WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Авторефераты по темам  >>  Разные специальности - [часть 1]  [часть 2]

Развитие способов вербализации концепта «пространство» в диахронии (на материале немецкого языка)

Автореферат кандидатской диссертации

 

На правах рукописи

 

 

Кошкина Елена Геннадьевна

 

 

РАЗВИТИЕ СПОСОБОВ ВЕРБАЛИЗАЦИИ КОНЦЕПТА «ПРОСТРАНСТВО» В ДИАХРОНИИ

(НА МАТЕРИАЛЕ НЕМЕЦКОГО ЯЗЫКА)

 

Специальность 10.02.04 – германские языки

 

 

А в т о р е ф е р а т

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук

 

 

 

 

 

 

Москва – 2008

Работа выполнена на кафедре грамматики и истории немецкого языка факультета немецкого языка Государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Московский государственный лингвистический университет»

Научный руководитель:

– кандидат филологических наук, доцент

Рахманова Наталия Игоревна

Официальные оппоненты:

– доктор филологических наук, профессор

Беляевская Елена Георгиевна

– кандидат филологических наук, доцент

Саванкова Екатерина Владимировна

Ведущая организация:

Московский педагогический государственный университет

 

Защита диссертации состоится « 1 » декабря 2008 года в 13.00 часов на заседании диссертационного совета Д 212.135.01 при ГОУ ВПО МГЛУ (119034, Москва, ул. Остоженка, 38).

С диссертацией можно ознакомиться в диссертационном читальном зале библиотеки ГОУ ВПО МГЛУ.

Автореферат разослан « 28 » октября 2008 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

E.В. Александрова



Реферируемая диссертация посвящена рассмотрению способов вербализации (выявлению и описанию значимых когнитивных дифференциальных и классификационных признаков) концепта «пространство» в диахронии на материале немецкого языка.

Актуальность настоящего исследования определяется тем, что работа выполнена в рамках когнитивного подхода к исследованию семантики слов (семантико-когнитивный подход к языку), к интерпретации семантических компонентов языковых единиц, объективирующих когнитивные дифференциальные и классификационные признаки концепта «пространство», а также отсутствием специальных исследований, рассматривающих развитие способов вербализации концепта «пространство» в диахронии.

Объектом исследования является ментальный образ пространства, сформированный когнитивным сознанием человека, эволюция которого связана с изменением в духовной и материальной культуре и вербализуемый лексико-семантической парадигмой языковых единиц, изменяющейся под воздействием экстра- и интралингвистических факторов.

Предмет исследования составили полнозначные именные части речи (существительные, прилагательные, наречия, в качестве вспомогательного материала – соответствующие глаголы), корневые, производные, сложные лексемы древне-, средне- и начала ранненововерхненемецкого периодов развития языка (то есть конец VIII – начало XVII в.в.), а также фразеологические выражения с ними. Общий объем проанализированных языковых единиц – около 2000.

Выбор лексики осуществлялся по семантическому признаку: анализировались лексемы, имеющие (или имевшие) в структуре своего значения пространственную сему, т.е. вербализующие концепт «пространство». Для получения максимально достоверной информации о семантических процессах в исследуемых единицах также привлекался материал других германских и негерманских языков.

Материалом исследования являются лексикографические источники исторического и этимологического характера (15 источников).

Цель исследования – установить с лингвокультурологической и лингвокогнитивной позиций способы вербализации концепта «пространство» в диахронии, т.е. выявить совокупность языковых единиц в двн. и свн., начала рнвн., семантические компоненты которых репрезентируют когнитивные дифференциальные признаки (далее КДП), конституирующие концепт «пространство»; проследить изменение системы этих признаков, отмечая наиболее ярко выраженные, свидетельствующие о наибольшей значимости, ценности для культуры народа того или иного когнитивного признака, входящего в структуру концепта «пространство».

В соответствии с поставленной целью в работе предполагается решить следующие задачи:

представить сопоставительный анализ взглядов современных лингвистов на проблему понятия, сущности и природы концепта;

дать определение пространства как важнейшей составляющей объективного мира, как основополагающей категории, отражающей различные сферы жизни общества и человека;

описать развитие представлений о пространстве;

провести инвентаризацию языкового материала двн., свн. начала рнвн. периодов, репрезентирующих концепт «пространство» в языке;

представить семантико-этимологический анализ выявленных языковых единиц;

установить на основе семантико-когнитивного анализа совокупность когнитивных дифференциальных и классификационных признаков концепта, выявить среди них наиболее значимые, коммуникативно-релевантные, в рамках определенной культурно-исторической эпохи;

описать развитие способов вербализации концепта «пространство» в диахронии.

В качестве основных методов анализа нами были выбраны: 1. морфемный анализ; 2. семный анализ; 3. метод анализа словарных дефиниций; 4. семантико-этимологический анализ; 5. метод семантико-когнитивного описания концепта.

Выдвигаемая в настоящем исследовании рабочая гипотеза заключается в том, что структура концепта, представленная совокупностью конституирующих его дифференциальных и классификационных признаков, трансформируется в диахронии, т.е. происходит изменение набора признаков и их значимости относительно друг друга, что отражается в языке и может быть прослежено на примере анализа семантики языковых репрезентантов концепта.

Научная новизна настоящей работы состоит в том, что впервые с позиций когнитивной лингвистики и лингвокультурологии проводится комплексный анализ единиц лексического и фразеологического фонда немецкого языка, репрезентирующих в диахронии концепт «пространство».

Теоретическая значимость исследования заключается в установлении путей развития способов вербальной объективации концепта. Теоретическое значение имеют и частные выводы относительно развития концептуального содержания комплекса понятий, отражающих специфику пространственных отношений в различные периоды истории немецкого языка.

Сделанные в работе наблюдения вносят вклад в развитие семантико-когнитивного подхода к языку, в развитие таких областей когнитивной лингвистики, как когнитивная семасиология, лингвистическая концептология.

Практическая ценность исследования состоит в том, что полученные данные могут быть использованы в курсах лексикологии и истории немецкого языка (разделы, посвященные становлению и развитию словарного состава немецкого языка), а также в рамках спецкурса по лингвокультурологии и фразеологии, когнитивной лингвистике (раздел «Методы и приемы описания концептов»).

Апробация работы. Основные положения диссертации обсуждались на заседаниях кафедры грамматики и истории немецкого языка ГОУ ВПО «Московский государственный лингвистический университет» (2006 – 2008 гг.). Теоретические и практические положения диссертации также нашли отражение в докладах на международной научно-практической конференции «Язык и коммуникация в контексте культуры» в Рязанском государственном университете в 2006-2008 гг., а также в публикациях автора.

Цели и задачи определили объем и структуру работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, библиографии и приложения.

Во введении обосновывается актуальность темы исследования, определяются его объект и предмет, цели и задачи, раскрываются научная новизна, теоретическая значимость и практическая ценность работы, описываются материал и методы исследования.

В первой главе освещаются теоретические предпосылки исследования, раскрывается понятие концепта, рассматриваются существующие в современной лингвистике подходы к его определению и описанию его структуры. Через сопоставление со смежными понятиями выявляются его сущностные особенности.

Кроме того, первая глава посвящена рассмотрению проблемы пространства как фундаментальной онтологической категории бытия, в ней раскрываются особенности мировоззрения человека в контексте смены исторических эпох и перехода от языческой к христианской религии.

Вторая глава посвящена исследованию вербальной реализации концепта «пространство» в немецком языке древне-, средне- и начала ранненововерхненемецкого периодов (с привлечением данных новонемецкого периода); проводится анализ языковых репрезентантов концепта, объединенных в семантико-парадигматические группы, формирующие члены бинарных оппозиций, положенных в основу описания представления человека о пространстве в изменяющихся исторических условиях.

В третьей главе описываются основные когнитивные и дифференциальные признаки, выявленные в процессе семантико-когнитивного анализа языковых единиц, вербализующих концепт «пространство», и репрезентируемые ими классификационные признаки, на основе чего делаются выводы об особенностях вербализации концепта «пространство», о развитии способов его вербальной объективации.

В заключении представлены теоретические выводы по результатам исследования и приводятся обобщенные данные проведенного анализа языкового материала.

Библиографический список представляет собой перечень использованных научных трудов и список исторических и этимологических словарей, на основе которых проводилось исследование.

Приложение содержит перечень проанализированных языковых единиц (корневых, производных, сложных лексем, а также фразеологизмов, в структуре значения которых в определенный период исторического развития имелась пространственная сема), семантико-этимологический анализ которых способствовал установлению когнитивных дифференциальных признаков, конституирующих концепт «пространство».

На защиту выносятся следующие положения:

1.

Изучение способов вербальной объективации концепта «пространство» раскрывает особенности ментальной репрезентации объективно существующей пространственной действительности определенной исторической эпохи.

2.

Поскольку структура концепта представлена совокупностью когнитивных дифференциальных признаков, то именно их языковая экспликация отражает вербализованный концепт.

3.

Когнитивные дифференциальные признаки (КДП) концепта «пространство» реализуются семантическими компонентами вербальных единиц; выявленные на основе КДП когнитивные классификационные признаки устанавливают особенности концептуализации когнитивным сознанием реальной пространственной  действительности.

4.

Развитие способов вербализации концепта «пространство» в диахронии обусловлено набором КДП, которые являются коммуникативно-релевантными и ценностно-значимыми при восприятии пространства человеком, миропонимание которого детерминировано экстралингвистическими факторами и прежде всего господствующим мировоззрением.

Содержание работы

Проблема ментальных и вербальных репрезентаций была и остается одной из центральных в когнитивной лингвистике

Для современных отечественных и зарубежных лингвистов не теряют своей актуальности вопросы о том, какими типами знания и в какой форме обладает человек, как оно представлено в его сознании, каким образом он оперирует им: использует и передает дальше посредством языка.

Настоящее исследование ставит своей целью содействовать разработке этих вопросов в диахроническом аспекте.

Реферируемая работа посвящена анализу такого типа внутренних (ментальных) репрезентаций, как концепт, представляющего собой глобальный квант хорошо структурированного знания, результат процесса концептуализации, протекающего в ходе познавательной деятельности человека.

В рамках настоящего исследования концепт как ключевое понятие когнитивной лингвистики рассматривается с лингвокогнитивной и лингвокультурологической точек зрения.

В рамках лингвокогнитивного подхода (А.П. Бабушкин, Н.Н. Болдырев, Е.С. Кубрякова, З.Д. Попова, И.А. Стернин и др.) концепт представляет собой ментальное образование, своеобразный фокус знаний о мире, когнитивную структуру, включающую разносубстратные единицы оперативного сознания.

С лингвокультурологической позиции (С.Г. Воркачев, В.И. Карасик, В.В. Красных, В.А. Маслова, Ю.С. Степанов и др.) концепт – коллективное содержательное ментальное образование, фиксирующее своеобразие культуры определенной эпохи и отличающееся от других ментальных образований наличием в своей структуре ценностного признака. Лингвокультурологический подход опирается на идею о кумулятивной (накопительной) функции языка, благодаря которой в нем отражается, хранится и передается опыт народа, его мировидение и мироощущение.

Лингвокогнитивный и лингвокультурологический подходы к пониманию концепта не являются взаимоисключающими. Концепт как ментальное образование в сознании индивида есть выход на концептосферу социума и тем самым на культуру, а концепт как единица культуры есть фиксация коллективного опыта, который становится достоянием индивида (В.И. Карасик).

Наше понимание концепта объединяет в себе оба названных подхода: под концептом мы понимаем ментальное образование, являющееся базовой единицей мыслительного кода человека, обладающее относительно упорядоченной структурой, представляющее собой результат когнитивной деятельности личности и общества и несущее комплексную информацию об отражаемом предмете или явлении, об интерпретации данной информации общественным сознанием и его отношении к данному предмету или явлению. Это – ментальная проекция элементов культуры, коллективное ментальное образование, фиксирующее своеобразие культуры и отмеченное (как сама культура) ценностной составляющей.

Концепт обладает сложной, «слоистой», структурой, что неоднократно подчеркивается в ряде работ отечественных лингвистов-когнитологов (Н.Н. Болдырева, С.Г. Воркачева, В.И. Карасика, В.В. Колесова, В.А. Масловой, М.В. Никитина, М.В. Пименовой, З.Д. Поповой, Ю.С. Степанова, И.А. Стернина, Г.В. Токарева). Она обусловлена структурой действительного мира и отражает результат культурной жизни разных эпох.

Вслед за З.Д. Поповой и И.А. Стерниным, в качестве конституентов концепта мы рассматриваем совокупность когнитивных (дифференциальных и концептуальных) признаков, которые имеют разную степень экспликации, обусловленную прежде всего экстралингвистическими факторами.

Для выявления когнитивных признаков, структурирующих концепт, проводился анализ языковых единиц, вербализующих концепт на определенном этапе развития языка. При этом мы опирались на основной постулат когнитивной лингвистики, заключающийся в том, что концепт как ментальная единица может быть описан через анализ средств его языковой объективации.

Первый этап анализа представляет собой семантико-этимологическое описание языковых единиц, овнешняющих концепт. Оно заключается в реконструкции первичной семантики репрезентантов концепта, описании дальнейшего развития значения языковых единиц, установлении способов их семантической трансформации.

На втором этапе исследования семантические компоненты репрезентантов концепта подвергаются когнитивной интерпретации, в процессе которой происходит «перевод» языковых данных в когнитивные. На основе анализа набора сем происходит установление совокупности когнитивных дифференциальных признаков исследуемого концепта. Затем однородные КДП в структуре концепта обобщаются, и на их основе выявляются когнитивные классификационные признаки, т.е. компоненты содержания концепта, отражающие тот или иной аспект, параметр категоризации соответствующего объекта или явления.

Анализируя концепт «пространство», мы исходим из понимания категории пространства как культурной универсалии, всегда находящей отражение в человеческом миросозерцании и играющей основополагающую роль в восприятии человеком окружающей объективной действительности.

Понимание и восприятие пространства зависит от мировоззрения, складывающегося в определенную эпоху, детерминированного уровнем развития материальной культуры, господствующей формой религии, своеобразием правовых отношений, социальными условиями, материальными и нравственными ценностями и др. Все это находит соответствующую реализацию в языке.

Исходя из вышеописанного представления о пространстве, концепт «пространство» можно охарактеризовать как универсальный, национально-специфичный и исторически обусловленный.

Для описания параметров пространства в лингвокультурологии выработан такой способ, как анализ бинарных оппозиций. (Т.В. Цивьян, Вяч. Вс. Иванов, В.Н. Топоров, Т.В. Топорова, Н.И. Толстой и др.). Бинарность, используемая при рассмотрении пространства, определяется антропоцентрическим подходом: она объясняется психофизиологическими особенностями, обоснована гносеологически и онтологически (Е.Н. Евтушенко).

Для анализа вертикального и горизонтального пространства основными являются оппозиции «верх-низ» и «внутренний-внешний». Последняя включаетпротивопоставления «закрытый-открытый», «близкий-далекий», «свой-чужой» / «этот мир-иной мир», «хороший-плохой».

Названные бинарные противопоставления выражены семантико-парадигматическими рядами языковых единиц , в состав которых входят корневые, производные, сложные лексемы двн., свн, рнвн. и частично нвн. периодов, имевшие в определенный период исторического развития пространственную сему, а также соответствующие фразеологизмы.

Оппозиция «верх-низ» представляет наиболее важную в физическом и психологическом плане пространственную категорию – вертикаль. Главенство вертикали объясняется характерной для человека пространственной ориентацией его тела в нормальных благоприятных условиях.

С точки зрения мифологии, вертикаль мыслится как мировая ось, представляющая собой центр мира, модель мироздания, его вертикальную проекцию. Ее основные функции заключается в соединении нижнего, среднего и верхнего миров, разделении освоенного (культурного) и неосвоенного пространства, хаотического и космического. Она вводит в космос некую меру, исчисление. Особая роль оси определяется тем, что она выступает и как посредствующее звено между Вселенной (макрокосмосом) и человеком (микрокосмосом), и как место их пересечения.

Образами, реализующими в рамках мифологической картины мира представление о мировой оси, являются мировое древо (лат. arbormundi, др.-герм. yggdrasiss,двн. weltesche – дендроцентрическая модель мира) / священная гора (двн. weraltberg, werltperg – орологическая модель), мировая река (гидроцентрическая модель).

К другим культурно и исторически обусловленным представлениям вертикальной мировой оси относятся храм, алтарь, колонна, крест столбы, подпирающие жилище. Ее архитектурным воплощением является башня (мост между небом и землей), лестница, символ восхождения к высотам, понимаемый как мост между мирами (свн. himelleiter) (С.А. Гудимова, В.А. Маслова, М. Элиаде).

При трехчастном членении мировой оси устанавливаются основные сообщающиеся между собой зоны Вселенной – верхняя (небесное царство), средняя (земля), нижняя (подземное царство).

Срединное пространство – не только центральная точка на вертикальной оси, оно также является протяженным по горизонтали, образуя противопоставление «внутренний (центр) – внешний», из чего следует его важная особенность – участие в двойной системе оппозиций (Т.В. Топорова).

Ментальное представление о своем срединном пространстве вербализуется двн лексемой. mittilagart(ср. и.-е. *medhio-s «находящийся в середине», и.-е. ghortos«огороженное место»). Это – священный центр с сакральной функцией (место совершения ритуалов и поклонения божеству), обжитый человеком, окультуренный, являющийся огороженным, замкнутым и тем самым защищенным от проникновения внешнего.

К важным когнитивным дифференциальным признакам ментального представления о срединном пространстве относятся помимо КДП «находящийся в середине» и «огороженное место», также дифференциальные признаки «пространство, населенное людьми», «(неразрывная) связь с верхним и нижним миром» (в представлении человека дохристианской эпохи) (двн. парная формула himil endi erda «небо и земля») и «противопоставление срединного пространства верхнему и нижнему миру» (характерно скорее для христианского мировоззрения).

Судить о ментальной репрезентации верхнего пространства можно, исходя из таких конституирующих его дифференциальных признаков, как «место жительства бога» (двн. himilrihhi, свн.himelriche, двн. gotesriche), «пространственная и временная бесконечность» (diu ewige zelle «рай», букв. «вечное обиталище»), а также «сопоставление со срединным пространством». При вербализации последнего КДП особенно явно проявляется аналогия в представлении об организации обоих пространств. Как для срединного, коммуникативно-релевантными при концептуализации верхнего пространства оказываются КДП «круг» (двн. himilring, свн. himelsreif «небесный круг») / «замкнутость» (двн. himilhof, -hus, -kamara «небесные покои») / «наличие границ» / «ограждение» (двн. himilhac, двн. himelture, свн. himelpforte«небесные врата» свн.himeldach «небесный кров»).

Уподобляя верхнее пространство срединному по признаку организации, сознание средневекового человека одновременно с этим противопоставляет их друг другу. Особенно ярко это проявляется в христианстве в связи с «усилением темы страдания» (Ж. Ле Гофф): земная жизнь сопряжена с горем (свн. jamerlant, jamertal, jamerweide – «земная юдоль»), небесная – с блаженством и радостью (свн. wunnigarto, zartkarto «рай», где свн. wunne– «счастье, радость, красота», zart – «прекрасный»).

Вышеназванные дифференциальные признаки репрезентируют такие классификационные признаки, как, например, «аксиологическая значимость», «религиозная значимость», «характер пространства» и др., главную роль среди которых мы отводим ценностному ККП. Степень значимости верхнего мира для средневекового сознания проявляется в высокой степени экспликации представления о нем на лексическом уровне, в том числе и с помощью синонимии (свн. himelphat / himelstraze / himelstic«дорога / тропа, ведущая на небо», двн. himilbuo / himilsazo «небожитель», двн. himilkamara «небесная обитель»,двн. himilpfalinza «небесный дворец»), а также в словообразовательной активности основы двн.himil-, свн.himel- (двн. himilberc / himillant / свн.himeldach/ himelhac / himelhof / himelhus).Это проявляется и в использовании метафоры в описании верхнего мира (двн. sunnenparadis, свн. wunnigarto, zartkarto, der feurein himel).

Семантико-этимологический анализ вербальных репрезентантов ментального представления о нижнем пространстве позволил выявить следующий набор важных когнитивных признаков, отражающих видение человеком потустороннего (нижнего) мира.

  • «Укрытие» (двн., свн. helle «место, где можно спрятаться, укрыться», герм. *hel-a «(с)прятать», и.- е. *kel- «укрывать, прятать»).
  • «Локализация под землей / глубоко внизу» (двн. niderland, двн. hellagruoba, hellabodum, ср. свн. in sine gruobe komen, «умирать»,auf der Grube gehen «быть близким к смерти»).
  •  «Замкнутость» (двн. loh, свн. loch, двн. luhhan«закрывать») и, как следствие, «наличие границ». Нижнее пространство – это, независимо от эпохи и мировоззрения, пространство замкнутое, имеющее в качестве границы двери / ворота (двн.portahella/ hellapforta, свн. helleporte) и т.п.
  • «Край» / «периферия» (следует из соотнесенности двн. hella с греческим словом со значением «конец»).
  • «Далекий, чужой, непригодный для жилья / необжитой» (понятие потустороннего мира в древности было тесно связано с понятием «находящийся вблизи леса, около воды» двн. hellewazer – «река подземного мира», по ней умершие попадали на лодках в потусторонний мир.). С названным КДП логично связан КДП «перемещение», что подразумевает наличие пути – свн. hellephat/ hellestic / hellestraze / hellewec.

Когнитивные дифференциальные признаки, входящие в структуру ментального представления о нижнем пространстве, со временем утрачивают, (не) уходя из числа конституентов концепта, свою важность. С другими КДП происходит обратный процесс: в рамках сложившейся мировоззренческой системы, в том числе религиозного верования, они приобретают свою особую значимость.

Так, в качестве наиболее значимых КДП нижнего мира, выделяемых христианским сознанием, можно рассматривать дифференциальный признак «место пребывания осужденных, грешников, падших людей» (двн. niderris), «место очищения от грехов» (посредством огня, ср. свн. vegestat «чистилище», hellebrennen, das ewige viur«ад», «вечный огонь»), «мучение»/ «страдание» (hellebrant– «чистилище», «мучение огнем» и др.).

При описании горизонтального пространства мы опираемся на оппозицию «внутренний-внешний», а также на концепцию круга, выбор которой обоснован его удобной для моделирования и описания пространства структурой: «центр-периферия».

Идея круга отражена в номинации пространства при описании модели мира (двн. uuerltring «круг мира», двн. mittilagart «земля, земной круг», свн. erdaring «круг земной»).

Оппозиция «внутренний-внешний» в пространстве круга может быть интерпретирована так: внутренний – это вместе взятые центр и минимально удаленные от него периферийные области в границах круга, внешний – это все, что расположено за границей круга.

Оппозиция «внутренний-внешний» преломляется в социальном коде в оппозицию «свой-чужой» (Ю.М. Лотман, Э. Бенвенист, также И.С. Выходцева, А.Б. Пеньковский, М.Н. Петроченко). Свой мир – это познанный и познаваемый мир, чужой – это мир этнически, социально или культурно и прежде всего религиозно и идеологически чуждый и враждебный, неведомый.

Пространственная оппозиция «близкий-далекий» в аксиологическом аспекте репрезентируется оппозицией «хороший-плохой». Близкое, свое оказывается положительным, а далекое, чужое маркирует отрицательный член оппозиции.

Вербальная репрезентация представленного ментально близкого пространства осуществляется посредством ряда языковых единиц, реализующих такие КДП, как: «видимое / находящееся в зоне видимости, в непосредственной близости» (двн. nach, свн. nah, от герм. *n?hwa- «близкий», и.-е.k- «видеть») и «находящееся по эту сторону от границы» (двн. einahalbun / einemhalbom / ineinahalba «по эту сторону, здесь»). Интегрируя, они репрезентируют когнитивный классификатор «расстояние (от сакрального центра своего пространства)».

К другим КДП близкого пространства относится дифференциальный признак «социально-правовая значимость», наиболее тесно интегрируемый с КДП «круг» (двн. dinc «специально отведенное место в форме круга, где собирались люди для решения важных вопросов правового характера», «людское собрание» (герм. *pinga-z «людское собрание»), «суд», также двн. (h)ring«круг», «собрание», «круг людей, собравшихся для участия в каком-либо праздничном мероприятии», позже – «место, размеченное для поединка»). Вербализация названных КДП возможна также на фразеологическом уровне, ср. zu ding und ring da sin, ring slan «проводить собрание», zu ding und ring gehen «собраться на совет».

С названными выше коррелирует КДП «этическая ценность» (этически правильное, праведное поведение, направленное на созидание в пределах «своего»).

Для языческого восприятия характерно отношение как к имеющему право на существование исключительно своего пространства и соотношение далекого с небытием / не-пространством (свое / не-бытие). Христианское сознание было не столь категоричным: далекое, лежащее за границей своего, было «своим», но для других (свое / не-свое). Оно не приравнивалось к полному небытию, и ему не была свойственна та степень иррациональности, которую сознание человека приписывало далекому пространству в дохристианскую эпоху, в этой связи логичным кажется пример обретения границей нового правового статуса – пограничной черты, линии, которая делила государства, но не разделяла свое упорядоченное пространство и чужое хаотичное не-пространство.

Преломляя восприятие и оценку «своего» пространства через призму языческого и христианского мировоззрения, помимо вышеперечисленных КДП можно назвать еще некоторые, наиболее значимые.

  •  «Священный центр с сакральной функцией» (место совершения ритуалов и поклонения божеству) (двн. erdring, umbiring, weraltring, свн. werltkreiz и др.)
  •  «Оседлость» (двн. stata«место проживания», гот. sta?s «место, местность», и.-е. *sta-, *ste- «стоять», ср. двн. hofastat «местожительство», двн. heima, свн. heim, и.-е. *kei- «лежать», также двн. huson, свн. husen «строить, оседать»).

В связи с переходом к оседлости огонь переместился в дом, а обозначение костра / кострища (свн. hert) было перенесено на очаг в доме и на сам дом, ср. der heimische/ hausliche Herd «собственный дом, родной очаг, дающий тепло и пищу». О большой значимости для человека собственного очага, дома свидетельствует фразеологизм ein eigener herd, ein braves weib sind gold und perlen werth(«Свой очаг и добрая жена стоят злата и жемчуга»).

  • «Окультуренность», «родина» (двн. heimoti, свн. heimuote – «родная земля / сторона / родительский дом / владение» > «свое владение / свой дом», двн. heimingi «жилище»), «мирное сосуществование», которые реализуют такие когнитивные классификаторы, как «образ жизни», «степень освоенности территории», «форма (со)существования».
  • «Размер своего пространства». Если изначально свое ограничивалось стенами, окнами, дверью, порогом своего жилища, со временем своими стали и близлежащие (в пределах визуальной / физической досягаемости) окрестности. Для христианина свое – это также пространство, на котором проживали люди одной с ним веры, культуры.

Центр «своего» пространства – дом. Семантический анализ конституирующих языковых единиц с общим значением «дом, жилище» выявляет наличие таких когнитивных признаков, наиболее значимых для дохристианского сознания, как:

  • «Центр» / «сакральность» и, следовательно, «неприкосновенность».
  • «Дом-модель вселенной» и как следствие «тождества макрокосма и микрокосма».
  • «Убежище / укрытие (укромность)» (двн., свн. hus от и.-е.*(s)ku- «покрывать, (за)(на)крывать»).
  • «Временная постройка» (двн. hutta, двн., свн. (ge)zelt, двн.selida,herberge, двн.louba,свн. buode),
  • «Защита, безопасность» (j-n husen oder herbergen/ j-n husen oder hoven oder schirmen «защитить и дать кров / приютить», Mein Haus ist mein Burg «Мой дом – моя крепость»)
  • «Мир» (Eintracht baut das Haus, Zwietracht rei?t es nieder «Согласие – основа дома, раздор разрушает его»).

В период расцвета Средневековья вышеназванные дифференциальные признаки частично утрачивают свою значимость. Сдвигаясь на периферию, они уступают доминирующую позицию другим КДП, например:

  • «Функционально разделенное жилище» (двн. gimah, свн. gemach«удобная отдельная (жилая) комфортная комната», двн. e?gemach «столовая», schlafgemach «спальня», kinds gemach «детская», двн. keminata, свн. keminate «отапливаемая комната», двн. kellari, свн. keller «погреб»).
  • «Уют, комфорт» (в том числе и психологический комфорт, ср. Zu Hause ruht man am besten aus «Лучше всего отдыхается в своем доме»), «семья» (двн., свн hus«семья»), «домашнее хозяйство», «мир», «порядок».

Особенности формирования ментального представления о доме как своем пространстве в до- и христианский период заключаются в изменяющемся отношении к нему, которое обусловлено реальной исторической действительностью, природными условиями и т.д. Если изначально дом мыслился лишь как временное укрытие, то со временем он стал постоянным, надежным хорошо защищенным и комфортным местом проживания.

Значимость когнитивного признака «(домашний) мир / покой» не была утрачена, напротив, для христианского сознания, которое ассоциировало дом с семьей и домашним хозяйством, он стал наиболее значимым.

Актуальность когнитивного признака «сакральность» сохраняется. Но сакральность жилища человека дохристианской и христианской эпох различна. Для язычника его жилище сакрально a priori, поскольку возведено в центральном священном месте, указанном богами, кроме того, оно непременно повторяет порядок мироздания.

Для христианина жилище свято постольку, поскольку оно находится под защитой Бога, оберегающего его от вторжения чужих и злых, способных причинить вред самому жилищу и членам семьи. Таким образом, сакральность христианского жилища проявляется скорее в его неприкосновенности. Суровому наказанию подвергался тот, кто преступал священный закон неприкосновенности жилища (свн. heimesuchen «проникать в чье-либо жилище с враждебными намерениями»).

Что касается КДП «домашнее хозяйство», репрезентирующего классификационный признак «деятельность», то коммуникативно-релевантным он является скорее для христианского сознания, когда дом – это уже не просто постройка-укрытие, а семья, освященная браком, совместная деятельность ее членов, направленная на достижение благополучия.

Рассматривая вербализацию ментального представления о периферийных зонах своего пространства, можно сделать вывод о наличии у концепта следующих когнитивных дифференциальных признаков:

  • «Возвышенность» (двн., свн. hof «двор», свн. houc «холм», южн.-нем. Hubel «возвышенность, холм», также двн. burg, свн. burc «укрепленная возвышенность», «крепость, замок, город»).
  • «Близкий», «ограждение» (ср. двн., свн. hof «двор, ограждение в форме круга»).
  • «Сакральность» (двн. frithof, свн. vrithof «огороженное пространство вокруг храма / двора». Возможность сопоставить пространство храма (замкнутое, свое для членов одной социальной группы) и дома (замкнутое, свое для отдельного человека) позволяет рассматривать последний (дом) как пространство, обладающее святостью, сакральностью.
  • «Окультуренность» (двн., свн. land, двн. ackar, свн. acker «своя обрабатываемая земля, расположенная вблизи жилища», двн., свн. rum, свн. art, artlant, двн. huoba, свн. huobe «маленький двор», «участок земли определенной площади», ср. греч. kuopti«убирать, чистить, собирать урожай», и.-е. *kap-, *k?p- «земельный участок»).

Важными КДП являются «открытость», «право / собственность» (двн., свн. lant «область, на которую распространялось право владения»), «деятельность» (двн. art «обрабатываемый участок земли», двн. aron«пахать, обрабатывать землю», ср. рус. орать «вспахивать», также ziackeregangan – «работать в поле»).

Совокупность ККП, выделенных на основе перечисленных выше дифференциальных признаков, позволяет характеризовать рассматриваемое пространство с точки зрения расположения относительно центра, религиозной значимости, дает возможность описывать его в аксиологическом, деятельностно-правовом и функциональном аспекте.

Исходя из перечисленных когнитивных дифференциальных и классификационных признаков, заключаем, что периферийные зоны своего пространства рассматривались в эпоху язычества и с принятием христианства как продолжение сакрального пространства дома. Это обусловливало необходимость защиты территории оградой, которая постепенно стала выполнять роль границы. Тем самым увеличивается ценностная значимость рассматриваемой территории как собственной.

Кроме того, это было пространство, на котором человек осуществлял активную хозяйственную деятельность, степень сложности и объем которой возрастал со временем. Это привело к расширению периферийных зон «своего» и оказало непосредственное влияние на утрату рассматриваемым пространством сакральности.

С развитием государства и права более значимым становится восприятие своего пространства как важного политического, экономического, правового, культурного центра (все эти функции были присущи средневековому городу).

По-разному происходит вербализация чужого пространства в дохристианскую и христианскую эпоху, об этом свидетельствует овнешнение в языке соответствующей эпохи разных когнитивных признаков концепта. К их числу относятся КДП:

  • «Снаружи», «внизу» (двн. nordan, свн. norden«север, северная сторона», от и.-е. *ner- «вниз, внизу»). Все, трактуемое в контексте нижнего мира и связанное с ним, имеет отрицательную коннотацию.
  • «Далекий» (двн., свн wit, двн. ferro, свн. ver, двн. rumo / girumi«далеко, вдалеке», двн. fremidi, свн. fremede «отдаление», двн. enti, свн. ende «конечный пункт», ср.die vier enden der werlt(PWB)«повсюду, во всем мире»).
  • «Плохой» (двн. wituobele «далекое пространство», нвн. ubel «плохой, злой, неприятный», также двн. westana, свн. westen «запад»; соотнесение запада с вечером, временем, когда все погружается во тьму, свидетельствует о потенциальной возможности лексемы имплицитного выражения КДП «темный», «удаленный, неясный», «чужой»).
  • «Дикий / необработанный / пустой» (двн. wild, др.-сакс. wildi «пустынный», двн. walt, двн. heida, свн. heida и также двн. ouwa, свн. ouwe, двн. odi/einoti «глухое место, пустыня, опустынивание», гот. au?eis «пустой, покинутый», двн. ze odi werden «рушиться, уничтожаться», двн. wuosti, wuostweldi, свн. wueste, зап.-герм. *wosti- «необработанная земля», и.-е. *eu- «недоставать»).
  • «За чертой» (двн. absite «лежащая в стороне местность», ensit «по ту сторону, на другой стороне, за», двн., свн. elilento «за пределами страны, на чужой стороне», свн. dazelendebuwen «жить в чужой земле», ins elend fahren/ gehen, «отправляться на чужбину»).
  • «Антимир» (беспорядок, хаос) и связанный с ним КДП «странность» (колдовство) (In der Fremde flie?t das Wasser bergauf «На чужбине и река течет в гору»).
  • «Опасность», «темнота», «антисоциальное» (heidenlant «страна язычников», греч. ethnos «чужой народ», *hei?ana «живущий в лесу», «нехристианин», двн., свн. gast«чужак», j-m gast sin «быть далеко», «быть чужим).
  • «Вред, страдание смерть», ср. Fern vom Haus ist nahe beim Schaden «Вдали от дома – вблизи от беды».

Все вышеперечисленные КДП свидетельствуют о резко негативной оценке чужого пространства, об отдаленном расположении от своего (в том числе и под землей), о его бесструктурном, хаотичном характере. Таким пугающим и плохим представлялось чужое пространство человеку дохристианской эпохи.

Сравнивая выделенные когнитивные признаки, можно констатировать факт изменения системы оценок, в частности по отношению к чужому. Постепенно устанавливаются традиции гостеприимства (ср. улучшение значения слова двн., свн. gast: «чужак» > «гость»), гость находится под покровительством Бога, в христианском сознании чужое постепенно сменяется нейтральным «не-своим».

К ряду когнитивных дифференциальных признаков, вербализуемых языковыми единицами с общим значением «граница» относятся: «разделительная линия» (черта между своим и чужим / гармонически организованным и хаотичным / культурным, безопасным и враждебным, опасным / между миром живых и мертвых», ср. двн. mark, свн. lantmarke), «лес», «препятствие», «соединяющая линия – принадлежность обеим пограничным культурам», «пограничная область» (свн.erdmarka), «ничье».

Названные признаки позволяют сделать вывод о том, что граница в дохристианском сознании представляет прежде всего линию, разделяющую два диаметрально противоположных мира, один из которых положительно, а другой отрицательно маркирован, эта линия трудно (или практически не) преодолеваема.

Граница соотносится с лесом (свн. holzmarke), ведь, как отмечалось выше лес – это чужое пространство, а граница – это уже начало чужого. Это – экспликация еще одного КДП границы – «признак конечности (своего)». В качестве маркера границ использовали различные пометы и предметы, это мог быть надрез, зарубка на дереве (двн. lah,свн. lache, рнвн.lache) илисамо дерево (свн. marcboum/ malbaum), пограничный камень (двн. markstein/ lachstein/ bietstein/ malstein / tirmstein)или пограничный холм (двн. marchoug).

Описывая КДП чужого пространства, мы в качестве одного из них называли его бесструктурность, роль же границы –в структуризации, конституировании пространства и в его количественном обозначении (двн. mal- от и.-е. *me- «измерять», двн. malbaum «пограничное дерево», свн. malstat «место прохождения границы»).

Постепенно утрачивая свою сакрально-структурирующую функцию, граница приобретает в качестве основной задачу раздела по социальному национальному, конфессиональному принципу.

Особенно важным когнитивным признаком границы является ее «целостность», «неприкосновенность» (ср. аlteMarksteinesollmannichtverrucken, еin Grenzstein verhutet viel Streit «старые границы не сдвигают»).

К когнитивным признакам, вербализованным лексикой с общим значением «граница дома» относятся «защита внутреннего пространства дома от угрозы внешнего» «препятствие» «изоляция от окружающего мира», вербально реализуемые посредством двн., свн. want, («стена, выполняющая защитно-оберегающую функцию»), двн. bodam, свн. bodem («пол – основа, опора дома»), двн. dah, свн. dach («крыша», целостность которой имела огромное значение), двн. fenstar, свн. venster («окно»), двн. turi, свн. tur(e) («дверь как символ разделения внутреннего и внешнего мира», двн., свн. zun («забор»), двн. ziunen/zunen «сооружать ограждение», двн. bizunen, untarzunen, umbizunen, «обносить забором», двн. fridu, свн. vride («ограда»), ср. umfried(ig)en, befrieden «окружать защитным сооружением».

Интегративное рассмотрение обозначенных КДП позволяет вывести когнитивный признак более высокой абстракции – «мирное протекание жизни в доме».

На последнем этапе настоящего исследования на основе наиболее важных выделенных в процессе анализа когнитивных дифференциальных и классификационных признаков описываются особенности вербализации концепта «пространство» в диахронии.

В дохристианском мировоззрении особо важное значение при восприятии пространства и, соответственно, при его вербальном овнешнении, имели следующие когнитивные дифференциальные признаки:

а) в качестве основных/ общих: «отнесенность пространства к своему / чужому», «расположение (относительно центра круга и границ круга)», «его религиозная значимость», «степень освоенности», «аксиологическая значимость», «(потенциальные) функциональные возможности / назначение (функционально-религиозное, правовое назначение)»;

б) в качестве специфических: «этическая ценность», «условия существования пространства», «характер пространства», «форма (со)существования», «способ нахождения / существования социума в пространстве».

Как показал анализ, для периода расцвета средневековья и прежде всего христианского сознания наиболее значимыми оказались, следующие (важные для концептуализации пространства и вербально репрезентированные в языке соответствующей эпохи) общие признаки: «отнесенность пространства к своему / чужому», «расположение (относительно центра круга и границ круга)», «аксиологическая значимость», «функциональное назначение» и т.д. Что касается специфических, то к ним мы бы отнесли такие, которые связаны с религиозно-правовой сферой (напр. «целостность», «неприкосновенность» (своего, границы) и т.п.)

Их ряд, несомненно, может быть продолжен. Тот факт, что многие из них совпадают с выделенными выше, типичными для дохристианского периода, свидетельствует о том, что эти признаки, рассмотренные в качестве основных являются теми универсальными характеристиками пространства, которые в первую очередь принимают участие в создании ментального образа и подвергаются языковому овнешнению. Специфические признаки в своей совокупности отражают особенности восприятия пространства сознанием определенной эпохи.

*     *     *

Таким образом, развитие способов вербализации концепта «пространство» в диахронии обусловлено совокупностью когнитивных дифференциальных признаков, являющихся коммуникативно-релевантными и ценностно-значимыми при восприятии пространства человеком, чье постижение действительности детерминировано господствующим в конкретную эпоху мировоззрением.

Изменение набора когнитивных дифференциальных признаков, связанное с изменением ментального отображения пространственных реалий и их оценки, приводит к семантическим трансформациям соответствующих языковых единиц ик качественным взаимосвязанным изменениям бинарных оппозиций, описывающих пространство. Так, по мере освоения человеком земли чужое перестает трактоваться как исключительно негативное, неокультуренное, антисоциальное и т.д., из чего следует вывод об изменении значимости оппозиций «свой-чужой», «хороший-плохой» при описании пространства на определенном этапе.

При константном характере собственно оппозиции в диахронии может претерпевать существенные изменения вербализующая ее лексико-семантическая парадигма, например, из сферы выражения оппозиции «плохой-хороший» ушла лексема norden в значении «плохой», «опасный», а из оппозиции «близкий-далекий» сочетание in eina halba в значении «здесь, по эту сторону».

Процесс семантической трансформации языковых репрезентантов, позволяющий сделать вывод о развитии способов вербализации концепта, идет разными путями:

– Утрата одного из значений (значение «своя обрабатываемая земля» утрачивается у свн. rum), что часто способствует нейтрализации полисемии, или появление нового значения в семантической структуре слова (у двн. heima появляется значение «дом-семья», у двн., свн. hus – «домашнее хозяйство», «семья»).

– Потеря значимости какой-либо семы (у двн., свн. hofутрачивается в диахронии сема «возвышенность»).

– Случай совмещения в одной семантической структуре двух противоположных сем. Так противопоставляемые друг другу КДП близкого и далекого пространства объективировать в языке посредством лексем Feld, Art,Raum.

– Перенос наименования с одного денотата на другой, основанный на метафоре (двн. elilento «на чужой стороне» и нвн. elend «бедствие, нужда», рнвн. husgemach «домашний комфорт, уют», затем «комната») или метонимии (двн. zimbar, свн. zimber изначально «строительный материал», затем – «дом» и «комната»).

– Перенос значения лексемы ярко отражается в процессе фразеологизации (выражения in ouwe gan и in sine gruobe komen, in die Grube fahren, где двн. ouwа «местность у воды», а gruobа «пропасть» (репрезентанты нижнего пространства) приобретают значение «умирать»).

– Улучшение значения (свн. heime suchen «проникать в дом с враждебными намерениями», имеет в нвн. (heimsuchen) значение «посещать, навещать, нагрянуть») и ухудшения значения слова (двн. karkari, свн.kerker «ограждение» (замкнутое пространство) > свн. kerk?re«тюрьма», ewiger kerker«ад».

– Забвение лексемы, что может быть обусловлено экстралингвистически, т.е. вследствие потери денотатом его актуальности (двн. malbaum «пограничное дерево», двн. malsteinграница как «количественное обозначение территории», свн. burgfriede«территория города, в пределах которой действует защита». Забвение лексемы, может быть обусловлено также процессами, происходящими внутри языковой системы, например, вытеснение словом его синонимов (двн. marcha,двн. gisceid «граница» были вытеснены славянским заимствованием granica).

Итак, проведенное исследование показало, что процесс концептуализации пространства, сводящийся к выделению когнитивным сознанием человека коммуникативно-релевантных дифференциальных признаков, протекает в разные временные периоды по-разному. Языковое сознание в связи с этим «продуцирует» наиболее адекватные способы вербализации когнитивных признаков, именно они и обусловливают особенности овнешнения рассматриваемого концепта.

Полученные в ходе семантико-этимологического анализа языкового материала данные и результаты их когнитивной интерпретации могут послужить основой для дальнейшего более обширного и охватывающего более продолжительный временной период исследования концепта «пространство», в котором основным материалом для анализа станет исторический дискурс.

Основное содержание диссертации изложено в следующих публикациях:

1. Кошкина Е.Г. Пространство глазами средневекового человека (вербализация концепта «пространство» в средневерхненемецком) // Язык и коммуникация в контексте культуры: материалы Международной научно – практической конференции, 16-17 мая 2006 г. / Отв. ред. С.В. Лобанов; Ряз. гос. ун-т. им. С.А. Есенина. – Рязань, 2006. – 0,7 п.л.

2. Кошкина Е.Г. Конституентная природа концепта «пространство» (на примере анализа двн. и свн. лексики) // Методические и лингвистические аспекты изучения языков и культур. – М.: Прометей, 2007. – 0,9 п.л.

3. Кошкина Е.Г. Концептуальное содержание языковых единиц со значением пространства в диахронии (на материале немецкого языка) // Язык и коммуникация в контексте культуры: материалы 2-ой международной научно – практической конференции, 26-27 марта 2007 г. / Отв. ред. С.В. Лобанов; Ряз. гос. ун-т им. С.А. Есенина. – Рязань, 2007. – 0,6 п.л.

4. Кошкина Е.Г. Особенности репрезентации концепта «пространство» в древне- и средневерхненемецком // Вестник Тамбовского университета. Сер. Гуманитарные науки. – Тамбов, 2008. – Вып. 2 (58). – 0,7 п.л

5. Кошкина Е.Г. К проблеме репрезентации в языке: вербализация концепта «пространство» в диахронии // Язык и коммуникация в контексте культуры: материалы 3-ей международной научно – практической конференции, 21-22 марта 2008 г. / Отв. ред. С.В. Лобанов; Ряз. Гос. ун-т им. С.А. Есенина. – Рязань, 2008. – 0,6. п.л.

6. Кошкина Е.Г. Концепт «ПРОСТРАНСТВО» в древне- и средневерхненемецком: конституент «ВНЕШНИЙ» и «ГРАНИЦА» //«Слово, высказывание, текст в когнитивном, прагматическом и культурологическом аспектах»: сб. ст. участников IV международной научной конференции, 25-26 апр. 2008 г., Челябинск. Т.2 / [редкол.: д. филол. н., проф. Л.А. Нефедова (отв. ред.) и др.] – Челябинск: ООО Изд-во РЕКПОЛ, 2008. – 0,4. п.л.

Принятые сокращения

греч. – греческий язык

герм. – германские языки

гот. – готский язык

двн. – древневерхненемецкий период

др.-герм. – древнегерманский язык

др.-сакс. – древнесаксонский язык

др.-слав. – древнеславянский язык

зап.-герм. – западногерманские языки

и.-е. – индоевропейский язык

лат. – латинский язык

лит. – литовский язык

нвн. – нововерхненемецкий период

рнвн. – ранненововерхненемецкий период

рус. – русский язык

свн. – средневерхненемецкий период

южн.-нем. – южнонемецкий ареал

Семантико-парадигматические ряды языковых единиц, овнешняющих концепт «пространство», были составлены на основе анализа лексикографических источников – исторических (C. Baufeld, J. Grimm, W. Grimm,F. Maurer, F. Stroh, M. Lexer, H. Paul,R. Schutzeichel, E. Seebold, J. Splett), этимологических (F. Kluge, W. Pfeiferи др.) и фразеологических (Borhardt-Wustmann-Schoppe, H. Gorner, A. Graf и др.) словарей.

Древо мира – древнейший архетип сознания и мифопоэтический образ, воплощающий универсальную концепцию мира. Сознание человека изначально помещало дерево в центр / в середину мира, о чем свидетельствует тесная семантическая связь между понятиями «дерево» и «середина», ср.: лит. medis «дерево», др.-слав. *medja, рус. межа «середина, граница между двумя участками земли».

 
Авторефераты по темам  >>  Разные специальности - [часть 1]  [часть 2]



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.