WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Авторефераты по темам  >>  Разные специальности - [часть 1]  [часть 2]

ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ И ОРГАНИЗАЦИОННЫЕ ФУНКЦИИ ЗАЩИТНИКА ОБВИНЯЕМОГО НА ПРЕДВАРИТЕЛЬНОМ СЛЕДСТВИИ

Автореферат кандидатской диссертации

 

На правах рукописи

 

 

Ганночка Юрий Владимирович

 

Процессуальные и организационные функции

защитника обвиняемого

на предварительном следствии

 

12.00.09 – уголовный процесс,

криминалистика; оперативно-розыскная деятельность

 

Автореферат

 

диссертации на соискание ученой степени

кандидата юридических наук

 

 

Ростов-на-Дону – 2012


Работа выполнена в Федеральном государственном казенном

образовательном учреждении высшего профессионального образования

«Краснодарский университет МВД России»

 

Научный руководитель:              доктор юридических наук, профессор

                                                           Меретуков Гайса Мосович

Официальные оппоненты:          доктор юридических наук, профессор

Костенко Роман Валерьевич

кандидат юридических наук

Капранов Алексей Владимирович

Ведущая организация:                 ФГАОУ ВПО «Балтийский федеральный

                                                          университет им. И. Канта»

Защита диссертации состоится  06 марта 2012 г. в 14.00 часов на заседании диссертационного совета Д.203.011.03 при ФГКОУ ВПО «РЮИ МВД России» по адресу: 344015, г. Ростов-на-Дону, ул. Маршала Еременко, 83, ауд. 503.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ФГКОУ ВПО «РЮИ МВД России». Текст автореферата размещен на официальных сайтах ФГКОУ ВПО «РЮИ МВД России» – www.ruimvd.ru  и Высшей аттестационной комиссии при Министерстве образования и науки Российской Федерации – www.vak.ed.gov.ru.

Автореферат разослан  2 февраля 2012 года.

Ученый секретарь

диссертационного совета                                                        О.В. Айвазова


ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы диссертационного исследования. В состязательном уголовном процессе приоритетными стано­вятся права личности (прежде всего, обвиняемого как центральной фигуры уголовного судопроизводства). Положение о состязательном построении уголовного судопроизводства предусмотрено в ст. 123 Конституции РФ, что предрешило появление в УПК РФ как самого термина «стороны», так и четкого перечня лиц, их представляющих, а также состязательности в качестве принципа уголовного процесса (ст. 15 УПК РФ). Состязательное построение процесса предполагает не только наличие независимого суда, решающего спор сторон, но и равенство последних.

Деятельность защитника следует рассматривать не только с позиции уголовно-процессуального закона, но и криминалистической науки. Как справедливо отмечают М.О. Баев и О.Я. Баев, «тактика профессиональной защиты по уголовным делам - это «подсистема» криминалистической тактики соответствующих средств (приемов, комбинаций, операций, рекомендаций), допустимого и рационального представления, исследования и использования адвокатом доказательственной информации, оправдывающей подзащитного или смягчающей его ответственность, обеспечивающей права и интересы последнего в условиях потенциального или реального,  непосредственного или опосредованного противодействия со стороны лиц и организаций, противостоящих защитнику при реализации им своей уголовно-процессуальной функции». В деятельности защитника, по мнению соискателя, необходимо использовать организационно-тактические приемы и технико-криминалистические средства в ходе собирания им доказательств, а также при производстве следственных действий с его участием, но эти аспекты не прописаны ни в одной статье уголовно-процессуального законодательства. К сожалению, не во всех следственных и иных процессуальных действиях законом разрешено участие защитника, что противоречит Конституции РФ по оказанию юридической помощи для осуществления гарантий прав и свобод человека, гражданина. В уголовно-процессуальном законе четко не прописан порядок вызова защитника для участия в следственном действии.

Следует упомянуть также очень важное правило, за­крепленное в п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК РФ, согласно которому показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсут­ствие защитника, включая случаи отказа от защитника, и не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде, признаются недопустимым доказательством. Это правило, во-первых, подчеркивает определенное пре­имущество показаний обвиняемого, непосредственно воспринятых следователем, судом; во-вторых, служит весомой га­рантией законности методов допроса на досудебных стадиях процесса; в-третьих, представляет собой одно из проявлений расширения сферы действия диспозитивного начала.

Современное состояние проблемы. Теоретическим основам участия защитника в уголовном процессе в рамках теории уголовно-процессуального права посвящены работы С.А. Шейфера, П.А. Лупинской, В.П. Божьева, М.С. Строговича, Н.П. Кузнецова, А.Д. Бойкова, В.Н. Григорьева, А.А. Чувилева и др. В рамках докторских и кандидатских диссертаций до принятия УПК РФ непосредственно или частично проблеме защиты подозреваемого и обвиняемого посвящены работы: И.А. Насоновой, И.Е. Миловой, В.А. Калюжной, В.Ю. Резникова, В.И. Третьякова (1998), Л.М. Володиной (1999). С учетом проектов и действующего уголовно-процессуального законодательства исследование аналогичных проблем осуществлялось другими учеными-процессуалистами: М.А. Деребергом, О.С. Гречишкиной, С.М. Тащилиной (2001 г.), И.Л. Труновым, А.В. Хомяковой (2002 г.), А.Н. Резниковым, А.И. Мещериным, В.В. Кониным, В.В. Сероштаном (2003), Д.С. Игнатовым (2004), М.С. Егоровой, А.С. Стройковой, Т.Г. Бородиновой (2005), Н.А. Дмитриевой, Е.В. Понькиной, А.Н. Шашковой (2006), Т.Е. Ермоленко (2007) и О.В. Федоровой, Д.М. Ямбаевой (2008). К сожалению, эти и другие работы не отражают в полном объеме организационно-тактические функции в сочетании с процессуальной деятельностью защитника на предварительном следствии (участие защитника в ходе проведения следственных действий).

В связи с этим соискатель предпринял попытку подвергнуть научно-обоснованному анализу процессуальные и иные функции защитника на стадии предварительного следствия. 

Целью диссертационного исследования является анализ процессуальных и тактических проблем, связанных с участием защитника при производстве следственных действий, и разработка предложений и рекомендаций, направленных на их разрешение. Данная цель достигается путем решения следующих частных задач:

- обобщение и систематизация накопленной судебно-следственной и адвокатской практики осуществления защиты подозреваемого и обвиняемого на стадии предварительного следствия;

- анализ и уточнение процессуального положения защитника обвиняемого на стадии предварительного следствия по УПК РФ;

- исследование проблем в сфере собирания доказательств защитником и их представления следователю на стадии предварительного следствия;

- анализ участия защитника в ходе производства отдельных следственных действий;

- уточнение типичных тактических приемов защиты подозреваемого, обвиняемого при производстве следственных действий и на их основе выработка практических рекомендаций;

- внесение по результатам исследования предложений по совершенствованию отдельных норм уголовно-процессуального законодательства, а также разработка научно-методических рекомендаций в целях повышения эффективности деятельности защитника на предварительном следствии.

Объект и предмет исследования. Объектом данного иссле­дования выступает комплекс общественных отношений, возникающих в связи с реализацией уголовно-процессуальных функций защитника, закономерности его деятельности, а также гносеологическая и правовая природа, особенности такти­ки защиты на предварительном следствии в ходе выполнения от­дельных следственных действий субъектом расследования.

Предметом исследования выступают: уголовно-процессуальные нормы, регулирующие деятельность защитника и его участие в досудебном уголовном судопроизводстве, особенности защиты законных прав обвиняемого в ходе производства следственных действий; опубликованная и неопубликованная судебно-следственная практика.

Методологическую основу исследования составляют положения материалистической диалектики, а также комплекс общенаучных и специальных методов познания: метод количественного анализа, системный, исторический, сравнительно-правовой, логико-аналитический, системно-структурный, статистический, конкретно-со­циологический метод (анкетирование, интервьюирование, обобщение судебно-следственной практики, в том числе собственный опыт работы в прокуратуре, анализ документов, изучение статистических данных). Правовая база диссертации предусматривает положения Конституции РФ и уголовно-процессуального законодательства РФ, постановления и определения Конституционного Суда и пленумов Верховного суда РФ. В работе рассматри­ваются также международные правовые акты, относящиеся к те­ме исследования.

Эмпирическую базу исследования составили уго­ловные дела (250), рассмотренные судами субъектов Северо-Кавказского Федерального округа России, в кото­рых принимали участие защитники на стадии предварительного расследования и судебного разбирательства.  В ходе исследования произведен опрос по специальной программе 300 адвокатов и 60 судей, 100 следователей субъектов Северо-Кавказского Федерального округа России, использован личный опыт работы в прокуратуре по поддержанию государственного обвинения в суде.

Все это, на взгляд соискателя, обеспечивает достовер­ность и обоснованность выводов и положений проведенного диссертационного исследования.

Научная новизна диссертации выражается монографическим исследованием процессуальных и организационно-тактических проблем участия защитника в следственных действиях. С учетом норм дейст­вующего отечественного уголовно-процессуального законодательства исследован процессуальный статус защитника, участвующего в следственных действиях, представлен анализ эффективности уголовно-процессуального законодательства, регла­ментирующего участие защитника в следственных действиях, разработаны общие и частные положения тактики защиты на предваритель­ном следствии, а также рекомендации по использованию тактических приемов защитником, участвующим в конкретных следственных действиях; исследованы возможности использования научно-технических средств защитником в условиях состязательности на предварительном следствии, вне­сены предложения по совершенствованию отдельных положений норм и варианты новых статей уголовно-процессуального  законодательства.

Основные положения, выносимые на защиту:

1) Вывод о том, что уголовно-процессуальное законодательство РФ защитника не наделяет правом собирать доказательства, а лишь позволяет представлять предметы, документы, иные сведения; производить опрос лиц с их согласия (а не допрос); представлять справки, характеристики, имеющие значение для формирования оправдательных доказательств в пользу своего клиента – подозреваемого (обвиняемого).

2) Предложения об изменении содержания ч. 6 ст. 49 УПК РФ: «Одно и то же лицо не мо­жет быть защитником двух подозреваемых или обвиняемых по одному уго­ловному делу, так же как не могут быть защитниками двух подозреваемых или обвиняемых с противоречивыми интересами адвокаты, состоящие в близком родст­ве». Данное положение уточняет и расширяет положение, предусмотренное в ч. 6 ст. 49 действующего УПК РФ.

3) Аргументация о необходимости дополнения п. 3 ч. 3 ст. 86 УПК РФ следующим положением: «органы государственной власти, местного самоуправления, общественные объединения и организации в течение 10 суток обязаны предоставлять защитнику запрашиваемые документы или их копии, а в случае отказа должны дать мотивированный ответ на запрос защитника».

4) Вывод о том, что п. 2 ч. 3 ст. 86 УПК РФ целесообразно изложить в следующей редакции: «опрашивать с их согласия лиц, предположительно вла­деющих информацией, относящейся к делу, по которому защитник оказывает юридическую помощь».

5) Аргументация о целесообразности предоставлении права защитнику оформлять процессу­альные документы «протокол опроса адвокатом-защитником», «прокол выемки адвокатом-защитником», отнеся их к «иным процессуальным документам» с одновременным  ис­пользованием научно-технических средств для фиксации в ходе собирания доказательств, указанных в п. 1 и 2 ч. 3 ст. 86 УПК, о чем дополнить в ч. 3 ст. 86 УПК РФ пунктом 4 следующего содержания: «За­щитник, участвующий в производстве следственного действия, а также в ходе собирания сведений по делу, вправе исполь­зовать научно-технические средства».

6) В целях исключения тактических ошибок при допросе  предлагается внести в ч. 2 ст. 189 УПК РФ следующее дополнение: «при определении, не является ли вопрос наводящим, учитываются показания, полученные от допрашиваемого до поста­новки вопроса, а также сообщенные им сведения при ответе на этот и последующие связанные с ним вопро­сы». «Наводящий вопрос – это «такой вопрос, который в момент его постановки рассчитан на повторение со­держащихся в нем или подсказываемых им сведений, и при ответе на него и другие связанные с ним вопросы допрашиваемый не вышел за пределы сообщенных при постановке вопроса фактических данных», о чем дополнить п. 21.1 ст. 5 УПК РФ». В ст. 189 УПК РФ дополнить новую ч. 6 следующего содержания: «свидетели, вызван­ные по одному и тому же делу, допрашиваются порознь и в отсутствие других свидетелей. При этом следова­тель принимает меры к тому, чтобы свидетели по одно­му и тому же делу не могли общаться между собой».

7) Авторская аргументация о необходимости исключения из УПК РФ ч. 3 ст. 86 и введения ст.ст. 86.1, 86.2 и 86.3 следующего содержания:

«Ст. 86.1. Собирание и представление защитником сведений (фактических данных).

1 Защитник вправе собирать сведения (фактические данные), имеющие доказательственное значение по делу путем:

1) получения предметов, документов и иных сведений;

2) опроса лиц с их согласия, предположительно владеющих информацией, относящейся к делу, по которому защитник оказывает юридическую помощь;

3) истребования справок, характеристик, иных документов от органов государственной власти и управления, органов местного самоуправления, общественных объединений, государственных и коммерческих организаций, предприятий, которые обязаны в течение 10 суток предоставить запрашиваемые документы или их копии, в случае их непредставления, должен быть мотивированный отказ.

2. Защитник в течение суток с момента обнаружения предметов со следами преступлений, документов, иных сведений, полученных в ходе опроса лиц, по которым требуются процессуальные действия в целях их фиксации, обязан внести субъекту расследования ходатайства для производства соответствующих следственных и иных процессуальных действий. В случаях, не терпящих отлагательства, защитник вправе оформить «протокол опроса» и «протокол выемки», признаваемых иными документами.

3. В ходе собирания сведений (фактических данных) защитник вправе использовать научно-технические средства обнаружения, фиксации и их закрепления.

4. В ходе собирания сведений (фактических данных) по делу, защитник вправе сотрудничать с нотариусом, пользоваться услугами представителей частной детективной и охранной деятельности.

Ст. 86. 2. Порядок представления и процессуальное значение результатов адвокатской деятельности.

1. Результаты адвокатской деятельности могут представляться по инициативе адвоката-защитника с соблюдением адвокатской тайны и этики.

2. Результаты адвокатской деятельности представляются по ходатайству адвоката-защитника с указанием обстоятельств получения сведений, а субъект расследования или суд обязаны принять постановление (определение) для приобщения их к уголовному делу в качестве формирования доказательств.

3 Дознавателю, следователю или суду предоставляются результаты адвокатской деятельности, которые могут быть:

1) поводом или основанием для возбуждения уголовного дела в отношении лиц, не вовлеченных в уголовный процесс; для вынесения обвинительного заключения (акта); обвинительного либо оправдательного приговора, а также для принятия иных процессуальных решений;

2) использованы для подготовки и производства следственных и иных процессуальных действий;

3) использованы в доказывании и являться доказательствами в соответствии со ст. 74 УПК РФ.

4. Результаты адвокатской деятельности подлежат проверке и оценке в соответствии со ст.ст. 87 и 88 УПК РФ.

Ст. 86.3. Принятие доказательств.

1. Предоставленные защитником, учреждениями, предприятиями и организациями предметы, документы и иные сведения, которые могут являться доказательствами, осматриваются субъектом расследования или судом по правилам осмотра вещественных доказательств и приобщаются к делу особым постановлением (определением) вместе с ходатайством защитника или с сопроводительным письмом руководителя организации, представившей их, в котором должны быть указаны обстоятельства обнаружения данного предмета или документа.

2. Предметы (и) или документы, представленные физическими лицами, аналогичным образом приобщаются к делу после допроса представившего их лица об обстоятельствах их обнаружения, осмотра этих объектов и фиксации в протоколе осмотра их признаков, имеющих доказательственное значение».

По мнению соискателя, выводы, рекомендации и предложения, полученные диссертантом, отличаются от ранее полученных выводов другими исследователями (Д.М. Ямбаевой, О.В. Федоровой (2008), Т.Е. Ермоленко (2007), Н.А. Дмитриевой, А.Н. Шашкова (2006), Е.В. Пенькиной, А.С. Страшкова, Т.Г. Бородиновой (2005), Д.С. Игнатова, М.С. Егорова, Е.Б. Смагоринского (2004), В.В. Сероштана, В.В. Конина, А.И. Мещерина (2003), А.Н. Резникова, А.В. Хомякова, И.Л. Трунова, С.М. Тащилина (2002), О.С. Гречишкина, М.А. Дереберг (2001).

Теоретическая и практическая значимость результатов иссле­дования. Теоретические выводы, на взгляд автора, внесут опреде­ленный вклад в развитие уголовно-процессуальной и криминали­стической науки, в частности в формирование учения о тактике защиты на предварительном следствии, тактических и этических вопросов участия защитника в следственных действиях, специфике применяемых при этом тактических приемов. Они могут составить основу для дальнейшего изучения проблем участия защитника в производстве следственных действий на стадии предварительного следствия.

Практические рекомендации могут быть использованы в деятельности субъекта расследования и защитника на предварительном следствии, и могут способствовать повышению эффективности за­щиты и качества предварительного следствия и дознания. Также они могут быть использованы в учебном процессе вузов юридического профиля.

Апробация результатов диссертационного исследования.  Результаты диссертации опубликованы в 5-ти научных статьях, из них 2 научные статьи опубликованы в журналах, рекомендованных ВАК Минобразования и науки РФ, а также в научно-практическом пособии, которое апробировано в учебном процессе вузов МВД России (Волгоградская, Нижегородская академии, Академия экономической безопасности, Ростовский юридический институт, Санкт-Петербургский университет МВД РФ), в практической деятельно­сти следственных органов МВД по Чеченской Республике и ГУВД по Ставропольскому краю. Апробация результатов исследования подтверждается участием соискателя в научно-практических конференциях (г. Краснодар, 2006 г.).

Структура диссертации обусловлена кругом исследуемых проблем и соответствует логике проведенного исследования. Работа включает в себя введение, две главы, включающие шесть параграфов, заключение, библиографию и приложения.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обоснована актуальность темы диссертационного исследования, указаны его цель и задачи, объект и предмет, методологическая, теоретическая и эмпирическая базы, изложена научная новизна, выносимые на защиту положения, приведены сведения об апробации результатов исследования.

В первой главе «Процессуальное положение защитника и проблемы собирания доказательств на стадии предварительного следствия» соискатель рассматривает процессуальные функции защитника обвиняемого и проблемы собирания и представления доказательств защитником на стадии предварительного следствия.

В первом параграфе «Процессуальные функции защитника обвиняемого на стадии предварительного следствия по УПК Российской Федерации» соискатель анализирует положения Конституции РФ и ее соответствие с положениями норм уголовно-процессуального законодательства РФ о соблюдении и защите прав и свобод человека и гражданина. Соискатель иногда опирается на Устав уголовного судопроизводства Российской империи 1864 года. Соискатель не ставит своей целью исследовать этапы становления адвокатуры и адвокатской деятельности (они рассмотрены подробно Т.Е. Ермоленко), а лишь обобщает и систематизирует накопленный судебно-следственной и адвокатской практикой опыт осуществления защиты подозреваемого и обвиняемого в ходе производства следственных действий на стадии предварительного следствия.

С учетом мнений Ю.В. Францифорова, В.П. Божьева, А.В. Кудрявцевой, соискатель пришел к выводу о том, что не только адво­кат, как представитель профессиональной и обществен­ной организации, но и близкие родственники подозреваемого (обвиняемого), не являющиеся адвокатами, могут быть представлены в процессе в качестве защитника.

Например, в соответствии с ч. 2 ст. 49 УПК Республики Узбекистан, введенного в действие 1 апреля 1994 года, по постановлению следователя в качестве защитников могут быть допущены близкие родственники и законные представители. Ч. 3 ст. 44 УПК Республики Беларусь разрешает по ходатайству обвиняемого или по постановлению органа, ведущего уголовный процесс, допускать в качестве защитника близких родственников либо законного представителя. В последнем абзаце ч. 1 ст. 44 УПК РФ Украины четко оговорено, что в качестве защитника допускаются близкие родственники обвиняемого, подсудимого, осужденного, оправданного, его опекуны или попечители, а в п. 3 ч. 2 ст. 44 оговорено, что полномочия защитника на участие в деле подтверждаются: близких родственников, опекунов или попечителей – заявлением обвиняемого, подсудимого, осужденного, оправданного об их допуске к участию в деле в качестве защитников. К сожалению, таких положений в УПК РФ не предусмотрено. Вместе с тем, в диспозиции ч. 2 ст. 49 УПК РФ законодатель ставит знак равенства между защитником подозреваемого (обвиняемого) и законным представителем подозреваемого (обвиняемого). Соискатель, не вдаваясь в подробное рассмотрение этой проблемы, лишь предпринял попытку акцентировать внимание на возможном участии в деле близкого родственника подозреваемого (обвиняемого), не являющегося адвокатом.

В настоящее время складывается следующая ситуа­ция: одни (Н. Громова, Л. Макарова, А. Ахмадулин и др.) утверждают, что «допуск в качестве защитни­ка близкого родственника или иного лица, не являю­щегося адвокатами, возможен только в судебных стади­ях производства по уголовному делу». По их мнению, в законе указано на допуск перечисленных лиц по постановлению или определению суда.

Другие (Е. Центров, В. Федерякин и др.) считают, что иные лица могут участвовать в качестве защитника обвиняемого (но не подозреваемо­го) и на предварительном следствии, для чего им не­обходимо получить судебное решение в виде постанов­ления суда (судьи). Соответственно, обвиняемый или, согласно ч. 1 ст. 50 УПК РФ, другие лица с согласия или по поручению обвиняемого вправе инициировать со­ответствующее ходатайство. Судья разрешает ходатай­ство о допуске защитника, о чем выносит «постановле­ние, на основании которого следователь или дознаватель допускает иное лицо в качества защитника обвиняемого».

Диссертант полагает, что второе мнение более отвечает реше­нию законодателя. Однако для сближения правовых позиции и единообразия в понимании и применении процессуального закона в этой части необходимо дать дополнительные пояснения, вытекающие из системно­го толкования процессуальных норм, регламентирую­щих институт участия защитника в уголовном деле, особенно на стадии предварительного следствия.

По мнению соискателя, следует исходить из грамматического толкования и буквального смысла текста статьи 49 УПК РФ. Во-пер­вых, как следует из текста и буквального смысла ч. 2 ст.  49 УПК  РФ,  здесь нет ограничения,  налагаемого словом «только». Употребление сторонниками первого мнения этой частицы не основано на законе, поскольку в тексте закона такого слова нет. Поэтому изначально ошибочно мнение, что иные лица допускаются в качестве защитника только в судебных стадиях производ­ства по уголовному делу. Во-вторых, связывая свою позицию с указанием в законе на получение постановления (определения) суда, сторонники первого мнения допускают элемен­тарную логическую ошибку (нарушено правило следо­вания). На самом же деле, если необходимо получить постановление судьи, то из этого совершенно не сле­дует, что надо ждать, пока уголовное дело будет на­правлено в суд. Так, для получения постановления судьи об избрании меры пресечения следователь с согласия руководителя следственного органа имеет право обратится в суд.

Исходя из принципа разумности законотворчества, если бы законодатель так считал, то эта позиция за­конодателя была бы прямо и недвусмысленно опреде­лена в законе. Например, «при рас­смотрении уголовного дела в суде в качестве защитни­ка наряду с адвокатом могут быть по определению, по­становлению суда допущены один из близких родственников или иное лицо, о допуске которого ходатайствует обвиняемый». Текст ч. 2 ст. 49 УПК РФ дан в иной редакции, не содержащей разграничения для предварительного расследования и судебных стадий разрешения уголовного дела в отношении права и воз­можности обращения в суд для получения постановле­ния судьи о допуске в качестве защитника иного лица, не являющегося адвокатом. В-третьих, ч. 1 ст. 49 УПК РФ говорит о праве имен­но обвиняемого, а не подозреваемого. Законодатель здесь разграничил права этих участников уголовного судопроизводства на стадии предварительного рассле­дования. Хотя в ч. 1 и далее в ч. 3 ст. 49 УПК РФ зако­нодатель вновь говорит о подозреваемом или обвиняе­мом. Таким образом, ч. 1 ст. 49 и ч. 2 ст. 49 УПК противоречат процессуальному праву подозреваемого и обвиняемого.

Если бы законодатель предоставлял такое право ис­ключительно подсудимому, то так и было бы прописано в законе во избежание споров. А в законе говорится именно об обвиняемом, существующем только в стадии досудебного производства по уголовному делу. И, соответствен­но, именно обвиняемому законом предоставлено право пригласить в качестве защитника также и иное лицо - не адвоката.

Если следовать логике сторон­ников первого мнения, то обвиняемый вообще не смо­жет реализовать право получить постановление судьи о допуске в качестве своего защитника одного из своих близких родственников либо иного лица, не являюще­гося адвокатом.

Данное положение согласуется с особым мнением судьи Конституционного Суда РФ Э.М. Аметистова, Н.Т. Ведерникова, В.О. Лучина и В.И. Олейника которые считают, что «слово «защитник» - шире, чем слово «адвокат». «Защитник» относится к деятельности любого лица, занимающегося защитой или представительством чьих-либо интересов в судопроизводстве. Отсюда можно сделать вывод, что, используя это слово в ч. 2 ст. 48 Конституции, предоставляет гражданам право пользоваться юридической помощью не только адвокатов, т.е. членов коллегии адвокатов, но и других защитников». На это обращает внимание и Верховный Суд Российской Федерации.

На практике возникает еще один вопрос, связанный с употребленным законодателем наречием «наряду». Как понимать словосочетание «наряду с адвокатом»? Неко­торые считают, что иное лицо может быть допущено в качестве защитника только вместе с адвокатом. Пола­гаю, что необходимо обратиться к толковому словарю С.И. Ожегова и др., определяющим смысл наречия «наряду» как: наравне, одинаково, так же, как и, одновре­менно, в то же время.

Буквальный смысл ч. 2 ст. 49 УПК РФ может пони­маться только так, что иное лицо может быть допущено в качестве защитника наравне, одинаково, так же, как и адвокат. При этом в ч. 2 ст. 49 УПК РФ присутствует признак диспозитивности правовой нормы, т.е. обвиняемый вправе выбрать и пригласить в качестве защитника любого из лиц, указанных в законе, по своему усмот­рению. Это право обвиняемого согласуется с правила­ми приглашения, назначения и замены защитника, ус­тановленными в ст. 50 УПК РФ. Кроме того, исходя из требований ч. 1 ст. 50 УПК РФ, защитник из числа лиц, перечисленных в ч. 2 ст. 49 УПК РФ, может быть при­глашен как самим обвиняемым, так и другими лицами. Но эти другие лица могут пригласить защитника обви­няемому по поручению или с согласия обвиняемого.

Тогда в случае, если обвиняемый сам ходатайствует о приглашении конкретного лица (не адвоката) в каче­стве своего защитника, судья непосредственно рас­сматривает это ходатайство обвиняемого. А при рас­смотрении ходатайства о допуске в качестве защитника иного лица, приглашенного другими лицами, судья обязан выяснить у обвиняемого, давал ли он поручение на приглашение этого или иного лица в качестве своего за­щитника и согласен ли обвиняемый с тем, чтобы данное иное лицо было допущено в качестве его защитника.

Следовательно, что закон и здесь не содержит каких-либо указаний, а равно не вводит ограничения на то, кто вправе направить такое ходатайство в суд. Напро­тив, в законе употребляется выражение «по поручению обвиняемого». Значит, обвиняемый может поручить пригласить защитника, что прямо предусмотрено зако­ном. Таким образом, соискатель считает, что способы приглашения иного лица к участию в деле должны быть указаны в законе.

Право выбора способа приглашения защитника со­гласуется с положениями ч. 2 ст. 50 УПК РФ, где уста­новлена обязанность дознавателя, следователя, суда обеспечить по просьбе обвиняемого учас­тие защитника, в том числе иного лица, а не только адвоката. По мнению соискателя, к иным лицам следует относить близких родственников, подозреваемого, обвиняемого и подсудимого. В п. 4 ст. 5 УПК РФ перечень близких родственников определен законодательно и никаких трудностей в пра­воприменении не вызывает.

Совершенно справедливо отмечает А.В. Кудрявцева, что «в п. 12 ст. 5 УПК РФ в понятие законного представителя необходимо ввести и иных лиц (близких родственников, родственников или близких лиц) и в законе необходимо закрепить требования к законному представителю». Таким образом, соискатель считает необходимым уточнить положения норм ст.ст. 5, 50, 49 УПК РФ.

Во втором параграфе соискатель анализирует проблемы собирания и представления доказательств защитником на стадии предварительного следствия.

В истории российского уголовно-процессуального законодательства защитник в соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 53 УПК РФ впервые получил право не только представлять, но и собирать доказательства, необходимые для оказания юридической помощи. Право адвоката самостоятельно собирать «свои» дока­зательства есть самое важное проявление состязательности процесса. Именно это право предусмотрено в ч. 3 ст. 86 УПК РФ. В ст. 86 УПК, озаглавленной «Собирание доказа­тельств», указано: «Защитник вправе собирать доказательства путем: получения предметов, докумен­тов и иных сведений; опроса лиц с их согласия: ис­требования справок, характеристик, иных докумен­тов...». Поскольку в тексте этой статьи прямо гово­рится о собирании доказательств защитником наря­ду с органами уголовного преследования и судом (в ходе судебного следствия), то из одного этого можно сделать вывод, что защитник действительно приобрел новые и полные правомо­чия по собиранию до­казательств. Однако такой вывод будет поспешным, так как объявить право и гарантировать его реали­зацию - далеко не одно и то же. Посмотрим, на­сколько данное положение закона  обеспечено ре­альным механизмом его применения. Ключевой нормой здесь выступает перечень до­казательств, закрепленный в ч. 2 ст. 74 УПК. Законодатель в ка­честве  доказательств допускает: показания подозреваемого, обвиняемого; показания потерпевшего, свидетеля; заключение и показания эксперта и специалиста; вещественные доказательства; протоколы следственных и судебных действий; иные документы. Как видно, формулировка четкая и однознач­ная – только эти семь разновидностей процессу­альной информации являются доказательствами по уголовному делу. Среди них нет ни опросов лиц, ни предметов, документов, «собранных» за­щитником на основании ч. 3 ст. 86 УПК. Есть показания лиц, которые, как известно, появляются в деле толь­ко посредством допросов, очных ставок, т.е. следст­венных, судебных действий, исключительное право на прове­дение которых имеют только органы уголовного преследования (ст. 21 УПК). Есть вещественные доказательства, которыми признаются предметы только в том случае, если они исследовались следователем и приобщены к делу его специальным постановленном (ст. 81 УПК). Есть «иные документы», которые приобщаются к делу по усмотрению следователя (ст. 84 УПК). Например, защит­ник самостоятельно или с помощью частного детек­тива установил лицо, располагающее важными све­дениями в пользу подзащитного. Поскольку защитник не вправе закрепить показания лица путем его до­проса, то максимум, что он может, - получить письменное объяснение лица в адрес следователя, дознавателя или судьи. Располагая таким документом, за­щитник, руководствуясь ст.ст. 119-120 УПК, обра­щается с письменным ходатайством к следователю, расследующему данное дело, с просьбой допросить указанное лицо в качестве свидетеля и прилагает к ходатайству полученное объяснение. Следователь на основании ст. 159 УПК обязан произвести допрос свидетеля, однако здесь возможны два нежелатель­ных для защитника последствия. Во-первых, следо­ватель может отказать в удовлетворении любого ходатайства, причем нередко он делает это абсолютно не­мотивированно. Кроме того, надо учитывать, что по УПК следователь выполняет только функ­цию обвинения (уголовного преследования) и ему оправдательные доказательства ни к чему. Во-вто­рых, оказавшись в «тисках» следователя, под угро­зой уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний (а в объяснениях защитнику этого нет), допрашиваемое лицо может дать в пока­заниях совершенно иное, чем то, что было изложено им в объяснении защитнику. Предвидя такие пер­спективы, защитник, вероятнее всего, не раскроет свою «карту» следователю, а исходя из тактических соображений представит потенциального свидетеля защиты только в суде, где он будет обязательно до­прошен согласно ч. 4 ст. 271 УПК.

Поэтому, подводя итог, следует признать, что в досудебном производстве уголовно-процессуальный закон, объявив о праве защитника собирать доказательства, в действитель­ности это право не обеспечил. Субъектом собирания доказательств остаются органы уголовного пресле­дования, а защитник может лишь содей­ствовать субъекту расследования в формировании доказательств. С учетом изложенного, нет оснований говорить  о том, что защитник может собирать доказательства. Следовало бы в ч. 3 ст. 86 УПК РФ отразить, что защитник имеет право собирать сведения, предоставлять документы и предметы для вовлечения в уголовный процесс в качестве доказательств.

И здесь мы сталкиваемся еще с одной проблемой: собранные во время предва­рительного следствия сведения, докумен­ты и предметы защитник должен ли пред­ставлять следователю или может пред­ставлять их непосредственно в суд? Если исходить из принципа состязательности и равенства сторон в уголовном судопро­изводстве, то возможны оба варианта. Однако при любом из них защитник вправе представлять их только с согласия обвиняемого, подсудимого.

Второй из трех способов собирания доказательств защитником, преду­смотренных ч. 3 ст. 86 УПК РФ, сосредоточил в себе наибольшее количество неясностей. В данной и в других статьях УПК РФ законодатель не определил механизм проведения опроса защитником лиц с их согласия; порядок фиксации полученных сведений; порядок оценки допустимости таких доказательств. Именно доказательств, а не сведений, потому как законодатель в ч. 3 ст. 86 УПК РФ говорит: «Защитник вправе собирать доказательства…». В п. 2 ч. 1 статьи 53 УПК РФ законодатель предусматривает, что с момента допуска к участию в уго­ловном деле защитник вправе, в частнос­ти, собирать и представлять доказатель­ства, необходимые для оказания юриди­ческой помощи, в порядке, установленном ч. 3 ст. 86 УПК. В УПК РФ не определен круг вопросов, по которым защитник может опрашивать лиц с их согласия. Уточнение соот­ветствующих полномочий защитника по опросу лиц с их согласия со­держится в ст. 6 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвока­туре в Российской Федерации», соглас­но которой адвокат вправе «опрашивать с их согласия лиц, предположительно владеющих информацией, относящейся к делу, по которому адвокат оказывает юридическую помощь». Таким образом, акцент делается именно на получение информации, относящейся к делу, а не доказательства, и круг такой информации весьма широк, и названная норма закона, как представ­ляется соискателю, никоим образом не ограничива­ет полномочия защитника, которые он может реализовывать по уголовному делу в  интересах доверителя.

Таким образом, данное разночтение двух законов следует устранить, изложив п. 2 ч. 3 ст. 86 УПК РФ в следующем содержании: «опрашивать с их согласия лиц, предположительно владеющих информацией, относящейся к делу, по которому защитник оказывает юридическую помощь». Естественно, что опрос лиц с их со­гласия может производиться защитником по любым вопросам, имеющим отноше­ние к доверителю, и в первую очередь - в целях установления доказательств непричастности доверителя к преступле­нию, в котором тот подозревается или обвиняется. Широко может использовать­ся такое право и для выявления доказа­тельств, уточняющих событие преступле­ния (время, место, способ и другие обсто­ятельства его совершения), если это позволит значительно уменьшить степень вины доверителя или повлиять на вид и размер наказания. Наряду с этим опрос лиц с их согласия может производиться защитником также в целях установления или проверки любых иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела. Такой вывод, по мнению соискателя, следует из анализа норм УПК, регламентирующих порядок получения и использования доказательств субъектом расследования  по уголовному делу, но не адвокатом-защитником.

Анализ ст.ст. 49, 53, 51, ч. 3 ст. 86, 248 и других статей УПК позволяет высказать мнение, что кроме декларативного характера соответ­ствующих полномочий защитника, УПК не регламентирует ни механизм их реализа­ции, ни форму процессуального докумен­та, которым можно оформить и/или удостоверить проведенный опрос и его результаты. Законодатель не дает ответа на этот вопрос и в Феде­ральном законе «Об адвокатской деятель­ности и адвокатуре в Российской Феде­рации». Однако, анализируя полномочия адвоката, прописанные в ст. 2 указанного Закона, можно предположить, что, оказывая юри­дическую помощь, он имеет право со­ставлять «другие документы правового ха­рактера», которые в ряде случаев можно отнести к разряду «иных документов», указанных в п. 6 ч. 2 ст. 74 УПК.

Такая точка зрения может оспариваться, если рассматривать ее с позиций ст. 84 УПК. Тем не менее, результаты опроса желательно фиксировать, чтобы должностное лицо, уполномоченное осуществлять предварительное следствие по уголовному делу, могло ознакомиться с полученными защитником сведениями для решения вопроса о необходимости и/или целесообразности вызова соответ­ствующего лица в качестве свидетеля, специалиста, потерпевшего и т.д., либо проведения следственных или иных процессуальных действий. Наиболее приемлемой, на наш взгляд, формой фиксации результатов опроса является протокол опроса, который можно отнести к разряду «иных процессуальных документов». Представляется, что указанный протокол должен быть составлен защитником с учетом предъявляемых к форме прото­кола требований, указанных в ст. 166 УПК, и, поскольку опрос по своей природе является как бы прелюдией допроса, он должен быть составлен и с учетом тре­бований ст. 190 УПК.

Исходя из проведенного соискателем научно-обоснованного анализа научной и специальной литературы, уголовно-процессуального законодательства, Закона об адвокатской деятельности и адвокатуры РФ, диссертант делает вывод о  том, что сведения либо фактические данные, собранные защитником по делу и имеющие значение для формирования доказательств на предварительном расследовании, должны быть переданы субъекту расследования, а на стадии судебного процесса – суду (судье). Из 100 следователей органов внутренних дел и прокуратуры, опрошенных по этой проблеме, положительно ответили 89 (89%), а 11% на этот вопрос не ответили, либо ответили с сомнением. Из 60 судей предложения соискателя поддержали 80 % судей.

В соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 53 УПК РФ, защитник вправе привлекать специалиста согласно со ст. 58 УПК РФ, т.е. «для содействия в обнаружении, закреплении и изъятии предметов и документов, применении технических средств в исследовании материалов уголовного де­ла, для постановки вопросов эксперту, а также для разъяснения сторонам и суду вопросов, входящих в его профессиональною компетенцию». Излишним является закрепление в ст. 53 УПК РФ права защитника привлекать специалиста в соответствии со ст. 58 УПК РФ, так как это порождает иллюзию о том, что следователь разрешит этому специалисту участвовать в следственном действии. Такой обязанности  у следователя нет, он по собственной инициативе может привлечь необходимого, по его усмотрению, специалиста и отказать защитнику в подобном ходатайстве. Привлечение специалиста защитником может выражаться только в форме разъяснения вопросов, входящих в его компетенцию, другими словами защитник может привлекать специалиста для получения консультации. Для представления защитником заключения специалиста в качестве доказательства достаточно руководствоваться ч. 3 ст. 80 УПК РФ. При опросе следователей им был поставлен вопрос об их отношении к идее «параллельного расследования дела» адвокатом-защитником. Положительно отнеслись к этой идее 10,9% опрошенных; отрицательно - 89,1 %.

Среди проблем собирания защитником доказательств заслуживает особого внимания проблема использования для этих целей научно-технических средств и приемов. Про­фессор Р.С. Белкин различал четыре формы фиксации: вербальную (словесную), предметную, графическую и наглядно-образную. Любая из этих форм предполагает возможность использования научно-технических средств.

Как всем известно, процессуальный статус и деятельность адвоката-защитника регламентируется ст.ст. 49, 51, 53, ч. 3 ст. 86, 217, 248, 438 УПК РФ, однако возможность использования защитником технических средств для снятия с документов уголовного дела (но не научно-технических средств) законодатель предусматривает в п. 7 ч. 1 ст. 53 и в ч. 2 ст. 217 УПК РФ. В п. 7 ч. 1 ст. 53 и в ч. 2 ст. 217 УПК РФ законодателем определено, что по окончании предварительного расследования и в ходе ознакомления с материалами дела обвиняемый и его защитник вправе выписывать любые сведения в любом объеме, снимать за свой счет копии с материалов уголовного дела, в том числе с помощью технических средств. В данном случае под техническими средствами законодатель предполагает копировальную и множительную технику, но не научно-технические средства обнаружения, фиксации, изъятия и закрепления следов преступления и вещественных доказательств. Получение иных сведений, предусмотренных в п. 1 ч. 3 ст. 86 УПК, и опрос лиц с их согласия (п. 2 ч. 3 ст. 86), как представляется соискателю, возможны только с использованием защитником научно-технических средств (фотографирование, аудио- и видеозапись и т.д.). К сожалению, этими процессуальными полномочиями защитник не наделен уголовно-процессуальным законодательством.

Таким образом, защитник не в полном объеме наделен правами в реализации предоставленных способов собирания доказательств, предусмотренных в п. 1 и 2 ч. 3 ст. 86 УПК РФ, его права являются ограниченными.

С учетом изложенного, автор считает возможным предоставить право защитнику использовать научно-технические средства в качестве средств фиксации в ходе собирания доказательств, указанных в п. 1 и 2 ч. 3 ст. 86 УПК. В Федеральном законе от 11 марта 1992 г. «О частной детективной и охранной деятельности в Рос­сийской Федерации» в числе оказываемых клиентам услуг ска­зано, что может осуществляться «сбор сведений по уголовным делам на договорной основе с участниками процесса». В связи с этим автор считает возможным заключать защитником соглашения со службой частной детективной и охранной деятельности для получения доказательств по делу для реализации их в уголовном процес­се. Учитывая сказанное, соискатель считает целесообразным частного детектива в случае необходимости допросить в качестве свидетеля по делу.

Таким образом, возможно предложить следующее: «обнаруженные ча­стным детективом доказательства, а также собранные фак­тические данные следует вовлекать в уголовное судопроизводство, но прежде чем стать юридическими доказатель­ствами, они должны пройти определенный процессуальный путь», о чем внести дополнение в ст. 74 УПК РФ, предусмотрев часть третью. Это означает, что обнаруженные частным детективом наря­ду с любым заинтересованным участником уголовного процес­са предметы, документы и иные фактические данные должны быть проверены, оценены, а при необходимости и исследова­ны. Лишь после этого все это может быть признано веществен­ными либо иными доказательствами и затем приобщено к делу.

Поскольку УПК в полном объеме не определяет порядка собирания, представления и приобщения к делу представляемых предметов и документов, а также их процессуального значения, диссертант считает возможным включить в УПК специальные нормы, статьи следующего содержания: ст. 86.1. «Собирание и представление защитником сведений о фактах по делу»; ст. 86.2. «Порядок представления и процессуальное значение результатов адвокатской деятельности»; ст. 86.3. «Принятие доказательств».

В главе второй соискатель анализирует проблемы и пути совершенствования участия защитника в ходе производства некоторых следственных действий, а именно: задержание подозреваемого с последующим заключением под стражу; предъявление обвинения и допрос обвиняемого с участием защитника; производство обыска с участием защитника; процессуальные и организационно-тактические аспекты участия защитника в ходе производства проверочных следственных действий (следственный эксперимент, очная ставка, предъявление для опознания и проверка показаний на месте).

В первом параграфе анализируются особенности участия защитника при задержании подозреваемого с последующим заключением под стражу. С момента задержания подозреваемого в деле мо­жет участвовать его защитник. Защитник уча­ствует в уголовном деле: с момента возбуждения уго­ловного дела в отношении конкретного лица; с момен­та фактического задержания лица, подозреваемого в совершении преступления, в случаях, предусмотрен­ных ст. 91 и 92 УПК (п. 2, 3-а ч. 3 ст. 49 УПК). По нашим данным, к моменту задержания лишь у 23% подозреваемых имелось соглашение с адвока­том, который готов был в любое время приступить к участию в деле в качестве защитника. Остальных задержанных пред­ложения следователя (дознавателя) пригласить за­щитника для участия в деле застали врасплох.

Правильно утверждает С.П. Щерба: «Подозре­ваемые и обвиняемые в совершении преступления могут иметь свидания наедине только с тем защит­ником, который в установленном порядке допущен к участию в уголовном деле. Свидание наедине с иным защитником, не допущенным к участию в деле, либо с защитником, защищающим по этому делу интересы других подозреваемых или обвиня­емых, не допускается. В этой связи момент допуска защитника к участию в деле должен быть известен администрации места содержания под стражей и подтвержден письменным сообщением (уведомле­нием) следователя или органа, в производстве ко­торых оно находится».

Полагаю, что порядок допуска адвоката к учас­тию в уголовном деле в ст. 49-50 УПК РФ должен быть более подробно урегулирован. Необходимо пре­дусмотреть вынесение следователем (дознавателем) постановления о допуске адвоката к участию в деле по конкретному подозреваемому и обвиняемому. Такое постановление следователь выносит, убедив­шись в достоверности полномочий адвоката: если адвокат приглашен к участию в деле подозреваемым (обвиняемым), необходимо убедиться, что прибывший субъект - действительно адвокат, и у него имеется ордер адвокатского образования об участии в деле; если адвокат приглашен иными лицами, следо­ватель (дознаватель) должен заручиться письменным согласием подозреваемого (обвиняемого) на то, чтобы его интересы защищал именно данный адвокат. Последний может быть допущен к лицу, содержащемуся под стражей, для получения такого письменного согласия, но если оно не состоялось, то далее такой адвокат не может встречаться с названным ли­цом, несмотря на соглашение.

Когда участие защитника в процедуре задержания не обеспечено подозреваемым или иными, близки­ми ему лицами, следователь (дознаватель) обязан разъяснить подозреваемому, что адвокат может уча­ствовать в деле по назначению, при этом расходы на оплату его труда компенсируются за счет средств федерального бюджета (ч. 2, 5 ст. 50 УПК). По дей­ствующему положению закона, участие защитника является обязательным, если подозреваемый пись­менно от него не отказался (п. 1 ч. 1 ст. 51, ч. 1 ст. 52 УПК). Если в случаях обязательного участия защит­ника (в том числе, когда подозреваемый письменно не отказался от его участия) последний не пригла­шен самим подозреваемым, его законным предста­вителем, а также другими лицами по поручению и с согласия подозреваемого, то дознаватель, следова­тель обеспечивает участие защитника в уголовном судопроизводстве (ч. 3 ст. 51 УПК).

Отказ от защитника заявляет­ся в письменном виде; если это произошло во время производства следственного действия, делается от­метка в протоколе (ч. 1 ст. 52 УПК).

Участие защитни­ка при задержании подозреваемого является обяза­тельным, несмотря на отказ последнего от квалифи­цированной юридической помощи, в случаях: когда подозреваемый является несовершеннолетним; в силу физических или психических недостатков не может самостоятельно осуществлять свое право на защиту; не владеет языком, на котором ведется про­изводство по уголовному делу (п. 2-4 ч. 1 ст. 53 УПК). При отказе подозреваемого от назначенного за­щитника следственные действия могут быть произ­ведены без участия последнего, за исключением слу­чаев его обязательного участия (ч. 4 ст. 50 УПК). От­каз от защитника не обязателен для дознавателя, сле­дователя (ч. 2 ст. 52 УПК).

Конфликтная ситуация возникает, когда подозре­ваемый отказывается от участия защитника вообще либо от помощи конкретного адвоката, приглашенно­го по назначению. Полагаю, что в таких случаях сле­дователь (дознаватель) не должен идти на поводу у подозреваемого. Обязанность следователя – обеспе­чить участие адвоката по назначению, если он не при­глашен самим подозреваемым или его близкими. Мнение подозреваемого и согласие его на участие адвоката по назначению не имеют существенного процессуального значения. Если подозреваемый (обвиняемый) отказывает­ся от помощи адвоката и таковая по закону не обяза­тельна, следователь должен получить отказ в письмен­ном виде как отдельный документ либо зафиксиро­вать его в протоколе задержания (поскольку речь идет о задержании). Если помощь адвоката по закону обя­зательна, то письменный отказ подозреваемого мо­жет быть принят, но участие адвоката в процессуаль­ных действиях, тем не менее, должно продолжаться. Тактически следователь должен постараться снять конфликт между представителями стороны защиты, во всяком случае, необходимо пресекать возможные попытки агрессии, оскорблений со стороны подозре­ваемого в отношении защитника. Вместе с тем, защитник должен лично участвовать в совершении процессуальных действий, сопряженных с задержанием, - составлении протокола задержания, допросе подо­зреваемого и др.

Кроме того, возникает вопрос: вправе ли руководитель следственного органа при даче согласия, помимо выяснения оснований для избрания меры пресечения, устанавливать и виновность лица? Если встать на точку зрения закона,  что руководитель следственного органа в данном случае не должен стремиться к установлению виновности, то следует признать, что дача руководителем следственного органа согласия на возбуждение перед судом ходатайства будет производиться по формальным признакам соблюдения требований, перечисленных в ст. 97 УПК РФ.

В ч. 1 ст. 108 УПК РФ предусмотрено избрание заключения под стражу по  делам о преступлениях, за которые законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок до двух лет; необходимо наличие одного из следующих дополнительных условий: 1) подозреваемый или обвиняемый не имеет постоянного места жительства на территории Российской Федерации; 2) его личность не установлена; 3) им нарушена ранее избранная мера пресечения; 4) он скрылся от органов предварительного расследования или от суда.

Несомненно, данная норма призвана обеспечивать экономию мер процессуального принуждения, однако на практике при ее применении может возникнуть ряд спорных моментов. Во-первых, как показывает изучение уголовных дел, при последующей переквалификации деяния на менее тяжкое, нежели то, за которое предусмотрено наказание свыше двух лет, во многих  случаях мера пресечения оставалась неизменной независимо от того, имелись ли дополнительные основания для ее избрания. Эта негативная практика имеет место, поскольку в законе не содержится четкого указания на необходимость немедленного освобождения лица из-под стражи, если обвинение в отношении него было изменено на менее тяжкое, и отсутствуют дополнительные обстоятельства, которые позволяют применить данную меру и при обвинении в менее тяжком преступлении. Во-вторых, изменения на заключение под стражу любой иной ранее избранной меры пресечения при расследовании преступления, исключающего возможность лишения свободы, допустимо лишь  при условии предъявления обвинения по статье, предусматривающей указанное наказание.

Дополнительные проблемы могут возникнуть при избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении несовершеннолетних. Так, в соответствии с ч. 2 ст. 108 УПК РФ к несовершеннолетнему подозреваемому или обвиняемому заключение под стражу  может быть применено в случае, если он подозревается в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления. Лишь в исключительных случаях эта мера пресечения может быть избрана в отношении несовершеннолетнего, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления средней тяжести. Вместе с тем не до конца выясненным остается следующий важный момент: распространяется ли на несовершеннолетних закрепленное в ч. 1 ст. 108 УПК РФ правило о том, что исключительные случаи имеют место, когда подозреваемый или обвиняемый не имеет постоянного места жительства на территории Российской Федерации, его личность не установлена, им нарушена ранее избранная мера пресечения, или он скрылся от органов предварительного расследования либо суда. Из содержания же ч. 2 этой статьи можно сделать и вывод о том, что несовершеннолетние оказались в более тяжелом положении, чем взрослые, так как исключительность случаев будет определять не закон, а усмотрение должностных лиц уголовного судопроизводства.

Во втором параграфе второй главы соискатель рассматривает некоторые проблемные вопросы, относящиеся к предъявлению обвинения и допроса обвиняемого с участием защитника. В ст.171 УПК сформу­лировано императивное (категорическое) предписание: «При наличии достаточных доказательств, дающих основания для обвинения лица в совершении преступления, следо­ватель выносит постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого». Авторы комментариев к УПК РФ считают, что «наличие достаточных доказательств – это такая совокупность собранных доказательств, которая позволяет лицу, производящему расследование, быть убежденным в том, то преступление действительно имело место и совершено преступление известным конкретным лицом, и в соответствии со ст. 73 УПК РФ должны быть подтверждены все обстоятельства, положенные в основу обвинения». Например, К.К. Панько считает, что «под достаточностью доказательств, дающих основание для привлечения лица в качестве обвиняемого в совершении преступления, следует понимать такой их объем, который позволяет считать установленным событие преступления, виновность в нем конкретного лица и отсутствие обстоятельств, исключающих производство по уголовному делу». Возникает правомерный вопрос, а как определить объем достаточных доказательств по делу?

Сердечная Р.П. считает, что «к моменту привлечения в качестве обвиняемого должны быть собраны доказательства, безусловно устанавливающие наличие в действиях конкретного лица всех признаков состава преступления». Трусов А.И. считает, что привлечение в качестве обвиняемого исчерпывается только вынесением соответствующего постановления. Дьяченко М.С. пишет, что «под основаниями привлечения в качестве обвиняемого понимается наличие достаточных доказательств, на основе которых делается вывод о необходимости предъявления лицу обвинения в совершении преступления».

Как видим, в уголовно-процессуальной литературе, в части определения «достаточных доказательств» отсутствует единое мнение. В уголовно-процессуальном законодательстве законодатель не устанавливает «совокупность доказательств», не определяет «объем доказательств» и каким должно быть «убеждение следователя», не устанавливает временные рамки вынесения постановления о привлечении в качестве обвиняемого. В то же время, в п. 4 ч. 2 ст. 171 УПК РФ законодатель устанавливает «описание преступления с указанием времени, места его совершения, а также иных обстоятельств, подлежащих доказыванию в соответствии со ст. 73 настоящего Кодекса».

Таким образом, законодатель требует от субъекта расследования в полном объеме собрать доказательства, предусмотренные в ст. 73 УПК, но на этом этапе расследования еще предварительное следствие не завершено, собирание и исследование доказательств продолжается, показания обвиняемого еще не получены и не проверены, т.к. в отношении его не избран и не определен его процессуальный статус, и защитник не вовлечен в уголовный процесс. В этом плане импонирует подход законодателя Украины, где в ст. 131 УПК Украины указано «если имеется достаточно доказательств», т.е. по мнению соискателя, это означает хотя бы одно доказательство в совершении конкретного преступления. В ч. 1 ст. 171 УПК РФ указано «достаточных доказательств», т.е. во множественном числе.

С учетом изложенного соискатель считает возможным в ч. 1 ст. 171 УПК РФ слово «достаточных» заменить словом «достаточно». При таком подходе, основанием привлечения в качестве обвиняемого выступают юридически значимые обстоятельства, предусмотренные в п.п. 1, 2 ч. 1 ст. 73 УПК РФ, т.е. событие преступления и виновность лица в совершении преступления, форма его вины и мотивы. Размер ущерба и другие обстоятельства (п.п. 3-7 ч. 1 и ч. 2 ст. 73 УПК) должны быть обязательно доказаны к моменту привлечения лица в качестве обвиняемого только в том случае, если они имеют юридическое значение для квалификации совершенного деяния. В ином случае их исследование возможно на более позднем этапе производства по делу.

В судебной и следственной практике известны случаи, когда у защитников возникают вопросы и они вносят ходатайства, в связи с неустановлением всех обстоятельств, подлежащих доказыванию (ст. 73 УПК), о нецелесообразности предъявления обвинения. Полагаю, что следует согласиться с мнением М.Е. Токарева о том, что «искусственное затягивание с принятием поста­новления о привлечении  данного лица в качестве обвиняемого порож­дает ущемление не только процессуальных, но и конституци­онных прав человека, при котором лицо, фактически находящееся в положении обвиняемого в совершении преступ­ления, но по воле следователя не обретает адекватный его реальному положению правовой статус».

Уголовно-процессуальный закон придает важное значе­ние показаниям обвиняемого, рассматривая их как средство защиты и как источник получения имеющих отношение к пред­мету доказывания фактических данных (доказательств). Уровень значения показаний обвиняемого обусловли­вает установление в законе требования: «Следователь обязан допросить обвиняемого немедленно после предъявления ему обвинения» (ч. 1 ст. 173). В этом положении присутствует два важных момента: 1) нельзя допрашивать лицо в качестве обви­няемого, пока ему не предъявлено обвинение; 2) предъявление лицу обвинения – юридический факт, порождающий обязан­ность следователя немедленно допросить обвиняемого. Но обязанность следователя немедленно допросить обвиняемо­го не означает для обвиняемого обязанности немедленно дать показания, ибо дача им показаний – это всего лишь его право, а не обязанность. Поэтому он может поставить перед следова­телем вопрос о переносе допроса на более позднее время (на­пример, после консультации с защитником), как, впрочем, и отказаться от дачи показаний вообще, что следователь должен отразить в протоколе допроса (несостоявшегося).

Существенной предпосылкой допроса обвиняемого явля­ется разъяснение ему принадлежащих процессуальных, кон­ституционных прав и значение каждого доказательства. В этом плане права М.А. Дереберг, которая считает, что «предъявление доказательств – по нарастающей силе их воздействия на допрашиваемого, либо, начиная с наиболее веского доказательства – полезно разъяснить подозреваемому или обвиняемому и его защитнику значение каждого доказательства, особенно если доказательство получено с помощью научно-технических средств или специальных знаний». И еще один важный момент нужно иметь в виду: готовясь к допросу обвиняемого, следователь должен строго соблюдать установленное законом правило, согласно которо­му защитник вправе участвовать в допросе обвиняемого, в том числе и с первого допроса, проводимого сразу же после предъяв­ления обвинения (п. 4 и 5 ч.1 ст.53 УПК). Здесь, однако, надо заметить, что для защитника обвиняемого - это не только право, но обя­занность, особенно если таковым является адвокат, который не вправе отказаться от принятой на себя защиты обвиняемого (п. 7 ч. 3  ст. 49 УПК).

В соответствии с ч. 2 ст. 53 УПК РФ «Защитник, участвующий в производстве следственного действия, в рамках оказания юридической помощи своему подзащитному вправе давать ему в присутствии следователя краткие консультации, задавать с разрешения следователя вопросы допрашиваемым лицам, делать письменные замечания по поводу правильности и полноты записей в протоколе данного следственного действия. Следователь может отвести вопросы защитника, но обязан занести отведенные вопросы в протокол». Диссертант считает неудачной редакцию ч. 2 ст. 53 УПК, предоставляющую защитнику право задавать вопросы допрашиваемым лицам только с разрешения следователя. Из буквального толкования этой статьи вытекает, что следователь может вообще не разрешить защитнику задавать вопросы, что не соответствует состязательному процессу в уголовном судопроизводстве. Во избежание этого предлагается закрепить в законе следующее положение: «Защитник, участвующий в производстве следственного действия, вправе использовать научно-технические средства фиксации, задавать вопросы допрашиваемым лицам» и далее по тексту закона.

Уголовно-процессуальным законодательством не решен вопрос о возможности использования защитником технических средств при производстве следственных действий.

По УПК РФ, защитник может участвовать в допросе в двух ситуациях. Во-первых, когда он осуществляет защиту прав и интересов подозреваемых и обвиняемых и оказывает им юри­дическую помощь при производстве по уголовному делу. На основании п. 5 ч. 1 ст. 53 УПК РФ защитник вправе участвовать в допросе подозреваемого и обвиняемого, а также в иных след­ственных действиях, производимых с участием подозреваемо­го, обвиняемого либо по его ходатайству или ходатайству са­мого защитника. Хотя это прямо не предусмотрено в п. 5 указанной статьи УПК РФ, участвуя в следственных действиях, защитник вправе задавать вопросы допрашиваемым, что, на наш взгляд, обусловлено характером его деятельности. Во-вторых,  согласно прежней редакции ч. 5 ст. 189 УПК РФ, если свидетель явился на допрос с адвока­том, приглашенным им для оказания юридической помощи, то адвокат присутствует при допросе, но при этом не вправе был задавать вопросы свидетелю и комментировать его ответы. Данное положение Федеральным законом от 04.07.2003 г. № 92-ФЗ изменено, и в ч. 5 ст. 189 УПК РФ были внесены изменения: адвокат свидетеля пользуется правом, предусмотренным ч. 2 ст. 53 УПК РФ, а именно: давать краткие консультации, задавать вопросы и т.д.

Итак, представим себе ситуацию, что защитник участву­ет в допросе подозреваемого, обвиняемого, задает вопросы подзащитному. Превращает ли это защитника в полноцен­ную сторону судопроизводства, можно ли говорить здесь о состязательности и о наличии перекрестного допроса? Ду­мается, что на все эти вопросы может быть дан только от­рицательный ответ. То обстоятельство, что защитник уча­ствует в допросе, не наделяет его по закону правами, которые имеются у следователя, расследующего преступление. При­чем для досудебных стадий отечественного судопроизвод­ства такое положение вполне логично. Вряд ли какие-то дей­ствия следователя при допросе будут предметом обжалования в суд в порядке ст. 125 УПК РФ. Если даже это и будет сделано, то скорее это исключительная ситуация. Да и сам факт обжалования еще не свидетельствует о рав­ноправии сторон и наличии полноценной состязательности, свойственной судебным стадиям. На наш взгляд, и здесь нет оснований говорить о наличии перекрестного допроса.

В теории перекрестный допрос обычно понимается как особая форма допроса в суде с позиций сторон. Так, М.С. Строгович писал, что путем перекрестного допроса можно проверить достоверность показаний с позиций обви­нения и защиты. Допрос становится перекрестным только тогда, когда в него включаются равноправные участники уго­ловно-процессуальной деятельности - прокурор, подсуди­мый, защитник, потерпевший, гражданский истец и их пред­ставители, общественный обвинитель и общественный защитник, наделенные по закону правом отстаивать свои интересы, представлять и участвовать в исследовании до­казательств, оспаривать выводы других участников процес­са, защищать свою позицию по делу. Термин «перекрестный допрос» в УПК РФ не используется. Однако приме­нительно к судебному следствию он подразумевается в ст. 275 и 278 УПК РФ. Так в соответствии с ч. 1 ст. 275, при согласии подсудимого дать показания, первым его допраши­вает защитник и участники судебного разбирательства со стороны обвинения. Собственно в этом в понимании законо­дателя заключается перекрестный допрос в суде. Судьи, согласно ч. 3 той же статьи, задают вопросы подсудимому после его допроса сторонами. Такой же подход имеет место и в ст. 278 УПК РФ, регламентирующей порядок допроса в суде свидетеля и потерпевшего.

В ходе допроса при участии защитника и других лиц со стороны защиты может быть состязательный процесс. Состязательность предполагает наличие трех обяза­тельных факторов: сторон обвинения и защиты, спора меж­ду ними по правоприменению и специального органа – суда, предназначенного для разрешения этого спора. Неоспоримо, что в таком виде состязательность существует только в судебных стадиях уголовного судопроизводства. Примени­тельно к досудебным стадиям более правильно говорить о наличии элементов состязательности в тех сравнительно редких случаях, когда между сторонами возникает спор о правоприменении, обжалуемый в суд и разрешаемый после­дним. В ситуации, когда в допросе участвуют два следователя, следователь и оперативный работник, следователь и руководитель следственного органа, дознаватель и начальник подразделения органа дознания, относящиеся к стороне обвинения, отсутствует сторона защиты, нет спора по поводу правоприменения и вообще нет необходимости в его разрешении при помощи суда. Совер­шенно очевидно, что здесь нет состязательности, а отсюда нет оснований говорить о наличии перекрестного допроса. Представляется, что речь здесь идет об обычном доп­росе, однако проводимом двумя участниками судопроизвод­ства со стороны обвинения. В настоящее время по общему правилу допрос производится одним допрашивающим (доз­навателем, следователем и т.д.), а случаи уча­стия в допросе иных лиц специально оговорены в УПК РФ. В части 2 ст. 189 УПК РФ предусмотрено, что следо­ватель, не имея права задавать наводящие вопросы, свободен при выборе тактики допроса. Тактическим правилом, очевидно, должно стать предложение при проведении допроса предъявлять доказательства таким образом, чтобы допрашиваемый имел возможность выйти за пределы содержащейся в них информации и рассказать о фактических данных, о которых ему на допросе не сообщалось. Чтобы исключить двоякое, противоречивое толкование существа наводящего во­проса, необходимо в ст. 5 УПК РФ внести разъяснение, что наводящий вопрос – это «такой вопрос, который в момент его постановки рассчитан на повторение со­держащихся в нем или подсказываемых им сведений, и при ответе на него и другие связанные с ним вопросы допрашиваемый не вышел за пределы сообщенных при постановке вопроса фактических данных», о чем п. 21.1 дополнить ст. 5 УПК РФ».

В УПК РФ законодатель впервые зафиксировал, не раскрывая, понятие «тактика допроса». В ч. 2 ст. 189 УПК РФ, посвященной общим правилам проведения допроса, ука­зывается, что «следователь свободен при выборе тактики допроса». Данная формули­ровка законодателя представляется терминологически нестрогой и потому требует уточ­нения. Криминалистической науке известно, что собственно тактика допроса, как и тактика любого другого следственного действия, представляет собой единство теорети­ческих положений и системы тактических приемов, сформированных в целях обеспечения оптимальных условий деятельности следователя по получению доказательственной информации и избираемых следователем в зависимости от типичной ситуации органи­зации и производства данного следственного действия. При этом необходимо особо подчеркнуть, что сущность тактики как таковой заключается не в свободе выбора таких приемов, а в правильности их выбора. Поэтому точнее было бы указать в ч. 2 ст. 189 УПК РФ, что «следователь вправе использовать тактические приемы допроса, не противоречащие настоящему Кодексу».

Следователь в сегодняшних условиях нередко пользуется «так­тическими комбинациями», совокупность которых позволяет достичь цели допроса. К таким комбинациям, допустим, можно отнес­ти предъявление на допросе вещественных доказательств, изобличаю­щих допрашиваемого, последующее выслушивание заведомо ложных показаний относительно происхождения этого доказательства (этот прием называется «допущение легенды»), а затем, фактически без пе­рерыва - продолжение допроса, но уже с использованием другого тактического приема - «детализации показаний», в большинстве слу­чаев позволяющего разоблачить глубоко непродуманную и неподготовленную ложь. Достаточно распространены такие приемы, как «сжигание мостов», который используется в ситуации, когда следователь, допод­линно зная о ложности сообщаемых ему на допросе сведений, не пре­секает их, а подробно фиксирует в протоколе допроса. Затем в уста­новленном законом порядке знакомит допрашиваемого с его зафикси­рованными показаниями, который расписывается в протоколе допро­са после собственноручной записи «протокол допроса прочитал лич­но, с моих слов записано верно». На этой стадии целесообразно пред­ложить и защитнику расписаться в протоколе допроса, тем самым пре­секая возможные в дальнейшем объяснения защитника, что «он этого не слышал».

Другой прямо противоположный прием именуется «пресече­ние лжи»и его нередко используют при достаточно полной доказа­тельственной базе, однозначно свидетельствующей о сообщении доп­рашиваемым ложной информации. В подобной ситуации следователь, с первых слов допрашиваемого убедившись, что он не желает добро­вольно давать правдивые показания, как правило, уже в начале допро­са прерывает свободный рассказ и законными методами принуждает говорить правду. При выполнении этого приема вновь целесообразно предложить защитнику зафиксировать факт пресечения следователем ложной информации, исходившей от допрашиваемого лица. Полага­ем, что подпись защитника в протоколе допроса в подобной ситуации позволит судье более объективно оценить показания подсудимого, да­ваемые им на предварительном следствии.

Хорошо показал себя на практике прием «маскировка цели допроса», который заключается в принуждении допрашиваемого да­вать подробные показания относительно второстепенных целей доп­роса, вынуждая его досконально сосредоточить внимание именно на них и одновременно способствуя ослаблению внимания относительно истинной цели допроса. Также успешно используется прием «изменение темпа допро­са». Он заключается в двух направлениях: форсирование или за­медление темпа.

Особое место в системе тактических приемов занимают те, ко­торые основаны на использовании рефлексии, которая позволяет сле­дователю прогнозировать ход рассуждений допрашиваемого и его за­щитника с целью опережения их реакций на применение тех или иных тактических приемов и комбинаций. Именно использование рефлек­сии должно быть положено в основу модернизации традиционных так­тических приемов, о которых, в частности, речь шла выше («сжигание мостов», «пресечение лжи», маскировка цели допроса, изменение тем­па допроса, предъявление предметов или документов и т.д.)

Следующая группа тактических приемов, которые используют при участии защитника на допросе, основана на криминалистической дезинформации. В научной литературе как-то не принято рассматри­вать эту группу приемов, и ее существование, как верно отмечено в криминалистической литературе, «стыдливо замалчивали».

Поскольку в последнее время выявлены факты, когда защитник сознательно «обслуживает» организованные преступные группы, и его участие в следственных действиях является способом получения криминалистически значимой информации для лидера этой группы, то следователь, как правило, не посвящает защит­ника во все детали процесса расследования. Более того, следователь обязан та­ким образом дезинформировать защитника, не ущемляя при этом прав и интересов обвиняемого, чтобы тот не смог организовать эффектив­ное противодействие деятельности следователя.

Необходимо также указать на проблему предъявления доказательств в ходе допроса допрашивае­мому, которые находятся при уголовном деле опечатанными в упаковке, через которую их нельзя рассмотреть. В данном случае, на наш взгляд, следует, основы­ваясь на положении ч. 2 ст. 170 УПК РФ, планировать участие в допросе понятых, в присутствии которых нужно распаковать и вновь упаковать эти вещественные доказа­тельства.

 В третьем и четвертом параграфе второй главы соискатель рассматривает процессуальные и организационно-тактические аспекты участия защитника в ходе производства обыска, а также проверочных следственных действий, т.е. следственный эксперимент, очная ставка, предъявление для опознания и проверка показаний на месте.

По мнению соискателя, участие защитника в следственных действиях по­лезно обвиняемому, нооно может быть полезно и следователю, получающему возможность исправить допускаемые иногда про­махи, обратить внимание на обстоятельства, мимо которых он прошел или считал ничего не значащими. Участие защитника в следственных действиях снижает также возможность обвиняемому ссылаться затем в суде на якобы имевшие место ущемления его законных прав и интересов, при­менения в отношении него насилия.

Интервьюирование следователей и адвокатов-защитников показало, в каких следственных действиях возникают проблемы по оказанию юридической помощи подозреваемому (обвиняемому): предъявление обвинения и допрос обвиняемого – 38,6 %; следственный осмотр – 43,6 %; следственный эксперимент – 56,2 %; выемка и обыск – 79,3 %; допрос и очная ставка – 48,6 %; проверка показаний на месте – 39,6%; предъявление для опознания – 49,8%. В связи с этим, диссертант обращает внимание на эти следственные действия и иные процессуальные действия1.

Соискатель, анализируя мнения известных ученых, посвятивших свои работы деятельности защитника на предварительном следствии, а также с учетом мнений следователей и адвокатов-защитников, анализирует участие защитника при производстве отдельных следственных действий: обыска, следственного эксперимента, очной ставки, предъявления для опознания и проверки показаний на месте и дает научно-обоснованные криминалистические рекомендации. Также предлагает совершенствовать некоторые положения норм УПК РФ, в частности предлагает изложить ч. 1 ст. 193 УПК РФ в следующей редакции: «Следователь может предъявить для опознания лицо или любые предметы, документы, вещества, а также труп человека или животного или его составляющие части», являющееся вещественными доказательствами, либо носителями сведений криминалистически значимой информации, позволяющие формировать доказательства, а также в ст. 193 УПК РФ дополнить ч. 7.1 с указанием на то, что «проведение оперативно-розыскного мероприятия – отождествления личности – не является препятствием к последующему предъявлению для опознания тем же лицом и по тем же признакам». Как представляется, такое дополнение в законе исключит вероятность возникновения споров между участниками процесса (защитника и обвинения) по поводу результатов  уголовно-процессуального опознания.   

Ранее проведенные исследования в основном касаются деятельности защитника на судебном следствии в суде; другие рассматривали участие адвоката-защитника в следственных действиях, связанные с этой формой участия в доказывании; участие адвоката на стадии возбуждения уголовного дела, проверки и оценки доказательств; участие защитника при производстве осмотра, допроса, назначении экспертиз, а также процессуальные функции адвоката-защитника в уголовном процессе, информационно-познавательные аспекты в деятельности защитника. В диссертационных исследованиях, научных изданиях и методических пособиях, посвященных расследованию пре­ступлений, вопросы проведения обыска, следственного эксперимента, очной ставки, предъявления для опознания и проверки показаний на месте с участием защитника почти не затрагиваются. Это не делается как при детальном рассмотре­нии тактики проведения следственных действий, так и при реше­нии отдельных иных задач расследования.

 

 

По теме диссертации опубликованы следующие работы:

В рецензируемых журналах, включенных в перечень, утвержденный

Высшей аттестационной комиссией:

1. Ганночка Ю.В. Собирание доказательств защитником путем опроса лиц с их согласия: Проблемы и пути их разрешения // Закон и право. Москва, 2007. № 11. - 0, 25 п.л.

2. Меретуков Г.М., Ганночка Ю.В. Производство обыска  с участием защитника //Политематический сетевой электронный научный журнал КубГАУ (Научный журнал КубГАУ) [Электронный реестр].- Краснодар: КубГАУ, 2011.- № 06 (70). - Режим доступа: http: //ej.kubagro.ru/ 2011/ 06/pdf, - 0.63 у.п.л.

Научные статьи, опубликованные в иных изданиях:

3. Ганночка Ю.В., Субботина М.В. Проблемы собирания доказательств защитником (процессуальные и организационные аспекты) // Проблемы организации расследования преступлений: материалы Всероссийской научно-практической конф. 21-22 сентября 2006 г. Краснодар: КубГАУ, 2006. - 0,5 п.л.

4. Ганночка Ю.В. Проблемы собирания доказательств защитником на стадии предварительного расследования преступлений // Актуальные проблемы российского права: материалы общероссийской научно-практической конференции (16 ноября 2006 г.). Краснодар: Институт экономики, права и гуманитарных специальностей, 2006. Вып. № 3. - 0,4 п.л.

5. Ганночка Ю.В. Вправе ли защитник использовать научно-технические средства в ходе собирания доказательств // Научные труды ученых-юристов Северо-Кавказского региона. Краснодар: Краснодарский университет МВД России, Южный институт менеджмента, 2007. Выпуск № 14. - 0,35 п.л.

6. Ганночка Ю.В. Производство следственных и иных процессуальных действий с участием защитника на стадии предварительного расследования (процессуальные и организационно-тактические аспекты). Научно-практическое пособие. Кисловодск, 2009. -  8,25 п.л.

1 Показатели в процентном отношении выходят за пределы 100%, т.к. одни и те же респонденты одновременно отмечали несколько следственных действий.

 
Авторефераты по темам  >>  Разные специальности - [часть 1]  [часть 2]



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.