WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Авторефераты по темам  >>  Разные специальности - [часть 1]  [часть 2]

Оппозиция свои-чужие как прагматическая доминанта политического дискурса

Автореферат кандидатской диссертации

 

На правах рукописи

Канчани Петер

 

 

 

Оппозиция «свои – чужие»

 как прагматическая доминанта

политического дискурса

Специальность 10.02.19 – Теория языка

 

 

 

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук

Москва – 2007


         Работа выполнена на кафедре общего и сравнительного языкознания Государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования «МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ»

Научный руководитель      –  кандидат филологических наук, профессор

                                                   Страхова Вера Сергеевна

Официальные оппоненты  –  доктор филологических наук, профессор

                                                  Миронова Надежда Николаевна

                                               – кандидат филологических наук, доцент

                                                  Паршин Павел Борисович

Ведущая организация         – Институт научной информации по

                                                     общественным наукам РАН

         Защита диссертации состоится «   » _______ 2007г. в _____ часов на заседании диссертационного совета  Д 212.135.02 при ГОУ ВПО «МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ» по адресу: 119034, Москва, ул. Остоженка, д.38

С диссертацией можно ознакомиться в диссертационном читальном зале библиотеки ГОУ ВПО «МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ»

Автореферат разослан  «   » _______ 2007г.

Ученый секретарь

диссертационного совета                                                              Страхова В.С.

Реферируемая диссертация посвящена исследованию политического дискурса под углом зрения оппозиции «свои – чужие», относящейся к числу семантических универсалий. Политическая деятельность является общественным институтом, который закрепляется в социальных правилах, ритуалах, формулах и нормах, имеющих речевое выражение. Следовательно, решение целого ряда политических проблем зависит от того, насколько качественно эти проблемы интерпретируются политиками именно с лингвистической точки зрения.     

Современная лингвистика, основанная на когнитивно-дискурсивном подходе к объекту своего исследования, характеризуется ростом интереса к дискурсивным характеристикам языка. Подтверждением этого является выделение различных типов дискурса, среди которых важное место занимает политический дискурс (ПД). В связи с этим многие исследователи отмечают, что специфика политики, в отличие от ряда других сфер человеческой деятельности, заключается в ее преимущественно дискурсивном характере.

Феномен ПД не поддается однозначному определению, так как сама категория политики в настоящее время не имеет четкой дефиниции. В настоящей диссертации мы сосредоточили наше внимание прежде всего на прагматическом аспекте ПД, то есть на формах выражения семантической оппозиции «свои – чужие», на анализе способов реализации интенции автора в тексте, на роли личностных характеристик автора текста при выборе и применении той или иной коммуникативной стратегии построения текста. При этом необходимо отметить, что выделение ПД по совокупности сугубо лингвистических признаков не представляется возможным.

Семантическая оппозиция «свои – чужие» играет решающую роль в политической коммуникации. Именно благодаря реализации данной дихотомии посредством включения в ПД языковых и неязыковых средств (паролей, маркеров, лозунгов, символов и др.), политик добивается сильнейшего воздействующего эффекта, позволяющего сплотить своих сторонников и настроить их на борьбу с политическими противниками – чужими.

Действенным инструментом организации текста политического содержания являются, на наш взгляд, коммуникативные стратегии и тактики, позволяющие осуществлять адаптацию исходного текста, то есть нейтрального выражения политической идеи, к личностным особенностям говорящего, к конкретной ситуации общения и к конкретной аудитории.

Предметом исследования являются механизмы использования коммуникативных стратегий при реализации семантической оппозиции «свои – чужие» в ПД. Объектом исследования – публичные выступления русских и итальянских политических деятелей.

Актуальность диссертации определяется значимостью той роли, которую играет в политической коммуникации оппозиция «свои – чужие», являющаяся семантической основой концепта «борьба за власть» и определяющая специфику ПД. Актуальным на современном этапе изучения языка политики следует также считать выявление основных коммуникативных стратегий, к которым прибегают создатели политических текстов в борьбе за власть, и описание языковых средств их реализации.

В соответствии с этим цель настоящей диссертации состоит в изучении механизма действия коммуникативных стратегий, направленных на реализацию оппозиции «свои – чужие».

В связи с поставленной целью были определены следующие задачи исследования:

  1. изучение ПД как разновидности институционального дискурса и выявление его основных функций;
  2. установление центрального положения оппозиции «свои – чужие» в семантическом пространстве ПД;
  3. описание основных коммуникативных стратегий, используемых в политической коммуникации;
  4. выявление этнолингвокультурных особенностей реализации оппозиции «свои – чужие».

        Научная новизна диссертации заключается в следующем:

  1. впервые описание ПД проводится под углом зрения оппозиции «свои – чужие» с использованием в качестве инструмента анализа коммуникативных стратегий, определяющих тактику речевого поведения политиков;
  2. впервые проводится сопоставительное исследование российского и итальянского ПД;
  3. при рассмотрении ПД вводится параметр борьба за право номинации как один из аспектов борьбы за власть;
  4. предпринимается попытка составления дискурсивных портретов ведущих российских и итальянских политических деятелей.

        Теоретическая значимость диссертации определяется тем, что использование семантической оппозиции «свои – чужие» в качестве инструмента анализа позволяет вскрыть универсальную природу любого ПД, цель которого заключается в стремлении придти к власти, используя коммуникативные стратегии дискредитации и самопрезентации. Исследование языковых средств, служащих реализации указанных стратегий, способствует более глубокому изучению ПД как лингвистического феномена и выявлению его лингвокультурной специфики.

Практическая ценность работы состоит в том, что выявленные  особенности ПД носителей русского и итальянского языков могут быть использованы как в исследовании других видов дискурса, так и в практике подготовки переводчиков, политологов, имиджмейкеров, политтехнологов и других специалистов в области политической коммуникации. Материалы диссертации могут также найти применение в теоретических курсах по общему языкознанию, анализу дискурса, в практике преподавания русского и итальянского языков.

Материалом исследования послужили публичные выступления политических деятелей России и Италии, интервью с ними, материалы политических дискуссий и предвыборных кампаний, опубликованные в газетах («Правда», «Советская Россия», «La Repubblica», «Corriere della Sera» и др.), журналах («КоммерсантЪ Власть», «Афиша» и др.), на Интернет-сайтах политических партий, в программах радиостанций «Радио Свобода» и «Эхо Москвы», в телевизионных ток-шоу («К барьеру!», «Porta a Porta», «Ballaro’» и др.) и информационных программах («Вести», «Вести недели» и др.) за период 2000 – 2006гг.

Для решения поставленных задач в диссертации использовались следующие научно-исследовательские методы: дефиниционный анализ, дискурсивный анализ, контекстуальный анализ, сопоставительный анализ, лингвокультурологический анализ.

Достоверность и обоснованность полученных результатов и выводов обеспечиваются комплексным характером методики исследования, обширным теоретическим материалом по проблемам исследования (библиография содержит 175 источника), а также представительной выборкой языкового материала (в диссертации приводится 50 фрагментов из выступлений ряда российских и итальянских политиков), содержащего рассматриваемые особенности ПД, охватывающего широкий спектр СМИ (газетно-журнальные публикации, радио- и телевизионные выступления, политические ток-шоу, выступления в Парламенте и т.д.).

На защиту выносятся следующие положения:

  1. ПД должен рассматриваться не только как завершенный связный текст в совокупности с экстралингвистическими факторами, но и как социально значимое диалоговое взаимодействие коммуникантов;
  2. основу любого ПД составляет семантическая оппозиция «свои – чужие», представляющая собой культурную константу, своеобразную прагматическую универсалию, проявляющуюся во всех видах дискурса;
  3. модель процесса политической коммуникации, основанная на противопоставлении «мы – они», включает, помимо универсальной цели – завоевания власти, факт оказания давления на реципиентов через механизм коммуникативных стратегий и тактик, важнейшими из которых являются макростратегии дискредитации и самопрезентации;
  4. ПД теснейшим образом связан с языковой личностью политика и является отражением ее особенностей;
  5. одной из важнейших характеристик ПД является его этнолингвокультурная специфика, проявляющаяся на всех уровнях языковой личности.

        Результаты исследования получили апробацию на заседаниях кафедры общего и сравнительного языкознания ГОУ ВПО «Московский государственный лингвистический университет» в 2004 – 2006 годах, а также нашли отражение в ряде публикаций автора. Отдельные аспекты исследования были изложены на Международной научно-методологической конференции «Проблемы романо-германской филологии: Теория и методика преподавания иностранных языков» 11-12 апреля 2006, Ереван.

Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, библиографии, списка источников и приложения.

Во введении обосновывается выбор темы, ее актуальность и научная новизна, теоретическая и практическая ценность, а также формулируется общая цель и конкретные задачи исследования.

В первой главе диссертации определяются основные характеристики и функции коммуникации и дискурса, на основе чего проводится описание основных конститутивных признаков ПД и предлагается его авторская дефиниция.

Вторая глава посвящена изучению семантической оппозиции «свои – чужие», которая несет в себе черты универсальности и присутствует практически в любом акте политической коммуникации. Основной акцент делается на элементах стратегического и тактического характера, оказывающих мощное речевое воздействие на потенциального избирателя.

В третьей главе особое внимание уделяется этнолингвокультурным характеристикам, так как факт принадлежности политика к определенному лингвонациональному сообществу самым существенным образом влияет на композицию текста, на выбор тех или иных языковых и неязыковых инструментов, на выбор параметров деления на своих и на чужих.

В Заключении обобщаются теоретические и практические положения данного исследования и приводятся основные выводы.

Приложение содержит схемы (33) и таблицы (9), так как многие наши соображения мы попытались представить не только в вербальной, но и в графической форме.

Основное содержание работы

        В Главе 1 «Политический дискурс как объект лингвистического исследования» определяются основные характеристики и функции коммуникации как таковой, дискурса и ПД. Анализ политической коммуникации и ПД осуществляется нами в рамках относительно нового для российского языкознания направления – политической лингвистики.

Согласно концепции А.П.Чудинова, одного из виднейших российских исследователей проблем политической коммуникации, политическая лингвистика является новой научной дисциплиной, в которой синтезируются положения и методы лингвистики и политологии, а также достижения целого ряда смежных гуманитарных наук (социологии, социальной психологии, антропологии и др.). Кроме того, политическая лингвистика тесно связана с социолингвистикой, когнитивной лингвистикой, функциональной стилистикой, риторикой и лингвистикой текста.

Предметом исследования политической лингвистики является политическая коммуникация, то есть речевая деятельность, осуществляемая в рамках политической деятельности и взаимодействия политиков и политических институтов с населением, ориентированная на оказание воздействия на последних, посредством вербальных и невербальных средств; целью воздействия является побуждение населения к определенным политическим действиям; конечной целью оперирования инструментами политической коммуникации является манипуляция общественным мнением в целях завоевания власти.

Основным объектом политической лингвистики является языковой инструментарий борьбы за власть: язык политики, или политический язык.

Понятие язык политики включает в себя как специализированные вербальные и невербальные знаки, так и знаки, изначально не ориентированные на данную сферу общения, но приобретающие в ней содержательную специфику; иными словами, «язык политики»представляет собой весь корпус знаков, составляющих семиотическое пространство ПД.

Одним из основных постулатов политической лингвистики является дискурсивный подход к анализу актов политической коммуникации.

ПД представляет собой разновидность институционального дискурса, то есть дискурса, определяемого типами сложившихся в обществе социальных институтов.

Конститутивными признаками институционального дискурса являются: специфическая цель общения; фиксированные, типовые обстоятельства общения, происходящего в рамках определенного социального института, и вытекающие отсюда официальность стиля, жесткая заданность тематики и наличие институциональных символов; специфическая коммуникативная функция участников общения, диада автор (представитель института) – адресат; специфические характеристики текстов. Основным прагматическим критерием выделения ПД является понятие борьбы за власть, где власть понимается как способность, право и возможность распоряжать, подчинять, оказывать воздействие на кого-либо.

Любой коммуникативный акт, относящийся к той или иной из разновидностей институционального дискурса, складывается в результате взаимодействия трех различных по своей природе составляющих: текста, контекста и языкового аспекта. Сказанное можно представить в виде формулы:

ДИСКУРС = ПОДЪЯЗЫК + ТЕКСТ +  КОНТЕКСТ.

При этом следует подчеркнуть, что ПД традиционно является единственной разновидностью специализированной коммуникации, обращенной к массовой аудитории, в силу чего в нем используются как типично институциональные, так и абсолютно не-институциональные элементы. Следовательно, формула, которая, на наш взгляд, более точно описывает акт политической коммуникации, должна включать не только параметр специализированного подъязыка, но и параметр обыденного языка:

ДИСКУРС = [ПОДЪЯЗЫК/ЯЗЫК] + ТЕКСТ + КОНТЕКСТ.

В настоящей диссертации мы предлагаем рассматривать в качестве акта политической коммуникации и включать в поле исследования тексты, при составлении которых авторы не только соблюдали упомянутые выше формальные аспекты, но и руководствовались минимальным набором принципов, характеризующих, на наш взгляд, ПД: принцип учета статусно-ролевых характеристик участников коммуникации (направления «я – вы»); принцип институциональности общения; принцип ангажированности коммуникантов («борьба за власть»); принцип подготовленности (дискурс = текст, погруженный в жизнь); принцип реализации интенции говорящего путем воздействия  на адресата (см. Схему I).

       

       

Итак, ПД понимается нами как завершенный связный текст в совокупности с комплексом экстралингвистических факторов (контекстом, этнолингвокультурными и личностными характеристиками участников коммуникации и др.), представляющий собой социально значимое диалоговое взаимодействие участников коммуникации, состоящее из попытки оказания влияния на реципиента со стороны говорящего с помощью набора коммуникативных инструментов, прежде всего дискурсивных стратегий и тактик. Целью ПД является завоевание, укрепление и сохранение политической власти; процесс завоевания власти, то есть борьба за власть, реализуется в ряде последующих этапов: идентификации своих,  размежевании своих и чужих, сплочении  своих вокруг того или иного лидера, идеи, символа, политической программы и т.п., и – в конечном итоге – завоевании власти благодаря поддержке со стороны своих (электоральной, экономической, военной и т.п.).

При этом необходимо отметить, что среди исследователей политической коммуникации и ПД существует тенденция осуществлять не только анализ формы и структуры сообщения, но и критический и, зачастую, весьма ангажированный анализ его содержательных аспектов. Мы считаем, однако, что первичная задача исследователя-лингвиста состоит в выявлении структурных, стилистических и тактико-стратегических особенностей акта политической коммуникации, его эффективности и способности реализовать коммуникативное намерение автора текста, а не в (политологическом) анализе значения и конкретной (политической) значимости сказанного. На наш взгляд, именно такой подход способствует наиболее эффективному проникновению в глубинные структуры ПД, позволяя осветить такие его фундаментальные аспекты, как разграничительный потенциал коммуникативного акта (оперирование дихотомией «свои – чужие»), способы и инструменты речевого воздействия на адресата, роль личности в ПД.

        В Главе 2 «Семантическая оппозиция «свои – чужие» и ее роль в политической коммуникации» рассматривается семантическая оппозиция «свои – чужие» и ее роль в политической коммуникации. Предпосылкой и основой для реализации оппозиции «свои – чужие» в тексте являются различные средства речевого воздействия, обеспечивающие эффективность политического дисурса.

Мы посчитали целесообразным использование при изучении данного аспекта ПД положений теории речевого воздействия, так как политические тексты обладают значительным прагматическим потенциалом, реализуемым в оппозиции «свои – чужие».

Проведенное нами исследование позволяет утверждать, что семантическая оппозиция «свои – чужие» несет в себе черты универсальности и присутствует практически в любом акте политической коммуникации. Данная оппозиция является аксиологической категорией и связана с полем оценочности языка, так как она нацелена на сплачивание своих и борьбу с чужими. Как известно, поле оценочности включает разнообразные языковые средства, служащие для выражения отношения говорящего к объекту речи в широком диапазоне, соотносимом с противоположными полюсами на шкале оценочности: хорошо – плохо, добро – зло, свой – чужой.

В ситуации борьбы за власть политик должен обладать умением оперировать языковыми средствами, позволяющими определить принадлежность к своим или чужим, как это делают, например, В.В.Путин и Г.А.Зюганов:

Нынешний День защитника Отечества вырос из Дня Советской армии. (…) Он – часть нашей общей истории. Он – наш общий праздник. –  В.В.Путин. 22.02.2003

Нам удалось восстановить гимн СССР (…) под который наши отцы одержали Победу, водрузили красное знамя над Рейхстагом (…) Одновременно восстановлено красное знамя Победы (…) [которое] будет участвовать во всех праздничных мероприятиях наряду с государственным флагом. – Г.А.Зюганов. «Эхо Москвы», 08.12.2000

        Число и природа выделяемых различными исследователями элементов дискурса, задействованных в процессе завоевания власти, весьма разнообразны. Мы ограничились рассмотрением лишь некоторых единиц, фундаментальная роль которых в формировании адекватного ПД признается большинством исследователей политической коммуникации: метафор; единиц-носителей прагматического потенциала; рефлексивов; политикем и идеологем и др.         Интересной характеристикой данных элементов (прежде всего политикем и идеологем) является их вариативность, то есть их способность адаптироваться к любым идеологическим установкам. В тоталитарных и демократических коммуникативных системах, например, целый ряд ключевых концептов представлен политическими конкурентами одними и темы же лексемами, которые, однако, толкуется по-разному, порой приобретая противоречивые, очень далекие от словарного,значения. В качестве примера можно привести противоположные коннотации, которыми наделялись слова «свобода», «экономика», «мир» и т.п., в коммуникативной практике советских и американских политиков в годы так называемой холодной войны. В тоталитарном дискурсе данные элементы призваны стимулировать некую автоматическую реакцию реципиентов на поступающую информацию: по мере насыщения текста кодовыми словами, усиливается магическая нагрузка сообщения. Следовательно, сводится к минимуму свобода (активное участие) реципиентов, вследствие чего политическая коммуникация превращается в ряд литургических мероприятий, создающих у реципиентов ощущение причастности к политической жизни, но на самом деле воздвигающий непреодолимый барьер между политикой и массами. В либеральном дискурсе, наоборот, применение в тексте политического содержания подобных маркеров позволяет автору активизировать интерес слушателей, стимулируя их рефлексивную деятельность.

Интересно отметить, что обе модели ПД в коммуникативной практике большинства политиков сосуществуют, что свидетельствует о том, что при составлении политических текстов стиль (манера подачи информации, общения)воспринимается не как прямое отражение этических и идеологических установок автора, а скорее как инструмент, позволяющий эффективно приспосабливаться контингентным факторам (теме, составу аудитории, предполагаемым ожиданиям реципиентов и т.п.). Следовательно, этический маркер, содержащийся в их обозначении (либеральный – хорошо; тоталитарный – плохо), необязательно отражается на конкретной деятельности авторов текстов и не может служить реципиентам для установления партийной принадлежности политика.

В связи с этим, особое значениеприобретает частный аспект борьбы за власть – борьба за право номинации, связанная как с непосредственным стремлением авторов ПД к завоеванию власти, так и с поиском значимых семантических единиц, способствующих действенному размежеванию аудитории реципиентов на своих и  чужих.

        Борьба за право номинации представляет собой борьбу за наименование ценностей, то есть борьбу за фундаментальные групповые ценности вообще («мир», «свобода», «справедливость» и т.п.), за их присвоение, за их захват у противника (чужого) и их предоставление своим в качестве трофея. Закрепление некоего эксклюзивного права на концепты, способные в наибольшей степени влиять на сознание реципиента, играет важнейшую роль для организации эффективной информационной кампании.

Следует подчеркнуть, что несмотря на то, что конечной целью любого политика является обладание абсолютной и неоспоримой властью, при анализе его дискурсивной практики необходимо принимать во внимание совокупность реальных политических целей или задач, которые автором ПД решаются посредством инструментов политической коммуникации. Поэтапное решение подобных промежуточных задач можно, на наш взгляд, рассматривать в качестве поэтапного присвоения соответствующих  номенов, или групп номенов. Предложенная схема (см. Схема II) довольно отчетливо иллюстрирует, как  достижение той или иной политической цели может (по крайней мере, в теоретическом плане) отождествляться с завоеванием политиком, партией или движением того или иного номена.

Важнейшую роль в процессе порождения адекватного ПД играет умелое оперирование элементами стратегического и тактического характера, оказывающими на потенциального избирателя мощное речевое воздействие.

 


         

Мы полагаем, что стремление завоевать власть является не только базовым тематическим определителем ПД, но и основой, на которую опирается вся стратегическая макроструктура политической коммуникации. Следовательно, можно предположить существование некоей сверхстратегии завоевания власти.

Бинарность семантической структуры оппозиции «свои – чужие», однако, предопределяет группировку приемов и тактик, используемых в акте политической коммуникации для установления у реципиентов желательных ассоциаций и блокирования нежелательных, в две макростратегии (самопрезентации и дискредитации), которые образовывают диалектическое единство, позволяющее рассматривать одни и те же факты под разными углами зрения в зависимости от прагматической установки.

Макростратегия самопрезентации включает в себя стратегию самопрезентации как таковую, а также целый комплекс вспомогательных стратегических приемов. В качестве примера можно привести фрагмент из выступления Г.А.Явлинского:

Мы и сейчас и тогда говорили, а сейчас можем подтвердить, что мы

являемся демократической оппозицией президенту Путину и тому

правительству, которое он сформировал, той Думе, которая

сегодня существует. (Радио «Свобода», 06.07.2004)

Использование столь сильного маркера, как «демократия», «демократическая оппозиция», придает в принципе спокойному тексту довольно сильный воздействующий характер: не только ставится под сомнение демократическая природа политики президента и правительства, которым Явлинский оппонирует, но и электорат предупреждается об опасности, которую представляет собой некая не-демократическая оппозиция.

Макростратегия дискредитации, или негативного воздействия, состоит непосредственно из стратегии дискредитации и приемов негативной стимуляции, апелляции к  самооценке, критики и др. Ярким примером дискредитации может послужить отрывок из выступления Г.А.Зюганова:

Президент, правительство, «Единая Россия» утвердив закон о так называемой монетизации, наказали самое героическое поколение (…) КПРФ требует (…) немедленно отменить грабительский закон (…) В результате социально-экономической политики режима ежегодно в России вымирает по миллиону граждан. (Радио «Эхо Москвы», 18.01.2005)

        Таким образом, любой текст политического содержания можно рассматривать либо как попытку представить себя в лучшем свете, либо как попытку уничижения соперника. Другими словами, это прагматическая универсалия, точно так же как универсальным является основной мотив политической деятельности – необходимость завоевать власть. Следует отметить, однако, что макростратегия самопрезентации и макростратегия дискредитации всегда присутствуют в любом акте политической коммуникации: реальный ПД не может состоять  исключительно из элементамов самопрезентативного (дискредитативного) характера. Кроме того, в любом акте политической коммуникации значения самопрезентации и дискредитации сосуществуют – ведь даже самые яркие дискредитативные (самопрезентативные) конструкции имплицитно содержат элементы противоположного характера.

Сверхстратегия завоевания власти предполагает реализацию стратегий самопрезентации и дискредитации с учетом лингвокультурных особенностей политической коммуникации, проявляющихся в ней этнических характеристик, а также языковой личности говорящего.

        Третья глава «Этнолингвокультурные особенности реализации оппозиции «свои – чужие» в российском и итальянском политическом дискурсе» посвящена анализу тех факторов, которые способствуют трансформации нейтрального текста политического содержания в конкретный, адекватный и эффективный ПД. Особое внимание мы уделили этнолингвокультурным и личностным факторам, роль которых в политической коммуникации, на наш взгляд, важнее остальных экстралингвистических составляющих ПД.

Именно в этнокультурных характеристиках участников коммуникации, в языковых, социальных, экономических и политических традициях того или иного социума проявляются параметры и причины деления на своих и на чужих. Кроме того, факт принадлежности автора ПД к определенному лингвонациональному сообществу самым существенным образом влияет на композицию текста, на выбор тех или иных языковых и неязыковых средств. Построение текстов политического содержания, агитационных и пропагандистских выступлений должно в максимальной степени соответствовать нормам, ценностям, традициям, лингвистическим и содержательным ожиданиям коллектива реципиентов. Из сказанного следует, что политический дискурс в России – это русский дискурс в русской политической сфере, дискурс российских политиков для российского электората, а политический дискурс в Италии – это итальянский дискурс в итальянской политической сфере, дискурс итальянских политиков для итальянского электората.

Этот аспект изучения ПД, однако, как никакой другой, характеризуется использованием весьма расплывчатых и не до конца осмысленных терминов типа национальные характеристики, национальный темперамент, этнический менталитет, ценностная картина мира и др., что часто приводит к созданию искаженного представления о чужом. Возьмем в качестве примера один из возможных вариантов имиджа итальянцев и россиян, построенного с опорой на объективные данные об их менталитете и темпераменте.

Многие россияне склонны воспринимать итальянцев как галантных южан, которые разговаривают громко, постоянно жестикулируя. В глазах других их национальной особенностью является то, что они отдают предпочтение спагетти и кровной мести. В результате среднестатистический итальянец видится неким мафиозным донжуаном, поглощающим среди памятников древнего Рима горы макарон, активно жестикулируя при этом. 

Что касается имиджа русских в Италии, то он во многом зависел и до сих пор зависит от идеологической направленности его потребителей. По сравнению с советским периодом сегодняшнее отношение к России существенно изменилось, общая картина, однако, не стала более правдивой: пьющие, великодушные и угнетенные злобными тиранами русские все еще сочиняют слегка депрессивные литературные шедевры в деревянных избах, круглый год покрытых толстым слоем снега.

Итак, представляется очевидным, что в политической коммуникации (и прежде всего в тех ситуациях, когда общество оказывается особо восприимчивым к манипуляции со стороны политиков) ключевую роль играет человеческий фактор. Следовательно, определение роли участников политической коммуникации (автора ПД и его реципиентов) и их взаимоотношения позволяет исследователю обнаружить ряд фундаментальных компонентов ПД, которые необходимо учитывать как при составлении политического текста, так и при его анализе.

Анализ политической коммуникации невозможен без учета понятий языковая личность, имидж и дискурсивный портрет говорящего.

Имидж является одновременно и основной составляющей языковой личности, и результатом проявления языковой личности в ситуации общения. Коммуникативная деятельность любого политика нацелена не только на передачу определенной информации, но и на создание своего политического имиджа, в основе которого всегда лежит попытка внушения реципиентам определенного хода мыслей. Желанный эффект достигается применением разного рода лингвистических средств, и прежде всего – коммуникативных стратегий и тактик, в структуре которых важнейшую роль играет эксплицитное или имплицитное противопоставление своих ­и чужих.

Мощнейшим фактором в процессе создания положительного имиджа автора текста (или негативного имиджа соперника), является также применение релевантных для данного лингвокультурного сообщества маркеров, позволяющих реципиенту без особых затруднений выделить его из числа других политиков. Очень эффективным имидж-образующим средством является эмфатизация моральных качеств политика (в приведенных ниже примерах – религиозных чувств):

Я крещеный и венчанный (…) Коммунистов почти не было в доме. Мама не была коммунистом (…) Так что по сравнению с другими кандидатами в президенты я ближе к Православию. (В.В.Жириновский. Журнал «Православие 2000», 3.3.2001)

Sono religioso, cattolico praticante. Ho cinque zie suore, e la domenica unmio cugino sacerdote viene ad Arcore a celebrare la messa nella mia cappella privata. La comunione? Si, mi comunico spesso. / Яверующий, верящийкатолик. Пять моих теть – монахини, и по воскресеньям один мой кузен служит обедню в семейной капелле в Аркоре [загородный дом С.Берлускони]. Причастие? Да, причащаюсь часто. (С.Берлускони. Газета «La Repubblica», 30.3.1994)

При этом, однако, необходимо отметить, что, несмотря на все усилия политика внушить и закрепить в сознании реципиентов определенный имидж, массы не полностью лишены свободы воли. Реципиенты зачастую обогащают предлагаемую политиком картину как всякого рода косвенной информацией, так и элементами черного пиара, внушенными дискредитативными кампаниями, проводимыми конкурентами. Именно поэтому попытки построения определенного имиджа часто не дают желаемых результатов.

Важной составной частью ПД является также процесс создания дискурсивного портрета говорящего.

Дискурсивный портрет политика представляет собой взаимосвязанную совокупность таких факторов, как наличие определенной коммуникативной цели, способности эффективно аргументировать свои позиции, уровня коммуникативной компетенции и т.д., и является наиболее эффективным комплексным аналитическим инструментом для создания и поддерживания канала обратной связи с реципиентами.

Среди работ, в которых рассматриваются характеристики современного российского ПД, относительно невелико число исследований, посвященных разбору особенностей коммуникативной практики отдельных политиков.          Ранние работы этого плана посвящены преимущественно исследованию речи и манеры общения особо ярких личностей, прежде всего В.В.Жириновского. В работах второго поколения более глубокому анализу подвергается коммуникативная практика и языковая личность ряда других российских политиков и прежде всего Президента РФ В.В.Путина. Следует отметить, что в данных исследованиях наблюдаются значительные расхождения, как в плане методологического подхода, так и – соответственно – получаемых результатах.

Отметим, что мы не ставили своей задачей создание исчерпывающих дискурсивных портретов отдельных политиков, а обратились к выявлению некоторых особенностей современного российского и итальянского ПД.

Представляется очевидным, что эпохальные трансформации, коренным образом преобразовавшие политическую и экономическую жизнь России в начале девяностых годов ХХ века, а также вытекающий из этого процесс поэтапной адаптации общества к новым установкам, не могли не найти соответствующего отражения в политическом общении. Согласно многим специалистам, в современном российском ПД изменились не только участники коммуникации, их статус и их роль, но и его основные языковые составляющие. Значительным изменениям подвергся также сам способ построения актов политической коммуникации и, прежде всего, их стратегической организации. Даже при поверхностном диахроническом рассмотрении небольшого количества текстов российского ПД представляется очевидным, что можно выделить несколько этапов развития в базовых ценностных ориентациях россиян.

Политическая коммуникация в России первой половины девяностых годов характеризуется революционностью, повышенной экспрессивностью текстов. Примечательно, что политическая коммуникация данного периода довольно быстро лишилась характерных для советского деревянного языка черт строгости, институциональности и формальности. В содержательно-стилистическом плане отмечается преобладание текстов яркого агитационно-демагогического характера, а также текстов, остро критикующих прежний режим. С точки зрения стратегического моделирования, российский ПД первой половины девяностых годов отличается преобладанием элементов стратегии дискредитации.

В российском ПД второй половины девяностых годов отражается специфика политической жизни того периода: смутное, революционное время разрушения прежнего режима закончилось, наступило время укрепления нового государства, новых политических институтов, что и привело к существенным изменениям в манере общения российских политиков. С точки зрения выбора коммуникативных стратегий, эта тенденция конкретизируется усиленным применением, со стороны представителей правящих сил, стратегии самопрезентации, и широким использованием стратегии дискредитации со стороны оппозиции.

Определение характеристик политической коммуникации в России на современном этапе развития представляется более сложным. В настоящее время в дискурсивной практике представителей правящих сил наблюдается окончательное закрепление намеченной во второй половине девяностых годов тенденции к институционализации. В отдельных случаях наблюдается даже возникновение некой ориентированности на чрезмерную институционализацию, что – образно выражаясь – привело к своего рода возрождению советского langue de bois, к возникновению некоего постсоветского (российского) деревянного языка, в котором на смену старых паролей пришли новые, не менее условные и клишированные (см. Таблицу 1).  

С точки зрения стратегического моделирования, отмечается преимущественное применение моделей, сводимых к стратегии самопрезентации, на фоне (часто преобладающем) нейтральных, фактологических, формальных элементов, институциональных формул и делового тона. Образцом подобного сдержанного стиля в политическом общении представителей правящих сил может послужить коммуникативная практика В.В.Путина.

Таблица 1

«деревянный язык»

советский союз

>

россия

современный РПД

народ

>

россияне, русские

рабочие

>

общество

товарищи

>

граждане

генсек

>

президент

мир

>

безопасность

интернационализм

>

партнерство

«светлое будущее»

>

благополучие

«пятилетка»

>

национальный проект

равенство

>

соц. справедливость

номенклатура

>

элита

классовый враг

>

олигарх

 

 и др.

         

В какой-то степени неожиданным является, на наш взгляд, отсутствие предполагаемой в ситуации политической стабильности реакции со стороны  оппозиции. В настоящий момент, в дискурсивной практике российской оппозиции отмечаются скорее некая застенчивость и определенное смягчение тональности: даже тексты представителей тех сил, которые в своих выступлениях традиционно  широко применяли элементы дискредитации (Г.А.Зюганов, В.В.Жириновский, И.М.Хакамада и др.) отличаются нейтральностью, вялой критичностью, мягкой самопрезентативностью. Массивное применение более ярких элементов дискредитации наблюдается только в связи с отдельными горячими темами. И тем не менее, элементы чистой дискредитации (на грани – а часто и за ней – оскорбления, компромата и черного пиара) являются сегодня скорее особенностью, характеризующей дискурсивную практику левых и правых экстремистских (внепарламентских) движений и политиков.

В целом, современный российский ПД отражает специфику социокультурного развития страны и характеризуется промежуточным положением между двумя разновидностями политической коммуникации – тоталитарной и либеральной. Нынешние политики зачастую еще не выработали новых этических параметров и соответствующих коммуникативных инструментов, которые позволяли бы эффективно отражать и взаимодействовать с реалиями начала нового тысячелетия, вследствие чего авторы пытаются адаптировать старые (или заимствованные) политические и коммуникативные клише к новой ситуации. Постоянным конститутивным элементом российского ПД все еще является включение в него ярких и категоричных дискредитативных конструкций, однако в целом их число уменьшается при одновременной концентрации в ПД наиболее радикальных движений.

Современный итальянский ПД несет в себе, с одной стороны, черты стандартного дискурса стран с развитой и устоявшейся демократической системой, с другой стороны – дискурса новых демократий. С конца 80-х годов прошлого века итальянский ПД отражает новые тенденции политической коммуникации, в частности, к демагогизации и постепенному сближению с дискурсом рекламы.

Особенности политической жизни и специфическая структура дискурсивных отношений между итальянскими политиками, естественно, определяют  специфику строения современного итальянского ПД: довольно радикальные изменения, которым в начале девяностых годов подверглась итальянская политическая система, привели к возникновению длительного, до сих пор полностью не устраненного политического кризиса, который не мог не найти соответствующего отражения в политической коммуникации. Частичному упрощению языка политики способствовала критика и последующий отказ со стороны большинства авторов от массивного применения  узкоспециализированной и жаргонной лексики, единиц так называемого politichese – итальянского аналога советского деревянного языка. Однако, при субстанциальной преемственности лексического аппарата и незначительных изменениях в семантике терминов политической борьбы, современная политическая коммуникация в Италии характеризуется, прежде всего, весьма активным оперированием стратегическим и тактическим инструментарием.

Представители левоцентристского блока «Союз» (за исключением представителей наиболее радикальных сил) строят свои тексты, используя преимущественно элементы самопрезентации вместе с (псевдо-нейтральными) фактологическими данными. Элементы дискредитации применяются чаще всего в качестве подытоживающего элемента, позволяющего реципиенту правильно интерпретировать текст.

С другой стороны, представители правоцентристской коалиции «Дом Свобод» в своих выступлениях широко применяют стратегию дискредитации, часто подкрепленную самопрезентативными элементами с яркой фидеистической (магической) нагрузкой. Несмотря на то, что элементы дискредитации по форме и содержанию абсолютно эксплицитны, по отношению к общей дискурсивной практике они нередко приобретают значение квази-имплицитных высказываний, определяющих некий общий фон, культурную прослойку, питательную среду, в которой укореняются собственно политические коммуникативные акты.

Нередко в чередовании коммуникативных стратегий в текстах представителей левоцентристской коалиции наблюдается соблюдение четкой схемы: автор текста вбрасывает фрагмент дискредитативного характера, сразу же делая оговорку, что он не намерен использовать столь некорректные и вульгарные способы разоблачения политики правых. Как правило, если выступление длительное или затрагивает несколько тем (интервью, ток-шоу и т.п.), данная схема повторяется несколько раз. В таких случаях применение стратегии дискредитации или, точнее, эксплицитный отказ от нее, функционирует как  мощный самопрезентативный рычаг.       

Подводя итог можно сказать, что коммуникативные стратегии самопрезентации и дискредитации широко применяются как в российском ПД, так и в итальянском, что было проиллюстрировано на примере дискурсов некоторых российских политиков и бывшего премьер-министра Италии С.Берлускони. 

В обеих странах особую роль играет стратегия дискредитации, или – точнее –  комплекс стратегий, содержащих знаки ориентации, сплочения и агональности, направленных на уничижение позиции соперника, которые применяются (эксплицитно или имплицитно) представителями различных партий и движений, как правящих, так и оппозиционных. Особо важную роль стратегия дискредитации играет в условиях широкого распространения популистских настроений в обществе, когда именно отрицательные высказывания всякого рода с удовлетворением воспринимаются аудиторией. 

Отмеченное сходство в строении итальянского и российского политических дискурсов, на наш взгляд, свидетельствует о том, что при составлении адекватных актов политической коммуникации оперирование стратегическими моделями является чрезвычайно эффективным, фундаментальным фактором в борьбе своих против чужих. В целом российский ПД и итальянский ПД обнаруживают значительные сходства, особенно при осуществлении политической коммуникации в условиях борьбы за власть, которая проводится на основе оппозиции «свои – чужие», выступающей в качестве ее прагматической доминанты.

        Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях автора:

  1. Канчани П.  О прагматическом потенциале политического дискурса // Вестник МГЛУ. Выпуск 510. Язык и культура. Серия Лингвистика. – М.: Издательство МГЛУ «Рема», 2006. – 0,5 п.л.
  2. Канчани П.  Коммуникативная стратегия дискредитации и способы ее реализации в политическом дискурсе // Деп. в ИНОН РАН 9.06.2005, №59306 / Новая литература по социальным и гуманитарным наукам. Депонированные научные работы, 2005, № 11. – М.: 2005. – 1,4 п.л.
  3. Канчани П.  Семантическая оппозиция  «свои – чужие» и ее  реализация в политическом дискурсе // Международная научно-методологическая конференция «Проблемы романо-германской филологии: Теория и методика преподавания иностранных языков» (Ереван, 11-12 апреля 2006). Тезисы докладов. – Ереван: Изд-во РАУ, 2006. – 0,05 п.л.
  4. Канчани П.  Борьба за право номинации как один из аспектов борьбы за власть // Объединенный научный журнал. № 26. – М.: 2006. – 0,45 п.л.
  5. Канчани П.  Осоновные коммуникативные стратегии современного итальянского политического дискурса // Объединенный научный журнал. № 28. – М.: 2006. – 0,65 п.л.
 
Авторефераты по темам  >>  Разные специальности - [часть 1]  [часть 2]



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.