WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Авторефераты по темам  >>  Разные специальности - [часть 1]  [часть 2]

Выражение согласия / несогласия в устной научной коммуникации (гендерный аспект)

Автореферат кандидатской диссертации

 
На правах рукописи МАСЛОВА Любовь Николаевна ВЫРАЖЕНИЕ СОГЛАСИЯ / НЕСОГЛАСИЯ В УСТНОЙ НАУЧНОЙ КОММУНИКАЦИИ (ГЕНДЕРНЫЙ АСПЕКТ) Специальность 10.02.19 – Теория языка Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Москва - 2007 Работа выполнена на кафедре общего и сравнительного языкознания Государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования «МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ» Научный руководитель - доктор филологических наук, профессор Кирилина Алла Викторовна Официальные оппоненты - доктор филологических наук, профессор Беляевская Елена Георгиевна - кандидат филологических наук Ощепкова Екатерина Сергеевна Ведущая организация - Нижегородский государственный лингвистический университет им. А.Н. Добролюбова Защита состоится 22 октября 2007 г. в 13 часов на заседании диссертационного совета Д 212.135.02 при ГОУ ВПО «МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ» по адресу: 119034, Москва, ул. Остоженка, д. 38 С диссертацией можно ознакомиться в диссертационном читальном зале библиотеки ГОУ ВПО «Московский государственный лингвистический университет» Автореферат разослан « 19 » сентября 2007 г. Ученый секретарь Страхова В.С. Реферируемая диссертация посвящена исследованию выражения согласия / несогласия в устной научной коммуникации и его гендерной специфики. В условиях так называемого лингвистического поворота в гуманитарном знании и расширения границ лингвистики особую актуальность приобретают идеи социоконструктивистского подхода к языку и коммуникации, а также к самому феномену науки и научного общения (Кубрякова, 1995; Халеева, 1999; Кирилина, 1999; Berger, Luckman, 1967). С позиций идей социального конструктивизма из целого ряда определений науки мы выбираем то, которое рассматривает науку как социальный институт, а научная коммуникация выступает в этом случае как институциональное общение, так как является неотъемлемой частью функционирования социального института науки. Основу профессионального поведения ученого составляют нормы, сформулированные Р. Мертоном в форме императивов научного этоса (коллективизм, универсализм, бескорыстие, организованный скептицизм) (Merton, 1973). Одним из наиболее значимых предстает организованный скептицизм, реализующийся в научной коммуникации в виде дискуссий, в том числе и на научных конференциях. Научная дискуссия, таким образом, представляет собой одну из важнейших составляющих института науки. Научная коммуникация пока не получила должного отражения в научной литературе. Отдельные ее стороны рассмотрены в философии науки, и отчасти в социологии (Лейман, 1974; Коммуникация в современной науке, 1976; Ярошевский, 1978; Соколов, 1980; Келле, 1982; Карцев, 1984; Лазар, 1985; Сидорова, 1999; Юревич, 2001; Философия науки, 2004; Лешкевич, 2005; и др.). В лингвистике же научная коммуникация освещалась главным образом с точки зрения системно-функционального подхода (Современная русская устная научная речь, 1985, 1994, 1995), в частности в теории функциональных стилей (Разинкина, 1972; Щукарева, 1980; Арнольд, 1981; Гальперин, 1981; Зверева, 1983; Славгородская, 1986; Кожина, 1993; и др.). Имеющиеся исследования согласия / несогласия проведены в основном в системе языка. С позиций социоконструктивистского подхода «живое» научное общение все еще остается малоизученным явлением. Гендерная специфика научной коммуникации также лишь недавно привлекла внимание исследователей. Актуальность диссертационного исследования, таким образом, состоит в обращении к изучению научной коммуникации с точки зрения ее институциональных особенностей; кроме того, в эпоху смены познавательных установок науки необходимым становится всестороннее изучение той сферы общественного сознания, где происходит получение знания. Объект исследования – институциональный фрейм «Научная конференция». Предмет исследования – коммуникативно-прагматические модели выражения согласия / несогласия в устной научной дискуссии и их гендерная специфика. Цель диссертационного исследования – выявление, описание и систематизация способов выражения согласия / несогласия в устной научной дискуссии, их гендерной специфики и ее коммуникативно-прагматической значимости. Поставленная цель предусматривала решение следующих задач: 1) изучение и анализ устной научной коммуникации с точки зрения ее институциональной специфики; 2) индуктивное выявление и описание основных способов выражения согласия / несогласия в устной научной дискуссии; 3) установление стратегий, тактик и приемов выражения согласия / несогласия в устной научной дискуссии; 4) изучение и описание гендерной специфики выражения согласия / несогласия; 5) выявление корреляции между способами выражения согласия / несогласия и конструированием так называемого статуса эксперта. Материалом исследования послужили аудиозаписи научных дискуссий общим объемом 39 часов 40 минут, собранные на семи научных форумах гуманитарной направленности, проходивших в вузах г. Москвы в период с 2005 по 2006 год. Методологическую основу работы составляют теория социального конструктивизма (Бергер, Лукман, 1995; Berger, Luckman, 1967), символического интеракционизма (Goffman, 1977), принципы лингвистического исследования гендера в коммуникативной интеракции, сформулированные в трудах И.И. Халеевой (1999), А.В. Кирилиной (1999, 2003), Е.С. Гриценко (2005), Б. Барон (Baron, 1996, 1998), Дж. Коатс (Coates, 1991), Х. Коттхофф (Kotthoff, 1996, 1997, 2001). Гендер рассматривается как относительно автономный от биологического пола социальный конструкт, создаваемый в коммуникации с разной степенью интенсивности. В границах теории социального конструктивизма гендер понимается как один из параметров социальной идентичности, т.е. считается категорией прежде всего социального порядка (Connell, 1987; West, Zimmerman, 1987; Gunthner, 1992; Kotthoff, 2001) и тем самым относится к числу прагматических характеристик говорящего (ван Дейк, 1989; Васькова, 2006). Методы исследования: включенное наблюдение, конверсационный анализ, в частности индуктивный анализ устного общения, контекстуальный анализ, а именно исследование микро- и макроконтекста. Гипотеза исследования заключается в том, что гендерная специфика выражения согласия / несогласия в устной научной дискуссии проявляется в виде тенденций к выбору различных коммуникативных тактик и приемов, которые, в свою очередь, характеризуются неодинаковой коммуникативно-прагматической значимостью и выступают в неразрывной связи с вербальным конструированием статуса компетентного лица, называемого также категорией авторитетности. Теоретическая значимость диссертации заключается в: 1) выявлении и описании закономерностей институциональной коммуникации, в частности, регламентированности научной дискуссии, сказывающейся на выражении согласия / несогласия; 2) установлении способов выражения согласия / несогласия в устной научной дискуссии, их гендерной специфики и порождаемых ею коммуникативно-прагматических эффектов; 3) разработке научной методики описания гендерной специфики устной научной коммуникации. Научная новизна исследования состоит в следующем: 1) впервые для изучения устной научной коммуникации используются идеи социального конструктивизма, соответствующие современному взгляду на язык как средство доступа к знанию о нелингвистических объектах; 2) впервые индуктивно и методом включенного наблюдения исследуются институциональные особенности устной научной дискуссии; 3) впервые исследуется гендерная специфика устной научной дискуссии и корреляция параметров гендер, статус и роль; 4) впервые выявляется коммуникативно-прагматическая значимость гендерных различий в устной научной дискуссии. Практическая ценность исследования определяется тем, что представленные материал и выводы могут быть использованы в теоретических курсах по общему языкознанию, речевому общению, лингвокультурологии, лингвистической гендерологии, при создании учебных пособий и практикумов, моделирующих статус эксперта, а также в лингводиагностике. Результаты исследования могут быть применены в практике преподавания русского языка как иностранного, а также послужить базой для дальнейших кросс-культурных исследований научной коммуникации. Достоверность и обоснованность выводов обеспечиваются избранной методологией исследования, обширным теоретическим материалом по проблемам исследования (библиография насчитывает 249 источников), а также достаточным объемом проанализированного эмпирического материала. На защиту выносятся следующие положения: 1. Институциональный характер научной коммуникации, определяющий специфику устной научной дискуссии, накладывает ряд ограничений на выражение согласия / несогласия, что проявляется в преобладании стратегии неконфронтативности. 2. Стратегия неконфронтативности реализуется в устной научной дискуссии с помощью тактики маскировки и смягчения несогласия, а также тактики предвосхищения критики. 3. Гендерные различия в устной научной дискуссии имеют место и объективируются в виде предпочтения различных тактик и приемов выражения согласия / несогласия. 4. Конструирование гендера в устной научной дискуссии имеет коммуникативно-прагматический эффект, выражающийся в одновременном (более или менее интенсивном) создании статуса компетентного лица. Апробация работы: основные положения и результаты исследования обсуждались на заседаниях кафедры общего и сравнительного языкознания и лаборатории гендерных исследований МГЛУ. Тезисы и доклады по материалам исследования представлялись на Третьей международной конференции «Гендер: язык, культура, коммуникация» (МГЛУ, 2003 г.), на международной конференции «Стилистика и теория коммуникации», посвященной 100-летию со дня рождения И.Р. Гальперина (МГЛУ, 2005 г.), на международной научной конференции «Лингвистические основы межкультурной коммуникации» (НГЛУ, 2005 г.), на международной научно-методической конференции «Речевая коммуникация на современном этапе: социальные, научно-теоретические и дидактические проблемы» (МГУС, 2006 г.), на XV международном симпозиуме по психолингвистике и теории коммуникации «Речевая деятельность. Языковое сознание. Общающиеся личности.» (ИЯ РАН, РНОУ, 2006 г.), на VI Международной конференции НОПриЛ «Языки в современном мире» (РГСУ, 2007 г.). Структура диссертации. Диссертация включает введение, три главы, заключение, библиографический список, приложение и список использованных в работе сокращений. Во введении обосновывается выбор темы, предмет, объект и материал исследования, определяется актуальность, новизна, цели и задачи работы, а также теоретическая значимость и практическая ценность. В первой главе определяется понятийный аппарат и методологическая база исследования; рассматриваются ограничения, налагаемые фактором «институциональность» на коммуникативное поведение участников научной дискуссии. Во второй главе обосновывается система и принципы орфографической транскрипции; эмпирически (индуктивным методом) выявляется содержательный объем понятий согласие / несогласие; разрабатывается структурная модель и выявляется операциональная единица анализа, учитывающая ее формальные и содержательные границы; систематизируются способы выражения согласия / несогласия в устной научной дискуссии. В третьей главе обобщаются методологические основы гендерного подхода к анализу устной коммуникации; излагаются результаты анализа гендерной специфики выражения согласия / несогласия в устной научной дискуссии; обсуждается соотношение понятий гендер, статус и роль; описывается коммуникативно-прагматическая значимость гендерных различий в исследованной разновидности научной коммуникации. Заключение содержит основные выводы по результатам работы. Библиография включает список научных трудов, на которые имеются ссылки в диссертации (249 источников). В приложении представлены образцы транскриптов устных научных дискуссий. СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ Глава I – «Научная коммуникация как объект исследования» – посвящена обоснованию социоконструктивистской методологии исследования научной коммуникации и описанию понятийного аппарата реферируемой работы. Сегодня в центре внимания лингвистов находятся такие характеристики коммуникативного процесса, как стратегии и тактики, влияние социальных норм и конвенций на коммуникативное поведение в той или иной ситуации (Грайс, 1985; ван Дейк, 1989; Иссерс, 1999; Кирилина, 1999, 2004; Карасик, 2000, 2002; Шейгал, 2000; Янко, 2001; Макаров, 2003; Куликова, 2006; и др.). Названные доминанты в большей степени объясняются распространением постструктуралистского взгляда на язык и человека, а также распространением идей социоконструктивизма. Представление о знании как отражении реальности сменилось представлением о социальном конструировании реальности, где в фокусе рассмотрения находятся интерпретация и обсуждение значений в социальном мире. Термин конструктивизм означает, что реальность «конструируется» благодаря установкам и когнитивным убеждениям индивида, его восприятию окружающего мира. Социоконструктивизм, исходящий из того, что действительность не доступна «объективно», а создается или конструируется обществом, рассматривает язык в качестве одного из средств конструирования. Все параметры человеческой идентичности рассматриваются социоконструктивистами не как априорно заданные величины, а как коммуникативно конструируемые сущности. Это позволяет рассматривать язык как средство доступа к знанию о нелингвистических феноменах. С точки зрения параметра «участники коммуникации» разграничивается личностно и статусно ориентированное, т.е. институциональное, общение, где коммуниканты выступают как представители того или иного социального института, под которым понимается «исторически сложившаяся форма организации и регулирования общественной жизни, обеспечивающая выполнение жизненно важных для общества функций, включающая совокупность норм, ролей, предписаний, образцов поведения, специальных учреждений, систему контроля» (СЭС, 2000, с. 105). Научная коммуникация как совокупность различных видов профессионального общения представителей научного сообщества является неотъемлемой частью функционирования науки как социального института. Данный факт позволяет рассматривать большинство видов научного общения как преимущественно институциональные. Основное внимание в диссертационном исследовании уделяется устной научной дискуссии, которая является одним из важнейших видов научной коммуникации, соответствующих условию организованного скептицизма (Merton, 1973). Научная дискуссия в диссертации понимается как процесс обмена мнениями после представления доклада на научном форуме. Формат научного форума (конгресс, симпозиум, семинар, конференция, круглый стол) при сборе эмпирического материала не имел значения; единственным обязательным требованием было наличие дискуссии, протекающей в неподготовленном режиме. Термином конференция мы называем научный форум любой разновидности, на котором представляются и обсуждаются научные доклады. Устной научной дискуссии посвящено небольшое количество научных трудов, материалом для которых послужили английский (Щукарева, 1980, 1985; Александрова, 1986; Викулова, 1991) и немецкий языки (Славгородская, 1986). В четырехтомной же монографии «Современная русская устная научная речь» под редакцией О.А. Лаптевой (1985, 1994, 1995) освещаются лишь монологические выступления в устной научной дискуссии. Системно-функциональный подход, в рамках которого выполнены названные выше работы, требует внимания к текстовым особенностям, которые вытекают из специфики языковых единиц, используемых в научных текстах. Современный же социоконструктивистский подход требует смещения акцента на характеристики участников и обстоятельств общения, а также на национально-культурную специфику научной коммуникации и традиции ее изучения, что выдвигает на первый план исследование институциональных особенностей научного общения. Институциональность научной коммуникации в ситуации «Научная конференция» проявляется в регламентированности пространственного, временного и тематического параметров научной дискуссии. Регламентированы ситуативные роли коммуникантов и выполняемые ими функции. Изучаемая ситуация предполагает определенный сценарий. Так, секционное заседание, как правило, имеет следующую последовательность коммуникативных действий: доклад – научная дискуссия – подведение итогов работы. Анализ собранного материала позволяет характеризовать коммуникативную ситуацию «Научная конференция» как нежесткую: нами зафиксирован ряд нарушений институциональных рамок научной коммуникации, имевших место как при представлении доклада, так и во время дискуссии. Наиболее часто встречаются нарушения временного параметра ? превышения регламента выступления. Также зафиксированы случаи нарушения прототипического сценария развития описываемой коммуникативной ситуации. Сбои в регламенте сказываются, прежде всего, на продолжительности дискуссии. Вопреки идеальной модели из двух компонентов структуры анализируемой ситуации ? доклада и дискуссии ? второй является не определяющим и при определенных обстоятельствах может быть исключен из структуры научного общения на конференции. Без докладов же секционное заседание невозможно. Наблюдение также выявило, что бурная полемика, соответствующая общепризнанному императиву научного этоса, не всегда приветствуется. Продолжительная полемика также является довольно редким явлением. В исследовании институционального общения существенны статус и роль коммуникантов. В научной литературе нет единства в видении как самих этих понятий, так и границ между ними (Крысин, 1989; Стернин, 2001; Китайгородская, Розанова, 2003). Наше понимание роли приближено к трактовке Т.А. ван Дейка, который при характеристике участников коммуникации предлагает выделять функции (например, «отец», «слуга», «судья» и т.д.), отношения (например, превосходство, авторитет), свойства (пол, возраст) и позиции (роли, статусы и т.д.) (ван Дейк, 1989, с. 23). Позиции в терминологии ван Дейка, таким образом, в определенной мере соотносятся с понятиями роли и статуса в трактовках других авторов, что также служит подтверждением того, что границы между обсуждаемыми понятиями довольно размыты. Наши наблюдения также демонстрируют нечеткость границ этих понятий и сложность их разграничения. Вслед за Х. Коттхофф и Б. Барон (Kotthoff, 1997; Baron, 1998) мы разграничиваем такие понятия как внешний и внутренний статус. Внешний (сформированный) статус – статус, возникший в результате предшествующей деятельности, известной профессиональному сообществу; внутренний (формируемый ситуативно) – статус, возникающий в результате коммуникативного взаимодействия в данной коммуникативной ситуации. Проведя обоснование социоконструктивистской методологии исследования научной коммуникации и определение понятийного аппарата работы, в следующих главах мы переходим к анализу эмпирического материала. Содержание Главы II – «Выражение согласия / несогласия в устной научной дискуссии» – представляет собой индуктивный анализ эмпирического материала. Для этого разработана методика исследования гендерной специфики устной научной коммуникации, включающая пять этапов: 1) перевод текста дискуссий в орфографическую запись; 2) разработка структурной модели, выявление операциональной единицы анализа; 3) классификация согласия / несогласия в устной научной дискуссии; 4) систематизация средств выражения косвенности несогласия; 5) изучение гендерной специфики выражения согласия / несогласия в устной научной дискуссии. Для письменной передачи собранного корпуса устных научных дискуссий выбрана орфографическая запись с использованием системы обозначений, принятых в трудах по исследованию устной речи (Русская разговорная речь, 1978; Живая речь уральского города, 1995; Китайгородская, Розанова, 1995; Русский язык конца XX столетия, 2000; Макаров, 2003; Современный русский язык…, 2003; Земская, 2004; Baron, 1996; Коtthoff, 1997). Специфика эмпирического материала потребовала выбора двухступенчатой операциональной единицы анализа – реплики и речевого акта, причем реплика соответствует формальным, а речевой акт – содержательным границам единицы в речевом потоке. Реплика – «фрагмент дискурса одного говорящего, отграниченный речью других» (Макаров, 2003, с. 184). Реплика может совпадать с речевым актом, а может содержать два и более речевых актов. Речевой акт интерпретируется традиционно, т.е. по иллокутивной цели. Далее устанавливались способы выражения согласия / несогласия. Анализ словарных дефиниций, критическое осмысление работ, посвященных согласию / несогласию (Озаровский, 1974, 1976; Поройкова, 1976; Лекант, 1991; Галактионова, 1995; и др.), а также применение индуктивного метода при исследовании эмпирического материала ? аудиозаписей научных дискуссий ? заставил нас разработать широкий подход к трактовке терминов согласие и несогласие. Согласие понимается не только как выражение совпадения мнений, позиций, точек зрения, но и как положительная оценка, одобрение. Несогласием считается любой вид критики, сомнение в правильности или приемлемости определенной позиции, возражение, опровержение. При идентификации согласия / несогласия в тексте научной дискуссии мы опирались на наше знание так называемого узкого контекста (включая разные аспекты как вербальной, так и невербальной составляющих) и широкого – понимание институциональной специфики изучаемой ситуации. Далее разработана классификация согласия / несогласия в устной научной дискуссии с опорой на два критерия: а) направленность на того или иного участника коммуникации; б) степень эксплицитности выражения. В зависимости от первого критерия выявлены 5 видов согласия: • согласие участника дискуссии с докладчиком, • согласие одного участника дискуссии с другим участником дискуссии, • согласие докладчика с похвалой, • согласие докладчика с критикой, • согласие докладчика или участника дискуссии с третьим лицом; и 4 вида несогласия: • несогласие участника дискуссии с докладчиком, • несогласие одного участника дискуссии с другим участником дискуссии, • несогласие докладчика с критикой, • несогласие докладчика или участника дискуссии с третьим лицом. По степени эксплицитности выражения выявлено прямое и косвенное согласие / несогласие. Институциональность научной дискуссии в плане выражения согласия / несогласия проявляется в предпочтении косвенных форм выражения. Значительное количественное преобладание речевых актов косвенного несогласия, обнаруженное в устной научной дискуссии, свидетельствует о том, что ведущей стратегией научной дискуссии является неконфронтативность. Таким образом, выявлена антиномия между целью научной дискуссии (полемика, спор, поиск истины) и формой проявления организованного скептицизма (по Р. Мертону). Несогласие, составляющее основу развития научного знания и являющееся, следовательно, обязательным атрибутом научной дискуссии, принято, однако, смягчать и даже маскировать. Анализ речевых актов косвенного несогласия выявил 2 тактики, при помощи которых реализуется стратегия неконфронтативности в устной научной дискуссии: ? тактика маскировки и смягчения несогласия; ? тактика предвосхищения критики. Тактика маскировки и смягчения несогласия получает реализацию с помощью следующих приемов: 1) использование квазивопросительных конструкций, т.е. реплик, содержащих вопросительные конструкции или не содержащих таковых, но заявленных говорящим как вопросы, если последующий контекст подтверждает, что истинное намерение спрашивающего ? несогласие, или если реплика воспринимается докладчиком как критика. Квазивопросы могут представлять собой: - единичный вопрос; - серию последовательных вопросов: У1. Вопрос по основному термину// Э-э… мне кажется как носителю языка/ что многие единицы/ которые вы приводили в качестве примеров/ ограничиваются одним случаем употребления// Такие как «береги chest с молоду»/ э вот «под лежащую корову доярка не полезет»/ и так далее// Тогда возникает вопрос// А можем ли мы окказиональные выражения называть пословицами? Д. <…> У1. Тогда еще один вопрос по основному термину/ новые русские пословицы// Два эпитета/ которые сопровождают слово пословицы/ мгновенно вызывают реакцию с определенным социальным слоем// Социальным слоем/ который оценивается большинством носителей языка крайне негативно// Это сделано умышленно? Д. <…> У1 То есть вам бы не хотелось снять эту ассоциацию/ и назвать просто современными русскими пословицами? Так вот банально/ без игры// Д. <…> У1. Вы знаете/ очень интересный доклад/ ничего не вызывает вопросов/ кроме названия// Д.<…> - случаи квалификации говорящим утвердительной реплики, содержащей критику, как вопрос: У1. Вот у меня такой вопрос// Вот все/ что вы говорили о русском языке на примере «Евгения Онегина»/ наверно можно сказать про любой другой язык// Если мы имеем некоторое литературное произведение/ аналогичное «Онегину»// Вот очень интересно было бы на «Дон Жуана» взглянуть с этой точки зрения// Но тогда/ получается что это к языку не имеет отношения// - повтор-переспрос, сопровождаемый экспрессивной интонацией: У1. Для меня очень важно/ очень интересный доклад/ но мне важно выяснить// Вы в начале доклада заявили/ что вы будете говорить о проблеме концептуализации смеха и улыбки/ но фактически вы говорили о вербализации этого концепта// То есть вы не оговорились? Д. Ну да/ я считаю что э вербализация и определяет концептуализацию// Каждый язык по-своему концептуализует внеязыковую действительность/ и концептуализация определяется вербализацией// У1. То есть вот эти все смеяться/ хохотать/ гоготать/ и так далее/ это что разные концепты? Д. Да/ конечно// У1. Это разные концепты? Задавая квазивопросы, участники дискуссии часто используют формулы У меня только краткий вопрос//, Можно маленький вопрос? У меня только один вопрос//, Единственный вопрос/ если позволите//, Замечанице маленькое//, У меня такое маленькое соображение//. Используемые при этом лексемы маленький, краткий, единственный, только один смягчают категоричность критики. Категоричность несогласия в устной научной коммуникации часто смягчается с помощью модальных средств, которые могут появляться также и в квазивопросах: Но может быть лучше выбрать другой термин? Может быть/ здесь просто неточность// Может быть/ вы просто не очень корректно выразились// Может быть/ здесь есть влияние именно …? А может быть дело не в …/ а в …? А не может ли…? и т.п. 2) выражение несогласия под видом уточнения В несогласии такого рода присутствует слово уточнение или близкие ему по значению лексемы: Можно уточнить такую вещь//, У меня скорее уточняющий вопрос//, Скажите пожалуйста/ я хотел(а) уточнить просто//, Правильно ли я вас понял(а)//, Я наверное что-то не понял(а)//, Я просто (видимо) пропустил(а)// и т.д. 3) применение формул снижения категоричности высказывания К данным формулам были отнесены выражения типа по-видимому, по моим данным, насколько я знаю, насколько я понимаю, как мне представляется, как кажется и т.п. 4) выражение совета В РА такого рода присутствует слово совет или близкие по смыслу лексемы, а также говорящий часто эксплицитно указывает на возможную для докладчика пользу рекомендуемого действия: Я надеюсь/ что это вам в общем-то поможет наверное в дальнейшем исследовании//; Вам наверное будет интересно узнать//; Может быть вам будет интересно//; Вам полезно сравнить//. 5) использование инициальной похвалы Признаки этого рода несогласия ? формулы благодарности за интересный доклад, интересное сообщение и т.д. или характеристики выступления как полезного, познавательного и т.п.: Спасибо большое за интересный доклад/ у меня вот такой вопрос//. Распределение приемов реализации тактики маскировки и смягчения несогласия в устной научной дискуссии показано на Диаграмме 1: Диаграмма 1 Распределение приемов реализации тактики маскировки и смягчения несогласия в устной научной дискуссии В исследованном материале также обнаружена тактика предвосхищения критики, которая, предположительно, является превентивной мерой против ожидаемых возражений, т.е. несогласия. РА такого рода чаще содержатся в тексте доклада, предшествующего дискуссии. Так, выступление может начинаться словами: Я прошу прощения// Я э-э не претендую ни на какую законченную концепцию/ заранее говорю//. Приемами реализации этой тактики служат: 1) извинение как инициальная формула; извинение может не быть связанным с дальнейшим содержанием выступления; 2) перформативное высказывание с частицей не при глаголе, выражающем так сказать амбициозное желание: я не претендую на…, я не обобщаю… и т.п.; 3) предупреждение, выраженное моделью наречие времени + глагол говорения: заранее говорю / сообщаю / информирую и т.п., эксплицирующее незавершенность результата, о котором идет речь: Я заранее извиняюсь/ что выводы неокончательны//; 4) выражения с глаголами разнообразной семантики, которые однако объединены тем, что снижают значимость или результативность действия, о котором сообщает говорящий: В докладе я попыталась обобщить <…>// (вместо: Я обобщила …, или: В докладе обобщаются …); 5) кванторы с ограничивающей семантикой один, немного, немножко, кратко, только, и т.п.: Я рассматривала только 2 произведения//; 6) прямое указание на слабое место в докладе с почти точной формулировкой возможного критического замечания: Это не притянуто за уши как может показаться//; Может возникнуть вопрос// Почему Шекспир/ и сколько можно//. Необходимо отметить, что приемы выражения косвенного несогласия могут применяться комплексно ? в одной реплике их бывает несколько. Границы между отдельными приемами и даже тактиками часто размыты. Все названные приемы могут пересекаться и встречаться в комплексе. Диаграмма 2 Соотношение реализаций тактик стратегии неконфронтативности в устной научной дискуссии Таким образом в Главе 2 произведена инвентаризация способов выражения согласия / несогласия, что позволило перейти к анализу ее гендерной специфики. В Главе III – «Гендерная специфика выражения согласия / несогласия в устной научной дискуссии» – систематизируются современные методологические положения гендерного подхода в устной коммуникации в целом, и в институциональной коммуникации в частности, а затем обосновывается принятый в работе социоконструктивистский подход к трактовке понятия гендер. Социальный конструктивизм исходит из того, что реальность конструируется в сознании индивида, следовательно, и все параметры человеческой идентичности являются конструктами. Гендер в границах теории социального конструктивизма рассматривается как один из параметров социальной идентичности, имеющий в большей степени социальную, а не индивидуальную природу, что позволяет говорить об относительной автономности гендера от биологического пола. В качестве отправного пункта избрана разработанная для описания повседневного общения модель Д. Таннен, которая модифицирована для решения поставленных в диссертации задач (Tannen, 1990). Переработаны также предложенные в трудах Б. Барон и Х. Коттхофф принципы выявления и анализа гендерной специфики устной научной дискуссии (Baron, 1996, 1998; Kotthoff, 1997). Согласно модели Д. Таннен, социализация в детском и подростковом возрасте способствует усвоению лицами разного пола противоположных норм речевого поведения (Tannen, 1990; Таннен, 2005). Это приводит к тому, что вербальное поведение взрослых также обнаруживает гендерную специфику, которую можно представить в терминах бинарных оппозиций, в которых левый термин соответствует мужскому стилю, а правый ? женскому: статус/соревнование/независимость ? связь/общность/солидарность. Д. Таннен подчеркивает, что лица разного пола обнаруживают такие тенденции в поведении, так как именно это поощряется обществом. На наш взгляд, выявленные Д. Таннен тенденции проявляются и в профессиональном общении, в частности, в научной дискуссии, где выбор коммуникантами того или иного средства выражения согласия / несогласия из широкого репертуара, которым располагает русский язык, зависит от ряда факторов, в том числе и от стратегической цели говорящего. В ситуации «Научная конференция» таких целей обнаружено две: 1) демонстрация собственных достижений, повышение своего авторитета и статуса в научном сообществе; 2) ознакомление научного сообщества с полученными результатами исследования, продвижение науки вперед, коллективное обогащение знанием. Первая цель преимущественно реализуется мужчинами, а вторая ? женщинами. Труды Д. Таннен позволяют видеть в этом результат влияния именно гендера, а не пола, т.е. культурных норм, воспитания, социальных ожиданий. Наблюдение в ситуации «Научная конференция», а также исследование эмпирического материала обнаруживают взаимосвязь между названными коммуникативными целями, реализуемыми участниками научной коммуникации, и конструированием статуса эксперта, что обусловливает коммуникативно-прагматическую значимость гендерных различий в изучаемом институциональном контексте. Обсуждается вопрос соотношения понятий статус, роль и гендер. Эмпирически установлено, что не только гендер, но и другие параметры социальной идентичности конструируются в коммуникации. Обнаружено, что ни один из них не фигурирует в полной изоляции от остальных и все они характеризуются различной степенью интенсивности конструирования. В нашем исследовании также проявлялись различия в статусе, гендере и роли коммуникантов. Например, некоторые ученые обладают высоким внешним статусом, который в некоторой степени определяет и ситуативную роль коммуниканта – председательствующий, докладчик на пленарном заседании. Однако число таких лиц невелико, да и институциональные рамки научной конференции, как правило, не допускают дискуссии в ходе пленарного заседания. Лицо с высоким статусом может выполнять ситуативную роль ведущего секции. Однако наблюдение показало, что условия коммуникации на секционном заседании значительно менее формальны и институционализованы, в меньшей степени ориентированы на воспроизводство статусных различий, т.е. более демократичны. Статусную иерархию в научной дискуссии также в некоторой степени нейтрализует и другой параметр ? ситуативная роль: все присутствующие являются участниками секционного заседания. Роли участника дискуссии и докладчика, на наш взгляд, являются примерно симметричными. Руководитель секции также часто меняется, чем подчеркивается демократичный характер мероприятия. Все это позволяет сделать следующее допущение: подавляющее большинство присутствующих образуют примерно равные по статусу коммуниканты. Это допущение позволяет, в свою очередь, построить исследовательскую модель с одной переменной, которой и является гендер . При обсуждении результатов также возникла необходимость рассмотреть актуальный для сегодняшнего научного дискурса вопрос о соотношении количественных и качественных методов анализа материала. Устанавливается закономерное чередование качественных и количественных методов исследования, в частности первичность качественного подхода (классификации и иные систематизации) (Mayring, 1988; Семенова, 1998). Проведенный после качественной систематизации количественный анализ гендерной специфики выражения согласия / несогласия выявил следующие особенности устной научной дискуссии: ? для женщин в большей степени, нежели для мужчин, характерно принимать критику; ? участницы дискуссии обнаруживают тенденцию к более частому использованию квазивопросительных конструкций при выражении несогласия; ? женщины склонны чаще выражать несогласие под видом уточнения; ? в паре женщина-женщина обнаружено максимальное количество формул выражения неуверенности; ? выражение совета представляет собой редкое явление и, в первую очередь, как показывает анализ, связано с высоким внешним статусом советующего. Вместе с тем следует отметить (пока без комментария) тот факт, что в адрес мужчин совет высказывался всего однажды, а в адрес женщин ? шесть раз. Однако малое количество этого вида согласия-одобрения не позволяет сделать каких-либо обобщений; ? женщины чаще прибегают к использованию инициальной похвалы в критической реплике; ? тактика предвосхищения критики характерна почти исключительно для женских реплик; ? минимальную длительность критической реплики обнаруживает пара женщина-мужчина, максимальную ? пара женщина-женщина; ? минимальную длительность ответной реплики обнаруживает пара женщина-мужчина, максимальную ? пара женщина-женщина. Количественный анализ гендерной специфики устной научной дискуссии обнаружил, что при общем преобладании стратегии неконфронтативности вклад участниц научной дискуссии в ее создание несколько больше, чем вклад участников. Полученные количественные результаты показаны на Диаграммах 3, 4. Диаграмма 3 Гендерная специфика реализации стратегии неконфронтативности (с позиции адресанта) 1- использование квазивопросов 2 - выражение несогласия под видом уточнения 3 - применение формул снижения категоричности высказывания 4 - выражение совета докладчику 5 - использование инициальной похвалы 6 - использование тактики предвосхищения критики Диаграмма 4 Гендерная специфика реализации стратегии неконфронтативности (с позиции адресата) 1- использование квазивопросов 2 - выражение несогласия под видом уточнения 3 - применение формул снижения категоричности высказывания 4 - выражение совета докладчику 5 - использование инициальной похвалы В результате проведенного анализа рабочая гипотеза исследования подтвердилась. Установлено, что гендерная специфика выражения согласия / несогласия в устной научной дискуссии проявляется в виде тенденций к выбору различных коммуникативных тактик и приемов, которые, в свою очередь, характеризуются неодинаковой коммуникативно-прагматической значимостью и выступают в неразрывной связи с вербальным конструированием статуса компетентного лица. Конструирование гендера участницами научной дискуссии происходит одновременно со снижением статуса компетентного лица, а конструирование гендера участниками дискуссии способствует поддержанию или повышению этого вида статуса. Диссертационное исследование может быть в дальнейшем продолжено и расширено. В частности, перспективным представляется рассмотрение дополняющих выражение С/НС речевых актов, формирующих статус эксперта, – выражение иронии, представление себя в тексте научного доклада, использование средств аргументации. ***** Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях автора: 1. Научная дискуссия как жанр сферы устной профессиональной коммуникации. Тезисы. // Лингвистические основы межкультурной коммуникации: Сб. материалов междунар. научной конф., Н.Новгород, 1-2 декабря 2005 г. – Н.Новгород: НГЛУ, 2005. – С. 247. – 0,1 п.л. 2. Основные направления развития гендерных исследований в отечественной лингвистике. Статья. // Языковое сознание и текст: Межвуз. сб. науч. тр. – Пермь: Перм. гос. ун-т, 2004. – С. 145-150. – 0,3 п.л. 3. Современный научный подход к изучению гендерной специфики коммуникативного стиля. Тезисы. // Стилистика и теория языковой коммуникации: Тезисы докладов Третьей Междунар. конф., посвященной 100-летию И.Р. Гальперина, Москва, 20-21 апреля 2005 г. – М.: МГЛУ, 2005. – С. 44-45. – 0,1 п.л. 4. Гендерные исследования в отечественной лингвистике. Статья. // Русский язык в современном обществе: (Функциональные и статусные характеристики): Сб. обзоров / Отв. ред. Опарина Е.О., Казак Е.А. – М.: РАН ИНИОН, 2006. – С.104-132. (в соавторстве с Томской М.В.) доля автора – 0,75 п.л. 5. Методика исследования гендерного аспекта устной коммуникации. Тезисы. // Речевая деятельность. Языковое сознание. Общающиеся личности: Тезисы докладов XV Междунар. симпозиума по психолингвистике и теории коммуникации. Москва, 30 мая – 2 июня 2006 г. – Калуга: Эйдос, 2006. – С. 189. – 0,1 п.л. 6. Московская школа лингвистической гендерологии. Статья. // Гендер: язык, культура, коммуникация: Материалы Третьей Междунар. конф., Москва, 27-28 ноября 2003 г. – М.: РЕМА, 2006. (Вестник МГЛУ; № 518; сер. Лингвистика). – С. 257-262. – 0,3 п.л. 7. Устная научная дискуссия как вид профессиональной коммуникации. Статья. // Речевая коммуникация на современном этапе: социальные, научно-теоретические и дидактические проблемы: Материалы Междунар. научн.-метод. конф., Москва, 5-7 апреля 2006 г. – В 2 ч. Ч.2. – М.: МГУС, 2006. ? С. 229-231. – 0,2 п.л.
 
Авторефераты по темам  >>  Разные специальности - [часть 1]  [часть 2]



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.