WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Авторефераты по темам  >>  Разные специальности - [часть 1]  [часть 2]

Лингвостилистические средства реализации интроспекции персонажа в современной англоязычной художественной прозе

Автореферат кандидатской диссертации

 

На правах рукописи

 

Федотова Оксана Сергеевна

 

ЛИНГВОСТИЛИСТИЧЕСКИЕ СРЕДСТВА РЕАЛИЗАЦИИ ИНТРОСПЕКЦИИ ПЕРСОНАЖА В СОВРЕМЕННОЙ АНГЛОЯЗЫЧНОЙ ХУДОЖЕСТВЕНОЙ ПРОЗЕ

 

Специальность 10.02.04 – германские языки

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук

 

Москва - 2007

Работа выполнена на кафедре стилистики английского языка Государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования «МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЛИНГВСТИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ»

Научный руководитель:               доктор филологических наук, профессор    

Беляевская Елена Георгиевна

Официальные оппоненты:           доктор филологических наук, профессор

Никулина Елена Александровна             

кандидат филологических наук, доцент

Левковская Нина Алексеевна

  Ведущая организация:        Российский университет Дружбы Народов                 

Защита диссертации состоится «2» ноября 2007г., в 11 часов на заседании диссертационного совета К 212.135.01 по защите диссертаций на соискание ученой степени кандидата филологических наук при ГОУ ВПО «МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ» (г. Москва, ул. Остоженка, 38, 119992).

С диссертацией можно ознакомиться в диссертационном читальном зале библиотеки ГОУ ВПО «МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ».

Автореферат разослан «28» сентября 2007 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета                                          Н.М.Осветимская

Реферируемая диссертация посвящена рассмотрению принципов выделения интроспекции персонажа в тексте англоязычной художественной прозы, анализу лингвостилистических средств репрезентации интроспекции персонажа, а также описанию функций, которые выполняет интроспекция персонажа в художественном произведении.  

Изучение различных форм реальности, представленных в тексте художественной прозы, является новым и актуальным направлением исследования в лингвистике текста. Внутренняя реальность персонажа англоязычного художественного произведения как одна из составляющих этой многомерной структуры остается в настоящее время недостаточно изученной, несмотря на ее очевидную важность, поскольку именно эта информация представляет особый интерес для дальнейшего изучения смысловой и структурной организации текста, а также для более глубокого анализа концептуальной картины мира англоязычного социума. Специальному исследованию не подвергались те лингвостилистические средства, которые используются в англоязычных произведениях художественной прозы для репрезентации внутренней реальности, мыслительной деятельности и эмоционального состояния персонажа.

Актуальность диссертации определяется важностью изучения персонажной интроспекции как особой текстовой категории, которая ранее не выделялась и не подвергалась специальному исследованию в рамках лингвистики текста, а также необходимостью дальнейшего исследования языковых средств, используемых в современной англоязычной художественной прозе для описания разных видов реальности и разных форм пространственно-временных отношений. Также актуальным является выделение и систематизация основных параметров и функций интроспекции персонажа в англоязычном художественном произведении. 

Ключевым для данного исследования является понятие интроспекции персонажа, то есть тех случаев, когда персонаж фиксирует внимание на своем внутреннем состоянии, обдумывает и оценивает происходящие события и окружающих людей, анализирует мотивы своих действий и поступков.

Предметом настоящего диссертационного исследования являются контексты реализации интроспекции персонажа в современной англоязычной художественной прозе.

В качестве объекта исследования  выступают языковые и концептуально-метафорические средства репрезентации интроспекции персонажа в англоязычном прозаическом тексте.

Целью работы является рассмотрение лингвостилистических и концептуально-метафорических средств, обеспечивающих репрезентацию внутреннего мира и состояния персонажа англоязычного художественного произведения, а также выявление функций, которые интроспекция выполняет в текстах современной англоязычной прозы.

Для достижения основной цели исследования были поставлены и решались следующие конкретные задачи:

  • определение понятия интроспекции персонажа и отграничение интроспекции персонажа от смежных явлений;
  • выявление и систематизация основных лингвостилистических средств репрезентации интроспекции персонажа в современной англоязычной художественной прозе;
  • изучение роли концептуальной метафоры в описании внутреннего мира персонажа в англоязычном тексте художественной прозы;
  • описание функций интроспекции в произведениях англоязычной художественной прозы разных по жанру и времени создания.

Научная новизна диссертации заключается в том, что в ней впервые

    • внутренняя реальность персонажа выступает как объект специального исследования на материале англоязычной художественной прозы;
    • выделены лексические, грамматические, стилистические и концептуально-метафорические средства, выступающие в качестве маркеров интроспективных контекстов в тексте англоязычной художественной прозы;
    • проведена оценка частотности стилистических приемов, используемых в качестве средств репрезентации персонажной интроспекции;
    • рассмотрены основные области-источники, обеспечивающие репрезентацию внутреннего состояния персонажа в англоязычной художественной прозе;
    • выделены функции интроспекции в тексте англоязычной художественной прозы.

Теоретическая значимость диссертации определяется тем, что

  • обосновано понятие интроспекции персонажа как особой текстовой категории, коррелирующей, но не совпадающей со смежными текстовыми явлениями;
  • выявлена система способов и средств репрезентации интроспекции персонажа, что создает возможность дальнейшего изучения информативности англоязычного прозаического текста и факторов, формирующих стиль;
  • установлена важная роль концептуально-метафорической репрезентации в описании внутреннего мира персонажа;
  • показано, что при формировании интроспективных контекстов реализуется ограниченный набор метафорических контекстов;
  • выделены и описаны функции интроспекции персонажа, что способствует решению вопросов, связанных с формированием смысловой структуры англоязычного художественного текста и рассмотрением системы языковых и когнитивных средств, обеспечивающих прагматическое воздействие текста на получателя информации.

Практическая ценность диссертации заключается в том, что результаты исследования интроспекции персонажа могут экстраполироваться на изучение смежных вопросов, касающихся организации и интерпретации текста. Выявленные лингвостилистические средства репрезентации интроспекции персонажа и обоснование их роли в формировании ассоциативно-образной системы художественного текста используются при обучении анализу англоязычного художественного дискурса на старших курсах языкового вуза, а также, на семинарах по стилистике английского языка и на практических занятиях по интерпретации художественного текста. Установленный характер взаимодействия интроспекции персонажа со смысловой структурой англоязычного художественного текста может найти применение в теоретических курсах по стилистике английского языка и лингвистике текста.

Материалом исследования послужили романы английских и американских авторов XX – XXI веков общим объёмом более 5000 страниц. В текстовом материале представлен художественный реализм начала XX века (J.Galsworthy; W.S.Maugham), фантастика середины - конца XX века (Stephen King; Ray Bradbury), современный детектив (Sidney Sheldon; Jim Harrison; Dan Brown; Jan Fleming). Выбор произведений был обусловлен стремлением охватить произведения различных авторов, разные по жанрам и времени создания, а также различные по индивидуально-художественной манере автора.

Достоверность положений и выводов диссертации обеспечивается репрезентативным объемом изученного языкового материала (более 2000 контекстов), проведением количественной оценки регистрируемых явлений, а также комплексной методикой исследования, включающей в себя традиционные приемы стилистического анализа и методы когнитивной лингвистики.

Методы исследования включают метод когнитивного моделирования, компонентный и контекстологический анализ, а также суперлинеарный метод интерпретации текста.   

Апробация работы. Тематика данной диссертации находится в русле проблем, обозначенных планом научно-исследовательской работы кафедры стилистики английского языка МГЛУ. Основные положения работы нашли свое отражение в четырех публикациях по теме исследования (общим объемом 2,1 п.л.). Результаты исследования были доложены 2-ой международной научно-практической конференции «Язык и коммуникация в контексте культуры», проходившей в г. Рязани 26 – 27 марта 2007г., на международной научной конференции студентов и молодых ученых «Актуальные проблемы гуманитарных наук», проходившей в г. Рязани 24 – 25 апреля 2007г., а также были обсуждены на кафедре стилистики английского языка МГЛУ.

На защиту выносятся следующие положения:

  • Интроспекция персонажа художественного произведения представляет собой текстовое явление, коррелирующее, но не совпадающее с такими текстовыми категориями, как проспекция и ретроспекция, а также с такими явлениями, как «точка зрения», дискурс «потока сознания» и несобственно-прямая речь.
  • Основными маркерами интроспекции являются стилистические приемы, позволяющие в образной форме передать состояние персонажа, его видение окружающей действительности и мотивацию своих поступков. Наиболее частотными являются эпитеты, метафоры, сравнения. Реже используется гипербола, олицетворение, перечисление, повтор.
  • В качестве маркеров интроспекции персонажа выступают слова разных частей речи (в основном глаголы), описывающие мыслительную деятельность и эмоциональное состояние человека.
  • Наиболее важным концептуально-метафорическим маркером интроспекции является метафорический концепт «контейнер», фиксирующий основные  характеристики внутреннего пространства персонажа.
  • Основными областями-источниками, используемыми для репрезентации внутреннего состояния персонажа, являются область природных явлений (воды, тумана, темноты, тени), область температурных показателей и область пространственной локализации, позволяющая репрезентировать внутреннее состояние персонажа как нахождение в замкнутом пространстве, нереальном пространстве или в неком «внешнем» пространстве.
  • Интроспекция персонажа выполняет в тексте художественного произведения функцию характеризации персонажа, а также функцию фиксации впечатлений персонажа.  

Структура диссертации обусловлена поставленными в ней задачами и включает введение, три главы, заключение и список цитируемой в работе научной литературы.

Во введении раскрывается актуальность выбора темы и объекта исследования, обосновывается научная новизна, теоретическая значимость и практическая ценность работы, формулируются цели и задачи исследования, определяются методы анализа языкового материала.

Первая глава посвящена рассмотрению основных особенностей персонажной интроспекции и её связи с грамматическими категориями проспекции и ретроспекции, а также сопоставлению интроспекции с близкими ей явлениями («потоком сознания», «точкой зрения», несобственно-прямой речью).

Вторая глава посвящена изучению и систематизации маркеров интроспекции персонажа в текстах современной англоязычной художественной прозы.

В третьей главе рассматриваются функции интроспекции в текстах современной англоязычной художественной прозы.

В заключении подводятся итоги проведённого исследования, излагаются основные выводы, намечаются перспективы дальнейшего изучения данной темы.

Содержание работы.

Изучение текста художественной прозы как многомерной и многоуровневой структуры всегда находилось в центре внимания лингвистов, о чём свидетельствует большое количество исследований, посвящённых текстовым категориям, их особенностям, их месту и роли в художественном тексте (Арутюнова 1977; Гальперин 1981, Фёдорова 1982; Змиевская 1984; Тураева 1986; Аруюнова 1988; Кандрашина 1989; Гак 1997; Князев 1997; Ноздрина 1997; Рябцева 1997; Папина 2002 и др.)

Несмотря на то, что внутренний мир персонажа – это смысловая доминанта художественного текста, и тщательный анализ не только действий, но и мыслей, чувств и ощущений персонажа способствует более глубокому пониманию и интерпретации художественного текста, основные средства и способы репрезентации этой внутренней реальности, описания внутреннего состояния и ощущений персонажей в настоящее время изучены недостаточно полно. Изучались, в основном, внешние проявления категории персонажа, например, «персональная сетка» в структуре художественного произведения [Ноздрина 1997], характеристики речи персонажей [Обаревич 2004], языковые средства описания их внешности [Селезнева 2001]. Внутренний мир персонажа и языковые средства, используемые для его репрезентации, не являлись до настоящего времени объектом специального исследования. Изучение языковых особенностей тех контекстов, где фиксируются мысли, чувства, ощущения, воспоминания, предчувствия является тем инструментом, который позволяет раскрыть мотивацию поступков персонажа, сформировать его образ и, в конечном итоге, раскрыть авторский замысел.

Обращение к способам и средствам репрезентации внутренней реальности персонажа в произведениях художественной прозы ставит вопрос о разграничении разных типов реальности, находящих свое отражение в ткани художественного произведения.

Повествовательный дискурс представляет собой сложную структуру, где одной из важнейших составляющих является воссоздание художественного пространства, где происходят описываемые в художественном произведении события. Обычно художественное пространство рассматривается как единый, более или менее однородный конструкт, цепочка линейных структур, однако, при ближайшем рассмотрении оказывается, что имеет место репрезентация множества пространств – того пространства, в котором в настоящее время происходит действие, «параллельных» сюжетных пространств, пространств, в которые мысленно перемещаются персонажи и т.д. Эти пространства, в которых живут и действуют персонажи художественного произведения, обычно описываются как разновидности реальности художественного произведения.

Исследователи пришли к выводу о том, что в художественном тексте может содержаться разное количество реальностей. В частности, выделяются «многогранные» рассказы (double-scope stories) и «смешанные» рассказы (blended stories), которые образуется путём слияния нескольких реальностей в одну [Фоконье и Тернер 2002]. Проводится  разделение на «внешние» (вербализованные) рассказы (“external stories”), и  «внутренние рассказы» (“internal stories”), то есть хранящиеся в памяти, не высказанные мечты, фантазии, воспоминания. Выделяются ментальные модели пространственных переходов в тексте художественного произведения, которые описываются при помощи «когнитивной карты» (cognitive map) [Ryan 2003].

Основное разграничение обычно проводится между «фикциональной реальностью», то есть той реальностью, в которой развивается действие художественного произведения, и «виртуальной реальностью», то есть невидимым миром, который становится доступным читателю, когда персонажи погружаются в воспоминания, мечты или видят сны [Челикова 2001]. 

Виртуальная реальность вторична по отношению к основной ткани художественного произведения. Термин «виртуальность» подчёркивает неразрывную связь внутренней реальности, репрезентированной в тексте художественной прозы с субъективным началом в человеке. Феномен виртуальности в произведениях художественной прозы проявляет себя через такое явление как «текст в тексте», а также через фрагменты, включённые в ткань основного повествования и не всегда выделенные в нём как отдельные образования: сны, фантазии, картины желаемого будущего, воспоминания, рефлексии, медиа-включения и некоторые другие.

Вопрос о средствах и способах репрезентации внутреннего мира персонажа художественного произведения тесно связан с понятием интроспекции персонажа, которая является частью его внутренней реальности. Представление об интроспекции персонажа художественного произведения основывается на понятии интроспекции, заимствованном из психологии.

Проблема интроспекции имела длительную историю изучения в философии, прежде чем стала предметом обсуждения в экспериментальной психологии и затем, - в других науках. Однако долгая история изучения понятия интроспекции фактически не привела к выработке чётко очерченного и однозначного понимания этого понятия, представление о котором по-прежнему остаётся размытым. В психологии под интроспекцией понимают наблюдение человека за собственным внутренним психическим состоянием, самонаблюдение, направленное на фиксацию своего хода мыслей, своих чувств и ощущений. Явление интроспекции тесно связано с развитием высшей формы психической деятельности – с осознанием человеком окружающей действительности, выделением у него мира внутренних переживаний, формированием внутреннего плана действий. Это сложный и многогранный процесс проявления различных сторон мыслительной и эмоциональной жизнедеятельности индивида.

В рамках данного исследования под интроспекцией персонажа понимается фиксируемое в тексте художественного произведения наблюдение персонажа за своими чувствами и эмоциями, попытка проанализировать те процессы, которые имеют место в его душе. При помощи интроспекции как литературного приёма внутренний, не наблюдаемый непосредственно, мир персонажей художественного произведения становится доступен читателю.

Интроспекция персонажа до настоящего времени не подвергалась специальному исследованию. На материале немецкого языка рассматривались маркеры контекстов, описывающих виртуальную реальность [Челикова 2001]. В качестве таковых выделялись лексемы, обладающие «миропорождающей» возможностью, единицы с общим значением повествования, вводящие такую разновидность фрагментов, как «рассказ в рассказе», широкий спектр единиц, обозначающих внутренние процессы и эмоциональные состояния, новую систему номинации в виртуальной реальности по сравнению с фикциональной реальностью, появление глагола в иной по сравнению с базовым повествованием временной форме и в ином наклонении, а также смену перспективы повествования и наличие сигналов интертекста [Челикова 2001].

Совершенно очевидно, что виртуальная реальность в художественном произведении в том виде, в каком ее понимают в современной лингвистике текста, намного шире интроспекции, вследствие чего результаты, полученные в ходе изучения виртуальной реальности, не могут быть прямо экстраполированы на интроспективные контексты, реализованные в тексте англоязычной художественной прозы.

Проведенное нами исследование интроспекции персонажа, представленной в тексте англоязычной художественной прозы, включало в себя три этапа.    

На первом этапе было необходимо отграничить явление интроспекции от смежных явлений, таких как проспекция и ретроспекция, точка зрения, дискурс «потока сознания», несобственно-прямая речь, выделив ее в качестве объекта лингвистического исследования.

Интроспекция тесно пересекается с грамматическим категориями проспекции и ретроспекции. Важной точкой соприкосновения этих категорий является то, что все три явления относятся к внутренней реальности персонажа, поскольку воспоминания и обращения к будущим событиям реализуются только в сознании персонажа. Но как показало наше исследование, нельзя считать все случаи проспекции и ретроспекции одновременно и случаями интроспекции на том основании, что все они воссоздают внутренний мир персонажа, описывают движение его мысли.

Если воспоминания относятся к событийному плану, а не к плану переживаний, ощущений и внутренних оценок персонажа, персонаж просто перемещается по оси времени, переходя мыслями в прошлое и при этом пространство, в котором происходит действие, меняется, но это не внутреннее пространство персонажа, а вполне реальное, физическое, художественное пространство, в котором в прошлом происходили некоторые события. Подобные случаи мы относили собственно к ретроспекции.  Если при мысленном обращении к прошлому персонаж как бы выходит из реального физического мира и переходит в мир своих чувств и ощущений, в свое внутреннее ментальное и эмоциональное пространство, то мы имеем дело с интроспекцией. Интроспекция, сопряженная с ретроспекцией, связана не только с воссозданием эмоционального состояния персонажа, но и с интеллектуальной оценкой его прошлых действий. Таким образом, интроспекция пересекается с ретроспекцией, но при этом она yже ретроспекции.

Соотношение интроспекции и проспекции носит более сложный характер, поскольку будущее в большей степени субъективно, чем прошлое, и, даже планируя конкретные действия, персонаж находится в сфере субъективной оценки возможности и желательности, что позволяет нам отнести большее число случаев персонажной проспекции одновременно и к интроспекции. К собственно проспекции, не осложненной интроспекцией, можно отнести случаи «чистого» планирования будущих действий персонажем без оценки их возможности и/или желательности.

Основными критериями, позволяющими разграничить интроспекцию и ретроспекцию или интроспекцию и проспекцию являются а) учет событийного плана; и б) учет пространственного параметра, то есть фиксация того пространства, в котором происходит действие. Указания на реальное (физическое) художественное пространство, в котором происходят некоторые события, могут являться маркерами проспекции или ретроспекции, не осложненной интроспекцией. Оценка возможности и / или желательности будущих событий, оценка прошлых событий, фиксация эмоционального состояния персонажа в прошлом или будущем указывают на интроспекцию. 

Аналогичные критерии были использованы для разграничения интроспекции и «потока сознания», а также для разграничения интроспекции и категории «точки зрения». Дискурс «потока сознания» стремится воссоздать внутреннюю речь человека, имитирует вербальными средствами быструю смену образов несловесного ряда, имеющую место в естественной работе сознания, и потому он намного шире персонажной интроспекции, так как в «потоке сознания» персонаж не только анализирует свое внутреннее состояние, но и фиксирует фактуальную информацию о происходящих (происходивших) событиях. Категория «точки зрения» также намного шире персонажной интроспекции, которая может быть определена как переход автора художественного произведения на точку зрения персонажа.   

Интроспекция как обращение персонажа к своему внутреннему миру и своему внутреннему эмоциональному состоянию непосредственно связана с его внутренней речью, представленной в тексте англоязычной художественной прозы. Интроспекция, однако,  является более узким понятием, чем несобственно-прямая речь. Презентация речи персонажей далеко не всегда отражает ощущения, переживания персонажей, их внутреннюю оценку, то есть далеко не всегда может отождествляться с интроспекцией. Основным критерием разграничения является то, на чем сосредоточено внимание персонажа: если имеет место простая мысленная фиксация событий, без их оценки, и если отсутствует осознание персонажем своего интеллектуального и/или эмоционального состояния, то подобные контексты не следует считать интроспекцией.

Изучение соотношения интроспекции персонажа со смежными категориями показывает, что это явление, хотя и коррелирует, но не совпадает ни с одной из них. Таким образом, можно сделать общий вывод о том, что интроспекция персонажа англоязычного текста художественной прозы может выступать в качестве самостоятельного объекта лингвистического исследования.

Выделенные в ходе анализа интроспективные контексты, реализующиеся в англоязычной художественной прозе, классифицировались нами по их пространственно-временным параметрам. По параметру времени можно выделить воспоминания, предвидение/планирование будущего и интроспективные контексты, относящиеся к настоящему времени (моменту описания). В соответствии с пространственными характеристиками выделяются интроспективные контексты, в рамках которых персонаж находится в реальном (физическом) художественном пространстве, то есть в том пространстве (пространствах), где развивается сюжетная линия художественного произведения. Кроме того, можно выделить интроспективные контексты, где персонаж ощущает себя находящимся в нереальном пространстве (сны, мечты).

На втором этапе выявлялись и систематизировались маркеры, выступающие в тексте англоязычной художественной прозы в качестве указаний на интроспекцию персонажа.

Наиболее очевидными маркерами интроспекции являются лексические и фразеологические языковые средства, обозначающие мыслительную деятельность, которые указывают на то, что персонаж целенаправленно выходит из реального физического пространства и погружается в свой внутренний ментальный мир с целью проанализировать, осознать, оценить какие-либо события или же свое внутреннее состояние. В качестве основных маркеров выступают глаголы мыслительной деятельности (think, realize и др.), а также глаголы физического восприятия (hear, see). Например:

I thought she might be offended (Stephen King);

I realized that this was a man I could grow attached to (Stephen King);

He could hear the sound of his own heart (Dan Brown);

Wendy thought he looked drawn and tired (Dan Brown);

She wondered what there was in him that had ever aroused in her such a frenzy of passion (W.S.Maugham);

Jennifer could not believe the sudden horrifying publicity that was being showered on her (Sidney Sheldon).

Помимо глаголов на целенаправленную фиксацию персонажа на своем внутреннем состоянии указывают такие существительные как head, mind, как обозначения пространства, где осуществляется мыслительная деятельность. Появление подобных маркеров, как правило, сопровождается концептуальной метафорой контейнера, репрезентирующей внутреннее пространство персонажа – мир его мыслей и ощущений.

Thoughts, sensations and pictures passed through his mind but he let them float away (Jim Harrison).

There was something about that absurd name that nagged at the back of his mind (Dan Brown).

Disquieting images swirled in her mind (Dan Brown).

Концептуальная метафора указывает на пространство мыслительной деятельности персонажа, где есть свои границы:

For a moment his entire mind seemed filled with an angry, weakly hectoring voice (Stephen King);

Far back in his mind, hardly even acknowledged, was a sudden urge to rip the letter into halves (Stephen King).

Внутреннее пространство может быть закрытым или частично открываться:

As the train sat idling and the doors slid open, another distant door seemed to open in Gabrielle’s mind, revealing an abrupt and heartening possibility (Dan Brown).

Практически четверть маркеров-указаний на мыслительную деятельность представлена глаголом to think, далее следуют глаголы to wonder и to realize, каждый из которых встречается в 13% контекстов, на глаголы to believe, to hear, to see приходится по 8%. Наименее частотными являются глаголы to know, to expect, to decide, to imagine (10%). На остальные глаголы мыслительной деятельности приходится не более 15% контекстов.

Следующая группа маркеров интроспекции представлена указаниями на эмоции и чувства персонажа. Как показало проведенное исследование, глаголы чувственного восприятия и указания на эмоции выступают в качестве маркеров интроспекции чаще, чем глаголы мыслительной деятельности. Возможно, это связано с тем, что впечатления и переживания особенно важны для характеризации персонажей, а зачастую и более информативны с точки зрения мотивации их действий.

Danny, as always, felt a warm burst of pleasure at seeing his old friend (Stephen King);

Rachel felt a distant pang of loneliness (Dan Brown);

Rachel felt the problems of the outside world fading behind her (Dan Brown).

К данной группе маркеров примыкают соматизмы и обозначения внутренних органов человека (muscles, heart, stomach). Эта группа маркеров указывает на изменение физического состояния персонажа, которое он мысленно фиксирует, например,

Langdon felt his muscles tighten, the last shreds of doubt withering away (Dan Brown);

the blood rushed into his face (John Galsworthy);

A sudden horrible thought occurred to her, freezing her jaws on the last bite of the cucumber (Stephen King);

His mind and body together made up a large-writ scripture of pain (Stephen King);

Her stomach had tied itself in a gripping, groaning knot (Stephen King).

Метафорический концепт «контейнер» как способ репрезентации внутреннего состояния персонажа художественного произведения, наиболее часто реализуется в сочетании с метафорическим концептом «эмоции – субстанция, заполняющая контейнер». Например:

Horror crept softly into his veins and into his brain (Stephen King);

His head was throbbing with the hot, acid-etched words that wanted to get out (Stephen King);

Charity felt her heart fill with a joy (Stephen King).

Маркеры персонажной интроспекции обычно реализуются в тексте англоязычной художественной прозы не по-отдельности, а совместно, как в приведенных выше примерах, где метафора контейнера сочетается с указанием на внутренние органы человека (heart, veins, brain), а также с указанием на эмоции, которые испытывает персонаж (joy, horror).

Основным маркером интроспекции персонажа в тексте англоязычной художественной прозы являются стилистические приемы, позволяющие в образной форме представить внутреннее состояние персонажа.

Наиболее часто (около 30% проанализированных нами контекстов) употребляются сравнения: Like the howling wind outside the plane, the memories came tearing back (Dan Brown); a rush of love pushed through him like tidal water (Stephen King); the panic was like a rat behind his forehead, twisting and gnawing (Stephen King); the problems thundered in like freight trains (Dan Brown).

Далее по частотности употребления следуют эпитеты (20%) (smouldering jealousy and suspicion of months blazed up within him. (Galsworthy); the slow sulk anger (Galsworthy); inexplicable terror (Galsworthy); the creeping, lassitudinous sense of terror (Stephen King); the poignant, suffering, passionate, wonderful past (Galsworthy)) и метафоры (20%) (she stepped into some grinding nightmare where time ran backward(Stephen King); а swarm of jealous suspicions (Galsworthy); torments of uncertainty (Galsworthy)).

Относительно редко встречаются такие стилистические приемы как олицетворение: the march of events came crowding upon him (Galsworthy); повтор: аnd now this rumour had come upon him, this rumour about his son’s wife (Galsworthy); гипербола: The chapel door seemed miles away and she felt like she was moving underwater… slow motion (Dan Brown); зевгма: He fought the panic and he fought the snowshoes (Stephen King); оксюморон: fierce, sweet aching; delicious agony (Galsworthy).

На остальные стилистические приемы приходится не более 15% проанализированных контекстов.

Представленные в исследовательском материале стилистические приемы основываются на ограниченном наборе метафорических концептов.

Первая группа метафорических концептов способствует уточнению характеристик внутреннего эмоционального и ментального пространства персонажа.

Внутреннее пространство персонажа репрезентируется как переполненное пространство:

And then a thundering wave of misery seemed to course through her veins (Dan Brown);

…a dreamy terror floated into the dark hollows of his body like light brown spores that would die in sunlight (Stephen King);

Внутреннее пространство персонажа репрезентируется как замкнутое пространство:

She felt the stark reality of the last eight hours closing in around her (Dan Brown);

He was suddenly aware that he felt closed and extremely nervous in this tight ring of cement (Stephen King).

Внутреннее пространство персонажа репрезентируется как нереальное пространство:

Gabrielle felt like she was enduring some kind of hallucinogenic drug trip (Dan Brown);

Tolland felt a growing uneasiness. In his inflated suit, although warm, he felt like some kind of uncoordinated space traveler trekking across a distant planet (Dan Brown);

He was moving from an unreality that was frightening into a reality that was unreal because it was new (Ray Bradbury).

Внутреннее пространство персонажа репрезентируется как внешнее пространство:

He felt as if he had left a stage behind and many actors. He felt as if he had left the great seance and all the murmuring ghosts (Ray Bradbury);

Michael Tolland felt like a ship torn from its moorings and thrown adrift in a raging sea, his compass smashed (Dan Brown).

Вторая группа метафорических концептов используется для характеризации происходящего во внутреннем пространстве персонажа.

Внутреннее состояние персонажа репрезентируется как изменение температурных показателей, когда отрицательные эмоции ассоциируются с холодом, а состояние душевного комфорта ассоциируется с образом тепла:

A sudden horrible thought occurred to her, freezing her jaws on the last bite of the cucumber (Stephen King);

Suddenly he knew that he was nearly frozen with terror (Stephen King);

Danny, as always, felt a warm burst of pleasure at seeing his old friend (Stephen King).

Внутреннее состояние персонажа репрезентируется как природное явление, например:

огонь: And the slow sulk anger Soames had felt all the afternoon burned the brighter within him (John Galsworthy);

река: He had never, till those last few weeks, had this curious feeling of being with one half of him eagerly borne along in the stream of life, and with the other half left on the bank, watching that helpless progress (Galsworthy);

туман:  The mystification that had settled around her like a heavy fog was lifting now (Dan Brown);

темнота: the camerlengo now felt himself reeling madly through darkness (Dan Brown);

тень: And now this rumour had come upon him…  very vague, a shadow dodging among the palpable, straightforward appearances of things (Galsworthy).

Выделенные нами маркеры интроспективных контекстов редко выступают по-отдельности. Обычно в одном контексте совмещаются сразу несколько маркеров, как, например, в нижеследующем контексте, где одновременно реализуется указание на мыслительную деятельность (глагол to think), указания на эмоции (название эмоции terror и глагол to feel) и стилистический прием эпитета: 

And he didn’t know the right words to express the creeping, lassitudinous sense of terror he had felt when he heard the dead aspen leaves begin to crackle furtively (Stephen King).

Как показало проведенное исследование, выделенные маркеры интроспекции лишь частично совпадают с маркерами виртуальной реальности, которые были проанализированы А.В.Челиковой на материале немецкого языка, что, очевидно, объясняется тем, что понятие виртуальной реальности намного шире персонажной интроспекции.

На третьем этапе исследования нами рассматривались функции, которые интроспекция персонажа выполняет в произведении художественной прозы.

Проведенный анализ языкового материала показал, что интроспективные контексты выполняют в тексте англоязычной художественной прозы две основные функции – функцию характеризации персонажа художественного произведения и функцию фиксации персонажем впечатлений от окружающей действительности. Обобщенный характер каждой из этих двух функций позволяет выделить их более частные разновидности.

В рамках функции характеризации персонажа выделяется функция репрезентации мыслительной деятельности персонажа, функция репрезентации внутреннего эмоционального состояния персонажа и функция экспликации мотивации действий персонажа.

Функция репрезентации мыслительной деятельности персонажа обеспечивает описание процесса мыслительной деятельности персонажа, что позволяет читателю следить за ходом его мыслей, оценивать правильность его умозаключений, а также прогнозировать важность того или иного воспоминания, мысли, устремления для дальнейшего развития сюжета.

a memory of an old dream slipped across my mind much as that queer draft had slipped across my face. Then it was gone (Stephen King).

part of him was still in another city, far removed. He waited for his mind to rush home – it must be here to answer questions, act sane, be polite (Ray Bradbury)

Функция репрезентации внутреннего эмоционального состояния персонажа направлена на воссоздание эмоций, которые испытывает персонаж. Подобная реконструкция эмоционального состояния необходима потому, что эта информация позволяет читателю лучше понять происходящее, сформировать его полную картину. Например, информация, представленная в следующем контексте, позволяет читателю оценить всю глубину чувств персонажа.

She could not remember when she had last been so angry, so furious that her stomach had tied itself in a gripping, groaning knot (Stephen King).

The long-suppressed irritation and antagonism towards this young fellow, whose affairs were beginning to intrude upon his own, burst from him (Galsworthy).

Функция репрезентации внутреннего эмоционального состояния персонажа тесно связана с функцией экспликации мотивации действий персонажа. Эмоциональная реакция персонажа на окружающих его людей и происходящие события, представленная читателю через интроспективные контексты, позволяет косвенным образом объяснить его дальнейшие поступки.  

God, she’s thin, I thought. She’s nothing but a bag of –

A shudder twisted through me at that. It was a strong one, as if someone were spinning a wire in my flesh. I didn’t want her to notice it – what a way to start a summer day, by revolting a guy so badly that he stood there shaking and grimacing in front of you – so I raised my hand and waved (Stephen King).

Интроспективные контексты могут полностью раскрывать мотивы, которыми руководствуется персонаж в своих действиях. Например, в следующем контексте персонаж раскрывает мотивы совершенного им убийства:

Montag saw the surprise there and himself glanced to his hands to see what new thing they have done. Thinking back later he could never decide whether the hand or Beatty’s reaction to the hands gave him the final push toward murder. The last rolling thunder of the avalanche stoned him about his ears, not touching him (Ray Bradbury)

Функция фиксации персонажем впечатлений от окружающей действительности также представлена несколькими более частными случаями в зависимости от того, какие именно впечатления обдумывает персонаж.

Интроспективные контексты воссоздают

  • впечатление персонажа от окружающих его людей, например,

What incredible power of identification the girl had, she was like the eager watcher of a marionette show, anticipating each flicker of an eyelid, each gesture of his hand, each flick of a finger, the moment before it began (Ray Bradbury).

  • впечатление персонажа от событий окружающей персонажа действительности (фикциональная реальность), например,

Lavinia heard the old women’s door bang and lock, and she drifted on, feeling the warm breath of summer night shimmering off the oven-baked sidewalks. It was like walking on a hard crust of freshly warmed bread. The heat pulsed under your dress, along your legs, with a stealthy and not unpleasant sense of invasion (Ray Bradbury).

  • впечатление персонажа от воспоминаний, снов и других событий виртуальной реальности, например,

A superstitious dread settled into her at the thought. She remembered the childhood games of hide-and-seek that had always ended when the shadows joined each other and grew into purple lagoons, that mystic call drifting through the suburban streets of her childhood, talismanic and distant, the high voice of a child announcing suppers that were ready, doors ready to be shut against the night… (Stephen King)

Проведенное исследование позволяет сделать вывод о том, что интроспекция персонажа в текстах англоязычной художественной прозы представляет собой явление, отличающееся от других текстовых категорий, явление, имеющее собственную систему маркеров и собственную функциональную нагрузку.

В нашем исследовании мы отмечаем возможность при помощи интроспекции воздействовать на восприятие читателем основной идеи произведения. Можно заметить, что сочувствие персонажу, возникающее благодаря персонажной интроспекции, может вступать в некоторое противоречие с тем, что хочет показать писатель.

В перспективе дальнейшего исследования можно более подробно исследовать соотношение интроспекции с близкими ей явлениями, такими как дискурс «потока сознания», внутренний монолог, «точка зрения», виртуальная реальность, проспекция и ретроспекция. Представляется интересным продолжить исследование роли интроспекции при декодировании основной идеи произведения.

Основные положения работы отражены в следующих публикациях.

    • Внутренняя реальность персонажа в англоязычной художественной прозе: к определению объекта исследования // Вестник МГЛУ. – Вып. 521. – М., 2007. – С.76 – 84 (0,4 п.л.).
    • Функции интроспекции персонажа в современной англоязычной художественной прозе // Язык и коммуникация в контексте культуры: Материалы 2-й международной научно-практической конференции 26 – 27 марта 2007 года. – Рязань: Ряз. Гос. ун-т им. С.А.Есенина, 2007. – С.54 – 65 (0,5 п.л.).
    • Образность как средство реализации интроспекции персонажа в англоязычной художественной прозе // Актуальные проблемы гуманитарных наук глазами студентов: Материалы международной научной конференции студентов и молодых ученых 24 – 25 апреля 2007 года. – Рязань: Ряз. Гос. ун-т им. С.А.Есенина, 2007. – С.3 – 14 (0,7 п.л.).
     
    Авторефераты по темам  >>  Разные специальности - [часть 1]  [часть 2]



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.