘послушный, исполнительный’), сай (вместо сап ‘известная заразная болезнь животных’), стейная курица (вместо степная курица ‘дрофа’), унгyры (вместо унгуны ‘посуда или другие вещи, расставленные не у места’) и др.

Ошибки, приводящие к неверным толкованиям слов: здор ‘взор (вместо вздор), склока’, малахaй ‘шутливое шайка’ (вместо шапка), стая, стaйка, стаюшка (без ударения) ‘коровий хлеб’ (вместо хлев), шалохвoстка ‘безделица (вместо бездельница ‘проводящая время в хождении по гостям, да в гулянке’).

Ошибки в иллюстрациях к словам: пoтег, привязать нa потег, вести на потегy ‘крепкий повод у обрути. Привязать лошадь за возом, вести в поводу (у чукчей длинный ремень, к которому пристегиваются собаки попарно при запряжке в карту (вместо в нарту)’, коцорo ‘конец, смерть’ (в иллюстрации короцо).

В третьей главе «К истории изучения сибирской диалектной лексикографии» дан краткий обзор истории диалектной лексикографии Забайкалья и Приамурья, которая тесно связана с историей заселения Сибири и – дальше – Дальнего Востока. В исследовании дана характеристика говоров Приамурья и Забайкалья. Выявлено, что они генетически связаны с сибирскими говорами. Их основу составляют старожилые казачьи говоры, старообрядческие, новосельческие. Приток населения из южных областей России, Белоруссии и Украины отразился на их формировании. Русские говоры испытывали также влияние местного населения, что придавало им неповторимое своеобразие.

Если этнографические исследования Забайкалья и Приамурья к началу XX в. имели богатую историю, то по отношению к говорам можно утверждать, что их изучение было фрагментарным. В настоящее время говоры Забайкалья и Приамурья изучены достаточно полно. Большая лексикографическая работа ведется преподавателями Благовещенского государственного педагогического университета. На территории Приамурья первым словарем стал «Словарь русских говоров Приамурья» (1983), переизданный в 2007 году. В 2009 г. издано два тематических словаря: «Фразеологический словарь русских говоров Приамурья» и «Словарь охотников и рыболовов Приамурья». В 2009 г. опубликован «Словарь джелтулакского говора эвенков Амурской области», в 2010 г. издан «Албазинский словарь», составленный О.Ю. Галузой. В 2011 году издана «Албазинский говор: звучащая хрестоматия» О.В. Ладисовой. Изучение говоров Забайкалья и Приамурья явилось той частью работы, которая велась на обширной территории Сибири. Ее итогом стало появление большого количества диалектных словарей.

В 4 главе «Научная ценность словарных материалов Г.С. Новикова-Даурского для диалектной лексикографии» определяется вклад Г.С. Новикова-Даурского в изучение сибирских говоров. Сравнительный анализ словарных материалов Г.С. Новикова-Даурского со «Словарем русских говоров Приамурья», с «Фразеологическим словарем русских говоров Приамурья», сибирскими словарями позволяет сделать следующие выводы:

1. Значительная часть слов, устойчивых словосочетаний и фразеологизмов, основная часть которых собрана Г.С. Новиковым-Даурским в период с 1900 по 1936 годы, сохранились и в современных амурских и забайкальских говорах. Но им отмечено достаточно большая группа слов, отсутствующая не только в «Словаре русских говоров Приамурья» (1983, 2007), в «Фразеологическом словаре русских говоров Приамурья» (2009), но и в сибирских диалектных словарях: басалaй ‘замарашка, замазулька (о детях)’; волынка ‘глупая забава’; воробы ‘доски, прикрывающие края тесин и концы стропил у лба (фронтона) крыши (2-х скатной)’; парга ‘мелкие листочки слюды (блестки) в речном песке’ и др.

Не менее ценными являются фразеологизмы зуд с перечёсом ‘беспокойный, непоседливый человек’, кoшачьи подарки ‘подаренное, а после отобранное’, из трех лучинок собрана ‘сильно сухощавая’; христово удилище (кличка) ‘высокий и сутулый’; конёвое дело (шутл.) ‘конечно’; колючий ёж ‘(прозвище) самолюбивый и дерзкий’ и т.п.

2. Ценность рассматриваемого нами источника заключается и в том, что он позволяет проследить изменения в грамматике, семантике, употреблении слов, которые в амурских говорах произошли за относительно короткое время (40 50 лет). Например, слово бацаган, которое в сибирских говорах употребляется в значении ‘девочка’ амурским краеведом отмечено в значении бацаhан ‘(бурят.) мальчик’ (c. 31). Это один из случаев, когда с изменением семантики слова меняется его грамматическая характеристика.

Не меньший интерес для диалектной лексикографии представляют устойчивые словосочетания и фразеологизмы из словарных материалов Г.С. Новикова-Даурского. Например, фразеологизм хлебать мурцовку ‘переносить нужду и лишения’. Он связан со словом мура ‘крошеный ржаной хлеб в квасу’. Появившись в офенском языке (впервые отмечено в словнике арготической лексики торговцев г. Нерехты Костромской губернии,1850 г.), оно перешло в диалектную речь и в XIX веке было широко известно в говорах в значении‘тюря, тюрка, крошеный хлеб в квасу’. Есть такую мурцовку можно было только в бедной крестьянской семье, в трудные времена. Не случайно мурцовка стала символом беды, горя, поэтому словосочетание хлебать мурцовку и его вариант хватить мурцовку стало образным выражением с переносным значением ‘испытать лишения, большие трудности в жизни’. Материалы Г.С. Новикова-Даурского позволяют выяснить, что в этом значении фразеологизм употреблялся уже в начале XX в. В Приамурье дальнейшее семантическое развитие проявилось в фразеологизме дать мурцовки ‘наказать кого-либо за провинность’.

Материалы Г.С. Новикова-Даурского и А.П. Георгиевского позволяют сделать вывод, что в Забайкалье были известны слова тулун и тулуп ‘мешок’. Называют также слово тулук, считая его фонетическим вариантом слов тулуп, тулун, где не обнаруживается семантических различий. Форма тулук могла появиться в результате описки: путаницы в написаниях букв п, н, к. Когда была сделана ошибка, установить трудно, так как существуют письменные источники, датированные XVII в., где встречается слово тулук. Например, в «Таможенной книге Московского государства XVII в. (1693 1694 гг.), в «Дополнениях к актам историческим, собранным и изданным Археологической комиссией» (Т. I-III. СПб, 1846 1872), где слово датируется 1679 г. Таким образом, слово тулук закрепилось в языке как старорусский гапакс, или призрачное слово. И.Г. Добродомов предлагает включать их в исторические словари с разъяснением их призрачности и ссылкой на исследования, в которых доказана призрачность соответствующих слов .

3. Словарные материалы Г.С. Новикова-Даурского имеют научную ценность и для оценки вышедших диалектных словарей. Это в первую очередь относится к «Словарю русских говоров Забайкалья» Л.Е. Элиасова самым большим забайкальским словарем по объему словника (10 000 слов). В настоящее время он оценивается по-разному: положительные отзывы о нем были даны Э.Д. Эрдынеевой, И.А. Поповым, А.А. Бурыкиным. Резкой, но справедливой критике словарь подвергся со стороны А.Е. Аникина и А.Ф. Журавлева.

Сопоставление словарных материалов Г.С. Новикова-Даурского со словарем Л.Е. Элиасова показывает, что значительное число слов расходится или в фонетической записи слова, или в их толковании. К сожалению, мы также вынуждены признать, что причина расхождений заключается в том, что Л.Е. Элиасовым приведены недостоверные факты.

Проведенное нами исследование показывает, что были правы А.Е. Аникин и А.Ф. Журавлев: «Словарь русских говоров Забайкалья» Л.Е. Элиасова нельзя считать надежным лексикографическим источником. К сожалению, все рассмотренные нами недостоверные факты языка, взятые из словаря Л.Е. Элиасова, вошли в «Словарь русских говоров Сибири» (1999 2006). Приведем некоторые из них: избоина ‘свежее мясо; убоина’, канюка ‘кукушка ’, напрок ‘впустую, напрасно’, обнатуриться ‘приобретать нормальный, естественный вид’, обрез ‘пристройка к дому из трех стен’, пaренка (с несколько обработанным значением ‘баня, приготовленная для мытья’; прясло ‘место прибоя на реке’, слеги ‘маленькие светлячки’, таган ‘коробка из бересты’ и др. В некоторых случаях ложные слова оказались и в «Словаре русских народных говоров», например страмида ‘чепуха, никчемное дело’ и др.

4. Словарные материалы Г.С. Новикова-Даурского имеют самостоятельную ценность как лексикологический источник, так как, во-первых, он позволяет составить целостную картину народной жизни во всей ее сложности и разнообразии в Сибири, во-вторых, восстановить этимологию и историю некоторых слов, тем более, что в изучении сибирской диалектной лексики имеются белые пятна.

К примеру, в словарных материалах достаточно большую тематическую группу слов составляет образная лексика с ясной внутренней формой: отдaрки ‘ответные подарки за таковые же’ с примером народной пословицы подарки любят отдарки, присуды=ркивать ‘сплетничать, наговаривать, поддакивать злословящему’; поддодонить (без ударения) ‘подсунуть, дать намеренно не то, что надо’ и др. Особенной образностью отличаются слова, характеризующие человека с положительной или отрицательной экспрессией. В нее входит более 80 слов.

Слова, объединенные в тематические группы, позволяют выявить особенности их употребления на территории Сибири. В словарных материалах Г.С. Новикова-Даурского тематическая группа «прозвища» представлена довольно большой группой слов. Она представлена 1) общерусскими единицами: латры=га (прозвище) ‘лентяй, лодырь’; сухордa ‘(прозвище) сухощавый’и 2) единицами территориально ограниченного употребления: архангел ‘(прозвище) босяк, попрошайка’; саксaн ‘кличка. Толстяк’ и др.

Особый интерес представляют прозвища, которые относятся к группе лиц, составляющей собою географическое или этнографическое целое. Например, фазaн ‘насмешливое презрительное прозвище китайца’ (с. 179), чолдoны (чалдoны, челдoны) отмеченное Г.С. Новиковым-Даурским в значениях 1) ‘бродяги из беглых каторжников’, 2) ‘также поселенцы из беглых ссыльных’ 3) ‘в настоящее время челдонами называют сибиряков-старожилов’, 4) ‘в пер. смысле головорезы, разбойники’. Несмотря на то что это слово распространено в Сибири и отмечено всеми сибирскими словарями, его этимология остается неясной. На это обращает внимание А.Е. Аникин. Правда, он предполагает, что, возможно, слово связано с каким-либо гидронимом или топонимом . Нами установлено, что прозвище чолдоны связано со сложной историей колонизации Сибири. На его происхождение проливает свет этнографический очерк И.А. Лопатина «Гольды» . Он отмечал, что в наименовании гольдов и самоназвании их весьма мало ясного и определенного. Японский путешественник Ринсо (1808-1810 г.) называл их кордекке. Л. Шренк в книге «Инородцы Амурского края» (СПб., 1883-1899) сделал поправку: он считал, что в силу особенностей японского языка Ринсо вместо буквы л поставил р, а вместо гк. Таким образом, Л. Шренк из кордеккэ производил гольдекке и думал, что русские, как и японцы, заимствовали гольд у гиляков от «чольдок». Название гольд (от чольдок) появилось только в 1850 г., то есть после второго занятия русскими Амура. По нашему предположению, первоначальная связь между словами гольд и чольдок была утрачена. А в сибирских говорах оно стало употребляться в несколько иной фонетической огласовке чолдон (чалдон, челдон) в значении ‘бродяга, беглый, варнак, каторжник’. Его дальнейшее семантическое развитие установить нетрудно: сначала оно обозначало поселенцев из беглых ссыльных или первых русских поселенцев, а потом и потомков русских поселенцев Сибири, вступивших в брак с аборигенами, и старожилов Сибири, коренных сибиряков. Переносные значения ‘некультурный, неразвитый человек’, ‘неграмотный человек’, ‘глупый человек’ появились позже.

Таким же трудным для этимологов оказалось слово гуран ‘прозвище забайкальских казаков’. Несмотря на его широкое распространение, оно до сих пор в диалектной лексикографии представлено весьма противоречиво, поэтому требует серьезного исследования. Во-первых, в «Словаре русских народных говоров» записана его ошибочная форма гурак (Вып. 7, с. 237). На его призрачность указывал И.Г. Добродомов. Ошибка оказалась растиражированной М.А. Алексеенко и О.И. Литвинниковой, к сожалению, не имевших представления о слове гуран и один к одному перенесших его из указанного словаря в словарь «Омонимы русской диалектной речи» (М., 2009. С. 168): Гурак 1. Казак. 2. Бранное: Остолоп, баран, болван без иллюстрации к слову.

В диссертационном исследовании нами рассмотрены существующие гипотезы о происхождении слова гуран. Одна из них основана на народной этимологии: исходное бранное значение слова гуран происходит будто бы от того, что казаки-старожилы носили шапки из гурана. Согласно И.Г. Добродомову, появление значения казак обусловлено паронимической аттракцией, то есть совпадением начальных слогов у слов козел и казак. Точка зрения И.Г. Добродомова была принята А.Е. Аникиным, который в «Этимологическом словаре русских диалектов Сибири» отметил слово гуран как омонимы: Гуран I ‘косуля’, ‘самец косули’. Гуран II ‘прозвище забайкальского старожила с ярко выраженными чертами потомка смешанных браков с аборигенами’, ‘прозвище жителя Приамурья, потомка русских переселенцев из Забайкалья’. В литературе об истории забайкальского казачества поддержана версия, основанная на том, что гуранами называли «метисное население», появившееся в результате брачных контактов русских казаков с бурятками и тунгусками. (Г.М. Давыдова 1998, А.И. Коваленко 2008). Еще одна гипотеза о происхождении прозвища казаков была высказана забайкальским краеведом Е. Куликовым (Забайкальский рабочий, № 18, от 27 янв. 1996 г. С. 7). Она основана на исторических изысканиях Л. Гумилева и М. Вишнякова («Этнополитический курьер», к сожалению, выходные данные не указаны). Они писали о том, что будто бы на территории Забайкалья в войсках Чингизхана служили урраны. Их назвали так потому, что они не подставляли боевые щиты и головы под удары чужих мечей, а лишь кричали «ур-ра» в момент, когда победа склонялась на сторону Чингизхана.

Нами предложена гипотеза о том, что гураны – это не прозвище, а этноним. Она основана на следующих положениях: 1) в основе прозвища забайкальских казаков лежит не лингвистический, а экстралингвистический фактор, 2) судьба этнической группы связана со сложной, запутанной историей казачества на Дальнем Востоке: после падения крепости Албазино в 1681 году 42 (по другим данным 45) казака были уведены в Китай, где им дали в жены китаянок из «разбойничьего приказа» (то есть преступниц), в результате чего сложился чистый этнический монгольский (по определению Л. Ульяницкого) тип народа, известного этнографам как пекинские казаки; 3) сопоставив данные диалектных словарей и словарных материалов, в том числе и Г.С. Новикова-Даурского, мы пришли к выводу, что этническая группа гураны появилась в конце XIX века на территории Забайкалья, так как надобность в казацкой службе в Китае отпала, часть пекинских казаков осталась в Китае, а часть, возможно, вернулась на свою исконную родину, где и продолжала нести службу в казацком забайкальском войске; 4) в гольдском языке имеется слово гурун ‘люди, народ’, гольды жили на территории Приморья и реки Сунгари, то есть географически были близки к Северному Китаю. Слово гуран – результат смешения гольдского слова гурун с не ясно произносимым звуком у, которое стало звучать как гуран под влиянием более известного у русских, употреблявшегося в значении ‘дикий козел, самец косули’; 5) прозвище, закрепившееся за забайкальскими казаками, – следствие неясного представления о том, кто есть настоящие гураны, поэтому оно в современных диалектных словарях отмечается как переносное к монгольскому слову. Современные сибирские диалектные словари отражают дальнейшее семантическое развитие слова: 1) ‘прозвище забайкальского старожила с ярко выраженными чертами потомка смешанных браков с аборигенами’, 2) ‘прозвище жителя Приамурья, потомка русских переселенцев из Забайкалья’ и 3) ‘представитель местного русского населения, коренной забайкалец’.

Достаточно большую тематическую группу в материалах Г.С. Новикова-Даурского составляют лексемы, объединенные словом «чай»: зеленый чай – «прессованные в формы плиток (кирпичей) листья растения, напоминающего чай; привозится из Китая. Идет исключительно для приготовления «слевана» (в смеси с черным чаем)», кирпuчный чай – «чай, прессованный в плитки (кирпичи). Разделялся на черный и зеленый»; байховый чай – «обыкновенный черный рассыпной (непрессованный) чай из Китая», полубайховый чай – «чай черный кирпичный», карымский – «зеленый чай», ци=бик – «ящик для перевозки чая, оплетенные сверху бамбуковой дранкой», шuрить чай – «заделывать, зашивать в кожу», арбанaйка чаю – «четверть плитки (кирпича) кирпичного чаю», шульта – «гнилушка из дупла березы, пропитавшаяся соком и высохшая. Навар шульты в в Забайкалье в старину пили, а в казачьих селах верховьев Амура и поныне пьют вместо чая», затурaн – «мука, поджаренная на масле. Служит приправой к слевану», слевaн, слевaнчик – чай с молоком, маслом и затураном. Приготовляется так: кирпичный зеленый чай, истолченный в ступе, заваривается кипятком в большой глиняной байдаре. Слевaн 2 – туда же вливается молоко, масло (ложки 2 на 10-15 стаканов), всё это солится по вкусу и «выслевывается», пока не станет темным, и тогда уже пьется. Слевaн 3 – вместо молока в чай кладется затуран (см) и сметана или сырые взбитые яйца и сметана. Вода для слевана иногда нагревается. Слевaн 4 – в деревянных кадушках посредством опускания раскаленных камней, которые в шутку называют «жеребчиками», жеребчик – «камень раскаленный, опускаемый в воду для нагревания ее, напр.[имер] в бане или для заваривания слевана».

Существует народная этимология, объясняющая происхождение названия: оно связано со слово жеребец. Словарные материалы Г.С. Новикова-Даурского позволяют установить, как развивались значения слова жеребчик. Сначала это был раскаленный камешек, который бросали в чай, потом – особый чай, который кипятили, опуская в него раскаленный камень, и наконец, крепкий чай, заправленный сливочным маслом, сырыми яйцами, сливками или молоком.

В лексико-семантическую группу слова чай входит слово шaра (в словаре В.И. Даля шарa) – «выварки чаю», широко известное в Сибири, в Приамурье. Оно стало многозначным, являясь показателем распространенности его на этой территории: 1) ‘остатки заварки после выпитого чая’; 2) ‘отстой особым способом заваренного чая – слевана’, а иногда и ‘остатки чая вместе с отстоем этого чая’. Определение этимологии слова шaра вызывает определенные трудности. В.И. Даль в одну статью со словом шарa ‘выварки кирпичного чаю’ включил слово шарa(о)бора, -ришка ‘хлам, плохие пожитки, одежонка и утварь’, предполагая их семантическую связь («вероятно, отсюда шара(о)бора»). У В.И. Даля не было источников, подтверждающих или опровергающих родство этих слов. Слово шара не получило ясного и четкого завершения и в  современных лексикографических изданиях. Так, Е.С. Отин в словарной статье на шaрy сибирское диалектное слово шара ‘выварки кирпичного чая’ также, как и В.И. Даль, объединяет в одну группу с диалектизмом шарaбора ’всякий хлам’, ‘плохие пожитки’. Поэтому диалектный фразеологизм прийти (явиться) на шару, по его мнению, означало ‘попользоваться даром спитым чаем’, ‘получить даром какую-либо старую рухлядь, хлам’, а потом вообще ‘получить что-то даром’. Употребление слова шара / шар со значением ‘испитой, неоднократно выпитый чай’ в «блатном воровском жаргоне» середины – второй половины XX века позволило автору рассмотреть возможную связь выражения на шару с существительным шеар ‘остаток’ (глагольная форма шаар ‘оставаться’), которое восходит к ивриту. Как видим, диалектное сибирское шара и еврейское шеар (в русском языке шар) совпали в значениях. Автором же, по нашему мнению, ошибочно проводится развитие значений, связанных со словом шеар > шара: ‘остаток’ > ‘спитой чай’ > ‘ненужный хлам’ > ‘дармак, дармовщинка’ (Е.С. Отин 2006). В пользу того, что между диалектным словом шaра (шарa) с указанными значениями и остальными членами группы нет семантической связи, свидетельствует фразеологизм,который употребляется в настоящее время многими жителями Приамурья (особенно старшим поколением), прийти на шару, значения которого получили свое самостоятельное развитие на амурской земле (в материалах Г.С. Новикова-Даурского они не отмечены): 1. Неодобр. Опоздать к основному торжеству. 2. Быть второсортным гостем. «Забыли» позвать к началу. Не те гости. А уж кода разойдутся все, пригласят прийти на шару.3. Пренебр. Прийти на празднество, пользуясь ситуацией, прийти не приглашенным, чтобы угоститься за чужой счет.

Анализ словарных материалов Г.С. Новикова-Даурского показывает, что в них отмечена лексика не только «старобытная», говоря словами В.И. Даля, но и локальная (регионализмы), связанная с реалиями сибирской жизни конца XIX – первой трети XX, давно ушедшими в прошлое: кaдровцы ‘казаки кадровых частей, собираемых для обучения военному строю на летнее время’ и категoрцы ‘ссыльнопоселенцы, сосланные за участие в бунтах и восстаниях. Суд разделил их по категориям, отчего и категорцы’. Совсем редкое слово пaли имеется только в словарных материалах Г.С. Новикова-Даурского. В первоначальной записи оно было отмечено в значении ‘сокр.[ащенно] палисады, китайская сплошная стена из бревен с заостренными верхушками, врытых (так!) в землю вертикально’ (Амурский госархив, фонд Р-958, опись 1), а затем уточнено при перенесении на карточку: пaли – «стена из вертикально поставленных бревен с заостренными верхними концами. Палями огораживались тюрьмы».

Словарные материалы Г.С. Новикова-Даурского позволяют уточнить значение слова манджу (манзы, мaндзы) ‘окитаившиеся манчжуры’ (так!). А.Е. Аникин приводит форму слова манцы, а значение дает со знаком вопроса: китайцы? Он установил, что так называлось племя на юге Китая: мань ‘племена на юге Китая; варвары’, -цзы – суффикс с предметным значением. В значении ‘маньчжур’ слово отмечено в «Гольдско-русском словаре» о. Прокопия. И.А. Лопатин, исследовавший поселения орочей, сообщал, что они на своем языке словом манжю называли китайцев, то есть принимали их за маньчжуров (И.А. Лопатин 1925). В начале XX века оно было весьма употребительным в Уссурийском крае и во Владивостоке, где словом манзы (манцы, мандзы, манцы, манчжи). называли всех китайцев, да и сами китайцы, живущие здесь, называли себя манзами (В.К. Арсеньев 1914; А. Богданов 1905; А.В. Гребенщиков 1912). О том, что манцзы – выходцы из Маньчжурии, упоминал и В.К. Арсеньев, но происхождение слова объяснял иначе: по его мнению, это были преступники, которые спасались от наказаний и бежали из своего государства, или такие, которые не хотели подчиняться законам империи и желали жить в полнейшей свободе, на воле. Отсюда и название манзцы, что значит «полный или свободный сын». Слово манджу употреблялось также в значении «дикий», «дикий человек» (Е.А. Оглезнева 2007). Рассмотренные нами употребления слова манзы (манцы, мандзы, манцы, манчжи) позволяют установить, что оно было связано с территорией, близкой к Приамурью, и первоначально означало ‘маньчжуры’, а позже – ‘окитаившиеся маньчжуры’, или просто китайцы.

Наконец, отметим: основная ценность словарных материалов Г.С. Новикова-Даурского заключается в том, что им сохранены многие слова, отсутствующие в диалектных словарях, в том числе и в «Словаре русских народных говоров»: бальто ‘кажется, должно быть’, богодyл ‘нищий, босяк, пьяница’. Перс. buhudur – силач, храбрец; дзогдoр ‘длинная жесткая шерсть (с волосом) на шее и груди верблюда’; закулять ‘зашить на скорую руку’; искырдык ‘скаред, скупердяй, скряга, скупой’; на протёс ‘прямо, не останавливаясь’; оддoр, на оддор ‘в сторону, на сторону, «на отлет»’; скалuна ‘кора, снятая с дерева (напр. с лиственницы) для покрытия балагана или какого строения или же в качестве дубильного сырья’, тeшкун ‘леший’, усобoривать ‘убить, испортить что неаккуратным обращением’, ‘запачкать’; цыцовaть ‘находиться в безвыходном положении, терпеть лишения’, шшольчuнка ‘шелковая нитка, не ссученная’, шyшанки ‘отвердевшие, скопившиеся в носу выделения’ и др.

Заключение обобщает основные результаты работы. Словарные материалы Г.С. Новикова-Даурского представляют научную ценность для диалектной и исторической лексикологии и лексикографии, так как в них нет ни одного недостоверного факта языка.

В Приложении 1 дан образец первоначальной записи словарных материалов Г.С. Новикова-Даурского. В Приложении 2 записаны слова из первоначальной записи слов в сопоставлении со словами, перенесенными на карточки, но не вошедшими в издание 2003 года или записанными в нем в другом значении, что позволяет представить процесс работы Г.С. Новикова-Даурского над словарной картотекой. В Приложении 3 даны ксерокопии карточек из словарных материалов Г.С. Новикова-Даурского» со словами, в которых были допущены ошибки в изданной «Словарной картотеке Г.С. Новикова-Даурского». В Приложении 4 записаны слова, обнаруженные в 2001 г., но не вошедшие в издание «Словарных материалов Г.С. Новикова-Даурского». В Приложении 5 дан текст амурской легенды «Шапка-гора», которая интересна тем, что в ней имеется диалектное слово тойон. В Приложении 6 приведен список слов, устойчивых словосочетаний и фразеологизмов из словарных материалов Г.С. Новикова-Даурского, включенных в «Словарь просторечия Приамурья», составленный В.В. Пирко (2007)

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

1. Крючкова Л.Л. Г.С. Новиков-Даурский и его словарная картотека // Русская речь. – 2011 – № 5. – С. 82-88 (0,2 п.л.).

2. Крючкова Л.Л. Жеребенок, жеребчик и жребий // Русская речь. – 2010 – № 2. – С. 98-103 (0,3 п.л.).

3. Крючкова Л.Л. Словарь русских говоров Приамурья // Русский язык в научном освещении. – 2008 –№ 16. – С. 297-300 (0,4 п.л.).

4. Крючкова Л.Л. Лексикографический портрет слова «лафа» // Материалы 58-й научно-практической конференции преподавателей и студентов БГПУ: В 3-х ч. Ч. II. Благовещенск: изд-во БГПУ, 2008 . С. 107-117 (0,6 п.л.).

5. Крючкова Л.Л. История одного заимствованного слова – как китайское слово чай стало гуранским чаем // Русский язык: проблемы изучения, распространения и сохранения на современном этапе. 25-26 июня 2009 г. Чаньчунь. КНР. 2009 г. С. 24-25 (0,2 п.л.).

6. Крючкова Л.Л. Гуранский чай (Историко-лингвистический аспект) // Краеведение Приамурья. 2009 № 4. С. 90-96 (0,7 п.л.).

7. Крючкова Л.Л. Лексикографическое описание диалектно-просторечной лексики (на примере «Словаря диалектного просторечия Среднего Приобья») // Иностранные языка: лингвистические и методические аспекты (материалы международной конференции 26 февраля 2010 г.). Благовещенск: изд-во БГПУ, 2010. С. 247-249 (0,2 п.л.).

8. Крючкова Л.Л. Г.С. Новиков-Даурский и В.И. Даль // Краеведение Приамурья. 2010 № 4. С. 45-50 (0,6 п.л.).

9. Крючкова Л.Л. К вопросу о филологической достоверности информации, содержащейся в словарях // Материалы 60-й научно-практической конференции преподавателей и студентов БГПУ. Часть II. Благовещенск, 2009. С. 80-85 (0,3 п.л.).

10. Крючкова Л.Л. К истории некоторых фразеологизмов и устойчивых сочетаний из «Словарной картотеки» Г.С. Новикова-Даурского // Материалы 61-й научно-практической конференции преподавателей и студентов БГПУ. Часть II. Благовещенск, 2011. С. 86-92 (0,4 п.л.).

11. Крючкова Л.Л. К истории слова гуран (историко-культурные разыскания) // Краеведение Приамурья. 2011 № 2-3. С. 24-30 (0,7 п.л.).

Добродомов И.Г. Словари и историко-этимологические разыскания // Ad fontes Verborum. Исследования по этимологии и исторической семантике. К 70-летию Жанны Жановны Вербот. М., 2006. С. 480.

Виноградов В.В. Слово и значение как предмет историко-лексикологических исследований // Вопросы языкознания, 1995, №1. С. 33.

Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. Т. 1. М., 1995. С. XXXIV.

Добродомов И.Г. Как появляются и живут «призрачные» слова // Palaeoslavica VI, 1998. С. 274.

Аникин А.Е. Этимологический словарь русских диалектов Сибири: Заимствования из уральских, алтайских и палеоазиатских языков. Москва; Новосибирск, 2000. С. 639.

Лопатин И.А. Гольды (Этнографический очерк) // Записки Приамурского отдела Императорского общества востоковедения. Вып. III. Хабаровск, 1916. С. 9-108.

 
Авторефераты по темам  >>  Разные специальности - [часть 1]  [часть 2]



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.