WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Авторефераты по темам  >>  Разные специальности - [часть 1]  [часть 2]

Лингвистические и паралингвистические средства реализации ложного высказывания в акте коммуникации

Автореферат кандидатской диссертации

 

На правах рукописи

 

Попчук Оксана Михайловна

 

 

Лингвистические и паралингвистические средства реализации ложного высказывания в акте коммуникации

 

Специальность 10.02.21 – Прикладная и математическая лингвистика

 

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук

 

 

 

 

Москва - 2006

Реферируемая диссертация посвящена изучению особенностей функционирования лингвистических и паралингвистических средств реализации ложного высказывания в коммуникативном акте. Ложное высказывание рассматривается при этом как компонент системы средств отказа партнеру по коммуникации в праве на получение полноценной информации/информации как таковой, что позволяет описать лингвистический и паралингвистический «портрет» не только говорящего, реализующего ложное высказывание, но и несколько шире - «портрет» говорящего (по Р.К. Потаповой), использующего различные средства отказа в праве на получение  полноценной информации/информации как таковой, одним из которых является ложное высказывание.

Актуальность диссертации определяется необходимостью разработки теоретического и практического инструментария для осуществления верификации содержания высказываний в акте коммуникации с ориентацией на поиск критериев оценки их истинности/ложности.

Основной целью диссертации является исследование функционирования ложного высказывания в тексте и описание лингвистических и паралингвистических особенностей его реализации.

Основная цель диссертации определяет постановку и решение следующих  задач:

1. Теоретический анализ подходов к интерпретации понятия речевого 

общения как процесса использования совокупности средств вербального 

и невербального каналов коммуникации;

  • Определение философско-этических характеристик феномена лжи;
  • Выявление лингвистических и паралингвистических средств реализации ложного, а также неложных высказываний, являющихся  средствами прямого, косвенного и потенциального отказа в праве на получение полноценной информации/информации как таковой в акте коммуникации (на материале специальных теоретических источников и текстов художественной прозы);
  • Определение структуры соотношения лингвистических и паралингвистических средств реализации исследуемых высказываний и выделение комплексов средств реализации данных  высказываний; 
  • Анализ исследуемого материала с учетом классификации и систематизации полученных данных.

Объект диссертационного исследования - ложное высказывание как компонент системы средств отказа партнеру по коммуникации в праве на получение полноценной информации/информации как таковой.

Предмет исследования составляют лингвистические и паралингвистические средства реализации ложного высказывания (и других средств отказа в праве на получение полноценной информации/информации как таковой) и особенности функционирования этих средств в акте коммуникации.

       Научная новизна диссертации заключается в следующем:

  • впервые ложное высказывание рассматривается как компонент системы средств отказа партнеру по коммуникации в праве на получение полноценной информации/информации как таковой;
  • впервые исследование ложного высказывания осуществляется с учетом контекста, формируемого иными средствами отказа партнеру по коммуникации в праве на получение полноценной информации/информации как таковой, а также приемами речевого воздействия;
  • впервые в рамках одного исследования осуществляется изучение особенностей функционирования лингвистических и паралингвистических средств реализации ложного высказывания с выделением комплексов данных средств.

Теоретическая значимость диссертации заключается в том, что результаты исследования ложного высказывания и взаимозависимости вербального и невербального аспектов его реализации будут способствовать дальнейшей разработке теории коммуникации, дискурсологии, теории аргументации и теории лингвистической экспертологии.

Практическая ценность диссертации обусловлена возможностью применения полученных результатов в экспертно-следственной практике при работе с показаниями свидетелей и подозреваемых. Результаты анализа лингвистической структуры ложного высказывания, а также вербального и невербального контекстов, в которых реализуется данное ложное высказывание,  могут найти применение в практике каптативных экспертиз. Кроме того, результаты исследования могут быть использованы в практической психологии. 

Достоверность и обоснованность полученных результатов обеспечивается, с одной стороны, комплексной методикой исследования, основанной на объединении подходов и методов таких дисциплин, как философия, психология, психолингвистика, психофизиология, невербальная семиотика и риторика, с другой стороны, использованием в ходе исследования репрезентативной выборки, включающей 475 п. л. анализируемых текстов.

Основным материалом исследования послужили тексты художественной прозы русскоязычных авторов. Поиск единиц исследования проводился методом сплошной выборки. Из вышеуказанного материала были отобраны фрагменты текстов, содержащих 100 актов коммуникации, включающих ложные высказывания, другие средства косвенного отказа в праве на получение полноценной информации/информации как таковой, а также средства прямого и потенциального отказа.

Анализ фактического материала проводился с применением комплексной методики исследования (использованием лингвистического и паралингвистического видов анализа в рамках одной работы).  Был применен системный метод анализа художественного текста, базой которого являются общелогические и общетеоретические методы. В рамках данного метода анализ текстов проводился поэтапно. На первом этапе было осуществлено моделирование ситуации, в основу которого был положен метод абстрагирования с введением определенного метаязыка. На втором этапе был проведен системный анализ модели (выделение в структуре акта коммуникации элементов вербального и невербального поведения говорящего, использующего средства прямого, косвенного и потенциального отказа в праве на получение полноценной информации/информации как таковой, а также приемы речевого воздействия. Интерпретация полученных данных явилась заключительным этапом анализа.

На защиту выносятся следующие положения:

1. Рассмотрение ложного высказывания в системе средств отказа партнеру по коммуникации в праве на получение полноценной информации/информации как таковой расширяет возможности исследования  ложного высказывания и позволяет описать лингвистический и паралингвистический «портрет» говорящего (по Р. К. Потаповой), использующего различные средства отказа в праве на получение  полноценной информации/информации как таковой, одним из которых является ложное высказывание.

2. Реализация ложного высказывания (а также неложных высказываний, являющихся средствами отказа в праве на получение полноценной информации) в ряде случаев сопровождается некоторыми приемами речевого воздействия (имеющими свои лингвистические и паралингвистические средства реализации), используемыми говорящим с целью оптимизации данного ложного высказывания (или данных неложных высказываний, также являющихся средствами отказа в праве на получение полноценной информации).

3. Имеется структурное соотношение между лингвистическими и паралингвистическими средствами реализации ложного высказывания (и неложных высказываний, также являющихся средствами отказа в праве на получение полноценной информации/информации как таковой), что позволяет выделить ряд комплексов разноканальных средств реализации исследуемых высказываний.

Апробация работы. Тема диссертационного исследования разрабатывалась в соответствии с планом научно-исследовательской работы кафедры прикладной и экспериментальной лингвистики МГЛУ. Основные результаты обсуждались на заседаниях кафедры в 2003-2006 гг. Выводы, полученные в ходе проведения исследования, нашли отражение в публикациях автора.

Основная цель и задачи исследования определили объем и структуру работы: диссертация состоит из введения, трех глав, заключения и списка использованной литературы.

Во введении обосновывается выбор темы, раскрывается актуальность и новизна исследования, определяются цели и задачи диссертации.

Первая глава реферируемой диссертации посвящена рассмотрению феномена речевого общения как синтеза вербальной и невербальной коммуникации, определению функций эмоций в коммуникации, уточнению понятия ложного высказывания.

Вторая глава посвящена рассмотрению феномена «ложь» как объекта междисциплинарного исследования. В историческом плане прослеживается исследование понятий «ложь» и «истина» в философии. В рамках психологического аспекта определяется соотношение между эмоциями и ложью. Рассматриваются некоторые изученные на сегодняшний день лингвистические механизмы лжи и смежных коммуникативных феноменов.

Третья глава посвящена системному анализу художественного текста, содержащего акты коммуникации, включающие ложные высказывания, другие средства косвенного отказа в праве на получение полноценной информации/информации как таковой, а также средства прямого и потенциального отказа. В ходе анализа выявляются особенности функционирования лингвистических и паралингвистических средств реализации исследуемых высказываний.

Заключение содержит основные выводы по результатам работы и обобщение теоретических и практических положений настоящей диссертации. В списке литературы приводится список использованной в процессе исследования литературы.

Содержание работы

Несмотря на попытки регулирования процесса человеческого общения [Кант 1994, 1995; Lakoff 1973; Грайс 1985; Гордон, Лакофф 1985 и др.], ложь продолжает оставаться феноменом речевой коммуникации и, следовательно, являться объектом научного исследования. В психологии выделяют три признака, на основании которых можно судить о сходстве и различии понятия «ложь» и его основных смежных понятий – «неправда», «обман», «вранье». Данными признаками являются: фактическая истинность/ ложность утверждения; вера говорящего в истинность/ложность утверждения; наличие/отсутствие у говорящего намерения ввести слушающего в заблуждение [Strichartz, Burton 1990; Coleman, Kay 1981; Знаков 1999, 2000]. Сущность феномена «ложь» заключается в следующей комбинации этих признаков: фактическая ложность утверждения, вера говорящего в ложность утверждения, наличие у говорящего намерения ввести слушающего в заблуждение. Для понятий «неправда», «обман» и «вранье» характерны иные комбинации данных признаков.

Определение ложного высказывания, в свою очередь, было дано А.А. Леонтьевым, А.М. Шахнаровичем и В.И. Батовым. Под ложным высказыванием, согласно мнению данных исследователей, понимается высказывание, в котором действительное положение вещей намеренно передается в искаженном виде [Леонтьев, Шахнарович, Батов 1977: 35]. Необходимо отметить, что данное определение не отражает такой различительный признак лжи, как наличие у говорящего намерения ввести слушающего в заблуждение. Вместе с тем, намеренное искажение действительного положения вещей (но при отсутствии намерения ввести в заблуждение адресата) характерно и для феномена «вранье». В связи с этим представляется необходимым выработать синтетическое определение ложного высказывания с учетом трех дифференциальных признаков понятия «ложь». Ложное высказывание, таким образом, есть высказывание, намеренно искаженно описывающее действительное положение вещей с целью ввести в заблуждение партнера по коммуникации. 

Итак, не вызывает сомнения, что в качестве передаваемого объекта в акте коммуникации может выступать высказывание, которому свойственна ложная предикативность. При этом передача данного объекта может быть намеренной и иметь целью - ввести слушающего в заблуждение. А.Р. Лурия, определяя ложь, как «мышление, построенное по другому принципу» [Лурия 1927: 92], считает, что оно «имеет свои формы, свои правила, свои приемы» [там же], которые могут быть обнаружены, по нашему мнению, посредством анализа их языковой проекции. Другие авторы (О. Липпманн, Л. Адам; А.А. Леонтьев, А.М. Шахнарович, В.И. Батов; Л.Б. Филонов; А.Р. Ратинов; А.М. Столяренко) также признают наличие особенностей мыслительной деятельности при реализации ложного высказывания. Результатом подобной мыслительной деятельности становится сильный и устойчивый очаг возбуждения в высшей нервной деятельности человека. Данный очаг, в свою очередь, вызывает повышенную внутреннюю напряженность и мешает нормальному функционированию психики [Липпманн, Адам 1929; Леонтьев, Шахнарович, Батов 1977; Филонов 1979; Ратинов 2001; Столяренко 2001], что так или иначе может проявляться в вербальном и невербальном поведении человека в акте коммуникации.

Системой вербальных знаковых средств является естественный язык, изучаемый с позиций различных лингвистических теорий. Исследование невербальной коммуникации в рамках языкознания пока не имеет столь же глубокой традиции. Само название науки, предметом которой является невербальная коммуникация, находится в стадии определения и становления. Исторически первым названием стал термин «паралингвистика». Его широкое значение, отраженное, например, в  работе Г.В. Колшанского [Колшанский 1974], заключает в себе почти все, что сегодня  входит в понятие «невербальная семиотика» [Крейдлин 2004]. Таким образом, на сегодняшний день паралингвистика – это и 1) наука, которая составляет отдельный раздел невербальной семиотики, например, наряду с кинесикой, окулесикой, гаптикой, проксемикой и т.д. [там же]; и 2) языковедческая дисциплина, занимающаяся изучением факторов, сопровождающих речевое общение и участвующих в передаче информации [Колшанский 1974].

В настоящей работе термин «паралингвистические средства» используется как в своем  широком значении (отраженном в названии диссертации), так и в узком. В первом случае под паралингвистическими средствами понимается совокупность всех невербальных знаковых средств, сопровождающих реализацию высказывания, во втором – параязык как «дополнительные к речевому звуковые коды, включенные в процесс речевой коммуникации и могущие передавать в этом процессе смысловую информацию» [Крейдлин 2004: 27]. Ядро параязыка составляют артикуляторные, фонационные и просодические средства, формирующие денотативное и конотативное значение высказывания [Потапова 1998].

Исследованию собственно паралингвистических явлений, а также, в целом, явлений невербальной семиотики посвятили свои работы такие ученые, как Г.В. Колшанский (Колшанский 1974), Р.К. Потапова (Потапова 1997, 2006; Potapova, Potapov 2003, 2006), Т.М. Николаева (Николаева 1972), И.Н. Горелов (Горелов 1980), Г.Е. Крейдлин (Крейдлин 2001, 2004) В.А. Лабунская (Лабунская 1986, 1997, 1999), M. Argyle (Argyle 1967), R. Birdwhistell (Birdwhistell 1967, 1970), P. Ekman (Ekman 1997), E. Hall (Hall 1959), A. Kendon (Kendon 1967), A. Mehrabian (Mehrabian 1971, 1972) и др. Исключительно важную область исследований составляет выявление и описание паралингвистических диагностических параметров, позволяющих с той или иной степенью вероятности устанавливать факты реализации ложного высказывания.

Необходимо отметить, что в научной литературе наряду с термином «ложь» [Sacks 1975; Вайнрих 1987; Болинджер 1987; Barwise, Etchemendy 1987] используются также такие термины, как «неискренность» [Austin 1971; Плотникова 2000]; “ложная информация” [Глаголев 1987]; “обман” [Trilling 1972; Vincent, Castelfranchi 1981; Basso 1987; Столнейкер 1985; Толстая 1995]; «манипулирование истиной» [Новосельцева 1997]; «тенденциозное представление события» [Рижинашвили 1994]; «дезинформация» [Свинцов 1982; 1990]; «делание вида» [Столнейкер 1985] и др. Такое терминологическое разнообразие не только свидетельствует об отсутствии устоявшейся традиции в исследовании вопроса, но и является показателем того, что наряду с собственно пропозициональной ложью интерес ученых привлекают различные приемы манипулирования истиной и управления пониманием. Совокупность языковых феноменов, обозначаемых данными терминами, образует широкую проблемную область, выходящую за рамки исследования собственно ложного высказывания.

В основу данной работы положено представление о речевой коммуникации (применительно к норме) как о процессе взаимодействия равноправных партнеров. Исходя из положения об изначальном равноправии коммуникантов, можно говорить о том, что адресат имеет  право на получение полноценной информации в акте коммуникации, а адресант (источник информации) обладает правом не признавать этого права адресата. Непризнание говорящим, говоря словами Бенжамена Констана, «права на правду» [цит. по (Кант 1994: 256)] слушающего становится причиной существования в коммуникации феномена отказа (прямого, косвенного, потенциального) в сообщении полноценной информации/информации как таковой. Понятие признания/непризнания данного коммуникативного права реципиента представляется чрезвычайно важным, поскольку именно признание права адресата на получение полноценной информации заставляет адресанта испытывать вину (результатом чего может стать такая психофизиологическая реакция как покраснение) не только в момент реализации ложного высказывания, но и при реализации высказывания с низкой степенью информативности. Например:

Вошла Агафья. За ней шумно ввалился Николай.

  • Квасу скорей! – Он был в одних кальсонах. Литое  раскаленное тело его парило. Приложился к крынке с квасом и осушил до дна.
  • Фу-у… Во, парень, какие дела! – сказал он Кузьме, вытирая тыльной стороной ладони мокрые губы. – Хорошо у нас в деревне! Сходил в баню…- Он завалился на кровать, свободно, с подчеркнутым наслаждением раскинул руки. – Пришел домой – и сам ты себе голова. Никто над тобой не стоит. Так?
  • А в городе кто стоит?
  • Ну в городе… Вы сами откуда?
  • Из-под Москвы.
  • Из рабочих?
  • Да.
  • Хорошо получали?
  • Ничего.
  • Так. А зачем к нам?

   Кузьма ответил не сразу. Была у него одна слабость: не умел легко врать. Обязательно краснел.

  • Нужно, - сказал он.

   Николай улыбнулся.

Примечание: курсивом выделено высказывание с низкой степенью информативности, жирным шрифтом – психофизиологическая реакция.

Шукшин В. Любавины // Собрание сочинений в пяти томах. Екатеринбург, 1993. Том 1. – C.20.

Подобное явление возможно также при реализации высказывания, оценка которого с учетом трех дифференциальных признаков позволяет считать его враньем [Знаков 1999, 2000], а не ложным высказыванием (отсутствие намерения ввести слушающего в заблуждение). Например:

  • Только уж, пожалуйста, мне дайте команду совсем, чтобы я командовал, - продолжал Петя, - ну что вам стоит? Ах, вам ножик? – обратился он к офицеру, хотевшему отрезать баранины. И он подал свой складной ножик.

Офицер похвалил ножик.

  • Возьмите, пожалуйста, себе. У меня много таких… - покраснев, сказал Петя. – Батюшки! Я и забыл совсем, - вдруг вскрикнул он. – У  меня изюм чудесный, знаете, такой, без косточек. У нас маркитант новый – и такие прекрасные вещи. Я купил десять фунтов. Я привык что-нибудь сладкое. Хотите?.. – И Петя побежал в сени к своему казаку, принес торбы, в которых было фунтов пять изюму. – Кушайте, господа, кушайте.

Примечание: курсивом выделено высказывание-вранье, жирным шрифтом – психофизиологическая реакция.

Толстой Л. Война и мир. М., 2001. Т.4. - С.527.

С другой стороны, непризнание «права на правду» адресата приводит к отсутствию у адресанта эмоции вины по поводу собственной лжи и, как следствие этого, к отсутствию «привычного набора» эмоциональных реакций, фиксируемых по зрительному и слуховому каналам восприятия. Например:

  • Ну? – спросил князь строго. – С чем пожаловал?
  • Челом бьем, боярин, - заговорил Иван. – Вины наши приносим великому государю…
  • Вы все здесь? – нетерпеливо перебил князь.
  • Нет. Атаман наш в десять стружков ушел к Теркам.
  • Чего ж он ушел? Вины брать не хочет?
  • Убоялся гнева царского…
  • А вы не убоялись?
  • Воля твоя… Царь нас миловал. Нам грамотку вычли.
  • А не врешь ты? Ушел ли Стенька-то? – Теперь князь открыто злился; особенно обозлило вранье есаула, и то еще, что есаул при этом смотрит прямо и бесхитростно. – Ушел ваш атаман?! Или вы опять крутитесь, собаки?! Ушел  атаман?
  • Вот – божусь!– Иван, не моргнув глазом, перекрестился.

Примечание: курсивом выделены ложные высказывания, жирным шрифтом – лингвистические и паралингвистические средства реализации ложных высказываний.

Шукшин В. Я пришел дать вам волю // Собрание сочинений в пяти томах. Екатеринбург, 1993. Т.2. - С.34.

«Правовой» подход к речевой коммуникации позволяет говорить уже не  только о ложном дискурсе, но и гораздо шире - о дискурсе, в котором адресант реализует свое право на отказ в сообщении полноценной информации/информации как таковой и использует для этого все возможные средства, только одним из которых является ложное высказывание.

При этом необходимо отметить, что реализация ложного высказывания в ряде случаев осуществляется в контексте, формируемом иными средствами отказа в праве на получение полноценной информации/информации как таковой, а также приемами речевого воздействия на партнера по коммуникации. Формируемый «окололожными» явлениями вербально-невербальный контекст ложного высказывания, необходимо, с нашей точки зрения, подвергать анализу наряду с самим ложным высказыванием.

Если ложное высказывание призвано намеренно исказить действительное положение вещей и ввести слушающего в заблуждение, то цель «окололожных» явлений – сокрытие информации или ее дозированная выдача, а также рационально-эмоциональное воздействие на партнера по коммуникации с целью оптимизации ложного высказывания. Вместе с тем, необходимо отметить, что ложное высказывание может не только сопровождаться «окололожными» явлениями, но и само оказывать рационально-эмоциональное воздействие на  адресата. Например:

Остановясь, она (мать) подняла голову и пошла к дому, обойдя учителя, как столб фонаря. У постели Клима она встала с лицом необычно строгим, почти незнакомым, и сердито начала упрекать:

  • Вот, не спишь, хотя уже двенадцатый час, а утром тебя не добудишься. Теперь тебе придется вставать раньше, Степан Андреевич не будет жить у нас.
  • Потому что обнимал тебе ноги? – спросил Клим.

Вытирая шарфом лицо свое, мать заговорила уже не сердито, а тем уверенным голосом, каким она объясняла непонятную путаницу  в нотах, давая Климу уроки музыки. Она сказала, что учитель снял с юбки ее гусеницу и только, а ног не обнимал, это было бы неприлично.

  • Ах, мальчик, мальчик мой! Ты все выдумываешь, - сказала она вздыхая.

Не желая, чтоб она увидала по глазам его, что он ей не верит, Клим закрыл глаза. Из книг, из разговоров взрослых он уже знал, что мужчина становится на колени перед женщиной только тогда, когда влюблен в нее. Вовсе не нужно вставать на колени для того, чтоб снять с юбки гусеницу

Примечание: курсивом выделено ложное высказывание в формах несобственно-прямой и прямой речи; жирным шрифтом – паралингвистические средства реализации ложного высказывания

Горький М. Жизнь Клима Самгина // Собрание сочинений в шестнадцати томах. М., 1979. Т.11. - С.43. 

Наряду с собственно искажением реального положения вещей героиня использует такой прием речевого воздействия, как указание на неадекватность поведения собеседника (в частности, на фантазирование). При этом «фантазирование» представляется в речи говорящего не как единичный случай, а как возрастная характеристика, свойственная партнеру по коммуникации. Достижение такого эффекта происходит за счет смещения времени (глагол выдумывать (в значении фантазировать) употреблен в форме настоящего времени вместо прошедшего). Настоящее время, в отличие от прошедшего, не только не локализует действие в прошлом, но и не акцентирует внимание на событии, вызвавшем «фантазирование». Функционирование транспонированной временной формы является в данном случае фокусировочно-категориальным механизмом тенденциозного представления события [Рижинашвили 1994] с целью передать реципиенту собственную модель действительности и повлиять на отношение к ней последнего. Указание на неадекватность поведения собеседника представляет собой аргумент к человеку [Волков 2001] (= Ты высказываешь подобное предположение, потому что не можешь, в силу присущего тебе фантазирования, реально оценить ситуацию, из чего следует, что твои суждения ложны). Реализацию ложного высказывания сопровождает вздох героини, который передает значение некоего снисходительного сожаления и представляет собой звук, дифференцирующий модели поведения [Крейдлин 2004].

Часть ложного высказывания, представленная в форме несобственно-прямой речи, содержит энтимему, то есть умозаключение с опущенной посылкой (или выводом), которая подразумевается и истинность которой представляется очевидной [Кривоносов 1996] (= Степан Андреевич не мог обнимать мне ноги, потому что это было бы неприлично). В данном случае опущена большая посылка, истинность которой сомнительна: люди данного круга не могут совершать неприличные поступки. Пропуск посылки создает иллюзию очевидности. Наряду с этим, речевая просодика (авторский комментарий) отражает распределение интерперсональных ролей и задает тип речевого акта – наставление.

Таким образом, как лингвистические (междометие, повтор обращения, транспозиция временной формы), так и большинство паралингвистических (речевая просодика, вздох) средств реализации приема речевого воздействия (и собственно ложного высказывания) являются в данном случае средствами мотивационного отбора, призванными оказать рационально-эмоциональное воздействие на реципиента с целью оптимизации ложного высказывания. Этой же цели служит и использование энтимемы. Средством симптоматического отбора (отражающим актуальное эмоциональное состояние говорящего), в данном случае, является отказ от визуального контакта, который, вместе с тем, реализуется как правомерный отказ от визуального контакта. Условием правомерности такого отказа является производство ряда каких-либо действий (вытирая шарфом лицо свое), более или менее релевантных для данной ситуации, несовместимых с постоянным визуальным контактом с партнером по коммуникации.

Продемонстрированные «правовой» и контекстуальный подходы к изучению ложного высказывания явились причиной введения в инструментарий исследования ряда понятий и соответствующих им терминов, таких как полноценная/неполноценная информация; прямой/косвенный/потенциальный отказ в праве на получение полноценной информации/информации как таковой; информационная зона/проблемная информационная зона (ПИЗ).

Итак, все средства отказа партнеру по коммуникации (см. Схема №1, С.16) подразделяются на средства отказа в праве на получение полноценной информации (высказывания, передающие неполноценную информацию) и средства отказа в праве на получение информации как таковой (средства, блокирующие выдачу запрашиваемой информации). При этом, высказывания, передающие неполноценную информацию, относятся только к средствам косвенного отказа, в то время как блокировка выдачи запрашиваемой информации осуществляется посредством прямого, косвенного и потенциального отказа.

Потенциальный отказ в праве на получение информации заключается в том, чтобы «не подпустить» партнера по коммуникации к проблемной информационной зоне или переключить внимание партнера с проблемной информационной зоны. Под проблемной информационной зоной коммуниканта понимается информация, которой владеет данный коммуникант, связанная для него с чувством стыда, вины, а также с  вероятностью понести наказание в случае ее сообщения партнеру по коммуникации. «Проблемность» в данном случае является относительным понятием, поскольку проблемная информационная зона коммуниканта может быть ориентирована на конкретного партнера по коммуникации и изменяться со сменой адресата.

Потенциальный отказ осуществляется посредством одного из выделенных в результате исследования приемов речевого воздействия: переключение ((а) реального или (б) потенциального) внимания собеседника с проблемной информационной зоны. Например:

а) -  Отчего ты не женишься?

    - Не пришлось, - покраснев отвечал Константин.

- Отчего? Мне – кончено! Я свою жизнь испортил….

Константин Дмитрич поспешил отвести разговор.

     - А ты знаешь, что твой Ванюшка у меня в Покровском конторщиком? – сказал он.

Примечание: курсивом выделено высказывание с низкой степенью информативности; жирным курсивом –высказывание, посредством которого осуществляется прием речевого воздействия; жирным шрифтом – авторское указание на последующее осуществление приема речевого воздействия.

Толстой Л. Анна Каренина. М., 1955. - С.99.

б) Вынутый из шкатулки клубок Мариэтта еще держала в руке. В складках ее широкой юбки было достаточно карманов, чтобы спрятать моток, но копаться в них сейчас не было времени. Ловким и быстрым движением она засунула клубок под низкий столик и обернулась к экономке.

- Ах, как хорошо, что вы зашли, - сказала она почтительно. – Никак не могу решить, какие к этому лиловому платью больше подойдут, голубые или розовые? Ведь фиолетовые  - слишком темные, а точно в цвет у нас нет. Как вы считаете?

По мнению мисс Дэвис, Арабелле больше подошли бы власяница и вериги для умерщвления плоти, но она не намерена была высказываться.

Неожиданная вежливость обычно наглой Мариэтты показалась ей подозрительной.

Примечание: курсивом выделено высказывание, посредством которого осуществляется прием речевого воздействия; жирным шрифтом – паралингвистическое средство реализации приема.

Хмелевская И. Великий алмаз. Екатеринбург, 1997. - С.69-70.

Под прямым отказом понимается использование высказываний, в которых заявляется о невозможности (в силу объясняемых или необъясняемых адресату причин) выдачи запрашиваемой информации (не могу сказать).

Средствами косвенного отказа, блокирующими выдачу запрашиваемой информации, считаются молчание (игнорирование вопроса); встречный вопрос (вопрос, свидетельствующий о, якобы, непонимании того, о ком (чем) идет речь; переадресация вопроса спрашивающему; риторический вопрос; переспрос).

Обратимся к средствам отказа в праве на получение полноценной информации (высказывания, передающие неполноценную информацию). Данные средства, в свою очередь, подразделяются на ложные высказывания и неложные высказывания.

Неложные высказывания, передающие неполноценную информацию включают высказывания с низкой степенью информативности; высказывания, относящиеся к плану будущего времени, при реализации которых отсутствует вера говорящего в истинность данных утверждений; обещания, условие искренности которых не выполняется.


Схема №1. Система средств отказа в праве на получение полноценной информации/информации как таковой

Средства отказа в праве на получение полноценной информации/информации как таковой

 


                                   

средства отказа в праве на получение                                                              средства отказа в праве на получение 

полноценной информации                                                                                    информации как таковой   

(высказ-я, передающие                                                                                         (средства, блокирующие

                 неполноценную информацию)                                                                                  выдачу запрашиваемой информации)

              [только ср-ва косвенного отказа]

неложные                                                   ложные                                            при наличии прямого              при отсутствии прямого    

               высказывания                                          высказывания  (л.в.)                           запроса информации               запроса информации

 


1. Выск-я с низкой степенью                       имплицитные     эксплицитные                              ср-ва косвенного    ср-ва прямого          ср-ва

    информативности;                                                                                                                                                   отказа                    отказа            потенциального

 2. Выск-я, относящиеся                                      1. Л.в. о том, что говорящий;                                                                                                                          отказа

к плану будущего времени                               не владеет информацией;                                                                                         

при реализации которых                                2. Л.в. о том, что                                                1. Молчание (игнорирование вопроса)               1. Пролонгированное

отсутствует вера                                                   говорящий забыл                                           2. Встречный                                                          высказывание 

говорящего                                                           информацию;                                                   вопрос (вопрос,                                                    (переключающее (реальное  

в истинность данных                                       3. Развернутые л.в.                                             свидетельствующий                                             или потенциальное)      

утверждений;                                                   4. Неразвернутые л.в.                                          о якобы непонимании                                          внимание партнера с ПИЗ);

3. Обещания,  условие                                                                                                                        того, о ком (чем) идет                                         2. Вопрос (переключающий

искренности которых                                                                                                                    речь; переадресация                                              (реальное или

не выполняется                                                                                                                              вопроса спрашивающему;                                     потенциальное) внимание         

риторический вопрос,                                            партнера с ПИЗ).

переспрос).                                           


Ложные высказывания, в свою очередь, делятся на имплицитные и эксплицитные. Реализация имплицитно-ложного высказывания предполагает использование таких приемов речевого воздействия, как, например, указание собеседнику на безосновательность его предположений или упреков, а также других приемов данного класса. Кроме того, реализация имплицитно-ложного высказывания осуществляется посредством риторического вопроса, являющегося имплицитным отрицанием. Имплицитно-ложное высказывание есть реакция на вопрос-упрек или вопрос-опасение. Например:

Тут скрежетнул ключ в двери – раз, другой… Мрачный бросил сигарету в окно и в два свободных прыжка очутился возле своей койки. И лег. Дверь открылась, вошел старшина, а за ним еще некто, молодой, длинный, стеснительный, с портфелем.

  • Однако, курили? – остановился старшина.
  • Откуда! – воскликнул сухонький.Где мы возьмем-то?

Старшина подозрительно посмотрел на тетю Нюру… Тетя Нюра старательно мыла пол. Домыла последнюю половицу и вышла.

Примечание: курсивом выделено имплицитно-ложное высказывание.

Шукшин В. А поутру они проснулись // Собрание сочинений в пяти томах. Екатеринбург, 1993. Т.2. - С.559.

К эксплицитным ложным высказываниям относятся развернутое ложное высказывание; неразвернутое ложное высказывание (да, нет); ложное высказывание о том, что говорящий не владеет запрашиваемой информацией (не знаю); ложное высказывание о том, что говорящий забыл запрашиваемую информацию (забыл, не помню).

Важно отметить, что ложное высказывание о том, что говорящий не владеет информацией, и ложное высказывание о том, что говорящий забыл запрашиваемую информацию, являясь двуплановыми единицами, с одной стороны передают неполноценную информацию (в реальности говорящий владеет информацией или помнит ее), а с другой, блокируют выдачу запрашиваемой информации (а не искажают ее). Принадлежность данных высказываний как к средствам отказа в праве на получение полноценной информации, так и к средствам отказа в праве на получение информации как таковой может быть наглядно представлена с помощью рисунка (см. также Схема №1, С.16).

  


Рисунок №1. Система средств отказа в праве на получение полноценной информации/информации как таковой

Ложное высказывание о том, что говорящий не владеет информацией, и ложное высказывание о том, что говорящий забыл запрашиваемую информацию, следовательно, находятся в зоне перекрытия полей, обозначенной на рисунке двойным штрихом.

Таким образом, под неполноценной информацией понимается ложная информация, ответная информация, неадекватная запросу, а также информация, при передаче которой отсутствует вера говорящего в истинность своего утверждения, присутствует намерение ввести слушающего в заблуждение, и при этом отсутствует возможность верификации самого высказывания. Следовательно, понятие неполноценная информация шире понятия ложная информация.

Анализ актов художественной коммуникации показал, что лингвистические и паралингвистические средства реализации ложного высказывания и других высказываний, передающих неполноценную информацию, в значительной степени представляют собой средства выражения актуальных эмоциональных состояний говорящего в момент реализации данных высказываний. Эмоциональные состояния могут возникать как реакция:

1. На сам факт реализации ложного высказывания или высказывания с низкой степенью информативности (волнение; вина как реакция на отказ адресату в праве на получение полноценной информации; страх изобличения во лжи; «восторг надувательства»  [Экман 2000]);

2. На запрос информации из проблемной информационной зоны (растерянность, злость, возмущение, страх, стыд, вина).

Так, разрыв визуального контакта или стремление избежать визуального контакта с партнером по коммуникации при реализации ложного высказывания может свидетельствовать о возникновении у говорящего вины как  реакции на признание права адресата на получение полноценной информации.

Такая психофизиологическая реакция как покраснение лица может сопровождать реализацию ложного высказывания (или высказывания с низкой степенью информативности) и возникает как реакция на эмоцию вины, связанную с отказом партнеру по коммуникации  в праве на получение полноценной информации, или вины и стыда как реакции на запрос информации из проблемной информационной зоны. 

Следующим паралингвистическим средством реализации ложного высказывания является такой симптоматический жест как «беспокойное оглядывание».

«Восторг надувательства», сопровождающий реализацию ложного высказывания, может проявиться в мимическом жесте, описанном Ф.Достоевским как «подлая, ветреная улыбка» [Достоевский 1989: 429].

         Выражение растерянности адресанта, связанной с верификацией  адресатом высказывания как ложного, может проявиться в частом моргании.   Еще одним средством реализации ложного высказывания является такое собственно паралингвистическое средство, как пауза. При этом пауза может реализоваться как заминка перед ответной репликой (ложным высказыванием или высказыванием с низкой степенью информативности), как межфразовая пауза (перед ложной фразой высказывания), как внутрифразовая пауза (перед ложной частью фразы (ремой)) и как внезапная остановка с опущением логически необходимого элемента (апозиопезис).

Пауза перед ответной репликой, а также межфразовая и внутрифразовая паузы ответной реплики  выступают в роли паузы хезитации, необходимой для конструирования информации. Межфразовая пауза инициирующей реплики представляет собой эмоциональную паузу.

При реализации ложного высказывания пауза перед ответной репликой, межфразовая пауза и внутрифразовая пауза могут быть как незаполненные, так и заполненные. В качестве заполнения пауз могут, например, выступать альтернанты (горловые прочистки, причмокивания) и симптоматические  жесты.

Следующим собственно паралингвистическим средством реализации ложного высказывания является темп речи (быстрый). Быстрый темп речи может быть выражением эмоции страха [Потапова 1998].

Паралингвистические средства реализации ложного высказывания (и других средств косвенного отказа в праве на получение полноценной информации/информации как таковой) могут, вместе с тем, являться не только результатом симптоматического отбора, но и результатом мотивационного отбора. С помощью таких паралингвистических средств осуществляется, например, реализация ложных высказываний (и неложных высказываний, передающих неполноценную информацию), являющихся одновременно и приемами речевого воздействия. Результатом мотивационного отбора, кроме того, является сознательная деятельность, дающая возможность правомерного отказа от визуального контакта при реализации ложного высказывания, а также при реализации значимого молчания (игнорирования вопроса). В последнем случае сознательная деятельность одновременно выполняет функцию заполнения паузы.

В ходе обращения к лингвистическим средствам реализации ложного высказывания (и других высказываний, передающих неполноценную информацию) была, например, рассмотрена такая фигура речи, как апозиопезис.  При этом необходимо отметить, что апозиопезис предстает в работе как обрыв высказывания (опущение логически необходимого элемента) либо по причине ментальной неспособности сконструировать информацию (ответная реплика), либо как отражение наплыва чувств (как ответная, так и инициирующая реплика).

Симптоматический отбор таких лингвистических средств, как повтор конструкций, слов и сочетаний слов может отражать эмоциональное состояние волнения, страха. При этом повторяющиеся слова, сочетания слов или повторяющиеся конструкции могут располагаться как внутри одного ложного высказывания-реплики, так следовать из реплики в реплику.

Лингвистические средства реализации ложного высказывания (и неложных высказываний, передающих неполноценную информацию) могут являться результатом не только симптоматического отбора, но и мотивационного отбора. Такими средствами являются главное предложение сложноподчиненного предложения (ложного высказывания), содержащее ложную пресуппозицию, что представляет собой случай аргументативной тенденциозности [Рижинашвили 1994]; и транспозиция временных  форм, что, в свою очередь, представляет собой случай фокусировочно-категориальной тенденциозности [там же]. Наряду с ложным высказыванием транспозиция временной формы может осуществляться в рамках обещания, условие искренности которого не выполняется.

Подводя итог, можно отметить частичное совпадение средств (лингвистических и паралингвистических) реализации ложного высказывания с одной стороны и средств реализации некоторых неложных высказываний, передающих неполноценную информацию, а также такого средства, блокирующего выдачу запрашиваемой информации, как молчание (игнорирование вопроса) с другой стороны. 

Так, пауза может являться средством реализации не только ложного высказывания, но и высказывания с низкой степенью информативности. Покраснение также является средством реализации двух данных типов высказываний, передающих неполноценную информацию. Транспозиция временных форм может быть средством реализации как ложного высказывания, так и обещания, условие искренности которого не выполняется. Кроме того, ведение некоторой деятельности (производство ряда действий), дающей возможность правомерного отказа от визуального контакта, может быть характерно не только для ложного высказывания, но и для такого средства косвенного отказа в праве на получение информации как таковой, как молчание (игнорирование вопроса).

Анализ совместного функционирования лингвистических и паралингвистических средств реализации ложного высказывания (и других высказываний, передающих неполноценную информацию) позволил сделать следующие выводы:

1. Сильное волнение в сочетании с гневом (реакция на запрос информации из проблемной информационной зоны), сопровождающие реализацию ложного высказывания, могут привести к обилию отрицаний и повторов, наличию коротких синтагм одинаковой продолжительности, создающих отрывистый ритм; быстрого темпа; резких движений корпусом. Кроме того, невербальными средствами реализации ложных высказываний, произносимых в состоянии волнения являются, беспокойное оглядывание; пауза перед ответной репликой или пауза межфразовая, заполняемые: а) альтернантами: горловыми прочистками; причмокиваниями; б) симптоматическими жестами: различными поглаживаниями (напр. колена, подбородка и т.п.).

2. Страх при реализации ложного высказывания может стать причиной быстрого темпа речи в сочетании с повтором слов или сочетаний слов, что подтверждает данные Р.К. Потаповой, полученные на материале звучащей речи [Потапова 1998, Potapova, Potapov 2003].

3. Реализация ложного высказывания в состоянии злости (как реакция на запрос информации из проблемной информационной зоны) может сопровождаться грубой оскорбительной лексикой, а также жестом разрыва контакта (уходом (или попыткой ухода) из помещения, где происходит разговор).

4.  Если реализация ложного высказывания происходит при наличии эмоционального состояния, в основе которого лежит вина и негативные реакции, связанные с нежеланием лгать («сердитость») или сообщать информацию из проблемной информационной зоны, то результатом может стать наличие повторов слов и сочетаний слов, а также коротких синтагм одинаковой продолжительности, создающих отрывистый ритм. Кроме того, средствами объективации вины могут служить покраснение, разрыв визуального контакта или стремление избежать визуального контакта, а также насильственная улыбка (прикрывающая неловкость). Данные невербальные средства могут сочетаться с апозиопезисом.

5. Лингвистические средства мотивационного отбора (транспонированные временные формы; главное предложение сложноподчиненного предложения, содержащее ложную пресуппозицию), являющиеся одновременно как средствами реализации ложного высказывания, так и средствами реализации приема речевого воздействия, функционируют в речи в комплексе с паралингвистическими средствами реализации данного конкретного приема. 

В результате анализа актов художественной коммуникации, в которых говорящий реализует право на отказ в выдаче полноценной информации/информации как таковой, были выделены три класса приемов речевого воздействия (приемы-переключения; приемы-апелляции; приемы-указания), определены лингвистические и паралингвистические средства их реализации.                 

Выявлен ряд аргументов (большинство из которых, кроме того, рассматривается в диссертации в качестве приемов речевого воздействия), используемых адресантом, реализующим право на отказ в выдаче полноценной информации/информации как таковой: аргумент к человеку в форме указания на личность; прагматический аргумент; аргумент к норме; аргумент к свидетельству; аргумент к совести; аргумент к структуре реальности.

Кроме того, контекст ложного высказывания (и неложных высказываний, передающих неполноценную информацию) могут составлять:

1. Реверсия высказываний и аргументов, то есть, обращение против оппонента его обвинений или суждений;

2. Такие полемические приемы, как подстановки, а именно, подмена смысла  высказывания;

3. Приемы деморализации (подавление оппонента ироническим тоном, взглядом; угрозы); 

4. Энтимемы с опущенной большей посылкой, истина которой сомнительна.

Вышесказанное позволяет сделать вывод об эристической аргументации [Волков 2001] собирательного коммуниканта, реализующего право на отказ в выдаче полноценной информации/информации как таковой в проанализированных актах коммуникации.

Подводя итог, отметим, что одним из средств объективации лжи являются эмоциональные реакции. При этом художественная литература, подтверждающая стереотипы вербального и невербального поведения говорящего, связанного с реализацией ложного высказывания, подтверждает также и способность эмоций становиться как следствием, так и причиной лжи. Другим средством объективации лжи является языковая проекция особенностей мыслительной деятельности лгущего коммуниканта, напрямую не связанных с эмоциями. Исследование особенностей мышления говорящего при реализации ложного высказывания затрудняется возможностью использования адресантом эристической аргументации, позволяющей использовать средства (напр. аргумент к человеку в форме указания на личность), недопустимые в иных ситуациях общения. Следовательно, изучение особенностей мышления лгущего через их языковую проекцию эффективнее проводить в ситуациях, в которых возможность использования говорящим эристической аргументации сведена к минимуму (следователь – подозреваемый, следователь – свидетель).        

Таким образом, полнота исследования ложных высказываний, на наш взгляд, требует не только параллельного анализа лингвистических и паралингвистических средств реализации данных высказываний, но и одновременного изучения вербально-невербального контекста в рамках которого происходит реализация данных высказываний. Рассмотрение высказываний сквозь призму анализа контекста расширяет возможности их верификации при решении поставленных задач.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях автора:

1. Паралингвистические средства реализации ложного высказывания и  сокрытия переживаемых эмоций в акте коммуникации // Интеллектуальный потенциал ВУЗов – на развитие Дальневосточного региона России: Материалы VI Международной конференции студентов, аспирантов и молодых ученых. Кн. 6. - Владивосток: Изд-во ВГУЭС, 2004. – 0,5 п.л.

2.  Linguistic problems of investigation of philosophical-ethical category “lie” // Интеллектуальный потенциал ВУЗов – на развитие Дальневосточного региона России: Материалы VII Международной конференции студентов, аспирантов и молодых ученых. Кн.3. - Владивосток: Изд-во ВГУЭС, 2005. – 0,4 п.л.

3. Лингвистические проблемы исследования философско-этической категории «ложь» // Социальные и гуманитарные науки. Отечественная и зарубежная литература. Серия 6: Языкознание. РЖ. – М., 2006. - №1. – 0,4 п.л.

4. Об одном подходе к интерпретации вербальной и невербальной оценки феномена «ложное высказывание» // Исследования молодых ученых: сб. ст. аспирантов / отв. ред. А.В. Зубов. – Мн.: МГЛУ, 2006. – 1 п.л.

 
Авторефераты по темам  >>  Разные специальности - [часть 1]  [часть 2]



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.