WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Авторефераты по темам  >>  Разные специальности - [часть 1]  [часть 2]

ДЕЛОПРОИЗВОДСТВЕННАЯ ДОКУМЕНТАЦИЯ КАК ИСТОЧНИК ИЗУЧЕНИЯ ПРАКТИКИ УПРАВЛЕНИЯ РОССИЙСКИМИ УНИВЕРСИТЕТАМИ ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XIX ВЕКА

Автореферат кандидатской диссертации

 

На правах рукописи

 

 

 

 

Ильина Кира Андреевна

 

Делопроизводственная документация

как источник изучения практики управления российскими университетами

первой половины XIX века

 

 

Специальность 07.00.09 – Историография,

источниковедение и методы исторического исследования

 

 

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата исторических наук

Казань – 2011


Работа выполнена на кафедре отечественной истории Института истории ФГАОУВПО «Казанский (Приволжский) федеральный университет»

Научный руководитель:              доктор исторических наук, профессор

Вишленкова Елена Анатольевна

Официальные оппоненты:        доктор исторических наук, профессор

Малышева Светлана Юрьевна

                                                               доктор исторических наук, доцент

Бикташева Алсу Назимовна

Ведущая организация:                Филиал Казанского (Приволжского)

федерального университета в г. Елабуга

Защита состоится 24 февраля 2012 года в 12.00 часов на заседании Совета по защите докторских и кандидатских диссертаций Д 022.002.01 при Институте истории им. Ш. Марджани Академии наук Республики Татарстан по адресу: 4200014, г. Казань, Кремль, подъезд 5.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Института истории им. Ш. Марджани АН РТ по адресу: 420014, г. Казань, Кремль, подъезд 5.

Электронная версия автореферата размещена на официальном сайте Института истории им. Ш. Марджани АН РТ  http://www.tataroved.ru.

Автореферат разослан «_____» января 2012 года

Ученый секретарь

диссертационного совета

кандидат исторических наук, доцент                                           Р.Р. Хайрутдинов


ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ИССЛЕДОВАНИЯ

Актуальность темы исследования. Деятельность российских университетов обеспечивалась в прошлом и обеспечивается сейчас циркуляцией официальных бумаг (отчетов, протоколов, постановлений, решений, справок, аттестатов, ведомостей и т.д.) Она имеет свою цель и логику. Благодаря этому сохранившийся в архивах комплекс университетских документов является собранием не разрозненных, а строго упорядоченных текстов, которые регулировали все стороны университетской жизни и отразили ее в своем содержании.

Университетское делопроизводство создавало два коммуникативных потока – восходящий, где субъектами производства текстов выступали органы университетского самоуправления и избранные должностные лица (ректоры, деканы, проректоры); и нисходящий, где авторами официальных документов выступали представители верховной власти и государственные сановники (император, министр народного просвещения, попечители учебных округов, чиновники других министерств и ведомств). Анализ массива делопроизводственных документов как источника изучения практик взаимодействия органов университетского самоуправления с государственными структурами управления позволяет выявлять тенденции в университетской политике и культуре.

В Российской империи делопроизводству – процессу создания документов, их распространению, а также организации их размещения для хранения придавалось государственное значение. Первым и главным указом, регулирующим делопроизводство, стал «Генеральный регламент» Петра I (1720 год). В начале XIX веке система делопроизводства прошлого столетия подверглась реформированию. С самого начала административных реформ правительство Александра I занималось унификацией и оптимизацией управленческих бумаг и упрощением их тяжелого бюрократического языка  («канцелярского стиля» или «делового слога»). Следующий этап модернизации делопроизводства пришелся на начало 1830-х годов, когда были разработаны новые формуляры деловых бумаг и отпечатаны официальные бланки ведомств. В целом, первая половина ХIX века была временем, когда унаследованное от коллегий делопроизводство сосуществовало с новой министерской системой производства дел.

Хрестоматиен факт, что российские университеты проектировались и создавались по лекалам западных университетов. Заимствованная из них система корпоративного самоуправления предполагала автономность профессорского сословия в организации и оформлении текущих дел между внутренними структурами и административными лицами (ректором, советом, правлением университета, советами факультетов) . Однако в отличие от западных прототипов российские университеты сразу оказались встроены в систему государственного документооборота. Принципы создания, перемещения и хранения документов, которые действовали во всех присутственных местах Российской империи, стали руководством и для университетских советов. Благодаря этому университеты де-факто утратили автономию, продолжая сохранять ее де-юре.

Каждый исследователь истории университетов опирается на архивные свидетельства. Создание архивов при советах университетов, объединение документов в дела (единицы хранения), их систематизация происходили в разные годы во всех университетах России. Городские пожары, политические события и войны оставили глубокий след на их содержании. Но еще большее значение имели решения о ликвидации части фондов архивохранилищ, которые приняли университетские советы в 1850-е годы. Таким образом, современный исследователь имеет дело не с полными архивными фондами, а только с их частью, что необходимо учитывать при изучении практик университетского управления.

Хронологические рамки работы охватывают период с 1802 по 1863 год. Нижняя граница определяется учреждением Министерства народного просвещения, основанием учебных округов, изданием университетского устава 1804 года, по которому был обновлен Московский университет и основаны два новых университета – в Казани и в Харькове. Верхняя граница обусловлена, во-первых, введением нового университетского устава 1863 года, и, во-вторых, очередным зафиксированным в законодательстве изменением норм делопроизводственной документации для университетов.

Научная значимость и новизна предлагаемого диссертационного исследования заключается в том, что впервые в исторической науке сделана попытка охарактеризовать комплекс делопроизводственных источников, отложившихся в фондах Министерства народного просвещения и трех университетов (Московского, Казанского и Харьковского), отразив не только изменчивость их внешней стороны, правил составления документов и речевые особенности в изучаемый период, но также особенности комплектации дел, фондов по истории университетов в отечественных архивах за последние 200 лет. Такой подход позволил выяснить, как формировалась и отбиралась информация для хранения в университетских архивохранилищах.

Предметом изучения в диссертации является административный потенциал университетского делопроизводства России первой половины XIХ века.

Объектом исследования выступают архивные комплексы Московского, Казанского и Харьковского университетов, а также Министерства народного просвещения первой половины XIX века, отложившиеся в фондах федеральных и региональных архивов. Выбор этих объектов объясняется намерением сопоставить условиях циркуляции официальных бумаг в столичном и провинциальных университетах, а также желанием учесть локальную специфику университетского управления.

Цельданной работы состоит в определении источниковых возможностей делопроизводственной документации для изучения практик корпоративного самоуправления и системы государственного управления образованием в Российской империи первой половины XIX века.

Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие задачи:

  1. определить клаузулы (матрицы и формуляры) университетского делопроизводства, а также специфику его языка;
  2. определить коммуникативные потоки, по которым было организовано движение «деловых бумаг» (документооборот);
  3. реконструировать архивную политику университетского сообщества и правительства, а также ее последствия.

Специфика источниковой основы. Делопроизводственная документация сохранилась в архивах самих университетов, в архиве Министерства народного просвещения, а также в личных коллекциях профессоров и чиновников.

Архив Министерства народного просвещения сейчас состоит из нескольких фондов: 732 «Главное правление училищ МНП», 733 «Департамент Народного просвещения» (в который входят коллекции документов по учебным округам: Московскому (описи 28–38), Харьковскому (описи 49–50) и Казанскому (описи 39–40), а также описи общих дел и отчетов по учебным заведениям этих округов), 735 «Канцелярия Министра народного просвещения», 737 «Комитет устройства учебных заведений при МНП». Все они формировались как собрания делопроизводственной документации при соответствующих департаментах, отделениях и комиссиях, то есть «присутственных местах» министерства. Так как в них стекалась отчетная документация из учебных заведений, личные прошения профессоров и оседали копии всех исходящих законодательных актов и распоряжений, и поскольку в первой четверти XIX века оригиналы присланных из университетов документов редко копировались и оставлялись на местах – это уникальный источник для изучения различных вопросов образования, работы конкретных университетов и университетской культуры Российской империи в целом.

Среди университетских архивов самым старым является архив Московского университета. Его материалы хранятся в двух государственных архивах: Российском государственном архиве древних актов (РГАДА) и Центральном историческом архиве г. Москвы (ЦИАМ).

Коллекция документов из канцелярии Московского университета XVIII века хранится в РГАДА в фонде 17 «Госархив. Разряд XVII – Наука, литература, искусство» (461 ед. хр., 1707–1856 (коп. с XVI в. ). Коллекция фонда 359 «Дела Московского университета» (75 ед.хр. ) РГАДА была сформирована в конце XIX – начале ХХ века из материалов, отложившихся в фонде Канцелярии Московского главного архива Министерства внутренних дел (МГАМИД) в 1925 году; большую часть фонда составляют документы редакции издававшихся университетом «Московских ведомостей» и университетской типографии. Кроме того, чрезвычайно интересны материалы личных фондов РГАДА. Например, фонд 1278 «Строгановы» содержит бумаги и переписку С.Г. Строганова, попечителя Московского учебного округа.

Значительная часть сохранившегося архива Московского университета образует сейчас фонд 418 «Московский императорский университет» в ЦИАМ, материалы которого поступили из университетского архива в два этапа: первый – не позднее 1934 года и второй – в 1961 году. Кроме того, во второй половине ХХ века в него перешли материалы из центральных и региональных архивов . Сейчас фонд, согласно путеводителю по архиву за 1999 год, насчитывает 207 806 ед. хр. Впрочем, документов XVIII века и 1800–1812 годов в нем буквально единицы, и они связаны с закупками для типографии и арендой домов для университета. Дела совета сохранились лишь с 1832 года. Важным представляется архив канцелярии попечителя Московского учебного округа, дела которого образовали в ЦИАМ фонд 459 «Канцелярия попечителя Московского учебного округа» (76 729 ед. хр. ). Удалось выяснить, что первоначально данный фонд формировали документы за период 1863–1917 годов, а более ранние бумаги (1813–1863) поступили в ЦИАМ не позднее 1937 года .

После гибели во время Великой Отечественной войны основной части харьковского архива , уцелевшие «дела» попали в Державный архив Харьковской области (ДАХО), где влились в фонд 3 «Канцелярия Харьковского губернатора», а разрозненные документы по университету хранятся в фондах 7 «Канцелярия Харьковского губернского прокурора», 40 «Харьковская духовная консистория», 667 «Харьковский университет».

Лучше всего из изучаемых трех университетов сохранился архив Казанского университета, не испытавший на себе губительных последствий военных действий (Отечественной войны и пожара 1812 года для Московского университета и 1941–1945 годов для Харьковского университета). Вероятно, это один из крупнейших университетских архивов России (более 110 000 ед. хр. за период 1802–1917 годов). Из всего делопроизводственного комплекса первой половины XIX века в нем пострадали лишь документы канцелярии Строительного комитета, сгоревшие в 1842 году . Сейчас основная масса текстов данного архива хранится в составе Национального архива Республики Татарстан (НА РТ), образуя в нем фонд 977 «Казанский университет» (57 220 ед. хр. ). Документы в него перевозились из университетских помещений в конце 1930-х и в 1947 годах. А в 1951 году в него же влились формулярные списки профессоров в количестве 81 единицы хранения за период с 1800 по 1870 годы, которые поступили из Центрального государственного литературного архива . Отдельный фонд в НА РТ образуют документы попечительской канцелярии – фонд 92 «Попечитель Казанского учебного округа». Как явствует из фондовой справки («дела фонда»), они поступили в архив в 1921 году в два приема из неизвестного источника. Сохранились сведения только о количестве документов второго поступления – это 21 703 единицы хранения за 1802–1871 и 1899–1909 годы (52 852 ед. хр. ) В 1951 году фонд «Попечителя» пополнился документами из Центрального государственного архива Башкирской АССР в количестве 20 единиц хранения за 1838–1871 годы. Прибывшие в Казань тексты касались вопросов назначения, перемещения и увольнения служащих, учреждения обсерватории при Оренбургской гимназии .

В работе используются следующие методы исследования: общенаучные (анализ и синтез, индукция и дедукция, классификация и типологизация), исторические и источниковедческие методы (поиск и расшифровка текстов писем, их внешняя и внутренняя критика). Однако проблематика исследования не позволяет ограничиться только историческими методами анализа и подходами.

Для осмысления темы потребовалось знакомство с теоретическими работами по социологии образования, истории языка, теории управления. Для интерпретации отложившихся в архивах текстов, поисков методов работы с ними понадобилось изучение социологической концепции Питера Бергера и Томаса Лукмана (социальное конструирование реальности) , философских теорий французского социолога Пьера Бурдье (социальное пространство, социальные поля, университетская «докса») и философа Мишеля Фуко (тезис «власть – знание», теория «археология знания», соотношение понятий «высказывание» и «архив») .

Кроме того, в последнее время вышли сборники, посвященные проблемам философии образования, коммуникации и философии языка, коммуникативных практик в социальном измерении, которые представляют совокупность методов для анализа истории университетского образования .

Современные подходы к изучению текстов предоставляют широкие возможности для многостороннего изучения университетского делопроизводства. Источниковедение признает, что деловой текст становится документом лишь тогда, когда соответствует языковым и дипломатическим требованиям и при помощи специальных средств идентифицируется в коммуникативном поле. Этот тезис требует от исследователя использования лингвистических приемов анализа: выявления риторических и иных речевых конструкций, метафор, правил регулирования делового слога.

С точки зрения теории исторической коммуникации официальный документ представляет собой «реплику», звено языковой цепи бесконечного диалога участников официальной коммуникации . Соответственно, исследователь обязан реконструировать властные отношения внутри дискурса, то есть выяснить, кто имел право высказываться, а кто должен был только слушать. В составе письменных коммуникаций исследователи выделяют скрытые цели и стратегии, которые не всегда сводятся к поиску истины, а направлены на подчинение людей и защиту групповых интересов. Коммуникационная система предоставляет участникам возможность самореализации и в то же время формирует личность, иногда сливаясь с внутренними желаниями и потребностями человека . Делопроизводство как коммуникационная система – своего рода устройство для руководства университетом, своеобразный «инструмент дистанционного управления».

Историография вопроса. Всю исследовательскую литературу, посвященную проблемам университетского делопроизводства, можно разделить на два условных блока:

  1. Работы по источниковедению, в которых раскрывается специфика формирования комплекса делопроизводственной документации и принципы источниковедческого анализа этого комплекса.

Одним из первых сочинений, посвященных теоретическому осмыслению практик делопроизводства, является труд доктора законоведения Н.В. Варадинова , опубликованный в Москве в середине XIX столетия.. Варадинов впервые выделил основные реквизиты делопроизводственных документов XIX века, классифицировал данные документы, а также дал характеристику нескольким десяткам их видов. Это исследование позволяет посмотреть на проблему изнутри и понять, как современники оценивали делопроизводственные документы, какую значимость им придавали.

Первое систематическое изложение истории развития делопроизводства дореволюционной России и СССР принадлежит К.Г. Митяеву . Исследователь выделил основные периоды в развитии документооборота и описал специфику различных типов документов, входящих в него. Эволюцию делопроизводства автор справедливо связывал с модернизацией государственного аппарата. Исследователь также обратил внимание на взаимообусловленность развития делопроизводства и архивного дела. Впоследствии авторы учебных пособий по истории делопроизводства придерживались сходной концепции, расширяя хронологические рамки и наращивая объем излагаемого фактического материала .

Следует отметить, что в научных трудах и сборниках статей Московского государственного историко-архивного института (МГИАИ) и Всероссийского научно-исследовательского института документоведения и архивного дела (ВНИИДАД) содержится значительный эмпирический материал, изложен опыт архивного описания официальных документов. Однако все эти публикации носят характер учебных и методических пособий, и не претендуют на обобщения и концептуализацию .

Исследователи отмечают, что в современных работах, посвященных делопроизводственной документации, наблюдается явный перекос в сторону разработки внешних признаков, структуры разновидностей и организации документопотоков, в то время как источниковедческое изучение и использование делопроизводства в исторических исследованиях остается слабо разработанным. Таким образом, делопроизводство, в большинстве случаев, используется исследователями исключительно для извлечения конкретных фактов или иллюстраций, то есть утилитарно. Между тем, специальное изучение обширных и хорошо сохранившихся комплексов делопроизводственной документации с источниковедческой точки зрения «могло бы дать представление о том, как управлялась Российская империя, каковы были механизм и эффективность функционирования государственной власти (хотя бы на уровне отдельной губернии или ведомства)» . Редким, но важным исключением здесь является, пожалуй, только тщательная проработка Б.Г. Литваком вопросов, связанных с губернаторской отчетностью .

В последние десятилетия внимание исследователей обратилось на делопроизводство министерств и связанных с государственным управлением ведомств . В рамках специальности источниковедения и документоведения появились диссертации, посвященные изучению делопроизводственной документации центральных органов и губернских учреждений . По всей видимости, их появление отражает две наметившиеся тенденции: во-первых, рост интереса к практикам управления, а во-вторых, растущее понимание роли текста в политической жизни империи.

Специальных исследований, посвященных университетскому делопроизводству, нами, к сожалению, не обнаружено. Впрочем, в разное время объектом анализа историков становились формулярные списки профессоров и отчеты попечителей учебных округов .

  1. Работы, посвященные истории российских университетов первой половины XIX века.

Историография этой темы складывалась на стыке разных подходов и на основе разнообразных источников. Сочинения М.И. Сухомлинова и С.В. Рождественского были первыми и наиболее авторитетными исследованиями по данной проблеме. Их авторы сосредоточились на анализе проблемы университет и политическая власть и раскрывали ее на основе архива Министерства народного просвещения.

В советский период эта тема оставалась центральной в работах историков, однако в силу изменившегося политического контекста она получила иное освещение. Хрестоматийный тезис советской историографии университетов гласил: императоры, министры народного просвещения и попечители – реакционеры, относившиеся к университетам потребительски как к фабрике кадров. А развитие передовой науки было результатом сопротивления демократически настроенных профессоров и студентов .

В последние десятилетия тема государственно-университетских отношений стала вновь актуальной в силу образовательных реформ. В этой связи исследователи проблематизировали происхождение отечественной университетской традиции и сопоставили результаты западных исследователей университетов с тенденциями в российской истории университетов первой половины XIX века .

Самым масштабным проектом изучения государственной политики в отношении университетов интересующего меня периода является многотомное издание Ф.А. Петрова рубежа 1990–2000 годов. Благодаря его усилиям в науку введен значительный круг архивных документов из Отдела письменных источников Государственного исторического музея (ОПИ ГИМ), Центрального исторического архива Москвы и Российского государственного исторического архива. Все они, по мнению исследователя, свидетельствуют о поступательном формировании в России государственной системы университетского образования . Соответственно, делопроизводственная документация использовалась Петровым в качестве свидетельств такого становления и надындивидуальных тенденций в государственно-университетских отношениях.Что касается историй конкретных университетов, то они, как правило, создавались в преддверии юбилеев. К числу наиболее ранних опытом такого рода относится работа С.П. Шевырева «История Московского университета», вышедшая в 1855 году . Источниковой базой для нее послужили копии сенатских указов и протоколы Конференции университета ХVIII столетия, правительственные постановления первой половины XIX века, взятые из «Полного собрания законов Российской империи» и Журнала Министерства народного просвещения, материалы университетской газеты «Московские ведомости». Географические и документальные ограничения не позволили Шевыреву показать локальную специфику Московского университета. Его жизнь в России предстала частью государственного развития, хронология которой разделена по царствованиям, а внутри – по кураторам и попечителям.

Юбилейные торжества, приуроченные к 50-летию Казанского и Харьковского университета, не были санкционированы Николаем I . Тем не менее, интерес к самоописанию присутствовал в среде провинциальной профессуры. В Казани молодой адъюнкт Н.Н. Булич, включенный в юбилейную комиссию, принялся за изучение университетского архива. Результатом его изысканий стали «Рассказы по архивным документам», которые с 1875 года стали печататься в «Ученых записках» Казанского университета, пережили два издания – в Казани и Петербурге . Новаторство Булича заключалось в прочтении университетского архива как единого рассказа, своего рода корпоративной памяти.

Монументальными по объему вовлеченной в научный оборот делопроизводственной документации по сей день считаются исследования историков Казанского университета Н.П. Загоскина и Харьковского университета Д.И. Багалея . Их методика работы с документами соединила две традиции: деление университетской истории на царствования и структурирование исследования уставами. Организующей канвой их рассказов был романтический сюжет движения университета от хаоса самоуправления к порядку рациональной организации. Эти «истории» писались как пересказ систематизированных университетских архивов. Для подтверждения и объективации своей версии авторы цитировали документы из архива Министерства народного просвещения и фрагменты воспоминаний современников.

Отход от традиции хроникального изложения наметился в юбилейной истории Казанского государственного университета им. В.И. Ульянова-Ленина М.К. Корбута (1930) . Рассказ об университете был организован через метафору борьбы демократических сообществ с реакционной властью. Такая интерпретационная рамка стала ведущей в работах по истории Казанского университета вплоть до начала 1990-х годов . Тем не менее, она не остановила процесс освоения новых источников, публикации солидных академических изданий . Некоторые из них объединяли отрывки из самых разнообразных источников (актового, делопроизводственного материла, документов личного происхождения). Подобные публикации, с одной стороны, давали возможность оценить исследовательский потенциал университетской тематики, с другой – в силу отрывочности приводимых источников не позволяли судить о документальном контексте.

Вне юбилеев в советский период развитие университетской историографии шло в направлении разработки отдельных сюжетов. При этом отбор источников в местных и центральных архивах по определенной теме и введение их в научный оборот определялось не методологической, а идеологической установкой . В контексте политических изменений с конца 1980-х годов стал происходить пересмотр концептуальных основ университетских исследований . Позитивной стороной подготовленных тогда квалификационных работ стал интерес к логике правительственной политики в области образования.

Следующий поворот в изучении университетской темы произошел в начале 2000-х годов, когда в России стали появляться работы, выполненные в парадигме культурных исследований . Полученный отечественными пионерами этого направления коллективный опыт создал новую перспективу для изучения самоуправления и производства знания в университете. Сторонники этого направления приступили к разработке тематики академического быта, социальных связей профессоров и студентов, корпоративных отношений, университетской риторики и символики .

Антропологическая ориентация изменила взгляд исследователей на источники. В культурных исследованиях особое внимание обращается на историю и обстоятельства их создания. Не случайно, в целом ряде работ высказывалась потребность в исследованиях механизмов самоописания и культуре академической памяти. В этом отношении данная работа является следствием осознанной необходимости осмыслить рукотворный характер университетских дискурсов и их зависимость от используемого комплекса документов.

Положения, выносимые на защиту:

  • Университетские архивы наполнены текстами, большую часть которых составляют документы текущего делопроизводства. Каждый из них в отдельности представляет собой своего рода высказывание по конкретному поводу или историческое свидетельство в пользу того или иного исследовательского тезиса. Все вместе они образуют пространство и способ взаимодействия университетского сословия с чиновной Россией, то есть с государственными служащими и ведомствами.
  • Модернизация государственного управления затронула все ведомства империи, в том числе университеты. Целью таких преобразований было стремление сделать государственное делопроизводство единообразным. Это включало в себя изменение формуляра документа и введение рационального «делового слога». Архивные документы и законодательные акты фиксируют этапы внедрения унифицированных формуляров в делопроизводство. Появление их новых видов, как правило, связано с реформированием Министерства народного просвещения. Разработка форм официальной документации позволяло правительству контролировать процесс университетского описания и производства репрезентаций.
  • В пространстве университетской жизни новый канцелярский язык испытал интерференцию ученого слога профессорского сословия. На протяжении исследуемого периода попечители и другие чиновники Министерства народного просвещения добивались превращения академического языка в своего рода местный диалект государственного, то есть канцелярского стиля. В результате этого, во второй четверти XIX века профессорам пришлось осваивать бюрократический язык, для того чтобы общаться с государственными особами и ведомствами. Тогда же из университетского делопроизводства исчезли иностранные языки и латынь.
  • Разные виды делопроизводственных документов (протоколы, мемории, докладные записки, отчеты, особые мнения) фиксировали события университетской жизни и являлись коммуникативными средствами. Информация, поступающая от университетов, давала попечителям и министрам дополнительный ресурс власти. На протяжении всей первой половины XIX века они демонстрировали заинтересованность в увеличении такой информации, усилении контроля над университетами посредством отчетов.
  • В результате сбора информации, систематизации и проверки данных, сведения их в таблицы образовались коммуникативные потоки: восходящие – от органов университетского самоуправления к попечителям учебных округов и министерству и нисходящие – от попечителей и министерства к университету. Они отразили соотношение формальных и неформальных практик властвования чиновников «правительственной команды» и членов университетской корпорации.
  • Первый законодательных акт, зафиксировавший появление архивов в Российской империи – «Генеральный регламент» (1720). На протяжении XVIII–XIX веков правительство не раз высказывало требование сохранять делопроизводственные документы. Целая серия подобных законов относится к концу 1820-х годов и связана, по-видимому, с расследованиями дела декабристов. В это время происходила систематизация министерских архивов и архива Сената. Разбор архива Министерства народного просвещения приходился на 1829–1834 годы. «Устройство» министерского архива повлекло за собой инвентаризацию университетских архивов. Инициаторами ее, как правило, выступали попечители учебных округов, и поэтому она в большей степени коснулась отложившихся в архиве материалов предыдущего попечительства. Стремительный рост делопроизводства во второй трети XIX столетия спровоцировал безудержное увеличение архивных фондов. В результате в середине 1850-х годов чиновники Министерства подняли вопрос об уничтожении части архивных коллекций.
  • Отношение профессоров к университетскому архиву было двойственным. С одной стороны, архив фиксировал все принятые решения – и это было его достоинство. С другой стороны, служба в архиве, его ведение и систематизация рассматривались профессорами как тяжкое бремя. Профессионализация архивной работы и актуализация архивной политики способствовали росту корпоративного статуса документальной коллекции.
  • Проведенное исследование позволило установить связь между системой делопроизводства и архивной политикой. Видимо, и то, и другое было направлено на формирование представления об университете как части государственной машины управления. Это проявлялось как в практике оформления документов, так и в ранжировании документов по сроку хранения.
  • Отложившаяся в архивах делопроизводственная документация содержит разноплановую информацию о жизни университета, о принятых нормах и ценностях. В документах зафиксированы процессы развития конфликтов членов университетской корпорации как между собой, так и с властью, и предлагаемые способы их разрешения, личные мнения профессоров и министерских чиновников, элементы университетской повседневности. Для исследователей университетской культуры  научный потенциал делопроизводственной документации заключается не только в фактологической емкости источников, но и в истории их создания. Реконструкция условий университетского делопроизводства соответствует новому пониманию задач источниковедения, которое ныне включает в себя не только анализ информативной значимости источников, но и антропологию этих текстов.

Практическая значимость. Анализ управленческого опыта российских университетов первой половины XIX века может облегчить преодоление спорадически возникающих «кризисов» высшей школы. Они и по сей день выражаются либо в коллегиальной безответственности избранных должностных лиц, отсутствии управленческого профессионализма, либо в излишней бюрократизации (рост отчетности и количественных показателей работы), регламентации и мелочной опеке жизни высших учебных заведений. Кроме того, материалы диссертации могут быть использованы при разработке спецкурсов по университетской и культурной истории Российской империи, создании музейных экспозиций по истории университетов.

Апробация исследования. Основные положения диссертации были изложены и обсуждены на V ежегодной научно-практической конференции «Богословие и гуманитарные науки: традиции и новая парадигма» (Казань, 7–8 ноября 2005), VI ежегодной научно-практической конференции «Богословие и гуманитарные науки: Богословие и светские науки: традиционные и новые взаимосвязи» (Казань, 6–7 ноября 2006), 1, 2 и 3 ежегодных научно-практических конференциях «Образование и просвещение в губернской Казани» (Казань, 16 октября 2007, 28 октября 2008, 12 октября 2009), всероссийской научной конференции «Сообщество историков высшей школы России: научная практика и образовательная миссия» (Казань, 13 октября 2009), международной научной конференции «Санкт-Петербургский университет в XVIII–XX вв.: европейские традиции и российский контекст» (Санкт-Петербург, 23–25 июня 2009), международной научной конференции «Уроки истории-уроки историка», посвященной 80-летию Ю.Д. Марголиса (Санкт-Петербург, 8–9 октября 2010), в международных научных семинарах в Москве, Харькове, Казани, Майнце (в рамках участия в 2008–2010 гг. в международном исследовательском проекте «Ubi universitas, ibi Europa (трансфер и адаптация университетского образования в России второй половины XVIII – первой половины XIX в.)» (фонд Герды Хенкель, AZ 02/SR/08), а также на заседаниях кафедры Отечественной истории Казанского федерального университета.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, поделенных на параграфы, заключения, списка использованных источников и литературы. Общий объем диссертации составляет 208 страниц.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во введении обосновывается актуальность темы, определяются объект, предмет, цель и задачи исследования, обосновываются хронологические рамки, анализируется источниковая база диссертации, дается общая характеристика степени изученности темы, раскрывается научная новизна и практическая значимость работы.

Первая глава «Производство текстов в университете» посвящена изучению правил создания делопроизводственных документов и процессу их введения в реальность российских университетов.

В первом параграфе «Формуляры официальных бумаг» рассматриваются основные виды университетских документов, их появление и эволюция.

В рамках административных реформ начала XIX века в России была проведена реформа делопроизводства. Идеологом ее был М.М. Сперанский. Он разработал несколько законодательных актов, среди которых главное место занимает «Учреждение министерств» (1811) с приложенными к нему формулярами «сношений» государственных учреждений. Однако правительственные предписания далеко не сразу были введены в практику бюрократического делопроизводства. Профессора и канцеляристы не испытывали желания изучать и осваивать новые министерские «формы». Намного привычнее было следовать канцелярским образцам коллегиальной формы управления второй половины XVIII века.

Для внедрения утвержденных на высочайшем уровне правил потребовалось специальное постановление, регулирующее правила делопроизводства в конкретном ведомстве – «Учреждение Министерства духовных дел и народного просвещения» (1817). При министре А.Н. Голицыне, главе «объединенного министерства», осуществился переход на бланки (отпечатанные или написанные от руки в случае изготовления заверенных копий). В 1820-е годы появились бланки не только основных структурных частей («присутственных мест») университета (совета, правления, училищного комитета), но даже для научных обществ. С появлением недорогой и качественной бумаги в 1830-е произошло существенное увеличение объема делопроизводства. В это время Министерство народного просвещения стало вводить практику распространения единых отпечатанных «циркулярных писем», адресованных всем университетам одновременно. В формуляре такого документа оставлялись лакуны для вписывания названия округа, даты отправления письма, титула адресата и других изменчивых частей послания.

Одним из наиболее коммуникативных документов был отчет. В начале XIX века к нему не предъявлялись строгие требования как к авторству (соавторству) так и последовательности изложения материала. Однако расширение сети образовательных учреждений в империи потребовало разработки четкой, одинаковой формы отчетности, которая позволяла переводить качественные показатели в количественные. Только так чиновники могли свести разнородные данные в один, демонстрирующий «успехи просвещения», доклад императору. В 1816 году недовольство Министерства народного просвещения присланными из университетов отчетами стимулировало разработку и распространение по округам специальной формы отчета. В 1820-е годы стали распространяться единые формы для описания состояния училищ империи. Став помощником министра народного просвещения, С.С. Уваров в 1832 году инициировал разработку и внедрение новых форм для всех видов университетской отчетности. В результате этого годовой отчет превратился в самостоятельную исследовательскую работу по инвентаризации и учету «университетского ведомства».

Кроме этого, университетское делопроизводство обеспечивалось десятками других форм документации. Например, в исследуемое время внутренняя деятельность присутственных мест университета, как и любого коллегиального органа империи, оформлялась в форме протоколов, которые помещались в журнал заседаний, а также в форме записок и мнений. В канцеляриях совета и правления велись журналы входящих и исходящих бумаг.

Появление и изменение формуляра университетской документации рассматривается в диссертации как способ навязывания профессорам формы и способа говорения об университете со стороны министерских чиновников.

Второй параграф «“Слог деловой и ученый”: язык для университетского делопроизводства» посвящен специфики использования в университетской жизни России канцелярского и академического языков.

В архивных фондах университетов и Министерства народного просвещения хранятся документы, написанные на разных национальных языках и в разной языковой стилистике. Анализ лингвистических особенностей делопроизводства позволяет уловить изменения в университетской культуре и правилах его функционирования. Появление или исчезновение многих из них связано с изменениями в правительственной политике в отношении «ученого сословия», в принципах отбора профессоров и в системе делопроизводства империи.

Преобразования в языке имперского делопроизводства связываются с именем М.М. Сперанского, которому принадлежали многие административные инициативы МВД . Распространение выработанных им правил на университетские бумаги столкнулось с интерференцией «ученого» языка. Его становление России проходило в особых обстоятельствах. Во-первых, профессорское сословие формировалось из представителей разных стран, поэтому университетские советы столкнулись с проблемой понимания и перевода национальных языков и языка науки. В первой четверти XIX века допускалось составление университетских бумаг на национальных языках, а при советах предписывалось иметь переводчиков. В Николаевское время университеты перешли на государственный язык – русский.

Во-вторых, перед профессором университета в начале XIX века стояла конкретная задача – воспитывать из пришедших в университет юношей правильно мыслящих и правильно говорящих «верных сынов Отечества», и поэтому язык профессора был механизмом формирования представлений и поведенческих установок, средством регуляции взаимоотношений и выработки, а потом и передачи (и соответственно, фиксации) определенных норм. Архивные документы демонстрируют, например, желание профессоров и попечителей обучить студентов писать и правильно говорить в Александровскую эпоху – на латыни и иностранных языках (французском, немецком), а в Николаевскую – на русском.

Что касается позиции чиновников министерства, то их раздражал язык академического общения. После проведенной М.М. Сперанским реформы делового слога и официального делопроизводства, пространные высказывания профессоров казались бюрократам намеренно туманными и лишенными смысла. Проблему восприятия особенностей «слога ученого ведомства» чиновниками правительства проанализировал М.Л. Магницкий в своей книге «Краткое руководство к деловой и государственной словесности для чиновников, вступающих в службу», вышедшей в Москве в 1835 году.

Вторая глава «Документооборот» посвящена анализу создания и распространения делопроизводственных документов присутственных мест университета и попечительской канцелярии.

В первом параграфе «Отчетность присутственных мест университета в первой трети ХIX века» рассматриваются процесс складывания системы «бумажного обложения» университетов до начала преобразований университетской системы С.С. Уваровым и структурные части подаваемых в министерство документов.

У правительства, переходящего в начале XIX века с коллегиальной на министерскую форму управления, еще не было четкого представления о том, как должно осуществляться взаимодействие присутственных мест внутри одного ведомства и межведомственные контакты. То же самое относилось и к университетам. Недаром каждый новый министр народного просвещения начинал свою деятельность с выпуска новой серии указов, регулирующих количество и время предоставления документов от университета в министерство. Объем университетского делопроизводства на протяжении первой трети XIX века постоянно возрастал. В 1822 году в Казанском университете, например, количество исходящих дел по канцеляриям совета, правления, училищного комитета и директора составляло более 8000, что, по оценкам профессоров, было излишним. К началу 1830-х объем университетского делопроизводства увеличился более чем вдвое.

Устав 1804 года описал характер и назначение делопроизводства всех присутственных мест университета: совета, правления, комитетов и отделений. Однако так как университеты часто не набирали необходимых по штату 28 профессоров, одни и те же люди заседали в нескольких совещательных органах. Но, несмотря на такую их близость и прозрачность действий друг для друга, министерство требовало, чтобы взаимодействие между всеми «университетскими местами» и отдельными чиновниками университета обеспечивалось письменными сообщениями: отношениями, ходатайствами, отчетами, отпусками с решенных дел, ведомостями, рапортами, мнениями и т. п. Перед министерством присутственные места университета отчитывались ежемесячными мемориями с протоколов своих заседаний. Следует отметить «неполноценное» положение училищного комитета среди присутственных мест университета. Имея самый большой документооборот (главным образом, с училищами округа), он был лишен права «беспосредственного сношения», то есть мог «общаться» с другими учреждениями только посредством правления. Однако попытки профессоров изменить это обстоятельство привели не к обретению им самостоятельности, а к ликвидации комитета.

Профессора и адъюнкты являлись государственными служащими и поэтому, как и чиновники других ведомств, обязаны были ежегодно предоставлять в министерство и герольдию документы о службе: формулярные списки. Архивные документы свидетельствуют, что в начале века профессора заполняли подобные документы в свободной форме,  отвечая на определенные вопросы: возраст, происхождение, полученное образование, этапы служебной деятельности, заслуги, порицания, отношение к службе. Со временем в университетах утвердилась табличная форма послужных списков и из документов этого типа исчез персональный голос университетского человека.

Во втором параграфе «Информационные ресурсы попечителя учебного округа» реконструируется положение попечителя учебного округа в коммуникативной сети империи.

Главы учебных округов назначались императором и входили в состав совещательного органа при Министерстве народного просвещения – Главного правления училищ. У попечителя округа было двойственное положение. С одной стороны, он транслировал в подведомственное ему учреждение замыслы и идеи правительства, с другой, докладывал в министерстве о происшествиях в университете и учебном округе и отстаивал интересы вверенного ему места. «Предварительные правила» предписывали попечителю жить в столице и раз в два года осматривать училища и гимназии своего округа. На них при отсутствии четко прописанных должностных полномочий и реальных ресурсов власти ложилась единоличная и полная ответственность перед императором за «приведение в цветущее состояние» учебного округа.

В реалиях первой трети XIX века попечитель сам определял принципы и ограничивал пределы своих властных полномочий по отношению к университету. Он сам выбирал стратегию поведения и методы воздействия на стоящих выше или ниже его в должностной или статусной иерархии. Самоидентификация и статусное поведение попечителей зависели от их «символического капитала», то есть родственных связей, возможности быть услышанным министром и самим императором, а также от властных ресурсов (физических, организационных, социальных, психологических), которыми он располагал. Реконструировать их удается на основе официальной и частной переписки, сохранившейся в университетских архивах (С.Я. Румовского, М.А. Салтыкова, М.Л. Магницкого).

Анализ переписки позволяет утверждать, что движение информации в коммуникативном пространстве попечителей учебных округов отнюдь не исчерпывалось строгой, описанной в законодательстве иерархичной схемой «император – министр – попечитель – университет – округ». Скорее оно напоминало паутину со множеством разнонаправленных (вертикальных, горизонтальных, диагональных) и перекрещивающихся коммуникативных потоков.

Более того, проговариваемые в письмах попечителя оценки членов корпорации и способы управления информацией, артикуляция действий по отношению к равным по статусу влекли за собой появление поведенческих соглашений (профессиональной этики) представителей власти в определенных ситуациях. Это было преддверием формулирования подобных норм в законодательном порядке.

Третий параграф «Университетское самоописание второй трети ХIX века» раскрывает особенности университетских отчетных документов «уваровского» времени.

Во второй трети XIX века значительная часть ведомственного делопроизводства утратила локальную специфику, так как касающиеся конкретных казусов предписания министерства были заменены «распубликованными по всем университетам» циркулярными письмами. Благодаря этому, прецедент одной корпорации и решение по нему становились общим руководством для всех императорских университетов.

Ключевой фигурой в Министерстве народного просвещения стал С.С. Уваров, занимавший пост министра с 1833 по 1849 год. Он начал управление с разработки идеологии своего ведомства и распространения соответствующих текстов среди попечителей. Разосланные по университетам формы и многочисленные ведомости способствовали созданию образа российских университетов как рационально организованных ведомств, унифицировали знания о них.

Постоянно запрашиваемые министерством данные и изготовление копий и отпусков на всех инстанциях прохождения дел повлекли за собой неконтролируемый рост количества бумаг, участвующих в университетском документообороте в начале 1850-х годов. Попытка реформирования системы делопроизводства относится к середине XIX столетия, когда после отставки С.С. Уварова министерские чиновники приступили к демонтажу его системы.

В третьей главе «Строение университетских архивов» раскрывается архивная политика Министерства народного просвещения и ее результат в виде хранимой коллекции документов Департамента народного просвещения, присутственных мест университета, канцелярии попечителя.

Первый параграф «Архив Департамента народного просвещения» посвящен рассмотрению становления, реформирования и деятельности главного архива системы народного просвещения.

В 1802 году Комиссия об учреждении народных училищ (1782) была преобразована в Министерство народного просвещения. Соответственно к нему перешли канцелярия, решенные и нерешенные дела и архив прежнего учреждения. Архив комиссии, несмотря на требования «Устава народных училищ» (1786), начал формироваться только в 1798 году. Состояние архива, качество принятых и количество уничтоженных документов полностью зависели от министерских архивариусов.

Во второй половине 1820-х российское правительство издало серию законодательных актов, регулирующих архивную деятельность учреждений. В это время происходила систематизация министерских архивов и архива Сената. Первая комплексная систематизация архива Департамента народного просвещения произошла в 1829–1834 годах. Руководил этой работой В.П. Петров, который создал оригинальную методику построения архива на основе собственного опыта (ранее он разбирал архивные и текущие дела канцелярии совета Санкт-Петербургского университета и канцелярии попечителя Санкт-Петербургского учебного округа), а также «нововведенных порядков» в Министерстве внутренних дел и канцелярии Государственного контроля.

Структурированный архив позволил министру С.С. Уварову упорядочить делопроизводство своего ведомства. Кроме того, благодаря обретенной прозрачности архива стала возможной практика доукомплектования копиями его материалов университетских древлехранилищ.

Второй параграф «Архивы присутственных мест университета» раскрывает особенности функционирования архивов российских университетов.

Уставом 1804 года в университетах, как и в любом другом ведомстве империи, было предписано иметь архив и хранить там копии всех исходящих и оригиналы входящих бумаг. Заведывание архивом было поручено секретарям совета и правления университета.

С точки зрения министерских чиновников архивы нужны были как для рационализации управления университетом, так и в качестве хранилища материалов для составления полной истории Российского государства. Сами профессора воспринимали работу по ведению архива как тяжкий труд и пытались переложить ее друг на друга. Правительственные постановления предписали профессорам хранить документы, но не требовали их систематизации и описания. Такое требование появилось в 1820-х годах в связи с тем, что чиновники не могли добиться от советов справок по «оконченным производством делам».

Первый случай систематизации содержания университетского архива документально зафиксирован в Казани. Эта работа проводилась по инициативе попечителя М.Л. Магницкого в 1820–1821 годах, то есть задолго до специального предписания министерства. Вторая волна по систематизации поднялась в декабре 1831 года при попечителе М.Н. Мусине-Пушкине и была связана с разбором бумаг периода попечительства Магницкого. Вероятно, именно тогда столичные преобразования ведомственных архивохранилищ докатились до провинциальных университетов. Первое упоминание об инвентаризации архива Харьковского университета фиксируется 1834 годом, когда попечитель Ю.А. Головкин создал специальную комиссию из профессоров для упорядочения бумаг своего предшественника В.И. Филатьева. Архив Московского университета в начале 1830-х годов состоял из трех фондов: дела правления, училищного комитета и бухгалтерии.

Участие в разборе, прочтении и систематизации сложенных на хранение делопроизводственных документов изменили отношение  профессоров к архиву – он стал восприниматься как вместилище корпоративной памяти. Об этом говорят их высказывания и стремление контролировать содержание протоколов. Косвенно об этом же свидетельствует борьба казанских профессоров за сохранение должности архивариуса.

Стремительный рост делопроизводства во второй трети XIX столетия спровоцировал значительное увеличение архивных фондов. В результате, в середине 1850-х годов чиновники Министерства подняли вопрос об уничтожении части архивных коллекций. Этот вопрос обсуждался в совете Московского университета, профессора которого разработали классификацию документов, подлежащих хранению. Ректор Казанского университета И.М. Симонов разработал подобную классификацию самостоятельно.

Третий параграф «Архив канцелярии попечителя» посвящен политике хранения документов в канцеляриях попечителей.

В современных архивах «университетские» коллекции разбиваются на два фонда: канцелярия собственно университета и канцелярия попечителя (так, например, структурированы ЦИАМ и НА РТ). Подобное строение возникло не случайно.

В первые два десятилетия своего существования канцелярия попечителя не являлась структурной частью университета, а принадлежала Министерству народного просвещения. В правление Александра I попечительский архив играл роль своего рода должностной инструкции. Сановник, получивший в Петербурге склад документов своего предшественника, должен был познакомиться с их содержанием. Архивы попечителей Александровского правления являются богатейшим для историка источниковым комплексом, в котором есть и делопроизводство, и личные письма, и финансовые счета, и официальная переписка.

Поскольку канцелярии попечителей входили в штат министерства, у этих бумаг были все шансы попасть в архив департамента народного просвещения. Частью университетских архивов они стали вследствие изменения статуса глав учебных округов в царствование Николая I. Оно сопровождалось резкой кадровой сменой с неожиданными отставками, ревизиями и даже ссылками отдельных попечителей. В такой обстановке владельцы архивов не смогли разобрать свои бумаги и уничтожить компрометирующие документы. Министерство же предпочло оставить эти коллекции в провинциальных университетах и заставить новое поколение попечителей жить в университетских городах.

Несмотря на подобное положение канцелярии, попечители считали ее своей собственностью. Они привлекали профессоров к разбору и составлению описей бумаг и были озабочены вопросом обязательного сохранения в собственном архиве всех документов на случай непредвиденных запросов или «недоразумений», всячески оберегая «свои» документы от уничтожения.

В заключении сформулированы основные выводы исследования.

Содержание диссертации отражено в следующих публикациях:

Монографии:

  • Ильина К.А. Попечитель учебного округа // Бикташева А.Н. Неформальные практики властвования / А.Н. Бикташева, М.Х. Гизатуллин, К.А. Ильина. Казань, 2006. С. 100–226.
  • Вишленкова Е.А., Галиуллина Р.Х., Ильина К.А. Русские профессора: университетская корпоративность или профессиональная солидарность. М.: Новое литературное обозрение, 2012. 656 с.

Статьи в изданиях, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки РФ для опубликования основных результатов диссертационного исследования:

  • Ильина К.А. Информация и профессиональная этика попечителя учебного округа (Казань, первая четверть ХIX века) // Научные ведомости Белгородского государственного университета. 2010. № 7 (78). Вып. 14. С. 111–117.

Другие статьи и тезисы докладов на научных конференциях:

  • Ильина К.А. «Вера и ведение» в переписке М.Л. Магницкого и Г.Б. Никольского // Православный собеседник. Казань, 2006. № 1 (11), Ч. 2. C. 116–123.
  • Ильина К.А. Христианская риторика в письмах ректора Казанского университета Г.Б. Никольского // Православный собеседник. Казань, 2007. № 1 (14). С. 167–173.
  • Ильина К.А. Письма М.Л. Магницкого И.М. Симонову // Гасырлар авазы = Эхо веков. Казань, 2007. № 2. С. 151–156.
  • Ильина К.А. Предпринимательская деятельность попечителя М.Л. Магницкого // Глобализация и предпринимательство: национально-государственные стратегии и практики: материалы III международной науч. конференции Домодедово-Москва, 21–24 марта 2008 г. Домодедово, 2008. С. 71–73.
  • Ильина К.А. Школы Казанского учебного округа в переписке попечителя М.Л. Магницкого и ректора Г.Б. Никольского // Образование и просвещение в губернской Казани: сб. статей. Вып. 1. Казань: Институт истории АН РТ, 2008. С. 67–73.
  • Ильина К.А. Инструкция попечителя и управление Казанским учебным округом (первая четверть ХIX века) // Образование и просвещение в губернской Казани: сб. статей. Вып. 2. Казань: Институт истории АН РТ, 2009. С. 111–116.
  • Ильина К.А. Проблема университетской корпоративности в письмах попечителей учебных округов (первая четверть ХIX века) // Сообщество историков высшей школы России: научная практика и образовательная миссия. М.: ИВИ РАН, 2009. С. 146–149.
  • Ильина К.А. Информационные ресурсы попечителя учебного округа: первая четверть ХIX века // Санкт-Петербургский университет в XVIII–XХ вв.: Европейские традиции и российский контекст: труды международной научной конференции. 23–25 июня 2009 г. СПб.: Издательский дом Санкт-Петербургского государственного университета, 2009. С. 37–45.
  • Ильина К.А. Как И.И. Дмитриев не стал попечителем учебного округа // Иван Иванович Дмитриев (1760–1837). Жизнь. Творчество. Круг общения / Ред. А.А. Костин, Н.Д. Кочеткова [Чтения Отдела русской литературы XVIII века. Выпуск 6]. СПб., 2010. С. 220–224.
  • Вишленкова Е.А., Ильина К.А. «Воспроизводство себе подобных» в российских университетах первой половины XIX века. М.: Изд. дом Высшей школы экономики, 2011. 52 с.

Отпечатано в множительном центре

Института истории АН РТ

Подписано в печать 28.12.2011. Формат 60?84 1/16

Тираж 150 экз. Усл. печ. л. 1,75

г. Казань, Кремль, подъезд 5

Тел. (843) 292–95–68, 292–18–09


Шевырев С.П. История Императорского Московского университета, написанная к столетнему его юбилею. 1755–1855. М., 1855. [переиздана в 1998 г.].

Казанский университет в юбилейных изданиях, 1856–1980: Библиографический указатель / сост. В.И. Шишкин; науч. ред. Ж.В. Щелыванова. Казань, 2003. С.5.

Булич Н.Н. Из первых лет Казанского университета (1805–1819). Рассказы по архивным документам. Казань, 1887–1891. Ч. 1–2.

Булич Н.Н. Из первых лет Казанского университета (1805–1819). Рассказы по архивным документам. СПб., 1904. Ч. 1–2.

Исследование Н.П. Загоскина верхним хронологическим пределом имеет начало царствования Николая I. Загоскин Н.П. История Императорского Казанского университета за первые сто лет его существования, 1804–1904. Казань, 1902–1904. Т. 1–4.

Исследование Д.И. Багалея доведено до издания нового университетского устава 1835 года. Багалей Д.И. Опыт истории Харьковского университета (по неизданным материалам). Харьков, 1893–1898–1904. Т. 1–2.

Корбут М. К. Казанский университет имени В. И. Ульянова-Ленина за 125 лет. 1804-05 – 1925-30. Казань, 1930. Т. 1–2 .

В подобном ключе выдержаны и «юбилейные» истории Московского и Харьковского университетов этого периода. См., напр.: История Московского университета / под ред. М.Н. Тихомирова. М., 1955. Т. 1; Харьковский государственный университет им. А.М. Горького за 150 лет: 1805–1955. Харьков, 1955. 387 с.

См., напр.: Документы и материалы по истории Московского университета второй половины XVIII века: в 3 т. М., 1960–1963; Материалы для биографии Н.И. Лобачевского / собр. и ред. Л.Б. Модзалевский. М.; Л., 1948.

См., напр.: Шамов Г.Ф. Роль востоковедов Казанского университета в изучении Монголии и Китая: первая половина XIX века: дис. ... канд. ист. наук. Казань, 1956; Семенов В.Ф. Экономические идеи в Казанском университете в период разложения и кризиса феодального хозяйства: 1804–1861 гг.: дис. ... канд. экономических наук. Казань, 1961; Мазитова Н.А. Изучение ближнего и среднего востока в Казанском университете: первая половина XIX века. Казань, 1972. 225 с.; Вульфсон Г.Н. Глашатай свободы: страницы из жизни Афанасия Прокофьевича Щапова. Казань, 1984. 143 с.; Вульфсон Г.Н., Нуреева Ф.Ф. Братья по духу: Питомцы Казанского университета в освободительном движении 1840–1870-х гг. Казань, 1989. 195 с.; Михайлова С. М. Казанский университет и просвещение народов Поволжья и Приуралья (XIX век). Казань, 1979. 224 с.; Она же. Казанский университет в духовной культуре народов Востока России: XIX век. Казань, 1991. 360 с.

См.: Рысаева Г.Р. Подготовка инженерно-технических кадров в Казанском университете в XIX – начале XX вв.: дис. ... канд. ист. наук. Казань, 1987; Ежова С.А. Мемуары воспитанников Казанского университета как исторический источник (XIX век): дис. ... канд. ист. наук. Казань, 1995.XXIII, 203 с., [10]; Галиуллина Р.Х. М.Н. Мусин-Пушкин – попечитель Казанского учебного округа: дис. … канд. ист наук. Казань, 1997. 221 с.; Iващенко В.Ю. Мемуари професорiв та студентiв з iсторii Харкiвського унiверситету XIX – початку XX столiття: автореф. дис. ... канд. iст. наук. Днiпропетровськ, 2004. 18 с.

Университет для России. Т. 1. Взгляд на историю культуры ХVIII столетия / под ред. В.В. Пономаревой и Л.Б. Хорошиловой. М., 1997; То же. Т. 2. Московский университет в Александровскую эпоху / под ред. В.В. Пономаревой и Л.Б. Хорошиловой. М., 2001; Кулакова И.П. Университетское пространство и его обитатели: Московский университет в историко-культурной среде XVIII века. М., 2006; Вишленкова Е.А. Казанский университет Александровской эпохи: альбом из нескольких портретов. Казань, 2003. 240 с.; Вишленкова Е.А., Малышева С.Ю., Сальникова А.А. Terra Universitatis: Два века университетской культуры в Казани. Казань, 2005; Вишленкова Е.А., Галиуллина Р.Х., Ильина К.А. Русские профессора: университетская корпоративность или профессиональная солидарность. М., 2012.

Костина Т.В. Мир университетского профессора Казани, 1804–1863: дис. ... канд. ист. наук. Казань, 2007; Сазонова Л.А. Повседневность университетского профессора Казани. 1863–1917 гг.: дис. ... канд. ист. наук. Казань, 2009.

[Дмитриев И.И.] Взгляд на мою жизнь: Записки действительного тайного советника Ивана Ивановича Дмитриева. М., 1866. С. 197.

Орлова Г.А. Российская бюрократическая ментальность (1801–1917 гг.): дис. … канд. психол. наук. Ростов н/Д., 1999.

Романенко А.П. Проблемы нормализации русского канцелярского стиля первой половины XIX в.: автореф. дис. … канд. филол. наук. М., 1981.

См.: Петров Ф.А. Российские университеты в первой половине XIX века: Формирование системы университетского образования. М., 1998–2001. Кн. 1–4; Вишленкова Е.А., Малышева С.Ю., Сальникова А.А. Terra Universitatis: два века университетской культуры в Казани. Казань, 2005; Кулакова И.П. Университетское пространство и его обитатели: Московский университет в историко-культурной среде XVIII века. М., 2006; Андреев А.Ю. Российские университеты XVIII – первой половины XIX века в контексте университетской истории Европы. М., 2009; «Быть русским по духу и европейцем по образованию»: Университеты Российской империи в образовательном пространстве Центральной и Восточной Европы XVIII – начала XIX в. М., 2009; Вишленкова Е.А., Галиуллина Р.Х., Ильина К.А. Русские профессора: университетская корпоративность или профессиональная солидарность. М., 2012.

Российский государственный архив древних актов. Путеводитель: в 4 т. М., 1991. Т. 1. С. 362–363.

Там же. Т. 4. С. 31.

А именно: из ЦГА ТАССР (ныне НА РТ, в 1948 году), ЦГИА г. Ленинграда (ныне ЦГИА СПб, в 1952 году), ЦГАДА (ныне РГАДА, в 1961 году), Главного архивного управления при СМ СССР (в 1976 году), архива АН СССР (в 1981 году) и Росархива (в 1995 году). Благодарю за предоставленную информацию директора ЦИАМ Е.Г. Болдину.

Центральные архивы Москвы: путеводитель по фондам. М., 1999. Вып. 3. [Электронный ресурс] URL: http://www.mosarchiv.mos.ru/images/Putevoditel-3/obrazovanie.htm (дата обращения: 30.10.2011).

Там же.

Благодарю за предоставленную информацию директора ЦИАМ Е.Г. Болдину.

Журавлева И.К. Идеал попечительства – граф Северин Потоцкий // Харків і Польща: люди і події: Матеріали Міжнародної наук.-практ. конф., м. Харків, 12 лист. 2005 р./ Генеральне консульство Республіки Польща в Харкові, Польський Дім у Харкові. Х., 2006. С. 57.

О сгоревшем имуществе, принадлежащем университету и лицам, живущем в нем в пожар 24 августа 1842 г., 1842 // НА РТ. Ф. 977. Оп. «Правление». Д. 5091. Л. 2.

Национальный архив Республики Татарстан: Путеводитель. Издание дополненное и переработанное. Казань, 1999. С. 80.

Благодарю за предоставленную информацию начальника отдела обеспечения сохранности, государственного учета и научно-справочного аппарата документов НА РТ Н.С. Горицкую.

Национальный архив Республики Татарстан: Путеводитель... С. 77.

Благодарю за предоставленную информацию начальника отдела обеспечения сохранности, государственного учета и научно-справочного аппарата документов НА РТ Н.С. Горицкую.

Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности: Трактат по социологии знания. М., 1995.

Бурдье П. Поле интеллектуальной деятельности как особый мир. Интервью с Карлом-Отто May для «Norddeutsсhen Rundfunk» Гамбург, декабрь 1985 г. // Бурдье П. Начала /пер. с фр. Н.А. Шматко. М.: Socio-Logos, 1994. [Электронный ресурс] URL: http://bourdieu.name/content /pole-intellektualnoj-dejatelnosti-kak-osobyj-mir (последнее обращение: 07.08.2011); Он же. Университетская докса // Socio-Logos’96. Альманах Российско-французского центра социологических исследований Института социологии Российской Академии наук. М., 1996. [Электронный ресурс] URL: http://bourdieu.name/content/burde-universitetskaja-doksa-i-tvorchestvo-protiv-sholasticheskih-delenij (последнее обращение: 07.08.2011); Он же. Социология социального пространства / Пер. с фр., общ. ред. Н.А. Шматко. СПб.; М., 2005. 288 с.; Он же. Социальное пространство: поля и практики: Пер. с фр. / Сост., общ. ред. пер. и послесл. Н.А. Шматко. СПб.; М., 2005. 576 с.

Фуко М. Археология знания. / пер. с фр. С. Митина, Д. Стасова; под общ. ред. Б. Левченко. Киев, 1996. 207 с.

Образование и насилие: сборник статей / под ред. К.С. Пигрова. СПб., 2004. 276 с.; Коммуникация и образование: сборник статей / под ред. С.И. Дудника. СПб., 2004. 448 с.

Демьянов Д.А., Сорокина Е.А. Жанры указа и промемории в деловой письменности XVIII века (опыт сопоставительного анализа) // Российский лингвистический ежегодник (РЛЕ): лингвистический ежегодник Сибири (ЛЕС). 2004. №.6. С. 177.

Марков Б.В. Коммуникация и философия языка // Коммуникация и образование. СПб., 2004. С. 135.

Варадинов Н.В. Делопроизводство или теоретическое и практическое руководство к гражданскому и уголовному, коллегиальному и одноличному письмоводству, к составлению всех правительственных и частных деловых бумаг и к ведению самих дел, с приложением к оным образцов и форм: в 2-х ч. СПб., 1857. Ч. 1–2.

Митяев К.Г. Теория и практика архивного дела: учеб. пособие. М., 1946; Он же. История и организация делопроизводства в СССР: учеб. пособие. М., 1959.

См., напр.: История делопроизводства в СССР: учеб. пособие / под ред. Я.З. Лившица, В.А. Цикулина. М., 1974. 167 с.

Ларин М.В. Управление документацией в организациях: проблемы истории и методологии: автореф. дис. ... д-ра ист. наук. М., 2000. Доступно по Интернет. URL: http://dissertation1.narod.ru /avtoreferats2/av191.htm (проверено 20.11.2011).

Данилевский И.Н. Источниковедение: Теория. История. Метод. Источники российской истории: учеб. пособие для студентов вузов / И.Н.Данилевский, В.В. Кабанов, О.М. Медушевская, М.Ф. Румянцева; Рос. гос. гуманитар. ун-т, Ин-т «Открытое о-во». М., 2000. С. 408.

Литвак Б.Г. Очерки источниковедения массовой документации. М., 1979.

См., напр.: Литвак Б.Г. Особенности делопроизводства министерского периода и их влияние на массовую документацию XIX – начала ХХ в. // Литвак Б.Г. Очерки источниковедения массовой документации. М., 1979.

См., напр.: Приходько И.Н. Законодательные акты и делопроизводственная документация как исторический источник по налоговой политике правительства в первой четверти XVIII века: дис. ... канд. ист. наук. Челябинск, 2010. 177 с.; Лукашевич А.А. Развитие губернской делопроизводственной документации 70–90-х гг. XVIII в.: автореф. дис. ... канд. ист. наук. М., 1995. 23 с.; Вялова Л.М. Организация делопроизводства центральных органов управления в законодательных актах Российской империи. Первая половина XIX в.: автореф. дис. ... канд. ист. наук. М., 1987. 23 с.; Виноградова Т.В. Организация делопроизводства губернских административных учреждений Российской империи в первой половине XIX века: на материалам Олонецкой губернии: дис. ... канд. ист. наук. М., 2004. 214 с.

Щетинина Г.И. Послужные списки как исторический источник о составе профессоров в пореформенной России // История СССР. 1977. № 1. С. 84–96.

Булгакова Л.А. Отчеты попечителей по учебным округам и университетам как исторический источник // Вспомогательные исторические дисциплины. Т. 10. Л., 1978. С. 244–251.

Сухомлинов М.И. Исследования и статьи по русской литературе и просвещению. СПб., 1889. Т. 1: Материалы для истории образования в России в царствование императора Александра I. 671 с. Следует отметить, что работа стала публиковаться в Журнале Министерства народного просвещения в октябре 1865 года.

Рождественский С.В. Исторический обзор деятельности Министерства народного просвещения. СПб, 1902. 785 с.

См.: Эймонтова Р.Г. Русские университеты на грани двух эпох: От России крепостной к России капиталистической. М., 1985.

Эта тема поднималась еще в 1870-е годы (Иконников В.С. Русские университеты в связи с ходом  общественного образования // Вестник Европы. 1876. № 9. С. 161–206. № 10. С. 492–550. № 11. С. 73–132). В наши дни она стала объектом специального рассмотрения в трудах А.Ю. Андреева (Андреев А.Ю. Российские университеты XVIII – первой половины XIX века в контексте университетской истории Европы. М., 2009. 640 с.; Университетская идея в Российской империи XVIII – начала XX веков: антология: учеб. пособие / сост. А.Ю. Андреев, С.И. Посохов. М., 2011).

Петров Ф.А. Формирование системы университетского образования в России: в 4 т. М., 2002.

 
Авторефераты по темам  >>  Разные специальности - [часть 1]  [часть 2]



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.