WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

УГОЛОВНО-ИСПОЛНИТЕЛЬНАЯ СИСТЕМА В МЕХАНИЗМЕ ГОСУДАРСТВЕННОГО ПРИНУЖДЕНИЯ (Общеправовой анализ)

Автореферат кандидатской диссертации по юридическим наукам, праву

 

На правах рукописи

КУРГАНОВА Алла Сергеевна УГОЛОВНО-ИСПОЛНИТЕЛЬНАЯ СИСТЕМА

В МЕХАНИЗМЕ ГОСУДАРСТВЕННОГО

ПРИНУЖДЕНИЯ

(Общеправовой анализ)

Специальность 12.00.01 – теория и история права и государства;

история учений о праве и государстве

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата юридических наук Владимир 2007

Работа выполнена на кафедре государственно-правовых дисциплин Федерального государственного образовательного уч-реждения высшего профессионального образования «Владимирский юридический институт Федеральной службы исполнения наказаний». Научный руководитель:

кандидат юридических наук, доцент

Мамчун Владимир Вячеславович Официальные оппоненты:

доктор юридических наук, профессор

Почетный работник высшего

профессионального образования

Карташов Владимир Николаевич кандидат юридических наук, доцент

Макарейко Николай Владимирович Ведущая организация – государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Владимирский государственный

педагогический университет» Защита состоится __ ноября 2007 года в ____ часов на заседании диссертационного совета Д 229.004.01 при Федеральном государственном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Владимирский юридический институт Федеральной службы исполнения наказаний» по адресу: 600020, г. Владимир, ул. Большая Нижегородская, 67е. Зал Ученого совета.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Федерального государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Владимирский юридический институт Федеральной службы исполнения наказаний». Автореферат разослан «___» октября 2007 года. Ученый секретарь

диссертационного совета

кандидат юридических наук, доцент В. В. Мамчун

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ Актуальность темы исследования. Восприятие российским обще-ством и государством либеральной парадигмы, развитие демократических основ российской государственности, наряду с несомненным положительным эффектом, породили в общественном и индивидуальном правосознании иллюзию, что современному российскому государству уготована роль государства – «ночного сторожа». Сложилось обманчивое впечатление того, что общество способно самостоятельно справиться со стоящими перед ним проблемами, и, следовательно, приоритет в методах деятельности го-сударства должен быть в пользу методов убеждения, а сфера государст-венного принуждения – максимально сужена. Это нашло свое отражение в государственной политике начала 90-х годов прошлого века.

Последующий «уход» государства из ряда важнейших сфер общественной жизни, усиленный сомнительными результатами реформ, сопряженный с «парадом суверенитетов» субъектов Федерации, с неснижающимся ростом преступности, привел к необходимости переосмысления подлинной роли государства в демократическом обществе. Стало очевидно, что слабое государство не способно навести порядок в стране. Изменилось и отношение к государственному принуждению. Пришло осознание того, что принуждение, вытекающее из самой природы государственной власти, было, есть и будет важнейшим методом управления общественными процессами, главным средством обеспечения правопорядка.

Сегодня можно констатировать, что из этих горьких уроков извлечен должный опыт и предприняты необходимые меры по усилению роли государства. Существенно обновлено законодательство, включая и регламентацию государственного принуждения. Результатом административной реформы стала оптимизация системы исполнительной власти, расширение круга государственных органов, обладающих властно-принудительной компетенцией.

Вместе с тем поиск оптимального соотношения убеждения и принуждения в деятельности государства продолжается, о чем свидетельствуют изменения в действующем законодательстве, регулирующем меры государственного принуждения, их основания и порядок реализации. Правовая регламентация правового, в том числе и государственного, принуждения претерпевает существенные изменения, и далеко не всегда эти изменения и законодательные новеллы способствуют совершенствованию нормативной основы применения мер принудительного воздействия .

Анализ действующего законодательства и практики его реализации дает основания утверждать, что система органов исполнительней власти (именно они реализуют наибольший объем мер государственного принуждения) изменяется, перераспределение функций и полномочий между ними продолжается. Несомненно, что без глубокого научного обоснования, без выявления объективных закономерностей, на основе которых формируются системные, функциональные связи и отношения в механизме государственного принуждения совершенствование, развитие механизма государства, его правоохранительной системы будет обречено на путь проб и ошибок. В связи с этим исследование механизма государственного принуждения, его элементов, функций и роли в современном российском обществе более чем актуально.

Среди государственных органов, реализующих в своей деятельности правовое принуждение как средство обеспечения правопорядка, особое место занимает уголовно-исполнительная система (далее – УИС). Сегодня она функционирует в новом качестве: произошел переход от репрессивно-карательного придатка механизма тоталитарного государства к системе пенитенциарного типа, деятельность которой основывается на принципах уважения прав чело-века и законности. Вместе с тем главным назначением УИС остается осуществление государственного принуждения. Более того, в со-временных условиях учреждения и органы УИС обеспечивают реали-зацию такого важнейшего вида мер государственного принуждении, как уголовное наказание. По состоянию на 1 января 2007 года, в учреждениях УИС содержалось 871,7 тысяч человек .

Президент РФ В.В. Путин в одном из ежегодных посланий Феде-ральному собранию РФ обратил внимание на то, что сегодня крайне важна гуманизация уголовного законодательства и системы наказаний. «Наша цель – добиться неотвратимости наказания, а не его чрезмерной суровости» . Думается, что это в полной мере может быть отнесено к числу целей УИС как системы органов, реализующих наказания.

В связи с этим представляется, что общетеоретический анализ механизма государственного принуждения, места и роли занимаемого в нем УИС будет способствовать не только уточнению некоторых аспектов проблемы государственного принуждения в современном российском обществе, и соответственно, развитию и дополнению некоторых положений теории государственного принуждения в общей теории права, но также и совершенствованию деятельности УИС как государственного органа, практически обеспечивающего процесс реализации юридической ответственности.

Таким образом, есть все основания утверждать, что настоящее ис-следование является актуальным как в практическом, так и в научно-теоретическом плане.

Степень научной разработанности темы исследования.

В разные годы к вопросам, связанным с государственным принуждением, находящимся в центре пристального внимания отечественной юридической науки, обращались многие советские и российские правоведы: С. С. Алексеев, З. А. Астемиров, Б. Т. Базылев, С. Н. Братусь, М. И. Байтин, В. М. Баранов, В. М. Горшенев, В. Н. Карташов, С. Н. Кожевников; О. Э. Лейст, Т. Н. Радько, П. Е. Недбайло, И. С. Самощенко, М. С. Строгович, М. Х. Фарукшин, А. С. Шабуров, Л. С. Явич и др. В работах этих авторов заложено начало формирования теории юридической ответственности и государственного принуждения, ставшей неотъемлемой частью общей теории права. Существенный вклад в ее разработку внесли специальные исследования, посвященные государственному принуждению .

Значительное внимание государственному принуждению и его мерам уделено также в разных отраслях юридической науки: конституционно-правовой (С. А. Авакьян, М. В. Баглай, Б. Н. Топорнин, Д. Т. Шон и др.), административно-правовой (А. Б. Агапов, А. П. Алехин, Д. Н. Бахрах, К. С. Бельский, И. И. Веремеенко, И. А. Галаган и др.), гражданско-правовой (В. А. Тархов), уголовно-правовой (С. Г. Келина, С. Л. Сибиряков В. С. Устинов, М. Д. Шаргородский и др.) и уголовно-процессуальной (А. П. Ахпанов, В. П. Божьев, З. Д. Еникеев, Ю. Д. Лившиц, В. А. Михайлов, П. С. Элькинд, О. В. Химичева и др.).

Не снижается исследовательский интерес к этому феномену в юри-дической науке и сегодня, о чем свидетельствуют работы последних лет, посвященные различным аспектам государственного принуждения как в отраслевой юридической науке: административно-правовой , уголовно-процессуальной , гражданско-процессуальной , финансового права , так и в общей теории права .

Вместе с тем, несмотря на значительную разработанность проблемы государственного принуждения в целом и ее отраслевых аспектов, его инструментальная составляющая, в частности механизм его реализации в обществе, исследована недостаточно. Не были проанализированы онтологические и функциональные его характеристики, элементный состав. Изучению не подвергались и специфика деятельности УИС как субъекта государственного принуж-дения, ее место и роль в рассматриваемом в работе механизме, хотя специфика юридической ответственности осужденных в местах лишения свободы анализировалась .

Таким образом, можно утверждать, что проблема, составляющая предмет исследования настоящей работы в предложенном в исследова-тельском ключе, в общей теории права и государства ставится и решается впервые.

Объектом исследования является феномен государственного при-нуждения в современном российском обществе как сложное и многоас-пектное социально-правовое явление.

Предмет исследования – система мер государственного принуждения и субъектов, практически реализующих их для обеспечения правопорядка в обществе, а также место и роль в ней УИС.

Цели и задачи исследования. Целью работы избраны обоснование и апробация концепции социально-юридического механизма государственного принуждения в современном российском обществе.

Для достижения указанной цели предпринимается решение следующих исследовательских задач:

– анализ государственного принуждения как сложного социально-юридического феномена, выявление его граней;

– классификация государственного принуждения в современном российском обществе;

– исследование и описание механизма государственного принужде-ния;

– анализ средств обеспечения юридической ответственности в механизме государственного принуждения;

– характеристика пенитенциарного принуждения;

– характеристика функций УИС, ее роли и места в механизме госу-дарственного принуждения;

– изучение состояния контроля за реализацией государственного принуждения в деятельности УИС.

Методологической основой исследования избрана материалистическая диалектика в сочетании с различными видами анализа и структурным синтезом. Исходной методологической посылкой в настоящей работе является тезис о том, что государственное принуждение – это прежде всего инструмент деятельности государства, в связи с чем возникла необходимость в применении инструментального и деятельностного подходов. При анализе механизмов государства и правового регулирования, исследовании их элементов, их функций диссертант использовал системный и структурно-функциональный подходы. Выявление и описания конструкции механизма государственного принуждения стало возможным в результате при-менения структурного синтеза.

Анализ нормативной основы государственного принуждения обу-словил необходимость в использовании таких элементов специально-юридического метода, как критика нормативно-правовых актов и нормативно-догматический анализ.

Теоретической основой диссертации выступают положения учения о государственном принуждении в общей теории права, содержащиеся в трудах С. С. Алексеева, С. Н. Братуся, Б. Т. Базылева, А. И. Каплунова, С. Н. Кожевникова, А. И. Козулина, О. Э. Лейста, Н. В. Макарейко, П. Е. Недбайло, В. В. Серегиной, а также отраслевые концепции государственного принуждения, представленные в работах С. А. Авакьяна, Б. Н. Топорнина, Б. С. Эбзеева, А. П. Алехина, Д. Н. Бахраха, К. С. Бельского, И. А. Галагана, И. В. Максимова, Б. Б. Булатова, В. В. Николюка и др.

При уяснении сущности государственного принуждения как многоаспектного правового явления для диссертанта весьма ценными стали идеи и концепции относительно гносеологических и методологических проблем общей теории права: М. И. Байтина, В. М. Баранова, В. К. Бабаева, А. М. Васильева, В. И. Гоймана, Д. А. Керимова, Н. И. Матузова, Т. Н. Радько, В. П. Сальникова, В. М. Сырых, В. А. Толстика и др. и положения теории юридической деятельности: В. М. Горшенева, В. Н. Карташова, И. С. Самощенко.

Значимыми для настоящего исследования стали также разработки смежных социально-правовых феноменов: государственного управления, его форм и методов (Г. В. Атаманчук), применения права (И. Я. Дюрягин, В. В. Лазарев, П. М. Рабинович, Ю. С. Решетов) законности (Н. Л. Гранат, В. С. Афанасьев, И. В. Ростовщиков), правовых средств (А. В. Малько, В. С. Сапун, К. С. Шундиков и др.).

Для изучения специфики государственного принуждения в пенитенциарной системе важными оказались исследования, посвященные различным ее аспектам (Л. С. Аладьина, А. Б. Ендин, С. И. Кузьмин, И. В. Пикин и др.).

Эмпирической базой исследования являются: нормы российского законодательства, регламентирующие государственное принуждение в российском обществе и регулирующие отношения, складывающиеся в процессе пенитенциарной деятельности; публикации в периодической печати и данные социологических опросов, опубликованные в научных изданиях, свидетельствующие о состоянии правопорядка в российском обществе и о деятельности УИС по его обеспечению; аналитические материалы о состоянии законности и служебной дисциплины в УФСИН по Владимирской области, личный опыт работы автора в правоохранительных органах.

Научная новизна диссертационного исследования определяется тем, что на основе современных знаний, накопленных теорией права, от-раслевыми юридическими науками, осуществлен комплексный, системный анализ механизма государственного принуждения и УИС как ее субъекта.

В работе предложено авторское определение понятия механизма государственного принуждения в современном российском обществе, охарактеризована роль УИС в нем, уточнена классификация видов государственного принуждения, предпринята попытка обоснования пенитенциарного принуждения в качестве самостоятельного отраслевого вида правового принуждения, высказаны предложения по совершенствованию контроля за реализацией юридической ответственности в пенитенциарной системе.

На защиту выносятся следующие положения:

1. Государственное принуждение следует рассматривать в двух взаимосвязанных аспектах: в узком смысле – это система объективированных на нормативном уровне специальных правовых средств, терминологически обозначаемых как меры государственного принуждения, а в широком – сфера деятельности субъектов (государственных органов и должностных лиц), наделенных специальной государственно-властной компетенцией, связанная с применением и реализацией мер государственного принуждения и иных правовых и социальных средств в целях обеспечения бесперебойности процесса правового регулирования и утверждения правопорядка в об-ществе.

Операциональное определение государственного принуждения, интегрирующее указанные аспекты, может быть сформулировано следующим образом: осуществляемое в определенных законодательством организационно-правовых формах (в виде конкретных мер) компетентными государственными органами и их должностными лицами в отношении граждан и организаций в случаях и в порядке, предусмотренном законодательством, психическое, физическое, имущественное и организационное воздействие, влекущее определенные негативные правовые (правоограничения, правовой урон, правообременения) и фактические последствия в целях предупреждения, пресечения причинения и компенсации вреда правоохраняемым интересам личности, общества и государства, защиты и восстановления нарушенных прав и социально-правовых состояний.

2. Меры государственного принуждения представляют собой организационно-правовые формы принудительного воздействия, осуществляемого на основании и в порядке, предусмотренных законом, специально уполномоченными субъектами (государственными органами и должностными лицами), выступающие выражением его качественных и количественных характеристик: способов, интенсивности и жесткости.

3.Уточненная и дополненная автором классификационная модель государственного принуждения.

4. Механизм государственного принуждения – образованная в ре-зультате взаимодействия механизма правового регулирования и механизма государства (их интеграции в рамках правовой системы общества) синтетическая (социально-юридическая) система, образуемая рядом подсистем: системой субъектов, применяющих меры государственного принуждения в процессе своей деятельности, и системой правовых и организационных средств – мер государственного принуждения, а также материальных придатков (организационная инфраструктура), использование которых обеспечивает процесс принудительного воздействия.

5. Обоснование пенитенциарного принуждения в качестве самостоятельного отраслевого вида государственного принуждения, основывающегося на нормах уголовно-исполнительного законодательства и представляющего собой систему мер принуждения, применяемых субъектами публичной власти к носителям особого правового статуса (осужденным), и одновременно сферу деятельности соответствующего звена механизма государства (УИС) по обеспечению процесса реализации юридической ответственности.

6. УИС как элемент механизма государственного принуждения вы-полняет в нем обеспечительную функцию и выступает особым субъектом государственного принуждения в силу характера, интенсивности и объема реализуемого ей принудительного воздействия и функционирования в режиме постоянного осуществления принудительного воздействия.

7. Обоснование теоретической модели контроля пенитенциарного принуждения и предложения по совершенствованию нормативно-правовой регламентации общественного (гражданского) контроля.

Теоретическая и практическая значимость исследования выра-жается в том, что положения настоящей работы развивают и дополняют содержание ряда разделов общей теории права, в частности учения о механизме государства и теории государственного принуждения.

Кроме того, практическая значимость связана с возможностью использования положений и выводов диссертации в правотворческом процессе при совершенствовании правовой регламентации деятельности УИС, а также в правоисполнительной практике. Разработка проблем, изучаемых в ходе диссертационного исследования, будет способствовать дальнейшему повышению уровня правопорядка и законности в деятельности УИС, а также совершенствованию механизма государственного принуждения в российском обществе. Исследование имеет позитивное значение для улучшения законодательства, развития юридических отраслевых наук и учебных дисциплин.

Материалы исследования могут быть использованы в учебном процессе при изучении теории государства и права и специальных учебных курсов: «Обеспечение прав человека в правоохранительной деятельности», «Уголовно-исполнительный процесс», при написании курсовых и дипломных работ по данной тематике, а также в целях правового воспитания сотрудников уголовно-исполнительной системы и повышения уровня их профессиональной подготовки.

Апробация работы. Основные теоретические положения и практические выводы диссертации: неоднократно обсуждались на заседаниях кафедры государственно-правовых дисциплин Владимирского юридического института ФСИН России и используются в учебном процессе данного образовательного учреждения; докладывались автором на научно-практических конференциях в Администрации Владимирской области, во Владимирском юридическом институте ФСИН России, во Владимирском государственном педагогическом университете; применяются в практической деятельности Прокуратуры Владимирской области и УФСИН по Вла-димирской области; отражены в публикациях автора.

Структура диссертации. Работа состоит из введения, двух глав, включающих шесть параграфов, заключения и библиографического спи-ска. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ Во введении обосновывается актуальность темы, отражается сте-пень ее научной разработки, определяются объект, предмет, цель, задачи и методология исследования, формулируются положения, выносимые на защиту, раскрывается ее научная новизна, теоретическая, практическая значимость, приводятся данные об апробации и внедрении ее результатов в педагогической и практической деятельности.

Первая глава работы «Государственное принуждение в совре-менном российском обществе: понятие, виды, механизм» несет методологическую нагрузку и посвящена созданию теоретических предпосылок и методологических ориентиров, необходимых для дальнейшего анализ механизма государственного принуждения как социально-правового феномена и выявления места и роли в нем УИС.

В первом параграфе «Понятие государственного принуждения» с учетом результатов анализа и обобщения высказанных в литературе точек зрения относительно понятия признаков и сущности государственного принуждения диссертант отмечает, что вне зависимости от уровня развития государственно-организованного общества, принадлежности государства к той или иной общественно-экономической формации, господствующей идеологии и состояния законодательства, государственное принуждение (далее – ГП) – метод государственного воздействия на конкретную личность, социальную группу, общество в целом, используемый для реализации целей, стоящих перед ним. Он генетически связан с государством как особой организацией публичной власти в обществе, власти принудительной. В сущности – это легальное и легитимное государственное насилие, воздействие, осуществляемое в различных формах (психической, физической, организационной, имущественной), на поведение людей и их коллективов, организаций, включая другие государства, специально созданными органами государства. При этом терминологическое различие (насилие, принуждение, понуждение) представляется не столь существенным. Важно то, что это насилие осуществляется легитимно и легально – на основе действующих правовых норм, определяющих пределы, основания, меры, порядок их применения, формы, методы и круг субъектов его реализующих.

По мнению диссертанта, именно наличие правовой регламентации ГП и применение его мер строго в рамках действующего законодательства отличает его от государственного произвола. Безусловно, вполне обоснованна критика тех законов, которые закрепляют социальное неравенство, ограничивают свободу личности и не в полной мере отражают ее социально-оправданные и социально-необходимые права и интересы. Однако это обстоятельство не дает оснований для непризнания за действующим в то или иное время в том или ином государстве законом статуса права и, соответственно, для объявления основанного на нем принуждения неправовым государственным произволом.

Также нет никаких причин разделять правовое и ГП на том основании, что позитивное право не соответствует представлениям ряда философов, политиков и юристов о том, каким оно, по их мнению, должно быть. Любое государство, используя принуждение в качестве метода своей деятельности, легализует его, юридически оформляет, вводит в определенные законные рамки, а то, что находится за их пределами, и есть государственный произвол. В данном случае вопрос в большей степени связан с содержанием права. При этом не стоит их отождествлять, ибо государственное принуждение есть средство обес-печения позитивного права, и в этом суть связей между ними.

Кроме того, достаточно проблематичной видится такая характери-стика права, как собственная принудительность. Можно говорить об императивности (властности, категоричности), общеобязательности (в смысле одинаковых требований, предъявляемых к неопределенному кругу адресатов), но никак не о принудительности. Также вряд ли возможно рассматривать государственное принуждение как метод правового регулирования (В.А. Чашников). Право воздействует на поведение опосредованно – через сознание, даже если его требования не совпадают с желаниями конкретного адресата. Принуждение же есть способ прямого воздействия, причем непосредственно на поведение. Зачастую основанием для его применения являются ситуации, в которых субъект – адресат правовой нормы, несмотря на императивность право-вых требований, «не принимает их» и его волеизъявление, выраженное в поведенческом акте, не согласуется с моделью правомерного поведения. Именно тогда в действие и вступает государственное принуждение – реализация правовых норм обеспечивается принудительной силой государства, императивность, властность права подтверждается государством. Всегда государственное принуждение основывается на праве, но не всегда для реализации права требуется применение государственного принуждения. Также нужно принимать во внимание и то, что принудительное воздействие, основанное на праве, могут применять не только государственные органы и должностные лица государства, но и иные субъекты.

Понятие «правовое принуждение» шире по содержанию и охватывает принудительные меры, применяемые на основе действующего законодательства субъектами муниципальной и корпоративной власти. Это принуждение не делегированное, а санкционированное государством, поскольку, в соответствии с действующей Конституцией РФ, народ как единственный источник власти (а принуждение – ее неотъемлемый компонент) делегирует ее государству и, кроме того, осуществляет самостоятельно. Санкционирование в данном случае подразумевает законодательное закрепление возможности этих субъектов применять соответствующие меры правового принуждения.

Субъектом ГП выступает только государство в лице его органов и должностных лиц, наделенных государственно-властной компетенцией. Объектом его выступают физические и юридические лица. Особое внимание следует уделить вопросу об объекте государственного принуждения. Воздействие осуществляется на волю и поведение, причем последнее имеет существенное значение, ибо воля принуждаемого выступает тем звеном, через которое воздействие достигает своего результата – соответствующего правового поведения, а значит именно поведение принуждаемого субъекта в конечном итоге и является объектом принудительного воздействия. Более того, в ряде случаев воля принуждаемого вообще исключается из обстоятельств, имеющих определяющее значение. Однако, учитывая, что поведение (деятельность) не может существовать без его субъекта, имеются все основания рассматривать в качестве объекта тех, на чье поведение и деятельность оно оказывается – людей и их организации.

Меры ГП, по мнению диссертанта, организационно-правовые формы принудительного воздействия, результатом которого являются негативные правовые последствия для субъекта – стороны правоохранительного отношения, не являющегося носителем государственно-властной компетенции (правоограничение – сужение объема тех или иных субъективных прав, принадлежащих субъекту, или установление особого порядка их реализации, правовой урон – утрата специального права или какого-либо из правомочий, входящих в его состав, правообременение – возникновение специальных обязанностей), и фактический результат. Они закреплены в действующем законодательстве как в санкциях, так и в диспозициях правовых норм. Законодательно определены также его основания и формы реализации.

По вопросу об основаниях ГП диссертант разделяет точку зрения тех авторов, которые рассматривают в этом качестве не только правонарушения, но и социально-правовые аномалии или, иными словами, все те случаи, когда вред уже причинен либо только потенциально возможен (существует угроза причинения вреда) правоохраняемым интересам личности, общества, государства, в том числе и правоохраняемым интересам самого принуждаемого лица (организации). Разделяет он и позицию ученых относительно того, что государственное принуждение реализуется преимущественно в процессуальных формах.

Говоря о целях ГП, следует признать, что охрана, обеспечение правопорядка в обществе – это интегральная цель, поскольку правопорядок – результат, фактический итог правового регулирования. Эта единая цель распадается на подцели, которые, в свою очередь, выступают в качестве целей мер государственного принуждения и проявляются в конкретных социально-правовых ситуациях.

Диссертант считает, что понятием ГП охватывается два взаимосвя-занных явления: система мер ГП и сфера деятельности государства по практической реализации этих мер, поскольку сами меры, объективиро-ванные только на законодательном уровне, – это принуждение лишь по-тенциальное. Они существуют только в статике в виде системы норм (правовых институтов), хотя нельзя отрицать и того, что даже в статическом, потенциальном состоянии государственное принуждение оказывает определенное правовое воздействие на общественные отношения (информационное и ценностно-ориентационное). Реальным, функционирующим инструментом правового регулирования принуждение становится только в практической деятельности, в процессе осуществления принудительного воздействия государствен-ными органами и должностными лицами.

Следовательно, в широком смысле под ГП следует понимать единство объективированных в законодательстве мер государственного принуждения и деятельности компетентных государственных органов и должностных лиц по их применению для достижения целей и решения задач, стоящих перед государством в процессе осуществления его функций. Именно такое понимание отражает как статический, так и динамический его аспекты.

В узком смысле ГП – система закрепленных в действующем законо-дательстве мер государственного принуждения (организационно-правовых форм принудительного воздействия).

В качестве операционального определения ГП соискатель предлагает использовать следующее: осуществляемое в определенных законодательством организационно-правовых формах (в виде конкретных мер) компетентными государственными органами и их должностными лицами в отношении физических и юридических лиц в случаях и в порядке, предусмотренном законодательством, психическое, физическое, имущественное и организационное воздействие, влекущее определенные негативные правовые (правоограничения, правовой урон, правообременения) и фактические последствия с целью предупреждения, пресечения причинения и компенсации вреда правоохраняемым интересам личности, общества и государства, защиты и восстановления нарушенных прав и социально-правовых состояний.

Во втором параграфе работы «Классификация государственного принуждения по российскому законодательству» рассматривается весьма широкий спектр мнений относительно классификационных оснований и выделяемых в соответствии с ними видов ГП. Диссертант отмечает, что, хотя классификация видов государственного принуждения и считается значительно разработанной в юридической науке, тем не менее окончательной ясности по ряду вопросов нет. Различие проявляется и на терминологическом уровне: одни авторы оперируют понятием «вид государственного принуждения» (Д. Н. Бахрах), другие – «форма» (Е. С. Попкова, А. И. Каплунов), третьи ставят знак равенства между понятиями «вид принуждения» и «вид мер принуждения» (С. В. Алексеев, В. Н. Кудрявцев, С. Н. Кожевников, Н. В. Макарейко и др.).

Очевидно, что проблема отсутствия единодушия в вопросе класси-фикации ГП обусловлена не отсутствием у исследователей желания дос-тичь консенсуса по этому вопросу, а его сложностью и многогранностью, предполагающими исследование его под различным углом зрения и одновременно составляющими основную трудность в систематизации.

Анализ научной литературы, в которой рассматривается проблематика классификации ГП и законодательства его регламентирующего, приводит автора к мысли, что в силу особенностей объекта, подвергаемого научной систематизации, единая универсальная классификация его вряд ли возможна, чем объясняется их множественность. Однако это не является препятствием для формирования операциональной классификационной модели, выпол-няющей методолого-ориентирующую функцию в ходе дальнейшего исследования.

С этой целью в работе предпринята попытка обобщения существующих классификаций и с учетом их уточнения и дополнения предложена классификационная модель мер государственного принуждения, в которой, по мнению соискателя, следует различать типы и виды ГП, а также виды мер ГП.

Тип принуждения определяется правовой формой принудительного воздействия: предупреждение, пресечение, правовосстановление, юридическая ответственность (наказание), процессуальное обеспечение.

Виды ГП – относительно самостоятельные, структурно обособленные группы мер государственного принуждения различного типа, регламентированные той или иной отраслью права: конституционно-правовой, муниципально-правовой, финансово-правовой, уголовно-правовой, гражданско-правовой, трудового права, административно-правовой, гражданско-процессуальной, уголовно-процессуальной, уголовно-исполнительной (пенитенциарной).

С учетом типов и видов государственного принуждения диссертант считает целесообразным при классификации мер ГП в качестве классификационных критериев избрать следующие:

1) Характер и фактический результат принудительного воздействия позволяют различать на этой основе: психическое, физическое, имущественное и организационное воздействие. 2) Характер и специфика правовых последствий дает основание разграничивать: правоограничение (сужение объема субъективных прав), правовой урон (возложение специальных запретов на использование определенных прав, лишение специального права), правообременение (возложение на принуждаемого субъекта специальных обязанностей). 3) Целевое назначение принуждения в МПР и его правовая форма, предопределяющие самостоятельность предупредительных мер (например, часть мер безопасности в исправительном учреждении – ст. 86 УИК РФ), пресекательных мер (меры защиты), мер процессуального обеспечения, наказательных (меры юридической ответственности), правовосстановительных (например, снос самовольных построек – ч. 2 ст. 222 ГК РФ) и компенсационных мер (например, возложение обязанности по возмещению вреда, причиненно-го жизни или здоровью гражданина при исполнении договорных или иных обязательств – ст. 1084, начисление пени – ст. 282 Бюджетного кодекса РФ). 4) Роль той или иной меры в МПР позволяет говорить об основных (режим в исправительном учреждении – гл. 12 УИК РФ) и вспомогательных (приостановление осуществления некоторых прав осужденных – ч. 2 ст. 85 УИК РФ), а также материально-правовых (уголовные, административные наказания) и процессуально-правовых (гл. 13 УПК РФ) видах мер. 5) Субъекты применения диктуют необходимость различения общих и специальных мер. Общие меры применяются достаточно широким кругом компетентных субъектов (применение оружия, обыск, штраф и др.). Специальные меры могут применяться только субъектами, обладающими специальной компетенцией (водворение в дисциплинарный изолятор, приостановление операций по счетам в кредитных организациях, блокировка расходов и др.). Классификационным критерием может выступать также и принадлежность субъекта принуждения к соответствующей ветви государственной власти, в соответствии с этим можно различать меры, применяемые судами, органами исполнительной и законодательной власти (отрешение Президента РФ от должности – ст. 93 Конституции РФ). Это, в свою очередь, предполагает порядок применения принудительных мер (судебный и внесудебный, особый) и соответствующее их деление. 6) Отраслевая регламентация мер принудительного воздействия, их оснований и порядка применения обусловливает необходимость различения: уголовно-правовых, административно-правовых, уголовно-процессуальных, гражданско-правовых, гражданско-процессуальных, арбитражно-процессульных, а также мер принуждения по уголовно-исполнительному праву. 7) Фактические основания позволяют выделить: меры, применяемые в связи с правонарушениями (административный арест, лишение свободы и др.), и меры, связанные с правовыми аномалиями (досмотр багажа авиапассажиров, ограничение движения транспорта, медицинское освидетельствование, карантин и др.). 8) Природа и правовой статус объекта принудительного воздействия дает основания для разграничения мер, применяемых к физическим и юридическим лицам, а также мер, применяемых к специальным субъектам (должностные лица, иностранные граждане, подозреваемые, обвиняемые, осужденные). 9) Учитывая то обстоятельство, что меры принуждения выступают в качестве правовых средств, для их деления может быть использованы критерии классификации последних (А. В. Малько). Сообразно общему делению правовых средств на инструменты (установления) и деяния (технологии) и по функциональной роли в МПР представляется возможным различать: меры государственного принуждения – инструменты (обязанность претерпевать определенные лишения государственно-властного характера, различные правоограничения, выступающие элементами режима отбывания наказания и др. Меры государственного принуждения – деяния (применение физической силы, обыск, досмотр и пр.), а их разновидностью – технологией можно считать, например, лишение свободы, содержание под стражей и др.

Подводя итоги анализа видов ГП, диссертант отмечает, что многие классификационные основания «пересекаются», они взаимосвязаны и взаимозависимы. Цель детерминирует применяемые для ее достижения приемы, способы принудительного воздействия, его содержание и результат. Правовая регламентация тесным образом связана с фактическими основаниями и правовыми последствиями и др.

Следует учитывать также и то, что в действующем законодательстве, регламентирующем меры ГП, имеются семантические неточности. Так, в ст. 97 УПК РФ, определяющей основания для избрания мер пресечения (пресечь – прекратить, остановить силой ), фактически перечисляются предупредительные меры (ч. 1) и меры процессуального обеспечения (ч. 2). Ч. 4 Бюджетного кодекса РФ «Ответственность за нарушение бюджетного законодательства Российской Федерации» все меры принуждения, в том числе пресекательные, правовосстановительные и компенсационные, относит к мерам юридической ответственности. Это в известной степени обусловливает относительность классификации, которая не является исчерпывающей и выступает необходимой предпосылкой для дальнейшего исследования.

В третьем параграфе «Механизм государственного принуждения в современной России» отмечается, что постановка вопроса о его механизме предопределяет такой угол зрения, под которым внимание акцентируется на тех юридических и социально-правовых явлениях, единство которых обеспечивает возможность государства в процессе руководства обществом использовать принуждение в качестве метода свой деятельности, через которые это воздействие осуществляется и поддерживается должный правопорядок в общественных отношениях.

Рассматриваемое с этих позиций ГП выступает в виде социально-юридической функциональной системы, включающей различные элементы как собственно-юридического, так и организационного порядка. Исходя из того, что государственное принуждение – это особый способ воздействия на общество, его субъектов, на отношения, складывающиеся в процессе его жизнедеятельности, речь должна идти о тех инструментах, использование которых обеспечивает принудительность воздействия, а также о приемах, способах и формах, т.е. «мерах государственного принуждения». Именно они являются теми правовыми средствами, применение которых обеспечивает достижение необходимого результата – состояния правопорядка в обществе, ибо правопорядок – это не только цель, но и результат правового регулиро-вания.

Анализируя конструкции механизмов правового регулирования (далее – МПР) и механизма государства, диссертант приходит к выводу, что к механизму государственного принуждения (далее – МГП) нельзя подходить с узкоиструментальных позиций только как к системе объективированных на нормативном уровне особых правовых средств – к системе мер государственного принуждения.

Правовые средства – пассивные инструменты, представляющие собой возможности принудительного воздействия, которые остаются таковыми до тех пор, пока соответствующий субъект, наделенный властно-принудительной компетенцией, не использует их в процессе своей деятельности. Следовательно, реальное ГП – это деятельность государственных органов и должностных лиц, а понятие его механизма показывает, кем, в процессе чего, а также посредством чего государство осуществляет принудительное воздействие на тех или иных социальных субъектов.

МГП, полагает автор, это система, образующаяся на «стыке» МПР и механизма государства, являющаяся результатом взаимодействия, интеграции, в состав которой входят элементы собственно-юридического и организационно-юридического порядка. Она включает: систему субъектов, систему средств, используемых субъектами, в числе которых, помимо мер ГП, иные правовые и неправовые (организационные) средства, правовые формы деятельности субъектов и нормативно-правовую основу.

Центральным, «стержневым» ее компонентом выступает система субъектов – носителей специальной государственно-властной (властно-принудительной) компетенции. Субъектами ГП выступают государствен-ные органы и их должностные лица, которые в механизме государства практически обеспечивают реализацию охранительной функции. Помимо правоохранительных органов, в их число, с оговорками, могут быть включены те федеральные службы, которые в процессе контрольно-надзорной деятельности применяют определенные меры предупредительного, пресекательного типа и наделены правом налагать на граждан, должностных лиц и организации административные наказания.

Меры ГП – особые правовые средства, представляющие собой организационно-правовые формы социально-юридического (юридического и фактического) принудительного воздействия на определенных участников общественных отношений, закрепленные в действующем законодательстве. Следует различать юридическую и фактическую (организационную) форму принудительного воздействия. Юридическая форма позволяет акцентировать внимание на внешнем юридическом выражении акта принуждения (правоприменительный акт) и его юридическом результате (правоограничение, правовой урон, правообременение). Организационная – на фактической его стороне и выражается в фактическом содержании (акт психического, физического, др. воздействия) и его результате (невозможность продолжать противо-правную деятельность, ограничение свободы, изъятие тех или иных предметов и пр.).

Кроме мер ГП, элементами МГП являются иные правовые (юридические) и неправовые (организационные) средства, используемые субъектами в процессе реализации принудительного воздействия. К числу правовых средств, помимо собственно мер ГП, можно отнести комплексные правовые средства, например, правовые режимы (режим государственной границы, режим отбывания наказания и др.). Их включение продиктовано тем, что в ряде случаев процесс реализации мер ГП занимает достаточно продолжительный период и для него необходимо создание определенных материальных условий. Так, реализация мер уголовной ответственности в виде лишения свободы предполагает создание условий, обеспечивающих изоляцию от общества лица, к которому судом применено уголовное наказание. В свою очередь, создание таких условий возможно только при наличии определенных мест (учреждений), в которых лицо принуждают к исполнению возложенной на него судом обязанности претерпевать лишения личного характера посредством применения физического и организационного принуждения.

Таким образом, средствами ГП становятся и материальные придатки государственных органов: спецучреждения милиции, следственные изоляторы, исправительные учреждения, дисциплинарные батальоны и др.

В качестве правовых форм деятельности, в процессе которой осу-ществляется реализация мер ГП, выступают разновидности юридической деятельности: контрольная и правоохранительная. Последняя, в свою очередь, включает юрисдикционное правоприменение и правоисполнительную деятельность. Именно они служат «несущими конструкциями» деятельности органов государства по реализации ГП.

Неотъемлемым элементом МГП является его правовая (норматив-ная) основа, которая не сводится исключительно к объективации на зако-нодательном уровне мер государственного принуждения. Она определяет основания, порядок реализации этих мер, компетенцию субъектов их применяющих, а также регламентирует применение иных, неюридических (организационных) средств, обеспечивающих достижение правовых целей государственного принуждения.

Это дает основания определить МГП как синтетическую (социаль-но-юридическую) систему, образуемую рядом подсистем: системой субъектов, применяющих меры государственного принуждения в процессе своей деятельности, и системой правовых и организационных средств – мер государственного принуждения, а также материальных придатков (организационная инфраструктура), использование которых обеспечивает процесс принудительного воздействия.

Во второй главе «Уголовно-исполнительная система в механизме государственного принуждения» исследуется пенитенциарное принуждение как средство реализации юридической ответственности, рассматриваются место и роль УИС в МГП и система контроля за реализацией пенитенциарного принуждения.

Первый параграф второй главы «Юридическая ответственность и пенитенциарное принуждение в механизме государственного принуждения» посвящен обоснованию ГП, реализуемого в УИС в качестве самостоятельного вида.

Для его характеристики, полагает диссертант, существенное значение имеет ряд обстоятельств, среди которых: связь с юридической ответственностью, в частности с такой ее предельно социально-жесткой формой, как уголовная ответственность, самостоятельная законодательная (отраслевая) основа, специфика субъекта его реализующего и правовое положение лиц, в отношении которых применяются соответствующие принудительные меры.

Логика научного исследования для выявления соотношения пени-тенциарного принуждения (далее – ПП) и юридической ответственности приводит диссетранта к необходимости рассмотрения различных аспектов понятия юридической ответственности.

Анализ юридической литературы, содержащей дискуссию между сторонниками позитивной и ретроспективной ответственности, и конст-рукций норм с использованием термина «ответственность» показывает, что выделение позитивной (перспективной) ответственности во многом спровоцировано использованием законодателем термина «ответствен-ность» в контексте, не связанном с правонарушением и мерами государственного принуждения (должностные лица «несут персональную ответственность …»).

Вместе с тем даже в таком ключе понятие ответственности связыва-ется с неисполнением возложенной на лицо юридической обязанности и следующей за этим государственно-властной реакцией, влекущей определенные неблагоприятные последствия. Иными словами, сторонники позитивной юридической ответственности вместе со сторонниками ответственности ретроспективной сходятся в том, что при неисполнении возложенных на субъекта обязанностей наступают негативные последствия государственно-властного характера.

Следовательно, в наиболее точном, категориальном значении, отражающем сущностные свойства этого феномена, юридическую ответственность следует рассматривать как социально-правовое состояние, возникающее в результате применения компетентными субъектами к лицу за совершенное правонарушение соответствующих мер государственного принуждения (наказания), связанное с претерпеванием субъектом предусмотренных в законодательстве неблагоприятных последствий личного, имущественного и организационного характера.

Важной чертой юридической ответственности является то, что под определенным углом зрения это принудительно возлагаемая и обеспечи-ваемая принудительно обязанность претерпевать неблагоприятные последствия. Обеспечение этой обязанности осуществляется соответствующими государственными органами, должностными лицами, а средством ее обеспечения выступают определенные меры государственного принуждения. Применительно к уголовной ответственности пенитенциарное принуждение и есть средство, обеспечивающее ее реализацию. В результате применения уголовного наказания возникает состояние наказанности, и процесс исполнения уголовно наказания есть процесс принуждения лица к пребыванию в состоянии наказанности.

В свою очередь регламентация исполнения и отбывания уголовного наказания устанавливается нормами уголовно-исполнительного законодательства, предусматривающими систему правоограничений и специальных обязанностей (режим), определяющих права и обязанности осужденных, применяемые к ним взыскания и меры поощрения, полномочия должностных лиц УИС по применению этих мер, меры безопасности и основания для их применения.

Идентификация этих мер в системе мер ГП затрудняется тем, что часть их – взыскания, наказания, предусмотренные УИК РФ, относят к мерам дисциплинарного принуждения (Д.Н. Бахрах). Возражая против такой постановки вопроса, диссертант отмечает, что, несмотря на использование самим законодателем термина «дисциплинарный» (дисциплинарный штраф – п. «б» ст. 115 УИК РФ, дисциплинарный изолятор – ч. 4 ст. 115 УИК РФ и т.п.), данные меры рассматривать в качестве дисциплинарных вряд ли обоснованно, поскольку понятие дисциплины более применимо к коллективу, образуемому для совместной реализации трудовых функций, где к членам этого коллектива применяются меры дисциплинарного принуждения. В данном случае возникает та же проблема, что и с позитивной юридической ответственностью. Такое уравнивание есть по существу ни-велирование различий между активным правомерным социально-полезным поведением и поведением правомерным, но вынужденным, ставшим результатом не активной жизненной позиции личности, а антисоциальных противоправных установок, выразившихся в правона-рушении.

Меры принуждения, предусмотренные УИК РФ, применяются к носителям особого правового статуса, к лицам, находящимся в состоянии юридической ответственности, и обеспечивают режим отбывания наказания. Должностные лица, применяющие соответствующие меры принуждения к осужденным, не являются для них субъектами дисциплинарной (линейной) власти, а выступают как представители власти публичной, государственной. Эти принудительные меры опираются на самостоятельную нормативно-правовую основу – уголовно-исполнительное законодательство.

И, наконец, в МГП эти меры носят вторичный, вспомогательный характер по отношению к мерам уголовной ответственности, без которой они утрачивают смысл. Их функция – обеспечение процесса реализации юридической ответственности, а их применение составляет суть процесса исполнения уголовного наказания. Они могут быть реализованы только в пенитенциарной сфере и могут применяться только в процессе уголовно-исполнительной деятельности.

Таким образом, диссертант считает, что в силу особенностей правового статуса лиц, по отношению к которым оно применяется, характера публично-властной компетенции его субъектов, фактических оснований применения и самостоятельной нормативно-правовой основы, имеются основания рассматривать эти меры в качестве мер ПП, а само принуждение (принуждение по уголовно-исполнительному праву) – в качестве самостоятельного отраслевого вида ГП.

С учетом сказанного выше диссертанту представляется возможным определить ПП как самостоятельный отраслевой вид государственного принуждения, основывающийся на нормах уголовно-исполнительного законодательства и представляющий собой систему мер принуждения, применяемых субъектами публичной власти в отношении осужденных, и одновременно сферу деятельности соответствующего звена механизма государства (УИС) по обеспечению процесса реализации юридической ответственности.

Во втором параграфе данной главы «Уголовно-исполнительная система как субъект государственного принуждения» дается характе-ристика УИС как субъекта ГП, определяется ее место и роль в МГП.

Соискатель отмечает, что понятие УИС как субъекта ГП охватывает своим содержанием анализ целей, стоящих перед ней, задач, ее компетенции: полномочий, прав, обязанностей, функций, мер ГП, ею реализуемых.

Понятие функции является наиболее универсальным инструментом такого анализа, в связи с чем рассматриваются существующие в юридической науке подходы к пониманию функций различных правовых явлений. В результате диссертант приходит к выводу, что понятие функций УИС многоаспектно и в зависимости от контекста употребления слова «функция», обусловленного тем, о каком именно проявлении свойств УИС и по отношению к чему идет речь, оно может наполняться различным содержанием. Однако термин «функция УИС» не может наполняться конкретным содержанием произвольно, в зависимости от желания того или иного исследователя, которое детерминировано целями, задачами УИС, ее полномочиями и содержа-нием деятельности.

Данное обстоятельство диктует необходимость обращения к анализу действующего законодательства, образующего нормативно-правовую основу деятельности УИС как субъекта ГП: Закона РФ «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» от 21 июля 1993 года № 5473-1 (далее – Закон РФ «Об учреждениях …», УИК РФ, Указа Президента РФ «О системе и структуре федеральных органов исполнительной власти» от 9 марта 2004 года (далее – Указ Президента РФ № 314) и Положения о Федеральной службе исполнения наказаний, утвержденное Указом Пре-зидента РФ от 13 октября 2994 года № 1314 (далее – Положение о ФСИН).

Результаты этого анализа показывают, что в указанных выше актах используются различные понятия: «принципы», «права», «обязанности» (Закон РФ «Об учреждениях …»), «задачи», «полномочия», «функции» (Положение о ФСИН), однако ни в одном из них нет терминологических конструкций «цель», «назначение»; несмотря на использование термина «функция» (Положение о ФСИН), его содержание не раскрывается, а сама регламентация функций УИС в виде отдельной рубрики сводится к закреплению в разд. I. «Общие вопросы» положения, согласно которому ФСИН осуществляет: пра-воприменительные функции, функции по контролю и надзору в сфере исполнения уголовных наказаний в отношении осужденных, функции по содержанию лиц, подозреваемых либо обвиняемых в совершении преступлений, и подсудимых, находящихся под стражей, их охране и конвоированию, а также функции по контролю за поведением условно осужденных и осужденных, которым судом предоставлена отсрочка отбывания наказания

Регламентация функций ФСИН как федеральной службы без раскрытия объема этого понятия осуществляется также в Указе Президента РФ № 314, в котором перечисляются функции всех федеральных служб: по контролю и надзору, по изданию индивидуальных правовых актов, по принятию нормативных правовых актов (в пределах предоставленной ФСИН компетенции Указами Президента РФ в части утверждения структуры и штатного расписания, положений о структурных подразделениях ФСИН и ее террито-риальных органов, экспертных, консультативных органах, правил внутреннего распорядка), по управлению имуществом, а также специальные функции в области борьбы с преступностью, общественной безопасности.

Таким образом, понятия цели, назначения и функций, констатирует диссертант, приходится выявлять логическим путем. УИС является субъектом уголовно-исполнительного права и основным проводником, практическим реализатором уголовно-исполнительной политики. Следовательно, в числе элементов ее цели следует рассматривать и цели уголовно-исполнительного законодательства, закрепленные в ч. 1 ст. 1 УИК РФ: исправление осужденных и предупреждение совершения новых преступлений как самими осужденными, так и другими лицами. При этом цель УИС определяется ее назначением, которое выражено в названии этой системы – исполнение уголовных наказаний, содержанием которого является про-цесс исправления осужденных и предупреждение совершения ими новых преступлений). Цели и назначение уголовно-исполнительного законода-тельства детерминируют генеральную, смыслообразующую функцию УИС в МГП – функцию исполнения уголовных наказаний.

В свою очередь, цель УИС конкретизируется в решаемых ею задачах (п. 3 Положения о ФСИН), среди которых для ее характеристики как субъекта ГП существенное значение имеют: исполнение уголовных наказаний в соответствии с законодательством РФ, содержание под стражей лиц, подозреваемых либо обвиняемых; контроль за поведением условно осужденных и осужденных; обеспечение охраны прав, свобод и законных интересов осужденных и лиц, содержащихся под стражей; обеспечение правопорядка и законности в учреждениях УИС; обеспечение безопасности содер-жащихся в них осужденных, лиц, содержащихся под стражей, а также работников УИС, должностных лиц и граждан, находящихся на тер-риториях исправительных учреждений и следственных изоляторов; охрана и конвоирование осужденных и лиц, содержащихся под стражей. Основные стороны деятельности УИС, выраженные в решении этих задач, образуют функции второго порядка – функции-задачи.

Задачи, стоящие перед УИС, конкретизируются в ее полномочиях и детализируются в задачах структурных подразделений учреждений и органов УИС: режимных, оперативных, воспитательных аппаратов, подразделений охраны, конвоирования и др. Деятельность этих структурных подразделений по решению стоящих перед ними задач и реализации полномочий УИС (разд. II Положения о УИС) образуют функции первичного уровня – функции-направления деятельности учреждений и органов УИС. Это функции по обеспечению режима отбывания наказания, по осуществлению оперативно-розыскной деятельности, по охране, конвоированию осужденных, розыску осужденных, совершивших побег из исправительного учреждения, по осуществлению уголовно-процессуальных действий, по защите сведений, составляющих государственную и иную тайны и др.

Таким образом, функции УИС в МГП можно рассматривать на различных уровнях: на мегауровне, на котором проявляется его генеральная функция – функция-роль в МГП, на макроуровне, характеризующем деятельность по решению стоящих перед ней задач и образуемом функциями-задачами, функциями-ролями, и на микроуровне – функции-направления деятельности соответствующих подразделений учреждений и органов УИС.

В результате анализа нормативно-правовой основы деятельности УИС в ней выявлена логико-структурная дисгармония. Формулировки норм Закона «Об учреждениях и органах …» и Положения о ФСИН не совсем согласованы друг с другом терминологически и содержательно. В этих актах отсутствует единая логика построения норм, при их конструировании используются различные технико-юридические средства (например, «права и обязанности» в Законе «Об учреждениях …» и «полномочия» в Положении о ФСИН).

Технико-юридическая несогласованность данных актов с УИК РФ также проявляется на терминологическом уровне. Так, в Положении о ФСИН в числе полномочий называется «установленный порядок исполнения наказаний и содержания под стражей, исполнение режимных требований в учреждениях» (п. 7), в ст. 82 УИК РФ режим в исправительных учреждениях определяется как «установленный законом и соответствующими закону нормативными правовыми актами порядок исполнения и отбывания лишения свободы …». Исходя из этого, закрепленный в Положении о ФСИН «порядок исполнения наказаний» есть составная часть режима, которая разворачивается в «режимные требования в учреждениях». Потребность в логико-структурном согласовании указанных актов, достижении технико-юридического единообразия налицо, что, в свою очередь, диктует необходимость гармонизации нормативно-правовой основы дея-тельности в УИС.

Характеристика УИС как субъекта ГП предполагает соотнесение ее деятельности с реализуемыми ею видами ГП. Деятельность УИС связана с такими отраслевыми видами ГП, как уголовно-правовое, пенитенциарное, административное и дисциплинарное принуждение.

Меры уголовно-правового принуждения не применяются УИС, но обеспечиваются и практически реализуются. Так, например, в случае ли-шения свободы на определенный срок суд назначает виновному лицу, в соответствии с санкцией нормы Особенной части УК РФ, вид и размер наказания и определяет, в соответствии со ст. 58 УК РФ, вид ИУ и режим отбывания наказания. Характер и объем правоограничений устанавливается УИК РФ. Задача ИУ состоит в том, чтобы исполнить правоприменительное решение, вынесенное судом, в соответствии с требованиями режима согласно ст. 82 УИК РФ. Суть процесса исполнения наказания в принудительной изоляции осужденного от общества в условиях, установленных требованиями режима. Воздействие на осужденного должностными лицами УИС в период отбывания наказания в рамках пенитенциарного принуждения предполагает применение к нему: принудительных мер (личный обыск, досмотр, цензура корреспонденции, изъятие запрещенных предметов, веществ, продуктов, денег, ценностей и др. – ст. 82 УИК РФ, исполь-зование технических средств надзора и контроля – ст. 83 УИКРФ); мер пресечения (применение оружия, специальных средств и физической силы – ст. 86 УИК РФ, введение режима особых условий – ст. 85 УИК РФ); мер юридической ответственности (материальной ответственности – ст. 102 УИК РФ) и взысканий, предусмотренных ст. 115 УИК РФ (выговор, дисциплинарный штраф, водворение в штрафной изолятор, перевод в единые помещения камерного типа (ЕПКТ), в помещения камерного типа (ПКТ), отмена права проживания вне общежития (для осужденных к отбыванию наказания в колониях-поселениях), перевод на строгий режим (для отбывающих наказание в тюрьме).

Соответствующие должностные лица УИС применяют не только пенитенциарное, но и административно-правовое, административное принуждение. В соответствии с Законом «Об учреждениях …» и Положением о ФСИН, должностные лица ИУ вправе: применять административно-предупредительные меры (досмотр транспортных средств, проверку документов при проведении операций по задержанию осужденных, совершивших побег или уклоняющихся от отбывания наказания), временно ограничивать или запрещать движение транспорта на прилегающих к ИУ территориях, на которых установлены режимные требования, не допускать граждан на эти территории или обязывать их там остаться либо покинуть эти территории; применять меры административного пресечения (составлять протоколы об административных правонарушениях (п. 2 ч. 2 ст. 28.3 КоАП РФ), осуществлять административное задержание и др.

Также нужно принимать во внимание, что внутриорганизационные отношения, складывающиеся в УИС, являются отношениями административно-правовыми, которые строятся на основе служебной дисциплины. Порядок, условия службы в УИС регулируются административно-правовыми нормами, содержащимися в Положении о службе в органах внутренних дел Российской Федерации и в Инструкции о порядке его применения в учреждениях и органах УИС (Приказом Министерства юстиции Российской Федерации от 6 июня 2005 г. № 76). За нарушение служебной дисциплины к сотрудникам УИС ее соответствующими должностными лицами применяются меры дисциплинарного принуждения: меры дисциплинарного пресечения (отстранение от должности) и дисциплинарной ответственности (замечание, выговор, увольнение и др.).

Подводя итог исследования в рамках этой части работы, диссертант резюмирует, что место УИС в МГП обусловлено ее целями, задачами, функциями, ее ролью как субъекта, реализующего пенитенциарное принуждение для обеспечения исполнения уголовно-правового принуждения используемым для этого набором принудительных средств, интенсивностью их применения, а также участием в осуществлении административного и дисциплинарного принуждения.

Завершающий работу третий параграф «Контроль за реализацией государственного принуждения в уголовно-исполнительной системе» посвящен характеристике контроля за осуществлением ГП в УИС – контроля пенитенциарного принуждения.

В отечественной юридической науке проблематика контроля является достаточно разработанной (Л. В. Акопов, В. Г. Бессарабов, В. В. Бойцова, В. М. Горшенев, А. Б. Елизаров, А. Б. Куракин, А. В. Морозов, Д. В. Пожарский, М. С. Студеникина, А. М. Тарасов, В. В. Федоров, А. Н. Харитонов, И. Б. Шахов и др.) и имеет сформировавшуюся теорию контроля. Следовательно, ее положения могут послужить основой для характеристики контроля за реализацией ГП в УИС. Опираясь на положения юридической теории контроля и на результаты анализа нормативно-правовой основы ГП, осуществляемого в УИС, и анализа, предпринятого в предшествующих частях настоящей работы, диссертант считает возможным предложить теоретическую мо-дель контроля пенитенциарного принуждения. Она включает в себя такие элементы, как объект, субъект, содержание и режим, цели и зада-чи контроля.

Субъект контроля (контролирующая система) – институциональное образование, объективно заинтересованное в получении результатов контроля и осуществляющее его. В этом качестве выступают различные участники общественных отношений (общество и его институты, индивид, государство в лице компетентных органов и должностных лиц, международные организации). Субъектами государственного контроля ПП являются Президент РФ, Федеральное Собрание РФ, Правительство РФ, Прокуратура РФ (прокурорский надзор), суды, а также руководители ФСИН и ее территориальных орга-нов, другие уполномоченные должностные лица УИС (ведомственный контроль).

Объект контроля – общественные отношения, складывающиеся в процессе реализации уголовных наказаний, применения мер ПП, мер ад-министративно-правового принуждения. Предмет контроля зависит от контролирующего субъекта, однако в обобщенном виде это могут быть: качество исполнения наказаний, обоснованность и законность применения мер ГП, соблюдение прав и свобод осужденных, лиц, содержащихся под стражей, а также иных лиц, в отношении которых применяются соответствующие меры ГП.

Содержание и режим контроля – совокупность форм, принципов, методов и средств осуществления контроля. Содержанием понятия «кон-троль» охватывается деятельность (поведение), которую осуществляет контролирующий субъект по отношению к контролируемой системе (ис-правительные учреждения, следственные изоляторы, уголовно-исполнительные инспекции). Режим контроля представляет собой организационно-инструментальную составляющую его осуществления. Организационно-инструментальная составляющая социального контроля включает широкий спектр инструментов (организационных форм контроля), в числе которых собственно проверочные инструменты: инспектирование, ревизия, инвентаризация, изучение документов, заслушивание отчетов, публикации в печати, репортажи в средствах массовой информации – и корректирующие инструменты: жалобы и заявления, митинги, шествия, акции гражданского непови-новения, акты гражданской самозащиты и др. И содержание, и режим контроля, в свою очередь, зависят от его целей и задач.

Цели и задачи социального контроля – идеальное отражение предвосхищаемого и желаемого результата контроля, обусловливающие его осуществление. Главная цель контроля ПП состоит в проверке соответствия деятельности УИС по реализации ГП основополагающим принципам права: законности, гуманизма, уважения прав человека, а также общепризнанным нормам и принципам международного права, нормам Конституции РФ, законов РФ. Задачи контроля определяются предметной направленностью деятельности соответствующего контролирующего субъекта, его правовым статусом (применительно к государственному контролю – компетенцией).

Классификационная модель контроля ПП основывается на различ-ных критериях, в числе которых субъекты, объекты, предметы, формы, методы, инструменты, цели и задачи контроля.

Особое внимание в работе уделяется общественному контролю ПП. Диссертант отмечает, что сегодня гражданское общество все активнее взаимодействует с государственно-правовыми институтами. Необходимым условием этого взаимодействия является распределение ролей, взаимных прав и обязанностей, где обязательным элементом выступает взаимный контроль как условие добросовестного исполнения каждым из них принятых на себя обязанностей. В условиях развития гражданского общества и правового, демократического, социального государства гражданский контроль – необходимое условие правового государства. Общество и гражданин, как его единица, будучи источником власти, ее учредителем, объективно заинтересованы в том, чтобы государство эффективно функционировало, выполняя свою основную (конституционную) обязанность – признавать и обеспечивать права и свободы человека и гражданина. Учреждая власть (государство), народ делегирует ей и функцию контроля, однако определенный объем контрольных полномочий общество сохраняет за собой.

Общественный (гражданский) контроль за ПП является самостоятельным видом социального контроля за деятельностью УИС. Субъектом его выступает как все общество в целом (в его противопоставлении государству, как к особому носителю публичной политической власти), так и его подсистемные элементы, институты и структуры. В этом качестве выступают: органы местного самоуправления, формализованные общественные объединения (Общественная Палата РФ, наблюдательные комиссии при главах субъектов РФ, правозащитные организации) и неформальные правозащитные организации, адвокатура, средства массовой информации, отдельные граждане (осужденные и их родственники). Он представляет собой деятельность субъектов гражданского общества по контролю за неотвратимостью исполнения наказаний, его должным качеством, обеспечивающим безопасность членов общества, и по соблюдению при этом прав свобод и законных интересов лиц, по от-ношению к которым применяется ПП.

Гражданский контроль осуществляется в формах, доступных субъектам гражданского общества, в рамках общедозволительного типа правового регулирования. Однако диссертант обращает внимание на его определенную ограниченность. Предметом гражданского контроля не могут быть организация охраны учреждений УИС, оперативно-розыскные мероприятия, проводимые в отношении осужденных и лиц, содержащихся под стражей, а также юрисдикционные решения соответствующих должностных лиц ИУ о применении мер взысканий и иных мер ПП, поскольку вопросы, связанные с контролем за законностью, находятся в компетенции органов, осуществляющих государственный контроль (ведомственный и надведомственный).

Поэтому, думается, есть основания для отграничения общественного контроля от тех форм деятельности общественных объединений, которые можно охарактеризовать как псевдоконтроль (незаконное вмешательство в деятельность исправительных учреждений, злоупотребление субъективным правом осужденных, их родственников и др.), поскольку его цели далеки от социально полезных и социально необходимых. Более того, будучи формой проявления юридической антикультуры, псевдоконтроль препятствует нормальному функционированию государства и, соответственно, исполнению им своих обязанностей перед гражданским обществом, создавая препоны для нормальных социально-партнерских отношений между ними.

Оценивая состояние гражданского контроля ПП и контроля, осуществляемого гражданским обществом за государством в целом, соискатель считает необходимым констатировать, что сегодня, несмотря на то, что с момента принятия Конституции РФ, провозгласившей правовое государство и гражданское общество в России, гражданский контроль находится в зачаточном состоянии, пока, к сожалению, социальную пассивность в обществе преодолеть не удалось.

Диссертант разделяет мнение о том, что в настоящее время в России гражданский контроль за деятельностью УИС в институциональном плане осуществляется во многом произвольно и ситуативно. Отсутствует согласованность между его субъектами, при этом зачастую под видом общественного контроля предпринимаются попытки оказания давления на администрацию органов и учреждений УИС с привлечением представителей некоторых деструктивно настроенных членов общественных организаций, именующихся правозащитными, родственников осужденных, адвокатов, распространения недостоверной информации через СМИ (В.В. Федоров).

В заключение диссертант высказывает свои соображения относи-тельно совершенствования гражданского контроля ПП, которая является частью более общей проблемы – проблемы общественного контроля за деятельностью государства.

В связи с этим необходимой видится доктринальная разработка механизма общественного контроля за деятельностью не только правоохранительных органов, но и органов государства в целом. Первый шаг в этом направлении сделан: принят ФЗ «Об общественной Палате Российской Федерации». Целесообразным было бы закрепить механизм общественного контроля за деятельностью государственных органов в Федеральном законе «Об общественном контроле за деятельностью государства», предусматривающем его цели, задачи и формы, методы и средства, которые вправе использовать субъекты гражданского общества при его осуществлении, а также его пределы. Самостоятельным шагом на уровне субъектов Федерации могло бы стать принятие законов субъектов РФ, аналогичных ФЗ «Об обществен-ной Палате Российской Федерации». Для повышения эффективности общественного контроля за ГП в УИС возможно, полагаем, создание при директоре ФСИН негосударственного органа, осуществляющего функции Общественной палаты в рамках УИС, члены которой вы-полняли бы свои обязанности на общественных началах.

В заключении диссертантом подведены итоги проведенного исследования и сформулированы основные теоретические и практические выводы. Основные положения диссертационного исследования отражены в следующих публикациях автора: Публикации в ведущих рецензируемых журналах и изданиях,

рекомендованных ВАК Министерства образования и науки РФ

1. Курганова, А. С. Механизм государственного принуждения / А. С. Курганова // «Черные дыры» в российском законодательстве. – 2007. – № 4. – 0,4 п. л. Иные публикации

2. Курганова, А. С. Роль государственного принуждения в развитии гражданского общества / А. С. Курганова // Юридическая наука в трудах молодых ученых : Сб. науч. тр. / Владим. юрид. ин-т. – Владимир, 2004.

– 0,25 п. л.

3. Курганова, А. С. Пенитенциарное принуждение / А. С. Курганова, В. В. Мамчун // Юридическая наука в трудах молодых уче-ных : Сб. науч. тр. / Владим. юрид. ин-т. – Владимир, 2005. – С. 0,75. – 0,38 п. л.

4. Курганова, А.С. Государственное принуждение в России: понятие, виды, механизм : Учеб. пособ. / А. С. Курганова, В. В. Мамчун / Владим. гос. пед. ун-т. – Владимир, 2007. – 60 с. – 1,74 п. л. Общий объем опубликованных автором работ составляет 2,77 п. л.

КУРГАНОВА Алла Сергеевна

УГОЛОВНО-ИСПОЛНИТЕЛЬНАЯ СИСТЕМА

В МЕХАНИЗМЕ ГОСУДАРСТВЕННОГО ПРИНУЖДЕНИЯ

(Общеправовой анализ)

Подписано в печать 09.10.07. Формат 60х84 1/16. Усл. печ. л. 1,86. Тираж 100 экз. Организационно-научный и редакционно-издательский отдел

федерального государственного образовательного учреждения

высшего профессионального образования

«Владимирский юридический институт

Федеральной службы исполнения наказаний»

600020, г. Владимир, ул. Б. Нижегородская, 67е.

E-mail: rio@vui.vladinfo.ru.

 



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.