WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Авторефераты по темам  >>  Разные специальности - [часть 1]  [часть 2]

Фонетические знаки тангутского письма. Звуковой тип -u

Автореферат кандидатской диссертации

 

Московский государственный университет им. М.В.Ломоносова

На правах рукописи

Худяков Дмитрий Андреевич

ФОНЕТИЧЕСКИЕ ЗНАКИ ТАНГУТСКОГО ПИСЬМА. ЗВУКОВОЙ ТИП –U

Специальность 10.02.22 – Языки народов зарубежных стран Европы, Азии, Африки, аборигенов Америки и Австралии (языки народов Юго-Западной Азии, Ближнего Востока и Африки; языки народов Южной Азии, Среднего и Дальнего Востока)

АВТОРЕФЕРАТ

Диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук

 

Москва

2012

Работа выполнена на кафедре китайской филологии Института стран Азии и Африки Московского государственного университета имени М.В.Ломоносова.

Научный руководитель:       доктор филологических наук,

профессор

Софронов Михаил Викторович,

профессор кафедры китайской филологии     ИСАА МГУ им. М.В.Ломоносова

Официальные оппоненты:    доктор исторических наук,

профессор

Кычанов Евгений Иванович,

ведущий научный сотрудник Института восточных рукописей РАН

                                               кандидат филологических наук,

доцент

Кондратьева Елена Борисовна,

доцент кафедры французского и восточных языков №4, доцент кафедры теории языка и переводоведения Санкт-Петербургского государственного университета экономики и финансов

Ведущая организация          Институт языкознания РАН

Защита состоится 31 мая 2012 г. в ________ часов на заседании диссертационного совета Д 501.001.34 по филологическим наукам (языкознание) Института стран Азии и Африки Московского государственного университета имени М.В.Ломоносова по адресу: 113911, Москва, ул. Моховая, д. 11.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Института стран Азии и Африки МГУ им. М.В.Ломоносова.

Автореферат разослан «___» ____________ 2012 г.

Ученый секретарь                                                                М.Р.Урб


ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Данная работа представляет собой исследование графической структуры и принципов построения тангутского иероглифического письма, официально принятого в Тангутском государстве с 1036 г. до его краха под ударами армии Чингисхана в 1227 г., а также функционировавшего в ограниченном масштабе ещё долгое время после этого – вплоть до начала XVI в. Тангутское письмо интересно в двух аспектах. Во-первых, это единственная на Дальнем Востоке производная письменность, в полной мере сохранившая и использовавшая идеографический принцип. Во-вторых, это один из ранних примеров искусственного письма, т.е. письма, возникшего не эволюционным путём, а созданного специально группой учёных-филологов по заказу властей в исторически короткие сроки.

Для нашего исследования мы выбрали один из нескольких типов тангутских иероглифов – знаки фонетической категории или фоноидеограммы. Фоноидеограммы следует отличать от фонограмм. Под фонограммами мы понимаем знаки, обозначающие фонемы или комбинации фонем языка, в то время как фоноидеограммы относятся к классу идеограмм и обозначают, соответственно, морфемы или комбинации морфем, но выделяются среди прочих идеограмм наличием в их графической структуре фонетических компонентов, указывающих на их чтение (или, точнее, на общность чтения с другой морфемой по ребусному принципу).

Следует иметь в виду, что обычно в письменных системах в той или иной степени представлены различные типы знаков при доминировании какого-то одного принципа письма. Не является исключением и тангутское письмо. В нём помимо идеограмм также представлены и фонограммы в собственном смысле слова, т.е. письменные знаки, которым не соответствуют никакие морфемы, а лишь слоги, и которые используются в транскрипционной функции. Однако из общего числа примерно в 6000 знаков фонограммы составляют незначительное меньшинство.

Актуальность исследования. На современном этапе развития науки о письме происходит синтез знаний, полученных на совершенно различном эмпирическом материале, т.е. на примере различных систем письма древних языков. Этот синтез, с одной стороны, позволяет исследователям взглянуть на предмет собственных исследований с разных точек зрения. С другой стороны, он позволяет сформулировать некоторые универсальные законы развития письма, присущие всем человеческим цивилизациям при всей их специфике. Одним из последних синтетических трудов такого рода стала книга под редакцией Кристофера Вудса «Видимый язык» (“Visible Language”), опубликованная в 2010 г. Восточным институтом Университета Чикаго. Раздела о тангутском письме, однако, в ней нет.

Актуальность работы определяется следующими обстоятельствами. Во-первых, тангутский язык – самый древний письменный цянский язык, ввиду чего тангутские письменные памятники проливают свет на историческую фонологию цянских языков и, шире, на их место в сино-тибетской языковой семье. Во-вторых, тангутское письмо представляет собой важный и во многом уникальный этап развития письма в Восточной Азии, и особенности его структуры имеют большое значение с точки зрения общей теории письма. Особую значимость тангутскому письму придаёт то обстоятельство, что некоторые его черты не встречаются ни в одной другой известной идеографической письменности.

Научная новизна. Насколько нам известно, до сих пор в научной литературе вопрос о классификации и анализе различных типов фонетических знаков тангутского письма не ставился. Отчасти это связано с тем, что тангутоведение всегда было и остаётся сейчас сферой специализации очень узкого круга исследователей. Довольно долго (вплоть до 90-х гг. прошлого столетия) большая часть имеющихся источников на тангутском языке была практически недоступна мировой научной общественности, в т.ч. китайским и японским исследователям, которые на нынешнем этапе наиболее активно занимаются разработкой нашей проблематики. В отечественной литературе вопрос о классификации знаков тангутского письма затрагивался Е.И.Кычановым и М.В.Софроновым, однако оба исследователя не занимались специально анализом фонетических знаков: если Е.И.Кычанов дал общую характеристику знаков тангутского письма и их структуры, то М.В.Софронов в большей степени занимался анализом их семантической структуры. Следуя рекомендации тангутского эрудита и филолога Гулэ Маоцая, сохранившейся в предисловии к тангутско-китайскому словарю XII в. «Своевременная жемчужина на ладони», Кычанов и Софронов в своих работах использовали традиционную китайскую классификацию иероглифов лю шу ??.

Цели и задачи исследования. Основная цель настоящей диссертационной работы заключается в исследовании графической структуры знаков тангутского письма, прежде всего знаков фонетической категории, для раскрытия механизмов их формирования. Изучение этих механизмов позволяет, в свою очередь, сформулировать новую, уточнённую, классификацию тангутских иероглифов. Достижение поставленной цели предполагает решение следующих задач:

  1. Составить таблицу тангутских иероглифов, включающую для каждого знака реконструированное чтение, перевод и знаки из графического толкования по «Морю письмён» и другим словарям с чтениями и переводом (от двух до четырёх поясняющих знаков для каждого гнездового знака). Таким образом, каждая строка такой таблицы должна состоять из ряда знаков с чтением и переводом, первый из которых является гнездовым (иначе толкуемым) знаком, а остальные – поясняющими знаками, содержащими графические элементы гнездового знака. Ввиду большого объёма данных и ограниченности во времени нами было принято решение проделать эту работу только для одного – первого – звукового типа -u, включающего 11 рифм ровного тона и 10 рифм восходящего тона (в общей сложности 729 знаков). При этом мы отдаём себе отчёт в том, что для полноты картины необходимо расширить анализ и включить в него знаки, относящиеся к остальным звуковым типам. Тем не менее, мы считаем, что звуковой тип -u представляет собой достаточно репрезентативную выборку, и на основе его анализа можно сделать общие выводы о структуре тангутской письменности вообще и фонетических знаков в частности.
  2. Проанализировать полученную таблицу и выделить среди всех знаков только знаки фонетической категории, после чего произвести их анализ и классификацию. Эта задача не является чисто технической, т.к. в самих лексикографических источниках не указывается, какую именно функцию исполняет в иероглифе тот или иной графический компонент и в какого типа отношения эти компоненты вступают друг с другом. При выделении иероглифов фонетической категории использовались различные критерии и теоретические основания. Например, мы предполагали, что знак относится к категории фонетических, если хотя бы один из поясняющих знаков имеет то же чтение (т.е. относится к той же малой рифме), что и гнездовой знак, и при этом не имеет с ним семантической общности. Однако уже на этом этапе возникают некоторые практические затруднения. Во-первых, мы не можем быть уверены, что всегда правильно реконструируем семантику рассматриваемых знаков. Во-вторых, мы предполагаем, что фонетик должен в рамках данной фонологической системы точно передавать чтение иероглифа, хотя в ряде случаев, по-видимому, фонетик мог передавать это чтение лишь приблизительно. В-третьих, на основе данных лексикографических источников мы предполагаем, что каждый знак тангутского письма имел только одно чтение, хотя в действительности это могло быть и не так. В некоторых случаях семантика знака подсказывает, что он, скорее всего, должен относиться к категории фонетических (например, когда речь идёт о фамилиях или названиях растений или животных), но обнаружить фонетический компонент при этом не удаётся.
  3. Сформулировать алгоритм формирования знаков тангутского письма из графических единиц более низкого порядка и проанализировать различные функциональные связи между графическими элементами в составе иероглифа.
  4. Выяснить, какое место тангутское письмо занимает в процессе развития письменности в Восточной и Центральной Азии.

         Предметом исследования являются различные типы фонетических знаков тангутского письма. Тангутскую письменность, наряду с китайской, древнеегипетской, аккадо-вавилонской и некоторыми другими письменностями, мы относим к группе идеографических письменностей, противопоставляя их письменностям фонетическим. Как следует из такой классификации, основным принципом, положенным в основу тангутского письма, был идеографический принцип, т.е. в большинстве знаков тангутского письма присутствуют указания на их значение (точнее, предметную область) в виде детерминативов или семантических компонентов. Однако, как и в других идеографических письменностях, фонетический принцип также широко представлен в тангутском письме – в первую очередь в виде фоноидеограмм.  

Непосредственным объектом исследования для нас стали тангутские словари XII в. «Море письмён», «Драгоценные рифмы моря письмён» и «Смешанные категории моря письмён». Материал (т.е. знаки тангутской письменности) расположен в этих словарях по фонетическому принципу, т.е. по рифмам, к которым относятся соответствующие слоги. Всего в тангутском языке насчитывается 97 рифм ровного тона и 86 рифм восходящего тона. Внутри одной рифмы знаки собраны в группы омофонов, которые мы вслед за М.В.Софроновым называем малыми рифмами. Малые рифмы в составе каждой рифмы расположены также не произвольно, а в строго определённом порядке – в порядке следования инициалей, принятом китайскими филологами и заимствованном тангутами.

Базовым и самым полным из указанных словарей является словарь «Море письмён». В нём для каждого знака тангутского письма приводится следующая информация: 1) отношение знака к той или иной рифме; 2) разбор структуры знака по графическим элементам с указанием их значений в каждом конкретном случае, 3) логическое определение (в частном случае может быть представлено перечнем синонимов), 4) чтение знака по методу фаньце (т.е. с помощью двух других знаков, передающих соответственно его инициаль и финаль).

К сожалению, словарь «Море письмён» дошёл до нас не полностью. Утраченной оказалась целая глава восходящего тона. Она сохранилась в рукописном словаре «Драгоценные рифмы моря письмён». «Драгоценные рифмы», по-видимому, представляли собой список «Моря письмён» для частных нужд и поэтому содержали пояснения далеко не ко всем знакам, а только к тем, которые особо интересовали или, возможно, были не совсем понятны переписчику или тому лицу, для которого была составлена эта копия. Поэтому данные о графической структуре знаков восходящего тона в истолковании самих тангутов у нас в большинстве случаев отсутствуют. Однако некоторые выводы по знакам, относящимся к восходящему тону, сохранившийся вариант словаря сделать всё же позволяет.

Наконец, в словарь «Смешанные категории» вошли те знаки, которые по каким-то причинам не попали в «Море письмён». В подавляющем большинстве случаев это знаки с чтениями, существовавшими в тангутском языке, но отсутствовавшими в среднекитайском. Как правило, китайские транскрипции этих иероглифов из «Жемчужины» представляют собой биномы (т.е. пары знаков) или знаки с уточняющей диакритикой.

Теоретическая значимость работы состоит в верификации основных закономерностей развития и формирования иероглифических письменностей на тангутском материале, выявлении универсальных и специфических черт рассматриваемой письменной системы, места и роли в ней фонетического принципа.

Практическая значимость заключается в возможности использования полученных результатов при разработке учебных курсов по теории и истории письма, сино-тибетскому сравнительному языкознанию, в спецкурсах по тангутскому языку и письменности. Результаты исследования могут стать ценным материалом для прикладной лингвистики, могут быть использованы при написании универсальных программ графического анализа и ввода письменных знаков.

Методология. В настоящем исследовании произведены графический и структурный анализ знаков тангутского письма, статистическая обработка лексикографического материала тангутских словарей, сопоставление тангутского материала с материалом других идеографических письменностей, моделирование алгоритма образования сложных знаков тангутского письма из элементарных компонентов и отдельных черт.

Основные положения, выносимые на защиту:

  1. Тангутская письменность представляет собой развитие идеографического принципа письма в восточноазиатском регионе. Тангутское письмо было создано по образцу китайского, и заложенные в китайском письме механизмы формирования знаков из графических элементов и отдельных черт были творчески развиты тангутскими филологами.
  2. Общность графических элементов двух знаков отражает либо общность их семантики (синонимия), либо общность чтения/ произношения (омонимия). Частным случаем семантической общности являются разные грамматические формы или однокоренные слова.
  3. Помимо хорошо известной китайской модели, в которой знак формируется из фонетической части, представляющей целый иероглиф или его часть, и семантической части, указывающей на предметную область, существует ещё несколько способов формирования фонетических знаков тангутского письма.
  4. Особая группа фонетических знаков отражает морфонологические чередования в тангутском языке. Каждое такое чередование отражено в графике знака. Чередующиеся знаки читаются по-разному, но различия в их чтениях закономерны.
  5. Подавляющее большинство графических элементов тангутского письма не восходит к тем или иным пиктограммам и обладает принципиальной многозначностью и полифонией. Как правило, они не могут выступать в качестве самостоятельных знаков письма.
  6. Тангутские филологи разработали достаточно сложный, многоступенчатый алгоритм порождения иероглифов из черт и графических элементов. Если в китайском письме наличие графем, отличающихся лишь одной чертой и демонстрирующих высокую степень сходства, как правило, является случайностью, то в тангутском письме такое явление представляется скорее закономерностью указанного алгоритма.
  7. В специальных сферах (а именно, для транскрипций иноязычных слов – прежде всего, буддийских имён, названий и терминов, – а также в специальных филологических трудах для обозначения слогов, отсутствующих в тангутском языке) тангутскими филологами использовались фонетические знаки особого типа – фаньце. Эти знаки состоят из двух графических элементов, один из которых передаёт инициаль соответствующего слога, а второй – финаль.

Апробация работы. Основные положения и результаты диссертационного исследования были предметом обсуждения на лингвистических семинарах кафедры китайской филологии Института стран Азии и Африки МГУ им. М.В.Ломоносова в 2010 – 2012 гг. и на семинарах отдела Китая Института востоковедения РАН. По теме диссертации неоднократно делались доклады в указанных научных учреждениях. Результаты работы отражены в трёх публикациях.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Структура работы. Работа состоит из введения, трёх глав, заключения, списка использованных источников и литературы и приложения, представляющего собой таблицу фонетических знаков звукового типа -u с графическим анализом по «Морю письмён» и пояснениями. Главы, сообразно частным темам, делятся на более мелкие параграфы, которые, в свою очередь, делятся на пункты.

Во введении ставятся цели и задачи работы, обосновывается её актуальность, показывается научная новизна и практическое значение, очерчиваются методологические подходы к исследованию, приводятся основные сведения о тангутском языке и истории его изучения.

Начало тангутским исследованиям было положено ещё во второй половине XIX в., но активизировались они лишь после открытия российским путешественником П.К.Козловым (1863 – 1935) в ходе его монголо-сычуаньской экспедиции 1907 – 1909 гг. мёртвого города Хара-Хото на территории Внутренней Монголии и погребённой там библиотеки тангутских текстов, в которую входили и рассматриваемые в данной работе словари. Материалы из Хара-Хото были вывезены в Петербург и поступили в распоряжение российских востоковедов. Революционная буря и последовавшие за ней события приостановили тангутские исследования в Советской России, пока в 1920-х гг. коллекцией Козлова не занялся Н.А.Невский (1892 – 1937), заложивший фундамент всей последующей работы по дешифровке и реконструкции тангутского языка.

Безвременная кончина Невского и события уже второй мировой войны стали причиной новой продолжительной паузы в развитии тангутоведения. К счастью, работа Невского, в отличие от трудов многих других отечественных востоковедов, не была погребена в архивах. Его статьи «Материалы для изучения тангутского произношения», «Фонетика тангутского языка», «Материалы по тангутской фонетике» и др., а также тетради с систематическим описанием тангутских иероглифов, которые он вёл на протяжении многих лет, были опубликованы в 1960 г. в книге под общим названием «Тангутская филология. Исследования и словарь». Эта книга не потеряла своей актуальности и поныне, о чём свидетельствует её переиздание в Китае в 2007 г.

После второй мировой войны исследованиями тангутской письменности и реконструкцией фонетики занимались главным образом Тацуо Нисида в Японии и Е.И.Кычанов с М.В.Софроновым в Советском Союзе. В 1957 г. Нисида опубликовал статью о методах фонетической реконструкции тангутского языка, а в своей докторской диссертации, изданной в виде монографии в 1961 г., тщательно проанализировал тангутские иероглифы и впервые ввёл понятие графического элемента и предложил схему соединения графических элементов в иероглиф [Нисида, 1957, 1961]. В 1963 г. в Советском Союзе были опубликованы «Исследования по фонетике тангутского языка» М.В.Софронова и Е.И.Кычанова, в которых была описана процедура фонетической реконструкции тангутских слогов на основе внутренних источников. Эта реконструкция вошла в работу Софронова от 1968 г. под названием «Грамматика тангутского языка». Как Софроновым, так и Кычановым был предложен метод разбиения иероглифа на элементарные части – черты – и, соответственно, графический принцип расположения иероглифов в словаре: если Софронов предложил располагать иероглифы по первой черте (в соответствии с традиционной техникой начертания китайских иероглифов это должен быть левый верхний элемент), то Кычанов использовал противоположный принцип – расположение иероглифов по последней черте (т.е. по правому нижнему элементу).

В 1980-е гг. новую реконструкцию тангутской фонетики на основе достижений предшественников предложил тайваньский профессор Гун Хуанчэн. В своей реконструкции он попытался примирить расхождения, существовавшие в реконструкциях Нисиды и Софронова, результатом чего стала её некоторая непоследовательность. Ярким примером здесь является трактовка циклов рифм тангутского языка, обнаруженных ещё Нисидой и Софроновым. Нисида считал, что различия между циклами кроются в финалях соответствующих слогов, что вполне логично с точки зрения традиционной дальневосточной (т.е. китайской) филологии: различные рифмы означают наличие различных финалей. Однако М.В.Софронов показал, что различие между циклами заключается как раз в инициалях, о чём свидетельствуют различные первые знаки фаньце для рифм разных циклов, в то время как вторые знаки фаньце, описывающие финали, как раз могут совпадать. Проф. Гун, в свою очередь, занял нейтральную позицию, посчитав, что рифмы первого малого цикла отличаются от рифм большого цикла инициалями, а рифмы второго малого цикла от рифм большого цикла – финалями. Кроме того, в реконструкции Гуна не различаются третий и четвёртый дэны тангутского языка, тогда как сами тангутские лексикографические источники вполне определённо фиксируют наличие в тангутском языке именно четырёх, а не трёх дэнов. Всё это ставит на повестку дня задачу нового пересмотра и уточнения фонетической реконструкции тангутского языка.

Кроме чисто фонетических вопросов проф. Гун занимался также проблемами структуры тангутской письменности и её генеративных механизмов. Именно он обратил внимание на наличие среди тангутских иероглифов чрезвычайно большого числа синонимичных знаков, исследование которых привело его к открытию в тангутском языке различных внутрислоговых морфонологических чередований. Статьи Гуна по этим и другим проблемам тангутского языкознания были переизданы на Тайване в виде сборника в 2002 г. [Гун, 2002].

Первая глава – «Тангутское письмо среди письменностей Восточной Азии. История становления и развития. Источники изучения» – тематически делится на две части.  В первой части освещается история эволюции письма в Восточной Азии. Особое внимание уделяется процессу адаптации китайского иероглифического письма – основного и древнейшего в регионе – к типологически различным языкам соседних с Китаем народов. Если заимствование соседями китайского письма вместе с китайским языком берёт начало ещё в раннем средневековье, то переработка и модификация письма происходит уже в конце эпохи Тан (618 – 907 гг.) и особенно интенсивно после её окончания, когда на месте единой Китайской империи возникает несколько независимых государств, в том числе некитайских (неханьских).

Можно выделить три направления заимствования и модификации китайского письма: восточное, южное и северное. Языки восточных (корейцы и японцы) и северных (алтайские народы) соседей Китая характеризуются наличием достаточно развитой морфологии с агглютинативной техникой соединения морфем, а также преимущественно многосложными корневыми морфемами. Это обстоятельство, по-видимому, стало причиной развития в указанных языках сначала неупорядоченного, а затем и упорядоченного (в японском случае) слогового алфавита. Причём, если в случае с восточными соседями Китая такое развитие происходило постепенно, в результате всё более частого и последовательного использования китайских иероглифов в фонетической функции (т.е. с утратой их семантики), то северные соседи – кидане, – освободившись от власти империи Тан, в 920 г. приняли решение о создании и использовании в официальной канцелярии собственного письма, отличного от китайского, хотя и созданного по его модели. В обоих случаях наличие фонетических знаков в указанных письменностях не означало полного отказа от идеографического принципа письма.

В 1036 г. примеру киданей последовали и соседние с ними тангуты, проживавшие в основном на территории современных китайских провинций Шэньси, Ганьсу и Нинся-Хуэйского автономного округа. Территория тангутов располагалась на границе трёх крупных историко-культурных регионов: китайского (на юго-востоке), тибетского (на юго-западе) и алтайского (тюрко-монгольского: на севере, северо-западе и северо-востоке). Тангутский язык принадлежал к сино-тибетской языковой семье и типологически был гораздо ближе к тибетскому и китайскому, чем к алтайским языкам. С другой стороны, географический фактор предопределил гораздо большее культурное влияние на тангутов Китая, чем, например, Индии в случае с Тибетом или иранского мира в случае с Туркестаном. Этим, по-видимому, объясняется то обстоятельство, что в основу тангутского письма был положен именно идеографический принцип, а не гораздо более экономный фонетический, который к тому времени уже широко был распространён среди соседей тангутов.

Во второй части первой главы рассматриваются источники реконструкции тангутского языка и, в частности, его фонетики. Исследователи в своём распоряжении имеют два типа таких источников: внешние и внутренние. Внешние источники – это иноязычные транскрипции (китайские и тибетские). Внутренние источники – это собственно тангутские словари рифм и фонетические таблицы. Исторически первым источником, который исследовали китайские и европейские тангутоведы, был китайско-тангутский словарь XII в. «Своевременная жемчужина в руке».

«Жемчужина» состоит из девяти разделов, сгруппированных по семантическому признаку. Каждая словарная единица (слово, словосочетание или целое простое предложение) представлена в двух вариантах – китайском и тангутском. Для китайской глоссы дана тангутская транскрипция, а для тангутской – китайская. Сложность, однако, состоит  в том, что нам достоверно не известно, как читались в XII в. в Тангутском государстве китайские иероглифы. Сопоставление китайских транскрипций из «Жемчужины» с тангутскими словарями рифм показало, что среднекитайские чтения по словарю XI в. «Гуанъюнь» далеко не всегда хорошо ложатся на систему рифм тангутского языка. Что касается тибетских транскрипций, то их сохранилось гораздо меньше, чем китайских, и они не могут служить достаточным материалом для надёжной реконструкции тангутской фонетики, хотя в ряде случаев, как это показано в нашей работе, именно они дали ключ к решению целого ряда сложных вопросов, в частности, к пониманию значения малых циклов рифм тангутского языка.

В завершение первой главы нами рассматривается структура основных тангутских фонетических словарей: «Моря письмён», «Драгоценных рифм моря письмён», «Смешанных категорий моря письмён» и «Гомофонов». Именно эти словари являются основными внутренними источниками реконструкции тангутской фонетики. В них приводится информация о рифмах тангутского языка и относящихся к ним знаках.

Во второй главе диссертации «Графическая и семантическая структура тангутской письменности» рассматриваются графические особенности тангутского письма на трёх уровнях: отдельных черт, графических элементов и самостоятельных знаков. Анализируются отличия тангутского письма от китайского, которое послужило для него прототипом. Прежде всего, в отличие от китайского письма, тангутские графические элементы в подавляющем большинстве не могут выступать в качестве самостоятельных знаков. С этим связана и другая особенность тангутского иероглифического письма: за небольшим исключением, его графические элементы не несут на себе собственной определённой семантики, а, как правило, являются представителями одного знака в составе другого, т.е. обладают принципиальной полисемантичностью и, если речь идёт о фонетиках, полифонией.

В данной главе предлагается алгоритм формирования графических элементов тангутского письма путём прибавления черт по определённым правилам к уже существующим элементам. Приводится классификация тангутских иероглифов. Отмечается отсутствие в тангутском письме пиктограмм (сянсин-цзы ???) и иероглифов указательной категории (чжиши-цзы ???). В то же время выделяются несколько подгрупп семантических (хуйи-цзы ???) и фонетических (синшэн-цзы ???) идеограмм.

Среди фонетических идеограмм тангутского письма выделяются знаки китайского типа, состоящие из семантического и фонетического компонентов, причём фонетический компонент связывает два знака с одинаковыми или близкими чтениями; а также специфические для тангутского письма знаки, отражающие внутрислоговую морфологию тангутского языка. Фонетический элемент таких специфических тангутских знаков связывает два знака (иногда и больше) с различными, но регулярно чередующимися чтениями. Наиболее типичный и часто встречающийся пример подобного рода – чередование личных и неличных форм глагола.

Тангутские филологи создали сложный механизм порождения знаков из ограниченного набора графических элементов, в некоторых чертах повторявший механизм порождения знаков китайского письма, но во многом его развивавший и усложнявший. Основными механизмами этого алгоритма были: 1) добавление графического элемента (сверху, слева, справа, снизу или посередине); 2) перестановка графических элементов местами; 3) замена одного из нескольких графических элементов другим. Путём такой операции из исходного знака мог быть образован знак для: а) однокоренного слова; б) семантически близкого слова или синонима; в) слова другого семантического поля, но с тем же чтением; г) слова, представляющего собой сумму соответствующих семантических компонентов; д) синонима, заимствованного из китайского языка; е) антонима; ж) транскрипционных целей (т.е. специальный транскрипционный знак типа фаньце).

В третьей главе «Фонетическая структура тангутской письменности и анализ звукового типа -u» рассматриваются особенности структуры слога тангутского языка. Тангутский слог может быть описан формулой C1C2GVT, где C1 – предынициаль, С2 – инициаль, G – медиаль, V – гласное ядро слога, Т – терминаль. В соответствии с возможными значениями переменной V слоги делятся на девять звуковых типов: -u, -e, -a, -?, -ai, -e?, -??, -o, -uo. Терминаль T может принимать либо нулевое значение, либо представлять собой носовой сонант -n. В тангутском языке, как и в современном ему варианте китайского языка, существовали медиали -u?- и -i?-. Слоги с медиалью -u?-, по китайской традиции, называются слогами хэкоу ?? («огубленными»), слоги без этой медиали называются слогами кайкоу ?? («открытыми»). В зависимости от наличия или отсутствия медиали -i?- слоги делятся на четыре дэна. Инициали своего языка тангутские филологи делили также на девять классов: губные смычные, губные фрикативные, переднеязычные, среднеязычные, заднеязычные, свистящие, шипящие, гортанные и плавные. В этой последовательности инициальные классы представлены в «Гомофонах».

Наличие в тангутском языке предынициалей r- и h- реконструируется благодаря тибетским транскрипциям. По всей вероятности, преаспирация является характерной чертой слогов второго из четырёх циклов рифм тангутского языка (первого малого цикла в терминологии Софронова), а преэризация – характерной чертой слогов третьего цикла (второго малого цикла в терминологии Софронова).

Фонетические знаки тангутского письма образуют цепи с одинаковым или близким чтением. Такие цепи могут быть открытыми и закрытыми. В открытой цепи один или несколько знаков являются фонетическими, т.е. содержат фонетик, в то время как базовый знак фонетическим не является. В закрытой цепи все входящие в неё знаки являются фонетическими, т.е. имеет место перекрёстное обозначение. Как открытые, так и закрытые цепи могут быть довольно большими, а могут быть и маленькими, состоящими только из двух знаков. Иногда, по-видимому, отсутствие подходящего знака для создания нового фонетического знака в той же рифме заставляло тангутских филологов обращаться к другим рифмам со схожими чтениями. Такие контакты между рифмами означают, что в момент составления знаков фонетической категории различия между ними либо уже стирались, либо рассматривались тангутскими филологами как несущественные для фонологической структуры языка.

Анализ звукового типа -u показывает, что в тангутском письме гораздо больше фонетических знаков, чем считалось раньше, причём эти знаки относятся к различным категориям. По нашей оценке, около 40 % всех знаков тангутского письма относятся к категориям фонетических.

По китайским транскрипциям довольно легко и безошибочно определяются рифмы, относящиеся к звуковому типу -u. Их транскрипции резко отличаются от транскрипций следующего за звуковым типом -u типа -e. К рассматриваемому звуковому типу относятся следующие рифмы: в главе ровного тона с 1-й по 7-ю рифмы большого цикла, 58-я и 59-я рифмы первого малого цикла и 75-я и 76-я рифмы второго малого цикла; в главе восходящего тона с 1-й по 6-ю рифмы большого цикла, 51-я и 52-я рифма первого малого цикла и 69-я и 70-я рифмы второго малого цикла. В третьем малом цикле рифм рассматриваемого звукового типа нет. В приложении знаки, относящиеся к указанным рифмам, представлены по порядку под теми номерами, под которыми они приведены в издании «Моря письмён» 1969 г. под редакцией В.С.Колоколова.

В рамках каждой рифмы знаки расположены по малым рифмам, в порядке от губных инициалей до плавных. Циклы малых рифм в пределах одной большой рифмы могут повторяться два и более раз, что свидетельствует о наличии в одной рифме нескольких типов финалей – финалей разных дэнов, а также финалей кайкоу и хэкоу, что нехарактерно для китайской филологической традиции. В китайских фонетических словарях обычно каждому типу финалей соответствует одна и только одна рифма. Особенностью тангутского языка является также наличие в звуковом типе -u рифм хэкоу. В среднекитайском языке рифмы этого звукового типа не разделяются на кайкоу и хэкоу.

Как уже указывалось, 58-я и 59-я рифмы главы ровного тона и 51-я и 52-я рифмы главы восходящего тона входят в первый малый цикл и характеризуются преаспирацией, а 75-я и 76-я рифмы главы ровного тона и 69-я и 70-я рифмы главы восходящего тона входят во второй малый цикл и характеризуются преэризацией. Что касается рифм с 1-й по 7-ю в главе ровного тона и с 1-й по 6-ю в главе восходящего тона, то они входят в большой цикл, но в рамках него также образуют три цикла: рифмы с 1-й по 3-ю, 4-я рифма и рифмы с 5-й по 7-ю (или, соответственно, с 5-й по 6-ю для главы восходящего тона). Финали рифм первого из указанных циклов (1 – 3-я рифмы) мы считаем открытыми, финали второго цикла (4-я рифма) – закрытыми, а финали третьего цикла (5 – 7-я рифмы или 5 – 6-я рифмы для восходящего тона) – назализованными (или, по предположению М.В.Софронова, фарингализованными). Гун Хуанчэн в своих работах предлагает рассматривать финали последнего цикла как содержащие долгий гласный. В каждом из выделенных пяти циклов мы обнаруживаем слоги всех четырёх дэнов тангутского языка. Слоги первого дэна входят в рифмы 1, 4, 5, 58, 75 (или 1, 4, 5, 51, 69 для восходящего тона), слоги второго дэна входят в рифмы 2, 6, 58, 75 (или 2, 51, 69 для восходящего тона), слоги третьего дэна входят в рифмы 2, 7, 59, 76 (или 2, 6, 52, 70 для восходящего тона), слоги четвёртого дэна входят в рифмы 3, 7, 59 (или 3, 6, 52 для восходящего тона). В виде таблицы это можно продемонстрировать следующим образом:

 

Ровный тон

Восходящий тон

 

№ рифмы

кайкоу

хэкоу

кайкоу

хэкоу

№ рифмы

1

u  1 дэн

1 – 19

20 – 24

1 – 15

16

1

2

u  2 дэн

1 – 3

 

1 – 2

 

2

 

i?u 3 дэн

4 – 11

12 – 14

3 – 7

8 – 10

 

3

?  4 дэн

1 – 18

19 – 22

1 – 12

13 – 15

3

4

u  1 дэн

1 – 7

 

1 – 5

 

4

5

u  1 дэн

1 – 8

9 – 10

1 – 5

6 – 7

5

6

u  2 дэн

1 – 2

 

 

 

 

7

i?u 3 дэн

1 – 3

 

1 – 2

 

6

 

?  4 дэн

4 – 15

16

3 – 9

 

 

58

u  1 дэн

1 – 4

5 – 9

1 – 5

6 – 8

51

 

u  2 дэн

10 – 13

 

9 – 13

 

 

59

i?u 3 дэн

1 – 3

4 – 8

 

1 – 3

52

 

?  4 дэн

9 – 16

 

4 – 8

 

 

75

u  1 дэн

1 – 7

8 – 11

1 – 2

3 – 5

69

 

u  2 дэн

12 – 13

 

 

 

 

76

i?u 3 дэн

1 – 6

 

1 – 5

 

70

Табл. 1. Рифмы звукового типа -u.

Традиционная для дальневосточной филологии категория дэна имеет отношение к ряду гласных звуков. Гласные типа -u – это огубленные гласные верхнего подъёма. Первый дэн в этом случае означает звук заднего ряда, т.е. собственно звук -u (в соответствии с МФА). Второй дэн обозначает звук среднего ряда, обозначенный в реконструкции Софронова -u. Третий дэн обозначает дифтонг с медиалью -i?-. Четвёртый дэн обозначает звук переднего ряда. В реконструкции Софронова 1968 г. четвёртый дэн обозначался условным сочетанием -??u (т.е. с условной медиалью -??-). Мы, вслед за последним ещё не опубликованным вариантом реконструкции, обозначаем эту финаль знаком -?, отражающим тот факт, что она, по всей видимости, не является дифтонгом.

Анализ рифм звукового типа -u позволил выявить любопытные особенности как фонологии тангутского языка, так и устройства иероглифов фоноидеографической категории. Во-первых, мы можем констатировать динамический характер тональной системы тангутского языка. Иными словами, в рассматриваемый период, т.е. в XII в., когда были созданы основные тангутские лексикографические труды, система тонов тангутского языка ещё не устоялась, что отразилось как в различных сообщениях источников о числе тонов, так и в наличии в составе некоторых рифм идентичных по инициалям малым рифм. Последнее может объясняться тем, что такие малые рифмы читались в разных регистрах.

Во-вторых, при формировании знаков фонетических категорий их чтение не обязательно должно было быть совершенно идентичным чтению их фонетических частей. В ряде случаев чтения иероглифа и его фонетика могли различаться как рифмами (но в рамках одного звукового типа), так и тонами, могли относиться к разным категориям кайкоу и хэкоу.

В заключении подводятся итоги исследования и излагаются основные его выводы. Тангутское письмо, будучи одной из позднейших идеографических письменностей, возникших в истории человечества, может считаться вершиной развития идеографического принципа. По сравнению с исторически предшествовавшей ему китайской письменностью, оно обладает рядом особенностей:

  1. В тангутском письме практически полностью отсутствуют пиктограммы на уровне самостоятельных письменных знаков. В большинстве случаев не представляется возможным определить, к изображению какого именно предмета восходят те или иные графические элементы, если они в действительности вообще имели такой прототип. Для сравнения, в китайской письменности имеется небольшая группа знаков пиктографической категории, и практически все графические элементы восходят к древним пиктограммам, хотя уже в ханьскую эпоху (III в. до н. э. – III в. н. э.) их начертание довольно сильно изменилось по сравнению с первоначальным и стало подчиняться определённым каллиграфическим законам. В древнеегипетской же письменности подавляющее большинство иероглифов являлись пиктограммами с легко узнаваемым референтом. Таким образом, мы можем проследить эволюцию идеографических письменностей от более наглядных форм к более абстрактным если не генетически, то, по крайней мере, во времени.
  2. Графические элементы, входящие в состав тангутских иероглифов, в отличие, например, от их китайских аналогов, обладают принципиальной многозначностью и полифоничностью. Например, один и тот же графический элемент в составе разных знаков может выступать представителем разных знаков-фонетиков и, соответственно, передавать совершенно различные чтения.
  3. Тангутская письменность характеризуется высокой степенью графической формализации, при которой многие графические элементы образуются из других посредством определённого алгоритма соположения черт.
  4. Тангутская письменность обладает гораздо более развитым алгоритмом  порождения знаков из различных комбинаций графических элементов и, как следствие, в среднем большим числом черт в знаках. Наименьшее число черт в тангутском иероглифе – четыре.
  5. Если раньше считалось, что основным принципом при формировании знаков тангутского письма является семантический принцип, то теперь статистический анализ заставляет пересмотреть эту точку зрения: на самом деле число фонетических знаков довольно велико – по нашим оценкам, не менее 40 % всех знаков тангутского письма.
  6. Указанный выше алгоритм порождения знаков позволял тангутам не только создавать знаки для собственных синонинов или заимствований из других языков (главным образом из китайского), но также создавать разные знаки для словоформ и однокоренных слов (иначе говоря, для слов с чередованиями тех или иных сегментных элементов слога, включая инициаль, финаль, медиаль и тон), что резко отличает тангутскую письменность от других идеографических письменностей, в которых различия форм слова либо вообще не обозначались (читателю предлагалось самому определить подходящую форму из контекста), либо обозначались с помощью фонетических знаков (часто составлявших нестандартизованный алфавит) при сохранении базового корневого идеографа.

В ходе диссертационного исследования была уточнена классификация фонетических знаков тангутского письма и выяснено, что они могли формироваться разными способами. В частности, процесс порождения фонетических знаков охватывал не только знаки для омонимов, но и знаки, демонстрирующие морфонологические изменения тангутского языка.

Тематика и основные положения диссертации были отражены в следующих публикациях автора:

  1. К этимологии тангутских циклических знаков и календарной лексики // Вестник МГУ. Серия 13: Востоковедение. – 2012 г. - № 1. С. 24 – 35.
  2. Фонетическая структура тангутской письменности // Сборник «Общество и государство в Китае». Том XLII. Часть 2. – 2012 г. – С. 300 – 311.
  3. Диакритика в восточноазиатских письменностях // Ломоносовские чтения. Востоковедение: тезисы докладов научной конференции. М., 2012 г. – С. 58 – 60.

 

 
Авторефераты по темам  >>  Разные специальности - [часть 1]  [часть 2]



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.