WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

ФИКЦИИ В РОССИЙСКОМ ПРАВЕ

Автореферат кандидатской диссертации по юридическим наукам, праву

 

На правах рукописи УДК 340.111.57

Курсова Оксана Александровна

ФИКЦИИ В РОССИЙСКОМ ПРАВЕ

Специальность: 12.00.01 - теория и история права и государства;

история правовых учений

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Нижний Новгород 2001

Работа выполнена на кафедре государственно-правовых дисциплин Нижегородской академии МВД России.

Научный руководитель: заслуженный деятель науки РФ, доктор юридических наук, профессор, академик РАЕН и ПАНИ Баранов В М

Официальные оппоненты: заслуженный деятель науки РФ, доктор юридических наук, профессор, академик РАЕН и ПАНИ Карта-шов В. Н.;

доктор юридических наук, профессор Гревцов ЮМ.

Ведущая организация: Нижегородский государственный уни-

верситет им. Н.Й. Лобачевского

Защита состоится 26 сентября 2001 г. в 9 часов на заседании диссертационного совета Д-203.009.01 в Нижегородской академии МВД России по адресу: 603600, г. Нижний Новгород, ГСП-268, Анкудиновское шоссе, 3. Зал ученого совета.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Нижегородской академии МВД России.

Автореферат разослан 6 августа 2001 г.

Ученый секретарь диссертационного совета кандидат юридических наук доцент

Миловидова М.А.

,. 1

2003;4 3 J

1404з

, Общая характеристика работы

Актуальность темы исследования. Процесс социально-экономических, политических, духовных преобразований в российском обществе и государстве влечет за собой обновление законодательства, видоизменяются тенденции его совершенствования и условия функционирования. Наряду с признанием и воплощением в законодательстве естественных прав человека, многообразия форм собственности, свободы личности, идей правового государства, политического плюрализма, выступающими в качестве предпосылок формирования гражданского общества в России, проявляются также разноуровневые негативные тенденции его развития. Одной из наиболее серьезных проблем является противоречивость нашего законодательства, наличие в нем недостатков как содержательного, так и технического порядка, вызывающих существенные трудности для правореализационной практики.

В связи с этим исследование вопросов юридической техники не только приобретает особую актуальность, но и нуждается в определенном переосмыслении. Весьма важно следовать общим традициям отечественной правовой науки, но практика выдвигает новые реалии, игнорировать которые невозможно. Изменение направлений общественного и государственного развития диктует необходимость поиска более адекватных средств регулирования общественных отношений, формирование нового взгляда на возникшие еще во времена римского права и апробированные практикой юридико-технические средства, используемые для наиболее рационального изложения нормативного материала. Одним из таких средств является правовая фикция. Она находит достаточно широкое применение в материальных и процессуальных отраслях российского законодательства. Вместе с тем, упоминания об этом средстве юридической техники в отечественной юридической литературе встречаются крайне редко. В общей теории права до настоящего времени не получила самостоятельной конструктивной разработки теория фикций,

где рассматривалось бы "ят,т°Т""г°,|'|Г,^'Ш" щщнм.щщ* ттпппгттг" фикций, их

T^t. НАЦИОНАЛЬНАЯ! классификация, значение и роль в мфсаниЗм#й1»йвоведо рефлирования.

С Петербург

4

Актуальность темы исследования обусловлена, таким образом, теоретической и практической необходимостью создания целостной теории правовых фикций.

Состояние научной разработанности темы. Ученые-правоведы на проблему фикций в праве впервые обратили внимание в первой половине XIX в. Свои монографические исследования этому феномену посвятили Д.И. Мейер, Г.Ф. Дормидонтов, Г.С. Мэн, К. Бюлов и др.

В советский и постсоветский периоды в отечественной юридической литературе проблеме фикций в праве внимания уделялось недостаточно. Исключение составляет единственная монография К.К. Панько, предметом которой стало исследование правовых фикций в уголовном праве и правоприменении.

В трудах В.К. Бабаева, В.И. Каминской, М.С. Строговича, В.А. Ойген-зихта, П.Ф. Пашкевич, Я.Л. Штутина и других правовые фикции рассматривались лишь в контексте их соотношения с презумпциями. Иные аспекты правовых фикций затрагивались в работах С.С. Алексеева, В.М. Баранова, В.Б. Исакова, В.М. Горшеиева, А.Ф. Черданцева, З.М. Черниловского, И.М. Зайцева, Л.Д. Воеводина, Н.Н. Тарусиной, Д.М. Щекина и др.

Однако проблема фикций в праве до сих пор остается малоисследованной, тем более, что речь идет о достаточно распространенном в отечественном законодательстве явлении.

Цель и задачи исследования. Целью диссертационного исследования является комплексный общетеоретический анализ фикций в праве.

Поставленная цель достигалась путем решения следующих задач:

- исследовать историю возникновения и развития правовых фикций, а также выявить влияние господствующих в те или иные периоды времени научных взглядов на этот процесс;

- раскрыть понятие правовой фикции;

- обосновать необходимость использования фикций в праве;

- отграничить правовые фикции от смежных понятий;

5

- выявить классификационные основания легальных правовых фикций;

- выявить и проанализировать иные проявления фиктивного в праве.

Объектом исследования явились особые свойства правовой реальности, позволяющие конструировать и использовать в правовом поле фиктивные объекты.

Предметом исследования стали как легальные фикции, получившие закрепление в действующем законодательстве РФ, так и фикции - приемы «теневых» технологий.

Методологическая и теоретическая основы диссертационного исследования. Методология исследования опирается на диалектико-материалистический метод познания действительности, специально-научные (исторический, логический, системный, функциональный) и частнонаучные (формально-юридический, сравнительно-правовой) методы.

Теоретическую базу диссертации составили монографические исследования по философии, логике, социологии, психологии, общей теории права, конституционному праву и другим отраслевым юридическим наукам.

Эмпирическая база исследования представлена нормами различных отраслей российского и зарубежного законодательств, сформулированными при помощи правовой фикции; материалами правоприменительной практики; результатами социологических исследований; иными документами, имеющими отношение к предмету исследования.

Научная новизна диссертации состоит в том, что в ней впервые предпринята попытка общетеоретического анализа фикций и фиктивного в праве. Научная новизна работы определяется и подходом к ее исследованию, постановкой его целей и задач. Особо следует отметить попытку провести общетеоретический анализ фиктивного в праве в целом, включая легальные правотворческие фикции, фиктивные нормы, фиктивные действия и состояния в сфере реализации права.

6

Новизна исследования находит непосредственное выражение в основных положениях, выносимых на защиту, к наиболее важным из которых относятся следующие:

- тезис о необходимости комплексного исследования проблемы фикций и фиктивного в праве;

- анализ общих признаков фикций в праве;

- определение понятия и выделение наиболее существенных признаков правовой фикции - средства юридической техники;

- исследование феномена фиктивности правовых норм;

- определение фиктивной правовой нормы как результата правотворческой ошибки;

- рассмотрение соотношения фикции - средства юридической техники со сходными с ней правовыми средствами - символами, презумпциями, аксиомами;

- выделение классификационных оснований дифференциации легальных правовых фикций на отдельные виды;

- анализ негативных фикций - приемов «теневых» юридических технологий и выделение их разновидностей.

Теоретическая, практическая и дидактическая значимость результатов исследования заключается в обосновании проблемы «фикции и фиктивного в праве» как нового направления научного исследования. Содержащиеся в диссертации положения и выводы призваны способствовать развитию теории правовых фикций как составного элемента доктрины юридической техники, а также дальнейшему совершенствованию правотворческой и правореализационной деятельности.

Комплексное рассмотрение проблемы фиктивного в праве способствует более эффективному практическому ориентированию в правовом пространстве, позволяет разграничивать многочисленные, схожие по сути, но различные по форме, проявления фиктивного. Кроме того, включение означенной тематики в систему учебного курса по теории права существенно дополняет раздел о юридической технике.

7

Апробация результатов исследования. Основные положения диссертационного исследования нашли отражение в четырех публикациях. Материалы диссертации излагались на научно-методическом семинаре «Юридическая техника», проходившем в Нижнем Новгороде 13-18 сентября 1999 года, 4-й Нижегородской сессии молодых ученых (гуманитарные науки), проходившей 3-6 октября 1999 года, а также 5-й Нижегородской сессии молодых ученых (1-4 октября 2000 г.).

Предложения диссертанта по совершенствованию действующего законодательства поставлены на учет в Правовом управлении Аппарата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации.

Структура диссертации включает введение; две главы, содержащие пять параграфов; заключение и список использованной литературы.

Содержание работы

Во введении обосновывается актуальность темы исследования, дается представление о степени разработанности проблемы, определяются объект и предмет, цели и задачи исследования, его методологическая база, раскрывается научная новизна, теоретическая, практическая и дидактическая значимость работы, приводятся основные положения, выносимые на защиту.

В первой главе «Понятие правовой фикции» анализируется история фикций в праве, развитие научных взглядов в отношении правовых фикций, раскрываются способы их возникновения, дается авторское определение понятия фикции как средства юридической техники и проводится ее отграничение от смежных юридических явлений.

В первом параграфе «История развития учения о правовых фикциях» кратко рассматривается история появления фикций в праве и проводится анализ работ российских и зарубежных авторов, в которых так или иначе затрагивалась проблема фикций и фиктивного в правовой сфере.

8

Правовая фикция впервые стала использовагься древнеримскими юристами и представляла собой специфическое юридико-техническое средство, применявшееся в процессуальных формулах для получения новых правовых последствий. В праве были распространены так называемые actio ficticia (иски с фикцией). В тех случаях, когда претор признавал необходимым распространить предусмотренную законом защиту на какое-то новое, не предусмотренное в законе отношение, он предлагал судье в формуле допустить существование некоторых фактов, которых в действительности не было, и с помощью такой фикции подвести новое отношение под один из существующих исков1.

Основным назначением фикций в римском праве было преодоление консерватизма древнейших законов. Гегель писал о «непоследовательности римских правоведов и преторов» как об «одном из величайших достижений, благодаря которому они отступали от несправедливых и отвратительных институтов», прибегая, когда это вызывалось необходимостью, к измышлению «пустых словесных различий» и фикций, поскольку вынуждены были заботиться о внешнем уважении к «букве» законов XII таблиц»2.

Именно этим обусловлено то, что в ходе развития научной правовой мысли многие отечественные и зарубежные правоведы, исследуя проблему фикций на примере римского права, высвечивали функцию преодоления консерватизма римской юриспруденции и па этом основании отводили правовой фикции роль временного, вынужденно используемого средства.

В иностранной и, позднее, отечественной юридической литературе XIX пека возникало множество споров по поводу природы юридических фикций, их происхождения и роли в древнем римском и современном авторам законодательствах. Диапазон различных мнений бьш чрезвычайно широк - от полного отрицания фикций вообще и утверждений о том, что это - чуждое праву явление, до признания позитивной роли фикций в праве. Причем

1 См.: Новицкий И Б Римское право. - М., 1994. - С. 43.

2 Сапогубоеа Е В Римский гражданский процесс. - М, 1997. - С. 83.

9 само понятие фикции оставалось достаточно нестабильным - к правовым фикциям приписывали целый ряд явлении, схожих с ними, но фактически обладающих иной природой, либо явлений, подпадающих под общее определение фикции, но по правовой природе и функциям в правовом регулировании кардинально от нее отличающихся.

В советский период положение лишь усугубилось. Правовая фикция попала в разряд тех юридико-технических средств, которые были нежелательны в советском законодательстве по идеологическим соображениям Дело в том, что фикция, по сути, возникла и часто выступала в истории как формальное доказательство. В советской же правовой науке укоренилась концепция достижения объективной истины в противовес теории формальных доказательств. Именно господством мало совместимой с самой сущностью фикции юридической концепции и объясняется тот факт, что к проблеме правовых фикций отечественные правоведы обращались крайне редко, часто упоминая юридическую фикцию как нечто совершенно противоположное духу социалистического права. Фикция не вписывалась в юридические технологии того времени, хотя и применялась в законодательстве, когда иные средства были исчерпаны.

Лишь в последние годы ситуация несколько изменилась. О фикциях заговорили правоведы, занимающиеся отраслевыми исследованиями1. Некоторое оживление интереса к правовым фикциям со стороны ученых-отраслевиков, в частности процессуалистов, объясняется тем, что в связи с радикальным изменением идеологии потребовалось и некоторое изменение правовых концепций в сфере гражданского и уголовного процесса.

В этот период в основном сложилось понимание фикции как средства юридической техники, объявляющего истиной на основании вымысла то, че-

1 См., например: Зайцев И. Правовые фикции в гражданском процессе // Российская юстиция. 1997. - № 1. - С. 35 -36; Панъко К.К Фикции в уголовном праве и правоприменении. - Воронеж, 1998; ЩекичДМ. Юридические фикции и презумпции в налоговом праве // Финансовые и бухгалтерские консультации. - 1998. - № 2. - С. 25- 33; и др,

10 го заведомо не было1. Таким образом, понятие правовой фикции несколько сузилось, но это не решило всех проблем понимания фикции в праве. В советский и постсоветский период авторы упоминали о фикциях лишь вскользь, и то при анализе других правовых явлений, в частности презумпций. Недостаточная изученность правовых фикций и отсутствие общетеоретических исследований этой проблемы обусловили крайне узкие трактовки правовой фикции в зависимости от отраслевой специфики. Рассматривались лишь некоторые аспекты правовой фикции, включенные в механизм действия той или иной отрасли права.

Вполне понятно, что такая ситуация создавала определенные сложности как в научном, так и практическом плане. В то же время она свидетельствовала о том, что правовая фикция имеет достаточно сложную природу, и для ее понимания требуется общетеоретический анализ.

Являясь универсальной категорией, фикция используется и на уровне формирования и развития правовых конструкций, и на уровне правотворческой деятельности, и на уровне правореализации. Применительно к этим различным сферам фикция приобретает специфические черты и качества. Например, в правореализации фиктивные конструкции часто применяются для достижения противоправных целей. Фикция может вполне удачно «вписываться» в самые разнообразные правовые технологии, в том числе и негативные, «теневые».

Таким образом, понятием «правовая фикция» охватывается целый ряд явлений разного порядка, но представляющих собой проявления одной сущности. Характерная особенность фикции состоит в том, что фикция, имея неизменно одно и то же значение - «это ю, чего нет, нечто несуществующее», в приложении к разным явлениям имеет разное значение и выполняет разные функции в праве.

1 См • Каминская В И Учение о правовых презумпциях в уголовном процессе - М ; Л 1948.-С. 45.

11

Для более четкого определения фикции как средства юридической техники необходимо различать следующие уровни проявления фиктивного в праве: а) уровень становления и развития правовых идей и конструкций; б) уровень правотворческой деятельности; в) уровень реализации правовых предписаний.

На первом уровне философское понимание фиктивности «погружается» в «правовой быт», рассматривается с точки зрения права. Учеными-правоведами разрабатываются концепции о сути фиктивного в праве, его природе, значении, функциях.

На уровне правотворческой деятельности фиктивное проявляется двояко: во-первых, как средство юридической техники сознательно используемый законодателем прием мышления, состоящий в принятии сущего за несуществующее и наоборот; во-вторьтх, как свойство норм права не соответствовать потребностям общества в процессе правотворческой и правоприменительной деятельности.

Фиктивное на уровне реализации проявляется в фиктивных сделках и фиктивных состояниях, иных действиях, имеющих целью своеобразную корректировку действительности с самыми разнообразными намерениями (стремление вызвать те или иные правовые последствия или, напротив, избежать их). Все эти явления суть проявления фиктивного. Они. как предполагается, прочно связаны с феноменами дефектности самих норм, механизмов их реализации, поведения субъектов.

Проблема фиктивного в праве имеет множество аспектов. Осмысление закономерностей проявления фиктивного па всех рассматриваемых уровнях позволяет глубже познать закономерности самого права - от возникновения правовых идей к возможностям выявления дефектности некоторых правовых явлений. Проявления фиктивного на разных уровнях юридического бытия тесно взаимосвязаны и существенно влияют друг на друга. Поэтому для того, чтобы более рельефно показать природу правовых фикций - средств правотворческой техники, что является целью данной работы, диссертант пред-

12 принял попытку дать обзор фиктивного в праве в целом и отграничить различные проявления фиктивного в правовой действительности.

Во втором параграфе «Понятие правовой фикции» приводятся философские предпосылки изучения правовой фикции и раскрываются ее основные признаки.

Фикция является специфическим средством урегулирования общественных отношений. Специфика фикции состоит в том, что она как нечто не сущее представляет собой проявление небытия, относится к небытию как к своей сущности. Фиктивное - проявление небытия, и это фиктивное может проявляться в разных формах. По сути, небытие - отсутствие, отрицание бытия. Фикция, фиктивное отрицают бытие, конструируя не существующее, не являющееся. Это сознательное признание несуществующего в реальности сущим или отрицание существующего является самым существенным признаком фикции вообще, в том числе и правовой. Однако фикция можеа содержать большую или меньшую степень вероятности. Но само признание каких-либо фактов, явлений, действий, состояний фикцией влечет сознательное отмежевание от их вероятности. Особенность правовой фикции состоит в том, что предписание, сформулированное при помощи такого приема, закрепляется в правовой норме и приводит к возникновению правовых последствий.

Такое качество, как отрицание вероятности какого-либо явления, состояния, факта, составляющее сущность фикции, оказалось востребованным в юриспруденции вообще, и в правотворчестве в частности. Однако условность фикции не может быть абсолютной. Та или иная правовая фикция не может «выпадать» из сферы влияния правовых принципов, идеалов, установок. Норма, содержащая фикцию, должна быть согласована с другими нормами. Она не должна противоречить существующим правовым принципам (как общеправовым, так и отраслевым). Условность фикции вписывается в контекст действующей правовой системы и обусловливается общими тенденциями правового и общественного развития.

13

Обязательным условием применения фикции является ее очевидность. Легальная фикция используется всегда сознательно и открыто, в отличие от различных фикций негативного характера.

Некоторые авторы подчеркивают связь фикций и презумпций с юридическими фактами или причисляют их к своеобразным юридическим фактам Примечательно, что в ситуации невосполнимой неизвестности фикция может выступать в качестве недостающего юридического факта. Юридическая фикция также служит средством совершенствования юридического состава1, за счет своей способности количественно и качественно упрощать нормативный материал.

Фикция не только способствует преодолению неопределенности в правовом регулировании, но и заполняет правовой вакуум. Имеются в виду совершенно новые отношения, которые объективно нуждаются в урегулировании, возникающие в связи с движением научного прогресса. Новейшие достижения в различных областях науки (генетике, медицине), обладающие спорной гуманностью и совершенно специфичные по сути, вызывают необходимость принятия какого-либо адекватного правового решения, которое часто носит характер социального соглашения. Нередко такого рода отношения оформляются в законе при помощи фикций именно ввиду их специфичности. Другие правовые средства в данном случае оказываются просто несостоятельными, технически неприемлемыми.

В диссертации выделяются и подробно анализируются следующие существенные признаки правовой фикции:

1. Конструкция правовой фикции представляет собой логическое отрицание бытия (одну из форм небытия). Категоричность фикции отрицает возможность осуществления сконструированной при помощи ее ситуации.

2. Правовое решение, сформулированное в норме-фикции конструируется при помощи идеализации (разновидности категориальной абстракции).

' См.- Исаков В Б Фактический состав в механизме правового регулирования - Саратов, 1980.-С. 92.

14 Фикция не является результатом обобщения, при ее помощи моделируется условный объект или отношение. Правовая фикция не имеет референтов в реальности.

3. Правовая фикция условно произвольна. Она формируется нормода-телем произвольно, в отличие от правовой аксиомы или презумпции, которые имеют в основе своего закрепления определенные основания, но произвольность фикции условна, поскольку само применение фикции обусловливается целесообразностью, необходимостью урегулировать отношения именно подобным образом.

4 Правовая фикция, категорически что-либо утверждая или отрицая, проявляет себя всегда очевидно. Для правовых фикций как средств юридической техники не характерна скрытость или подразумеваемость.

5. Очевидность правовой фикции обусловливается ее императивностью, неопровержимостью в подавляющем большинстве случаев.

6. Правовая фикция имеет способность преодолевать неопределенность в правовом регулировании, выполняя функции недостающего юридического факта.

7. Правовая фикция формальна. Она является одним из средств формализации нормативного материала и упрощения структуры фактических составов. Формальность фикции обусловливает возможность ее использования в юридическом процессе лишь как формальное доказательство, не имеющее значения для познания объективной истины, но необходимое в целях процессуальной экономии.

8. Правовая фикция закрепляется в норме права и обладает общеобязательностью.

В качестве рабочего определения автор предлагает следующую дефиницию.

Легальная правовая фикция - это средство юридической техники, при помощи которого конструируется заведомо не существующее положение (отношение или состояние), признаваемое существующим и обладающее

15 императивностью, играющее роль недостающего юридического факта в ситуации невосполнимой неизвестности, закрепленное нормой права.

От легальной фикции - средства юридической техники необходимо отличать фиктивность самих норм права.

Фиктивная норма закрепляет внешне реальное, возможное в принципе положение, но положение это в силу каких-либо причин не реализуется. Фиктивность норм имеет различные истоки - недостатки законодательной техники, непродуманность механизма реализации нормы, «дикое» лоббирование, отстаивающее узкокорпоративные интересы и т. п.

В диссертации обосновывается положение о том, что фиктивные правовые нормы представляют собой формальные правовые возможности, т. е. возможности, не имеющие потенциала реализуемости и являющиеся разновидностью правотворческих ошибок.

Фиктивные нормы чаще всего представляют собой добросовестные заблуждения в процессе познания правовых явлений. Такие заблуждения - неотъемлемый элемент развивающейся правовой материи.

Фиктивная правовая норма приобретает явный статус, когда она осознается в качестве фикции, т. е. положения, не соответствующего реальности. То, что объективно является заблуждением, для познающего субъекта - истина. Он уверен в его истинности. Фиктивность суждения, явившегося в результате заблуждения, выясняется в процессе познания, в ходе общественной практики.

Фикция-заблуждение далеко не всегда неопровержима и абсолютна. Об этом свидетельствует и развитие теоретических научных знаний. То, что на каком-либо этапе развития наукой признавалось фикцией, на другом становится научной истиной и наоборот-. Таким образом, особенности человеческого познания и мышления ответственны за возникновение фикций.

Кроме норм-заблуждений, к фиктивным правовым нормам могут быть отнесены нормы, явно не адекватные по политическим, идеологическим, ментальным и иным основаниям той правовой системе, в которую они вклю-

16

чены. Например, копирование зарубежных правотворческих решений, внедрение юридических конструкций, институтов, норм, давно и успешно действующих в рамках других правовых систем, но с трудом вписывающихся в отечественную юридическую практику; внедрение в правовую систему тоталитарного государства норм, провозглашающих свободу слова, печати, шествий и демонстраций, гарантирующих уважение прав человека и гражданина и т. п. Такие нормы представляют собой фиктивные объекты в рамках обусловленной совокупностью объективных факторов системы права и относятся к чистым формальным правовым возможностям, т. е. представляют собой бездействующие, «мертвые» нормы.

Фиктивная правовая норма - разновидность правотворческой ошибки, возникшей вследствии добросовестного заблуждения нормодателя, обусловленного неполнотой познания правовых явлений или несоответствия конкретного правового веления основам идеологии государства, результатом которой является правовая норма, обладающая формальной правовой возможност ъю.

Норма права, сконструированная при помощи фикции как средства юридической техники, внешне во многом схожа с фиктивной нормой - и та и другая закрепляют нечто не существующее в действительности. Но они кардинально различаются по своим свойствам. Фикция - средство юридической техники - призвана способствовать наибольшей действенности, «работе» правовой нормы. Напротив, основным свойством фиктивной нормы является ее принципиальная нереализуемость в рамках определенной совокупности условий данной системы.

Таким образом, право может содержать фиктивные объекты, т. е. фиктивные нормы, заблуждения, нарушающие целостность и стройность системы, и продукты разумной идеализации - фикции - средства юридической техники (легальные фикции), необходимые для более эффективной работы системы.

Третий параграф «Соотношение правовой фикции со смежными понятиями» посвящен проблеме отграничения легальной фикции от обладаю-

17 щих схожими с ней чертами иных средств юридической техники - правовых символов, презумпций и аксиом.

В природе символов и фикций, в частности правовых, много общего. Понятие, происхождение в праве, связь с формализмом древней юриспруденции, современная роль как средств формализации права, кроме того, фикции и символы не являются чисто юридическими понятиями. В целом это общие категории, которые могут использоваться и в качестве средств, способствующих познанию тех или иных явлений действительности, и в качестве средств, используемых в теневых юридических технологиях. Своя собственная символика существует как в среде общеуголовной, так и организованной преступности - это необходимые элементы указанных субкультур. Фикция - необходимое и активно используемое средство в преступной деятельности (в частности, при различных технологиях отмывания «грязных» денег). Однако и различия между этими двумя явлениями весьма существенны.

Они различаются по способу образования. Хоть в основе формирования символа, как и правовой фикции, также лежит процесс идеализации, символ отражает саму суть идеализируемого объекта. Символы вообще, и правовые символы в частности, существуют и имеют смысл лишь в контексте общения. Символ выступает как способ иносказательного, метафоричного отражения идеи.

Фикция - явление иного порядка. Условность символа сама по себе достаточно условна. Символ условен, но не произволен. Внешнее выражение его идеи имеет тесную связь со смыслом символа. Эта связь представляет собой генезис культурных, политических, этических, национальных традиций. Символ не может быть абсолютно произволен, иначе он теряет свой смысл, ценность и регулятивное значение и превращается в фикцию. Фикция ничто не олицетворяет и не содержит зашифрованного культурного контекста. В принципе, фикция может восприниматься и вне культурного контекста. Если символ читается в культурном контексте, то фикция - в историческом. Разрешение конкретной исторической ситуации - в этом заключается одна из функций

18 фикции. Фикция имеет, в основном, историко-политическое толкование Она, как уже отмечалось, очевидна, символ же нуждается в толковании.

Функции правовой фикции и символа во многом различны. Правовые фикции применяются не только из соображений пользы, экономии или в целях достижения большей формализации нормативного материала. В некоторых случаях их применение может быть связано с соображениями гуманности (например, нормы Семейного кодекса РФ, связанные с усыновлением и сохранением тайны усыновления). Примечательно, что в некоторых случаях правовые фикции могут выступать как вид гражданско-правовой ответственности1.

Множество спорных вопросов возникает при разграничении фикции и презумпции. Презумпцию в целом понимают как положение, выведенное из обыкновенного хода вещей, как философско-логическую категорию, являющуюся обобщением индуктивного характера, обобщающую связи, сходные явления, из которых делается вывод - предположение о существовании чего-либо, какого-либо факта при определенной типичной ситуации. В литературе отмечается, что презумпции строятся на эмпирических выводах о повторяющихся в определенной последовательности каких-либо явлениях, т е. они являются приблизительными обобщениями, допускающими исключения; эмпирические выводы строятся на степени вероятности2.

В диссертации обосновывается вывод о том, что сложности в разграничении правовой фикции и презумпции возникают как за счет нече1 кости понятия презумпции, так и за счет существования особых разновидностей презумпций, внешне схожих с фикциями, - неопровержимых презумпций и ква-зи-презумпций (искусственных презумпций), которые формируются не в результате использования индуктивного метода, а при помощи метода экспериментального моделирования.

См.: Зайцев И.М Гражданская процессуальная ответственность // Государство и право -1999 -№7.-С. 95 2 См.: Бабаев В К Презумпции в советском праве. - Горький, 1974. - С 8-9.

19

Основное сходство презумпций и фикций состоит в том, что и те и другие условно принимаются за истину. Кроме того, и фикции, и презумпции выступают средствами процессуальной -экономии как качественного, так и количественного упрощения нормативного материала.

Отличие же следует проводить, во-первых, по способу образования. Фикция выступает как определенный прием мышления, когда реально не существующее выдается за сущее и наоборот, при этом фикции служат чисто прагматическим целям. В результате использования идеализации создается фиктивный объект, который «вкрапляется» в юридическое бытие и играет роль необходимых для возникновения, изменения или прекращения правоотношений юридических фактов. Субъект правотворчества осознает, что его суждение не соответствует действительности, и не верит в возможность такого соответствия, но это суждение, являясь чисто инструментальным, необходимо для достижения некоторых практических результатов. В основе презумпции лежит индукция или моделирование, когда вероятность того или иного явления недостаточно велика. При помощи моделирования была сконструирована презумпция невиновности.

Во-вторых, отличие презумпций от правовых фикций следует проводить по роли и функциям, выполняемым этими весьма схожими явлениями В некоторых случаях функции и задачи фикций пересекаются с задачами и функциями презумпций. Функцию преодоления неопределенности выполняют фактически неопровержимые предположения, но эта функция не является для них основной, в отличие от фикций.

В-третьих, фикции и презумпции имеют разное значение по отношению к процессу доказывания. Если презюмирование, по сути, представляет собой познавательный прием, то фикции к процессу познания не имеют решительно никакого отношения. Фикция может использоваться в процессе доказывания по юридическому делу только как формальное доказательство. Отметим также, что подавляющее большинство презумпций концентрируется в процессуальных отраслях права, а фикции чаще всего содержатся в материальных нормах.

20

В-четвертых, отличием правовых фикций является то, что они значительно реже, нежели правовые презумпции, получают косвенное выражение в правовых нормах.

В диссертации доказывается, что проблема выработки критериев отграничения фикций и презумпций еще далека от разрешения и нуждается в дальнейшей разработке.

Неоднозначен вопрос и о различении правовых фикций и аксиом. Проблема аксиом в праве представляет определенную сложность и до сих пор остается малоизученной. Несмотря на то, что отечественные авторы обращались к изучению этого феномена1, сам вопрос о существовании в праве аксиом остается весьма спорным. Тем не менее многие авторы, затрагивая проблемы правовых фикций и презумпций, подчас некоторые фикции ИЛИ презумпции называют аксиомами. Между тем, несмотря на внешнее сходство с фикциями, аксиомы существенно от них отличаются как по своей природе, так и по функциям.

Аксиомы представляют собой средства юридической техники и наряду с другими способами формализации нормативного материала выступают необходимыми элементами этой операции. Они выступают одновременно как обобщения очень высокого уровня и содержат элемент условности, который утверждается в результате долгого использования в праве той или иной аксиомы.

Аксиомы отражают традиции в праве и способствуют преемственности в его сфере. Примерами типичных правовых аксиом могут быть следующие

См.- Коган В М К вопросу о формализации отрасли права // Вопросы кибернетики и права. - М, 1967; Алексеев С.С. Проблемы теории права: Курс лекций: В 2 т. - Свердловск, 1972 Т 1. - С. 111-112; Бабаев В К. Советское право как логическая система. -М., 1978. - С. 109, 178; Баранов В.М Презумпция истинности норм советского права (к методологии исследования) // Методологические проблемы государства и права - Куйбышев, 1986. - С. 103-115; Манов Т.Н. Аксиомы в советской теории права // Советское государство и право - 1986. - № 9. - С. 29-36; Ференс-Сороцкий А А Аксиомы в праве // Философские проблемы объективного права. - Ярославль, 1990; Черданцев А Ф Логико-языковые феномены в праве, юридической науке и практике. - Екатеринбург, 1993. -С 155-165, Козюк МН Правовое равенство- аксиома, презумпция, фикция9 // Современные проблемы правоохранительной деятельности. - Волгоград, 1995 -С. 118-126.

21 положения: «основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения»; «неопубликованные законы не применяются». Приведенные, казалось бы, элементарные положения одновременно являются концентрированными выражениями общественного опьпа и содержат определенную долю условности, необходимую для юридической гармонизации

i

действихельности.

i

Сходство правовых аксиом и фикций заключается в том, что и те и

другие содержат элемент некоторой условности, впрочем, обусловленной

, особыми требованиями формальной определенности права, перевода с не-

правового языка в правовой. Кроме того, правовые фикции и аксиомы обла-

дают чисто внешним сходством - и фикции, и аксиомы неопровержимы и

непререкаемы. Если глубоко не проникать в природу фикций и аксиом, эти

качества делают их практически неотличимыми. Однако основания такой не

пререкаемости у двух этих явлений юридического быта существенно разли

чаются. Основанием неопровержимости аксиом служит несомненная цен-

ность для юридической науки и практики их положений, тогда как основани

ем неопровержимости фикций является их условный характер, причем такая

условность предопределяется необходимостью должным образом урегулиро-

. вать ситуацию, в основе которой лежит неопределенность любого уровня.

1 Неопределенность в той или иной ситуации при помощи обычных юридиче-

/ ских средств (при установлении фактических обстоятельств дела) исчерпана

' быть не может, и фикция устанавливает императив для того, чтобы не замед-

I лять юридического оборота.

Основное различие фикций и аксиом вытекает из разности их природы.

Правовые аксиомы формируются в целом на основе обобщения многогран-

1 ной юридической практики в рамках правовой науки, тогда как установление

правовых фикций - в основном, заслуга нормодателя, хотя возможно и закрепление в действующем законодательстве тех или иных юридических моделей, сконструированных при помощи фикции как познавательного приема

I

22

Использование фикций в праве ограничивается некоторыми условиями. Наиболее важным из них является соответствие положений, конструируемых при помощи фикции основным ценностным посылкам права, к которым относятся аксиомы. Аксиомы в праве - сконцентрированные сгустки многовекового правового опыта, своеобразные столпы, на которые опираются юридическая наука и практика в целом. Они отличаются крайней устойчивостью и долговечностью в праве. Правовые фикции, в отличие от аксиом, такими свойствами не обладают. Фикции в нраве - в основном, вспомогательные инструменты, способствующие более эффективному изложению нормативного материала, адекватному требованиям практики «переводу» существующих связей и отношений в правовую реальность.

В целом же и фикции, и символы, и презумпции, и аксиомы в праве служат средствами необходимой формализации права, с их помощью право получает возможность наиболее эффективно и полно объективироваться. Эти средства юридической техники используются и для отражения той или иной идеологии, формирования различных юридических технологий.

Во второй главе «Разновидности фикций в праве» рассматриваются критерии классификации как легальных, так и негативных юридических фикций.

В первом параграфе «Легальные фикции: виды, способы закрепления и пути совершенствования» приведены некоторые классификационные основания легальных фикций, а также проанализированы функции правовых фикций в различных отраслях права.

Правовые фикции, принадлежащие к различным видам, обладают общим качеством, которое является для них характерным: в любом случае юридические фикции используются для того, чтобы путем перенесения свойств одного объекта на другой, приравнять друг к другу объекты принципиально не схожие. Такого рода операция осуществляется в целях нормо-творческой экономии для того, чтобы не привносить в правовое поле новых сложных юридических конструктов и не создавать для новых отношений новых правовых институтов.

Их можно классифицировать по некоторым основаниям. Одним из наиболее важных и значимых является подразделение правовых фикций в зависимости от их обусловленности теми или иными реалиями.

Среди реалий автор различает две группы отношений. Первая - человек в его антропологических экзистенциях, со всеми его природными качествами, а также отношения в природе (натуралии), в окружении которых происходит жизнь человека, его социальное общение Учет натуралии есть непременное условие законодательного формирования порядка вещей.

Вторая группа -реалии, обусловленные особенностями правовой ре

альности, вызывающими необходимость существования юридических ус

ловностей, часть которых можно отнести к фикциям. При этом реалии

юридической науки нередко оказывают существенное влияние на форми-

рование той или иной юридической категории, в том числе и на использо-

I вание фикций в ее закреплении в законе. Некоторые вполне устоявшиеся

юридические категории и понятия были сформированы при помощи юри-

i

1 дической фикции или в своей основе содержат фикцию, причем исполъзо-

' вание последней в таких случаях научно обосновывается. Речь идет о док-

' тринальных фикциях, нашедших закрепление в законодательстве. Они ха-

рактеризуются относительной устойчивостью, представляют собой резуль-

1 тат научной преемственности в юриспруденции и выражают основные

I ценностные правовые ориентиры.

I

* Фикции, вытекающие из юридических реалий, представляют собой ус-

' тойчивые юридические конструкции (модели) разной степени сложности.

I

Некоторые из них существуют давно и формировались в течение продолжительного времени. Следует отметить, что существование такого рода конст-

' рукций обусловливается также особенностями юридического познания и об-

' щими тенденциями развития юридической науки. При формировании ука-

)

1

1 занных юридических конструкции применяются научные средства познания

< действительности, в частности идеализация, результатом которой чаще всего

' является искусственное уподобление или приравнивание друг к другу таких

I

24 вещей, которые в действительности различны или даже противоположны. Они вплетаются в научные традиции юриспруденции, поэтому их можно назвать статическими.

Другие фикции, относящиеся к этой же категории, возникают сообразно текущим потребностям юридической практики и могут видоизменяться со временем или исчезать и обладают более простой конструкцией, чем фикции статические. В силу их неустойчивости, изменчивости их можно отнести в разряд динамических.

К первой выделенной разновидности относятся такие общеизвестные юридические фикции, как понятие юридического лица, экстерриториальность, обратная сила и др. Эти конструкции явились результатом перенесения юридических свойств одного объекта на другой, иной по своей природе. В диссертации дается подробный анализ особенностей перечисленных конструкций, показывается влияние теории правовой фикции на их становление и развитие.

К фикциям более простой конструкции, которые формируются самим нормодателем исходя из текущих потребностей юридической практики, можно отнести следующие положения: например, ч. 2 ст. 435 ГК РФ определяет: «Если извещение об отзыве оферты поступило раньше или одновременно с самой офертой, оферта считается не полученной». Подобная конструкция предусмотрена и ст. 439 ГК РФ об отзыве акцепта. В статье 442 ГК РФ содержится положение о том, что «акцепт не считается опоздавшим, если сторона, направившая оферту, немедленно не уведомит другую сторону о получении акцепта с опозданием».

Это лишь некоторые примеры юридических фикций, которые обусловлены свойствами правовой реальности. Особенности правовой реальности обусловливают необходимость при помощи различных средств, в том числе и фикций, объяснять особенности правоспособности и правового статуса некоторых объектов, действующих в правовом поле.

25

Можно выделить также правовые фикции, которые вытекают из отношений в природе и обществе (натуралий). Наиболее ярким примером отношений такого рода являются отношения, относящиеся к сфере регулирования семейно1 о права. Фикции в этой сфере приравнивают друг к другу, как правило, те или иные социальные или биологические состояния, причем отправным моментом такого приравнивания являются соображения не только нор-мотворческой экономии, но и гуманизма.

Наиболее ярким примером использования фикции - средства юридической техники для приравнивания биологического и юридического состояния является конструкция института усыновления.

В российском праве в конструкции института усыновления используются следующие фикции: если усыновитель - женщина, по ее просьбе отчество ребенка записывается по имени лица, указанного ею в качестве отца ребенка (п. 2 ст. 134 СК РФ); при усыновлении ребенка лицом, не состоящим в браке, по его просьбе фамилия, имя и отчество его матери (отца) записываются по указанию усыновителя (п. 3 ст. 134 СК РФ); для обеспечения тайны усыновления могут быть изменены дата и место рождения усыновленного ребенка (п. 1 ст. 135 СК РФ); по просьбе усыновителей суд может принять решение о записи усыновителей в качестве родителей (п. 1 ст. 136 СК РФ); усыновленные дети и их потомство и усыновители и их родственники приравниваются к родственникам по происхождению (п. 1 ст. 137 СК РФ); а при соблюдении тайны усыновления и по сути, и по форме становятся ими.

Отношения, связанные с усыновлением (уравниванием биологического и юридического состояния), вплотную соприкасаются с целым комплексом проблем морально-нравственного плана. Но в связи с новейшими открытиями в области генетики и медицины (искусственное оплодотворение и т. п.) положение в этой сфере лишь усложняется. Требуется более тщательная законодательная проработка подобных вопросов.

Проблемы более эффективного урегулирования этих отношений невозможно будет решить, не используя фиктивных конструкций, поскольку в

26 данных случаях необходимо уравнивание состояний в первую очередь из гуманных соображений. Первоочередной задачей в подобных случаях является соблюдение прав и родителей (биологических и юридических), и ребенка. «Перенесение» статусов или состояний при помощи фикций может способствовать разрешению стоящих перед законодателем проблем. Еще одним положительным моментом в пользу применения фикций в подобных случаях, выступает их категоричность и неопровержимость. В данных ситуациях ото качество правовых фикций как никогда востребовано - отношения, связанные с применением методов искусственного оплодотворения, напрямую ограничены морально-нравственными, психологическими моментами. Категоричность фикций необходима, дабы оградить психику ребенка от трений, которые могут возникнуть между приемными и биологическими родителями по поводу прав на ребенка.

Таким образом, новейшие технологии порождают массу проблем для юридической науки и практики нормотворческой деятельности. Требования соответствия нормотворческих решений подобных проблем как основным нравственным принципам, так и базовым началам правовой реальности вызывает необходимость правильного подбора и использования не только адекватных юридико-технических средств, но и обусловливает такое их сочетание, чтобы не были нарушены ни морально-нравственные, ни правовые принципы. Поэтому, хотя правовые фикции представляют собой крайне удобное средство для урегулирования подобных отношений (с их помощью можно приравнять те или иные объекты друг к другу, перенести свойства одного объекта на другой), использовать их нужно и должно только в рамках позитивных правовых технологий.

Тем самым фикции, вызванные к жизни различными группами реалий, обладают некоторой спецификой и выполняют различные функции. Фикции, вызванные первой группой реалий (реалиями юридической науки), обусловлены направлением и законами развития юридической научной доктрины и являются частицами опорных конструкций правовой реальности. Фикции,

27

вызванные антропогенными факторами и особенностями отношений в обще-

' стве, выполняя функцию приравнивания одного состояния к другому, явля-

т ются одним из средств объективации принципа гуманизма в праве.

Эти группы реалий получают дополнительную окраску, попадая в сферу

• регулирования той или иной отрасли права. Правовые фикции, вытекающие

' из той или иной группы реалий, приобретают специфические черты в зависи-

I мости от принадлежности к той или иной отрасли права. Правовые фикции

' той или иной отрасли идут вслед особенностям ее предмета регулирования и

: способствуют разрешению ее задач. Функции фикций, а также необходимость

' их использования в рамках отрасли права зависят от ее целей, задач, принци-

)

' пов. В диссертации подробно рассматриваются фикции различных отраслей

права, высвечиваются их особые функции в рамках каждой отрасли.

' Рассмотрев некоторые фикции материальных отраслей права, автор де-

лает следующие выводы: фикции материальных отраслей права выполняют

\ как общие в целом для фикции - средства юридической техники, так и спе-

' циальные, особенные для определенной отрасли функции. Специфика отрас-

I левых фикций обусловливается предметом правового регулирования кон-

кретной отрасли. Кроме того, фикция воплощает в себе императивный метод

*

правового регулирования в силу своей категоричности и неопровержимости.

Опровержимость фикций допускается в крайне редких случаях и не может

быть определяющим признаком правовой фикции. Через фикции наиболее

I явственно «просвечивают» принципы той или иной отрасли, и это связано с

' намеренно деформирующим, гротесковым характером правовых фикций, ко-

' торые позволяют максимально воплотить принципиальные базовые требова-

! ния той или иной отрасли.

' Изучение особенностей фикций в праве позволяет выделять и процес-

! суальные фикции. Если материальные фикции регулируют содержательную

' сторону общественных отношений, создают необходимые для движения пра-

|! вовой материи факты или состояния, то процессуальные фикции служат, в

основном, для смягчения процессуальных формальностей, закрепляя особый

порядок реализации правовых норм.

28

Процессуальным фикциям, помимо общих особенностей правовых фикций, присущи следующие: а) предписания такого рода носят процедурный характер, т. е. определяют наиболее целесообразный порядок осуществления юридической деятельности; б) они, как правило, адресуются субъектам, которые наделены властньши полномочиями; в) структура такого рода предписаний достаточно специфична.

Кроме того, процессуальные фикции выполняют некоторые функции, которые не присущи фикциям материальным: функцию процессуальной экономии, которая состоит «во-первых, в разумном смягчении процессуальных формальностей, продуманности процессуальных правил, во-вторых, в ускорении (быстроте) процесса»1 и функцию юридических санкций.

Во втором параграфе «Фикции «теневых» технологий» анализируются особенности использования различных фиктивных конструкций в противоправных целях.

Негативные фикции бытуют во многих сферах жизнедеятельности общества. Фальсификации, инсценировки, фиктивные состояния и явления, фиктивные сделки (мнимые или притворные) - довольно распространенные явления в юридическом быту. В подобных случаях фикции используются как прием теневых технологий, которые производны от норм теневого права. Эти фикции так или иначе входят R сферу права, активно влияют на него, способствуют его изменению, совершенствованию, выступая в виде своеобразного показателя, катализатора несовершенства тех или иных регуляторов. В частности, распространение разнообразных фиктивных конструкций в сфере пра-вореализации повлекло за собой необходимость включения в гражданское законодательство ранее отсутствующего понятия «фиктивная сделка», а также норм, преодолевающих проявления фиктивного в другие отрасли права.

В отличие от легальных фикций, которые, несомненно, выполняют позитивные функции в праве и, более того, способствуют реальному воплоще-

' Ференс-Сороцкий А А Процессуальный формализм или процессуальная экономия // Правоведение. - 1991. -№ 4. - С. 32.

29 нию основных общеправовых ценностей в тех или иных отраслях права, фиктивные действия (акты, поступки) и состояния представляют собой негативные явления. Результаты использования фикции как приема теневой технологии различны (в зависимости от умысла лица, использующего фикцию). Наиболее часто встречающимся мотивом следует назвать корыстные побуждения, хотя возможны и другие основания.

Таким образом, фиктивным является такое действие или состояние, которое внешне по правовой форме - отвечает требованиям закона, а по цели и содержанию не соответствует ему вплоть до противоположности Фиктивное действие или состояние представляет собой теневое средство, примененное субъектом права для достижения корыстных или иных целей, не отвечающих социальному назначению использованной правовой конструкции.

При этом под фиктивным действием следуех понимать такой неправомерный юридический факт, который представляет собой результат проявления воли субъекта, направленной на использование той или иной правовой конструкции в целях, не соответствующих или противоречащих ее социальному содержанию.

Кратковременные фиктивные действия отличаются от фиктивных состояний гем, что существуют в пределах непродолжительного срока, свое юридическое качество, как правило, проявляют однократно, а не периодически, хотя юридические последствия, порожденные ими, сохраняются в течение длительного времени.

Фиктивные состояния представляют собой сложные неправомерные юридические факты, характеризующиеся относительной стабильностью и длительным периодом существования, в течение которого они могут неоднократно вызывать наступление правовых последствий.

Фиктивные юридические состояния, полностью вписываются в классификацию правомерных юридических фактов-состояний, которые можно сгруппировать следующим образом: характеризующие общие физиологические признаки личности (пол, возраст, состояние здоровья); характеризую-

30 щие наиболее общие социальные признаки личноеiи (национальность, гражданство, местожительство); характеризующие семейно-бытовыс отношения (состояние в браке, наличие детей и т.п.); характеризующие трудовую деятельное^ и способ получения доходов (рабочий, служащий, учащийся и пр.); характеризующие общественно-политическую деятельность (избрание в государственные органы, присвоение почетных званий и др.); характеризующие отношение к правопорядку (судимость и пр.)1.

Несмотря на широкое распространение разнообразных проявлений фиктивного в сфере правореализации, общего понятия, охватывающего все эти явления, имеющие, по сути, одну основу, до сих пор не выработано. Кроме того, проведя анализ фиктивных конструкций, используемых в различных сферах правового регулирования, автор приходит к выводу, что рамки гражданско-правовых норм о фиктивных сделках оказываются слишком узкими для специфики той или иной отрасли права. Например, в связи с особенностями семейно-правовой фиктивности (фиктивный брак, фиктивное расторжение брака, фиктивное усыновление) назрела необходимость разработки и включения в СК РФ самостоятельного института недействительности фиктивных семейно-правовых актов и отношений, где были бы предусмотрены нормы об основаниях и последствиях их недействительности, о принципах санации, субъектах права на предъявление иска, выборе вида гражданского судопроизводства и других содержательных и процедурных элементах,

Фикции «бытуют» на всех уровнях существования права, влияют друг на друга, порождают друг друга. В самом обширном смысле, фикция может быть определена как проявление не сущего, ложного. Под это широкое определение попадает любая фикция.

Эффективность, жизненность тех или иных норм, содержащих фикцию, подтверждается судебной практикой. Юридическая практика выявляет проблемы действия отдельных норм, необходимость регулирования тех или

' См.: Исаков В Б Юридические факты в советском праве. - М, 1984. - С. 34-36.

31 иных отношений при помощи нормы, содержащей фикцию. Изучение юридической практики позволяет также сделать вывод о необходимости совершенствования того или иного института, восполнения пробелов в законодательстве. Различные проявления фиктивного в сфере права, взаимодействуя с другими явлениями, влияют друг на друга.

Этот факт еще раз подчеркивает целесообразность комплексного исследования фиктивного в праве на всех уровнях его бытия.

В заключении обозначены те проблемы, которые в силу разных причин не получили освещения в диссертации и ждут своего исследователя.

В частности, осталась незатронутой проблема изучения способов языкового выражения фикций в нормах права. Это самостоятельное направление научного исследования, тесно соприкасающееся с проблемой толкования правовых норм, сконструированных при помощи фикции как средства юридической техники. Детальная разработка указанной проблематики позволит наиболее четко отграничивать фиктивные нормы-дефекты от легальных фикций. Данное направление представляется весьма перспективным и значимым как для юридической науки, так и для правореализационной практики.

В более глубоком изучении нуждается и вопрос о действии правовых норм, содержащих легальные фикции, способов повышения их эффективности. Отдельное исследование необходимо для изучения специфики фиктив-ных конструкций, используемых в противоправных целях в той или иной сфере правового регулирования. Это необходимо для обоснования выделения в тех или иных отраслях права институтов правовой фиктивности.

Большую ценность имел бы анализ использования юридических фикций в законодательствах зарубежных стран.

Следует подчеркнуть, что, помимо отмеченных, можно выделить и иные направления в изучении правовой фикции. Проблема фикций и фиктивного в праве сложна и многогранна и не может быть исчерпана одним диссертационным исследованием. Наше первоначальное «погружение» в эту сферу, надеемся, будет способствовать дальнейшему развитию теории правовых фикций.

32 По теме диссертации опубликованы следующие работы:

1. Правовая фикция как разновидность социального небытия // Проблемы юридической науки и практики в исследованиях адъюнктов и соискателей. - Н. Новгород, 1999. - Вып. 5. - Ч. П. - С. 175-185.

2. Юридические фикции современного российского права: сущность, виды, проблемы действия // Проблемы юридической техники: Сборник статей / Под ред. В.М. Баранова. - Н. Новгород, 2000. - С. 450-459.

3. Запоздалые заметки о правовых фикциях. Обзорная рецензия классических трудов Д.И. Мейера, Г.С. Мэна, Г.Ф. Дормидонтова // Проблемы юридической техники: Сборник статей / Под ред. В.М. Баранова. - Н. Новгород, 2000. - С. 783 803 (в соавторстве).

4. Правовая фикция как средство юридической техники и прием юридической технологии // Проблемы юридической науки и практики в исследованиях адъюнктов и соискателей. - Н. Новгород, 2000. - Вып. 6. - С. 185-186.

Общий объем опубликованных работ - 2,5 п. л.

Заказ № 3 Ч^ . Тираж 100 экз.

Отпечатано в отделении оперативной полиграфии

Нижегородской академии МВД России.

603600, г. Нижний Новгород, ГСП-268, Анкудиновское шоссе, 3.

 



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.