WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

СУДЕБНОЕ ПРАВОПРИМЕНЕНИЕ И ФОРМИРОВАНИЕ НАУЧНО-ПРАВОВОГО СОЗНАНИЯ СУДЕЙ (ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ И ПРАКТИКИ)

Автореферат кандидатской диссертации по юридическим наукам, праву

 

АВЕРИН Александр Валентинович

СУДЕБНОЕ ПРАВОПРИМЕНЕНИЕ И ФОРМИРОВАНИЕ НАУЧНО-ПРАВОВОГО СОЗНАНИЯ СУДЕЙ

(ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ И ПРАКТИКИ)

12.00.01 —теория и история права и государства; история правовых учений

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора юридических наук

ВА CI

Саратов - 2004

Диссертация выполнена на кафедре теории государства и права Государственного образовательного учреждения

высшего профессионального образования «Саратовская государственная академия права»

Научный консультант:

Официальные оппоненты:

Ведущая организация:

заслуженный деятель науки РФ, доктор юридических наук, профессор Байтин Михаил Иосифович

заслуженный деятель науки РФ, доктор юридических наук, профессор Пиголкин Альберт Семенович;

заслуженный юрист РФ, доктор юридических наук, профессор Поленина Светлана Васильевна;

заслуженный юрист РФ, доктор юридических наук, профессор Радько Тимофей Николаевич

Российская академия правосудия

Защита состоится 14 сентября 2004 года в 14 часов на заседании диссертационного совета Д-212.239.02 в Государственном образова­тельном учреждении высшего профессионального образования «Сара­товская государственная академия права» по адресу: 410056, г. Сара­тов, ул. Чернышевского, 104, ауд. 102.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Государствен­ного образовательного учреждения высшего профессионального обра­зования «Саратовская государственная академия права».

Автореферат разослан 14 июля 2004 года. .

Ученый секретарь

диссертационного совета,

доктор юридических наук,

профессор                                                1И.Н. Сенякин

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования обусловлена значением судеб­ной власти как одной из ветвей государственной власти для формиро­вания и функционирования в России правового государства, в услови­ях которого конституционно закрепленные права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими и обеспечива­ются правосудием.

В конце XX века в общественной жизни России происходят измене­ния, о которых в 30—50-х годах говорить было опасно для жизни, а ка­ких-нибудь 20 лет назад — для свободы. Какой Россия станет в XXI веке? Будет ли это страна с процветающей экономикой и развитыми демократическими институтами или останется в оковах экономической нестабильности, анархии, беззакония? Эти не риторические вопросы волнуют любого мыслящего человека. Путь, по которому пойдет наше государство, зависит от многих факторов, одним из которых является фактор выверенное™, последовательности, глубины и стабильности проводимых реформ. Одна из важнейших в их ряду — правовая. Прово­димая правовая реформа кардинальным образом затрагивает все сторо­ны правовой жизни общества и, в первую очередь, судебную систему. По тому, насколько целенаправленно и последовательно будет прово­дится судебная реформа, можно с достоверностью судить о глубине де­мократических преобразований в нашем обществе.

Чтобы в практическом плане продвигаться по пути становления су­дебной власти, необходимы теоретические разработки, обосновываю­щие, для чего это нужно, ради каких целей необходима судебная рефор­ма, призванная утвердить судебную власть в государственном механиз­ме в качестве самостоятельной, влиятельной и независимой силы1.

В связи с этим очевидна актуальность темы данной работы.

Проблема судебного правоприменения — одна из крупных и наи­более сложных, теоретически и практически значимых и интересных в юриспруденции. Судебное правоприменение есть не что иное, как сердцевина и опора правовой жизни общества. Без него немыслима жизнь как права, являющегося государственным регулятором общест­венных отношений, важнейшим инструментом социального развития, так и самого общества.

В современных условиях коренных экономических, политических, социально-культурных и иных преобразований, формирования циви­лизованного гражданского общества и правового государства в России роль суда, судебного правоприменения особенно возрастает. Практи­чески все сферы жизни государства и общества пронизаны правовой материей, призванной упорядочить социальные связи, стимулировать развитие прогрессивных отношений, препятствовать негативным со­циальным явлениям или пресекать их, обеспечивать достижение наме­ченных государством целей и задач.

Везде, где связь участников этих разносторонних общественных отношений опосредована правом, постоянно возникают, изменяются, прекращаются и вновь возникают правовые отношения. И там, где для правового анализа сложных хитросплетений человеческих отношений требуется арбитр, судебное правоприменение оказывается той сферой государственной деятельности, которая позволяет не только дать пра­вовую оценку возникшим правоотношениям, разрешить тот или иной спор по существу, но и направить дальнейшее развитие конкретных отношений и связей в прогрессивное русло.

' Лебедев В.М. Судебная власть в современной России. Проблемы становления и развития. СПб., 2001. С. 30.

Проблема правоприменения издавна привлекала к себе внимание ученых-правоведов. Она получила разностороннюю разработку в тру­дах специалистов как по общей теории государства и права, так и от­раслевых юридических дисциплин. Однако, за отдельными исключе­ниями, основная часть общетеоретических работ опубликована десят­ки лет назад, причем их квинтэссенция состоит преимущественно в теоретическом осмыслении проблемы правоприменения в целом. Что касается судебного правоприменения, то оно рассматривалось в спе­циальной литературе либо в связи с другим предметом специального исследования, либо в качестве иллюстративного материала к анализу общих вопросов применения права. При этом внимание обращалось, как правило, лишь на отдельные стороны проблемы. В результате до настоящего времени в рамках общей теории государства и права от­сутствовало более или менее цельное комплексное освещение пробле­мы судебного правоприменения. Нет ни одной монографии по теории права, специально посвященной исследованию судебного правопри­менения с учетом достижений современной научно'Правовой мысли и обобщения юридической, в первую очередь, судебной практики.

Между тем за последние годы социальные преобразования в Рос­сии привели к накоплению обширного эмпирического материала и поставили в повестку дня множество новых вопросов, ответы на кото­рые призваны дать гуманитарные науки, в том числе юридическая, и прежде всего, общая теория государства и права.

Кроме того, несмотря на детальную разработку проблемы право­применения в юридической литературе, некоторые вопросы продол­жают оставаться полемическими, имеют место и пробелы, и недоста­точная исследованность отдельных сторон этой важной и сложной проблемы, в частности - - научная разработка соотношения теории судебного правоприменения и судебной практики как широкого поля правоприменительной деятельности государства.

По мнению диссертанта, необходима тесная взаимосвязь правовой теории и практики, поскольку правовая жизнь довольно часто создает конфликтные ситуации, разрешить которые без их теоретического

анализа крайне затруднительно. Всем изложенным выше и обусловлен выбор темы данного диссертационного исследования.

Диссертация представляет собой плод многолетних раздумий автора над проблемами права и его применения в тесной связи с проблемами судо­производства в нашей стране. В этой связи она сохраняет преемственность с защищенной соискателем в 1994 году кандидатской диссертацией на те­му: «Правоотношение и судебная практика», продолжает и развивает вы­бранную и начатую в ней линию научного исследования и является более важным этапом в исследовании интересующей автора проблемы соотно­шения истины и судебного правоприменения. При этом автор не претенду­ет на озвучение «истины в последней инстанции», а лишь стремится изло­жить свое видение темы, обозначить наиболее важные и спорные, на его взгляд, вопросы и предложить возможные варианты ответов на них, при­влечь внимание к новым идеям и моментам, поделиться своим пониманием затрагиваемых в этой связи социальных и правовых проблем.

Существует множество причин, препятствующих более полному, глубокому, быстрому и всестороннему проведению судебной реформы в России. Это и невозможность ее «опережающего» темпа в рамках социально-экономических преобразований всего общества (объектив­ная потребность соразмерности и соотносимости комплексных усилий общества для проведения судебной реформы и одновременно с этим комплексных усилий общества для проведения иных социальных и экономических преобразований); это и субъективный фактор — «не­понимание» многими государственными деятелями жизненной важно­сти для общества проведения судебной реформы; это и скрытое, а ино­гда и явное противодействие судебной реформе со стороны исполни­тельной власти и силовых структур; это и, своего рода, «внутреннее сопротивление», связанное с тем, что значительная часть судейского корпуса при отправлении правосудия с трудом избавляется от стерео­типов старого консервативного мышления и, самое печальное, не при­лагает усилий к формированию мышления, соответствующего духу судебной реформы и осуществляемым в стране социально-экономическим преобразованиям.

7

Из всего многообразия этих факторов, тормозящих процесс прове­дения судебной реформы в жизнь, для автора, с научно-правовой точ­ки зрения, наибольший интерес представляет фактор «внутреннего сопротивления», поскольку его изучение позволяет доказать необхо­димость и обозначить пути формирования судейского менталитета нового времени, изменения мышления судей и всех лиц, так или иначе причастных к проведению судебной реформы.

Безусловно, для полного научного обоснования необходимости проведения российской судебной реформы требуется анализ значи­тельного по объему философского, теоретико-правового, историческо­го, лингвистического и эмпирического материала, что осуществить в рамках одной работы невозможно, да, видимо, в этом и нет необходи­мости. Однако, говоря о новом уровне мышления судей, логично предположить, что он не может сформироваться, если судья в своей деятельности будет ограничиваться лишь изучением действующих норм права и вопросов, связанных с применением этих норм в рамках судебной практики. Такой «узкий» подход к повышению профессио­нального уровня судьи значительно обедняет правосознание судьи, и, отнюдь, не способствует решению задачи воспитания судьи нового времени.

Думается, что помимо «узко практических» знаний, любое лицо, претендующее на право посвятить свою жизнь делу отправления пра­восудия, должно достаточно четко представлять себе (кроме прочих правовых категорий и понятий) научную трактовку понятий: права, законности и правопорядка, разделения властей и связанной с ним не­зависимости суда, судебного правоприменения.

В связи с этим особо актуальна проблема необходимости формиро­вания научно-правового мышления судей.

На современном этапе в жизни нашего общества проводимая су­дебная реформа, встречающая на своем пути множество преград, по­стоянно испытывая внешнее противодействие, может, преодолев его, «затормозиться» изнутри. Таким внутренним тормозом может оказать-

ся субъективный фактор, опасным проявлением которого служит кон­сервативное мышление значительной части судей, выработанное за годы советского прошлого и в условиях десятилетней нестабильности, социально-экономических экспериментов и правовой дисгармонии. В качестве одного из его компонентов имеется в виду и обвинительный уклон в мышлении судей, который, по меткому выражению В.М. Савицкого, является пагубным для правосудия и до конца, к со­жалению, не преодоленным.

Естественно возникает вопрос, как с учетом кардинально меняю­щихся жизненных реалий создать условия, при которых будет сфор­мирован дух и менталитет судьи, соответствующий духу проводимой судебной реформы? Можно, конечно, говорить о принципиальных нововведениях в судоустройстве России, о переносе на почву россий­ской действительности зарубежных форм организации судопроизвод­ства, проверенных вековой практикой. Однако в связи с этим хочется напомнить мысль, высказанную еще в 1860 году русским юристом В.Д. Спасовичем: «Заимствования готовых форм и перенесение их с одной почвы на другую оказываются всегда безуспешными, потому что скопировать форму можно, но дух, содержание учреждения не пе­редаются от народа к народу, а они-то и составляют главное».

Иными словами, формирование духа судейского корпуса, соответ­ствующего духу судебной реформы, — отнюдь не второстепенная за­дача, и одним из важных условий ее решения как раз и является фор­мирование научно-правового мышления судей. Обоснование и рас­крытие этого тезиса составляет одно из основных, по сути новых на­правлений, исследуемых в данной работе. Что же касается времени, которое необходимо изыскать для формирования у судей научно-правового мышления, то в пределах проводимых судебными департа­ментами, судами и вышестоящими судами мероприятий по изучению и обобщению судебной практики и законодательства, повышению ква­лификации и просто обмену опытом, вполне реально и должно уделить внимание важнейшим теоретическим вопросам права, понимание ко-

9

торых даст возможность каждому судье неизмеримо более осмыслен­но и творчески подходить к применению права, к разрешению любого правового конфликта, видеть в себе не простого клерка, выполняюще­го рутинную работу, а должностное лицо, наделенное высочайшим доверием и ответственностью, Судью (с большой буквы !), который понимает, что в природе не существует двух одинаковых правовых конфликтов, что закон не может дать гарантированную регламентацию всех без исключения отношений и связей между людьми.

Формирование научно-правового мышления должно начинаться в вузах. Именно будущим юристам необходимо понять ту роль, которую призван играть суд в государстве, стремящемся стать правовым. Зна­ния о суде студенту юридического вуза необходимо приобретать с са­мого начала обучения. Впоследствии эти знания должны углубляться и расширяться. Подлинный юрист нуждается не просто в сумме право­вых знаний, но и в строгих моральных установках. Чтобы разрешать сложные правовые проблемы, разрабатывать законы, заниматься иной юридической практикой, требуется независимое мышление, готов­ность к критическому анализу различных явлений, умение определять соответствие той или иной юридической нормы праву.

Таким образом, теоретическое осмысление проблем судебного пра­воприменения в плоскости их прямого выхода на судебную практику, причем через вопросы, поставленные самой судебной практикой, под­черкивает актуальность выбранной темы научного исследования.

Объект, цель и задачи исследования. Объектом диссертационно­го исследования выступают гносеологические аспекты социально-юридической взаимосвязи теоретических проблем судебного право­применения как важнейшего и специфического поля правопримени­тельной деятельности государства и судебной практики, фундамен­тальные и методологические вопросы судебного правоприменения.

Цель настоящей работы состоит в комплексном исследовании ос­новных проблем теории судебного правоприменения под углом зрения формирования научно-правового мышления судей и судебной практи-

10

ки, раскрытии взаимосвязи теории судебного правоприменения и са­мой судебной практики как в целом, так и отдельных ее сторон. В со­ответствии с этим поставлены следующие задачи:

1.  Раскрыть и обосновать теоретическую и практическую значи­мость нормативного подхода к правопониманию для судебного право­применения.

2.   Сформулировать критерии взаимосвязи, взаимозависимости и взаимообусловленности всех ветвей государственной власти. Обосно­вать тезис о практической значимости для судьи точного понимания принципа разделения властей и независимости суда.

3.  Проанализировать в общем плане понятие и основные стадии процесса применения права, виды и акты правоприменения.

4.  Рассмотреть основные проблемы правоприменения в суде, в том числе: юридического познания и истины; виды и акты судебного пра­воприменения; толкование закона в процессе судебного правоприме­нения, а также проблемы судебных доказательств и доказывания в су­дебном процессе.

5.   Исследовать вопросы эффективности судебного правопри­менения.

6.  Раскрыть и обосновать соотношение правотворчества и судебно­го правоприменения с позиций их социальной взаимосвязи и взаимо­обусловленности; способы обратной связи и эффективного воздейст­вия судебной практики на правотворчество.

7.  На основе проведенного исследования сформулировать конкрет­ные предложения и рекомендации по совершенствованию законов и подзаконных  нормативных актов,  выявлению устаревших  законов, пробелов в законодательстве и совершенствованию  правопримени­тельной деятельности  суда,  обратив  особое  внимание  на  научно-практические рекомендации, связанные с проведением судебной ре­формы в Российской Федерации и осуществлением задач укрепления законности.

Научная новизна исследования. Диссертация представляет собой первое в российской юридической науке общетеоретическое моногра­фическое исследование, специально посвященное вопросу комплекс­ного осмысления теоретических и практических проблем судебного правоприменения во взаимосвязи с проблемой формирования научно-правового сознания судей. Научная новизна выполненной работы оп­ределяется выбором темы и подходом к ее исследованию, постановкой связанных с этим целей и задач.

Подобная комплексная постановка вопросов научного исследова­ния является не только новацией в теории права. Есть все основания надеяться, что настоящая работа откроет новое направление в иссле­довании применения права, поскольку его дальнейшее изучение целе­сообразно как в свете правоприменительной деятельности всех вет­вей власти, так и в ракурсе арбитражной, прокурорской, следствен­ной и других разновидностях юридической практики.

Согласно целям и задачам с учетом современного уровня развития юриспруденции в работе анализируются важнейшие вопросы теории правоприменения — понятие и основные стадии процесса применения права, виды правоприменения, акты правоприменения, толкование закона и другие. На основе критического анализа научной литературы, как дореволюционной, так и последнего времени, в тесной связи с обобщением практики по уголовным, гражданским, административ­ным делам предлагается авторское видение теоретических вопросов судебного правоприменения.

В результате обобщения и систематизации проблемных вопросов темы автор вышел на освещение вопросов соотношения таких право­вых явлений, как правотворчество и судебное правоприменение. С учетом данных общей теории государства и права и специально-отраслевых юридических наук в диссертационном исследовании наме­чены нетрадиционные подходы к трактовке и решению ряда вопросов.

Научная и практическая значимость настоящего диссертацион­ного исследования заключается в новой для отечественной юриспру-

12

денции постановке вопроса — изучение теоретических аспектов про­блемы судебного правоприменения и судебной практики в их органи­ческой взаимосвязи. Научный анализ теоретических проблем теории судебного правоприменения — это исключительно важная, но все же только одна из сторон подхода к изучению такого многогранного и многоаспектного явления правовой жизни современного общества, как судебное правоприменение. Не менее важной, по мнению автора, яв­ляется и другая сторона изучения проблемы судебного правопримене­ния — научный анализ практических проблем теории судебного пра­воприменения.

Научная и практическая значимость предлагаемой работы состоит также и в том, что диссертант предпринял попытку осуществить науч­ное исследование теоретических и практических проблем судебного правоприменения в их взаимосвязи, причем теоретические проблемы изучались через призму практических, которые, в свою очередь, под­вергались анализу в ракурсе теоретических проблем. В итоге пробле­мы правового явления, подвергавшегося научному исследованию, ос­вещались как бы изнутри и извне, благодаря чему вопросы судебного правоприменения получили в известной степени цельное, разносто­роннее, комплексное освещение. В свою очередь, глубокое научное осмысление различных сторон проблемы судебного правоприменения, с одной стороны, дает возможность правоприменителю поступать в процессе применения права точнее, вывереннее, целенаправленнее, что должно способствовать укреплению законности и правопорядка, а, с другой стороны, позволяет раскрыть механизм взаимосвязи право­применения и правотворчества, с помощью которого возможно и не­обходимо своевременное реагирование компетентных субъектов пра­вотворчества на произошедшие изменения в экономической и соци­альной жизни общества путем приведения составляющих право норм в соответствие с велением времени.

Выбранный научный подход к исследованию проблем судебного правоприменения позволяет углубить теоретические представления о рассматриваемом правовом явлении, оказывая влияние как на развитие

13

теории судебного правоприменения, так и на продвижение судебной реформы в России путем уточнения теоретико-содержательной и тех­нико-юридической сторон судебной практики. Соответственно этому диссертация устремлена на решение назревших задач совершенствова­ния судебной практики, обоснование связанных с этим научно-практических предложений и рекомендаций. В частности, диссертант раскрывает, мотивирует и развивает выдвинутый им тезис о том, что проблема совершенствования правотворчества нуждается в выходе за пределы этого вида государственной деятельности в сферу правопри­менения, причем судебного. Предлагается законодательное решение проблемы совершенствования правотворчества путем определенного распределения и сочетания контроля за соответствием норм права со­временному уровню развития общества между сферами как право­творчества, так и судебного правоприменения.

Некоторые выводы, полученные в ходе исследования проблемы су­дебного правоприменения, могут быть использованы в специально-отраслевых юридических науках, в правотворческой и правопримени­тельной практике государственных органов.

Настоящее диссертационное исследование выполняет и методоло­гическую функцию, поскольку направлено не только на теоретическое освещение научной темы, но и на решение задачи формирования на­учно-правового сознания судей. В работе с общетеоретических и соци­ально-правовых позиций анализируются фундаментальные проблемы судебного правоприменения, среди которых — теоретические пробле­мы правопонимания, разделения властей, независимости суда, юриди­ческого познания, юридической герменевтики, доказывания в судеб­ном процессе и судебных доказательств. Понимание этих проблем крайне важно для судьи.

Основные положения данной научной работы могут быть исполь­зованы в процессе преподавания в высших юридических учебных заведениях таких дисциплин, как теория государства и права, судеб­ная власть, прокурорский надзор и некоторых отраслевых юридиче­ских дисциплин, а также при подготовке учебников и учебно-

14

методических Пособий по таким темам теории права, как правопони-мание, правотворчество, правоприменение, законность, правопоря­док и другим.

Методологическая основа исследования. В процессе работы над диссертацией автор изучил обширную историческую, философскую, социологическую и специальную юридическую литературу как по об­щей теории государства и права, так и конституционному, уголовному, гражданскому, административному, трудовому, земельному, граждан­ско-процессуальному, уголовно-процессуальному и другим отраслям права. Одновременно диссертант проанализировал судебную практику Собинского городского суда Владимирской области, Владимирского областного суда, Верховного Суда России, Конституционного Суда Рос­сийской Федерации и другой социологический материал, в том числе эмпирические данные, накопленные им за 16-летнюю судебную практи­ку и за 4 года адвокатской деятельности, в ходе которой автор, продол­жая заниматься теоретико-правовыми изысканиями, наблюдал за право­применительной практикой судов разного уровня (от мировых до Вер­ховного Суда России), подвергая ее теоретическому осмыслению.

В своем исследовании диссертант комплексно использовал обще­научные методы - - диалектико-материалистический, исторический, логический, анализ и синтез, а также частно-научные методы позна­ния: системно-структурный анализ, конкретно-социологический, срав­нительный, статистический, метод моделирования.

Нормативной базой диссертационного исследования послужили Ев­ропейская конвенция о защите прав человека и основных свобод, Декла­рация прав человека и гражданина Российской Федерации, Конституция Российской Федерации, законы, указы Президента РФ, постановления Правительства Рф и другие подзаконные нормативные акты.

Осознавая критическую направленность ряда положений и науч­ных выводов, сформулированных в диссертации, автор не допускал дилеммы быть или не быть этим положениям и выводам в работе, поскольку убежден, что любая наука, в том числе социальная, не мо-

15

жет развиваться, если исследователь постоянно «озирается» по сторо­нам, а его мысль скована страхом перед авторитетом власти или силы. Выводы и положения, выносимые на защиту. Настоящее науч­ное исследование имеет структуру, позволяющую изучение любого поднятого частного вопроса подчинить общей цели и основной задаче, в связи с чем все основные выводы, выносимые на защиту, взаимосвя­заны и взаимозависимы, а в тезисном порядке некоторые из них пред­ставляют собой следующие положения:

- формирование научно-правового сознания судей одна из важнейших сторон проводимой в России судебной реформы. Вполне понятно, что термином «научно-правовое сознание судей» определя­ется вовсе не доктринальный уровень познания права, а такой необ­ходимый уровень теоретико-правовых знаний, который позволит формировать соответствующий духу проводимой судебной реформы менталитет российского судьи. Этот судейский теоретический уро­вень познания права должен быть значительно выше среднестатисти­ческого уровня, соответствующего требованиям, предъявляемым к выпускникам высших юридических учебных заведений, и своей на­правленностью стремиться к доктринальному уровню, что позволяет характеризовать сознание судей как научно-правовое, а соответст­венно этому и их мышление как научно-правовое. Учитывая то об­стоятельство, что до настоящего времени уровень теоретико-правовых знаний судьи не является одним из основных критериев оценки судейского профессионализма, потребуется немало усилий государственно-организационного плана, прежде чем судейский профессионализм и судейский менталитет будут ассоциироваться с научно-правовым сознанием их обладателя;

правопонимание фундамент правового сознания любого пра­воприменителя. Очевидно, что важнейшей составляющей научно-правового сознания судей является правопонимание. Невозможно го­ворить о сознательном или осознанном выполнении должностным ли­цом функций правоприменителя, если это должностное лицо не имеет

16

четкого представления об основополагающем понятии этой деятельно­сти — о праве;

современное нормативное правопони.мание единственно воз­можный научный подход, имеющий прикладное значение. Этот тезис один из самых сложных в настоящей работе, поскольку, будучи мно­гоаспектным, касается не только вопросов взаимодействия теории и практики, но и затрагивает разноплановые научные и профессиональ­ные интересы правоведов. В нем в концентрированном виде выражены важнейшие проблемы профессионального образования юристов: каче­ство преподавания в высших юридических учебных заведениях право­вых дисциплин, и, в первую очередь, теории государства и права; упо­рядочение содержательной стороны научных предметов; рациональное сочетание здоровой амбициозности любых научных школ и направле­ний правовой науки с главной целью учебного процесса — подготов­кой юристов-практиков, имеющих относительно четкое представление о праве, и не зараженных нигилистическим отношением к праву и пра­вовым явлениям в обществе.

В свою очередь, монополия на истину для правовой, как и всякой другой науки, губительна. Следовательно, не только вредно, но и опасно не разграничивать прогресс обучения студента-юриста и про­цесс научных изысканий ученого-юриста,"

— для любого общества сомнительной и социально деструктивной является идея жесткого разграничения и противопоставления права и закона, из которой следует, что отдельный индивид по своему ус­мотрению может поступать не по действующему праву, а решать, ка­кой из действующих законов правовой, а какой неправовой;

- проблема судебного правоприменения в вопросе соотношения права и морали может и должна быть разрешена на законодатель­ном уровне. Для судебной практики необходимо определение такой «золотой середины», которая будет равно удалена, с одной стороны, от волюнтаризма судьи, полностью игнорирующего «аморальную» (по его мнению) норму права, а, с другой — от слепой и полной зависимо­сти судьи от «аморальной нормы» права в каждом конкретном случае.

17

Эта «золотая середина» должна быть регламентирована и закрепле­на процессуальным законом, чтобы не научные рекомендации, а имен­но закон предусматривал действия судьи в столь непростой ситуации;

— анализ правового закрепления принципа независимости россий­ского судьи при исследовании вопроса о разделении властей и незави­симости суда показал, что в современных условиях положение о трех­летнем испытательном сроке для юриста, впервые наделенного пол­номочиями судьи, противоречит принципу независимости суда и тре­бованиям, предъявляемым Европейским Судом по правам человека к данному принципу, не только «де-юре», но и «де-факто»;

— анализ вопроса о соответствии конкретных норм права уровню общественного развития привел к выводу, согласно которому своевре­менность изменения конкретных правовых норм требует, чтобы зако­нодатель, как минимум, имел представление о нормах права, не соот­ветствующих современному уровню общественных  отношений, об актуальности этой проблемы, а также о том, как на практике (в жизни) складываются общественные отношения, требующие правового упо­рядочения. Синтезатором нормотворческих идей в данном случае не только может, но и должна выступать правоприменительная (и в пер­вую очередь— судебная) практика. Самым идеальным вариантом для выявления норм права, не соответствующих прогрессивному направ­лению развития общества, могли бы служить специальные научно-аналитические отделы при высших судах общей юрисдикции субъек­тов Российской Федерации, цель которых состояла бы в том, чтобы собирать, анализировать, систематизировать и обобщать наиболее ост­рые проблемы правовой жизни, проявляющиеся в судебной практике данного региона;

на современном этапе развития общества и судебной реформы общетеоретическая проблема уровня допустимой «самостоятельно­сти» судьи в выборе средств и методов оценки доказательств долж­на быть разрешена путем общетеоретической разработки теории доказательств и юридическом закреплении ряда ее основополагающих выводов.

18

Анализ проблем доказательств и доказывания в рамках судебно­го правоприменения позволил сформулировать правило, согласно которому для судебной правоприменительной деятельности аксио­матичным должно быть следующее требование: легализация судом незаконных процессуальных действий органов предварительного следствия запрещена. Методологический смысл данного правила заключается в том, что если суд, принимая то или иное решение по конкретному правовому спору, не может не опираться (вынужден опираться) на ущербные, с правовой точки зрения, действия орга­нов предварительного следствия, то данное решение он принимать не имеет права;

— исследование проблемы доказательств и доказывания позволило не только прийти к выводу о необходимости научной разработки про­цессуальной теории и ее составляющей -- теории доказательств на уровне общей теории государства и права, но и о необходимости зако­нодательного закрепления ряда основных положений теории доказа­тельств и доказывания с тем, чтобы создать предпосылки для перевода «броуновского движения» современного отечественного судебного правоприменения в плоскость цивилизованного предсказуемого пра­восудия;

принятие государством комплекса мер, направленных на форми­рование научно-правового сознания судей, способно повысить качество отечественного судебного правоприменения. В свою очередь, от качест­ва судебного правоприменения зависит социальное спокойствие, по­скольку убеждение людей в справедливости и истинности выводов суда по разрешаемым правовым конфликтам — одна из составляющих усло­вий гармоничного существования и развития общества.

Апробация результатов исследования. Основные теоретические выводы и положения диссертации рассматривались на заседаниях ка­федры теории государства и права Саратовской государственной ака­демии права. По этой проблеме автор выступал с докладами и сообще­ниями в Институте государства и права РАН, на семинарах, совещани­ях и конференциях судей и адвокатов Владимирской области. Отдель-

19

ные практические предложения автора направлены в Администрацию Президента РФ.

Структура диссертации обусловлена целью, задачами и логикой научного исследования. Работа состоит из введения, 6 глав, объеди­няющих 27 параграфов, заключения, содержащего основные выводы и практические рекомендации выполненной работы, и списка использо­ванной литературы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИОННОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

Во введении обосновывается актуальность и практическая значи­мость темы, аргументируется научная новизна, формулируются цель и задачи, раскрываются теоретические и методологические основы дис­сертационного исследования.

В главе первой «О правопонимании» раскрывается и обосновы­вается тезис о том, что современное нормативное правопонимание является единственно надежным и абсолютно необходимым фунда­ментом, гарантирующим любому правоприменителю четкие ориен­тиры на исключительно сложной стезе осмысления правовых кон­фликтов в обществе. Именно нормативное понимание права в рамках правоприменительной деятельности имеет прикладное и методоло­гическое значение.

Вместе с тем очевидно, что в науке о праве должны быть исключены претензии кого бы то ни было на знание истины в последней инстанции, поскольку единственной гарантией существования науки может быть свобода мысли ученого, а внутренней пружиной развития правовой тео­рии — конструктивная борьба мнений, взглядов, направлений, концеп­ций, школ.

Однако для общества и государства крайне важно и жизненно не­обходимо создание условий, позволяющих воспитывать профессио­нальных юристов таким образом, чтобы к началу своей правопримени-

20

21

тельной деятельности они имели четкое представление о праве в его прикладном значении, то есть в том значении, которое выработано и многократно апробировано практикой. Для этого в рамках учебного процесса должен быть создан механизм, исключающий в преподава­нии учения о праве хаос, вызванный (в определенной степени) элемен­тами амбициозности той или иной правовой школы.

В частности, указанию Президента России на то, что «на государ­ственной службе нужны профессионалы, для которых единственным критерием деятельности является закон» (Российская газета. 2000.11 июля) прямо противоречат книги, выходящие крупными тиражами и имеющие гриф учебника, ориентирующие будущих профессионалов-юристов на противопоставление права и закона.

Лишь четкое разграничение учебного процесса, имеющего при­кладное значение и направленного на подготовку юриста-профессионала, и процесса творческого поиска юриста-ученого позво­ляет не смешивать эти явления, а, сохранив индивидуальные признаки каждого, создавать условия для достижения максимального эффекта в обоих направлениях.

Проблема правопонимания — центральная в теории права. Любому правоприменителю, в особенности судье, необходимо иметь четкое представление о праве, являющемся базовым, отправным понятием правовой жизни общества. Без понимания права невозможно иметь правильный ориентир в правовой действительности, поскольку право находится в основе всех правовых явлений, существующих в общест­ве. Вопрос о правомерном и неправомерном - - квинтэссенция дея­тельности суда.

Вопрос о понимании права и на современном этапе развития пра­вовой науки остается дискуссионным. При этом, пожалуй, единствен­ная точка зрения, разделяемая всеми без исключения, состоит в том, что вопрос о правопонимании — отправной, стержневой, главный в юридической науке и практике.

Все научно-правовые взгляды и теории, существующие в отечест­венной правовой науке на современном этапе, характеризуют собой

два основных подхода к пониманию права нормативный и широкий, то есть охватывающий понятием права не только юридические нормы, но и другие правовые явления - - правоотношения, правосознание и т. д.

Однако эта точка зрения в правовой науке не единственная. В част­ности, высказывается мнение о необходимости развития учения о пра­ве путем его деления на естественное и позитивное. Подобная поста­новка вопроса вызывает сомнения. Во-первых, смешиваются два раз­ноплановых явления, что, в свою очередь, не объясняет разграничение не совпадающих между собой направлений правопонимания. Во-вторых, такой подход характеризуется противопоставлением (пусть даже разноплановых) явлений, тогда как конституционное закрепление основополагающих положений естественно-правовой доктрины свиде­тельствует об официально-властном стремлении не противопостав­лять, а, напротив, максимально отражать в позитивном праве принци­пы и требования нравственных устоев общества.

Кроме того, в качестве самостоятельной, отличной от других, вы­двинута точка зрения, согласно которой существует два таких проти­воположных подхода к правопониманию, как юридический — от слова право, и легистский — от слова закон (B.C. Нерсесянц), принципиаль­ное отличие между которыми заключается, якобы, в различении или отождествлении права и закона. Однако то, что право и юридический закон не одно и то же, по утверждению С.С. Алексеева, «с юридиче­ской стороны очевидно, в научном отношении элементарно», если не возводить различие между законом и правом в некий абсолют или не давать этому различию некой особой авторской интерпретации.

В правовой науке существует множество дефиниций права. Однако независимо от различия в формулировках научное определение любо­го явления должно отражать его сущностную сторону.

Общая дефиниция права, с точки зрения последовательных пред­ставителей его современного нормативного понимания, характеризует право как систему общеобязательных, формально определенных норм, которые выражают государственную волю общества, ее общечелове-

22

ческий и классовый характер, издаются или санкционируются госу­дарством и охраняются от нарушений возможностью государственно­го принуждения, являются властно-официальным регулятором обще­ственных отношений (М.И. Байтин).

Подходы к изучению права самые разнообразные, однако, как бы право ни понимали, оно представляет собой регулятор поведения лю­дей в обществе, специфика которого в том, что этот регулятор со­стоит из норм, изданных или санкционированных в строго определен­ном порядке государством и охраняемых им.

Анализируя проблему правопонимания, диссертант формулирует аб­страктное понятие абсолютного правового идеала (право в философском смысле), который представляет собой меру, эталон, идеальный образ от­ношений в конкретном обществе на конкретном этапе его исторического развития; меру, эталон, идеальный образ общих правил поведения, вы­званных закономерностями существования данного конкретного социаль­ного образования, развивающегося в соответствии с принципами равенст­ва, основанными на идеальном соответствии уровня «абсолютной» свобо­ды каждого уровню совокупной воли свободы всех; меру, эталон, идеаль­ный образ тех правил поведения, которые объективно необходимы и аб­солютно точно отражают потребности данного конкретного общества в достижении им наиболее гармоничного уровня существования на кон­кретном этапе его исторического развития.

Иными словами, абсолютный правовой идеал — это абстрактный эталон таких правил поведения, которые в идеале соответствуют уров­ню развития данного конкретного общества на конкретном историче­ском этапе, и которые идеально отвечают возможности его наиболее гармоничного развития. По мнению автора, стремление именно к это­му абсолютному правовому идеалу, при котором только и может воз­никнуть общество всеобщего благоденствия, является движущим мо­тивом мыслителей-гуманистов всех эпох, направляющих свои устрем­ления на осознание законов общественного развития.

В интересах общества можно и нужно тесно соединять дальнейшее изучение действующего права со скрупулезным осмыслением абсо-

23

лютного правового идеала; конструктивно критиковать существующее позитивное право, обосновывать необходимость его изменений, об­новления и т. п. Однако при этом для любого общества сомнительной и социально опасной является идея жесткого разграничения и проти­вопоставления права и закона, как это обосновывается либертарно-юридической теорией, из которой, по сути, следует, что отдельный индивид по своему субъективному усмотрению может поступать не по действующему праву, а самостоятельно решать, какой из действую­щих законов правовой, а какой неправовой.

С этим вопросом тесно соприкасается вопрос о соотношении права и морали, о проблеме противоречия (в некоторых случаях судебного правоприменения) между нормами морали и нормами права. Диапазон предложений по вариантам выхода из тех случаев, когда для принятия решения необходимо выбирать между нормой права и нормой морали, колеблется от одной крайности (полное игнорирование «неправового» закона) к другой («слепое» исполнение закона). Безусловно, такой раз­брос мнений свидетельствует о сложности проблемы, но для судебной практики явно недопустим. Мудрецам древности принадлежит изрече­ние: лучшая дорога — дорога посередине. В этом смысле для судебной практики необходимо определение такой «золотой середины» в рас­сматриваемом вопросе, которая будет равно удалена, с одной стороны, от волюнтаризма судьи, полностью игнорирующего «аморальную» (по его мнению) норму права, а с другой — от слепой и полной зависимо­сти судьи от «аморальной нормы» права в каждом конкретном случае. Эта «золотая середина» должна быть регламентирована и закреплена процессуальным законом, чтобы не научные рекомендации, а именно закон предусматривал действия судьи в столь непростой ситуации.

Глава вторая посвящена вопросу разделения властей и независи­мости суда. Доктрина разделения властей не нова. Анализируя ее, Петр Баренбойм утверждает, что ожидать прихода к власти самых добросовестных, порядочных, честных и умных людей современности - столь же недостижимая цель, сколь и не соответствующая самой сути государственной власти. Хорошая конституционная схема долж-

24

на быть рассчитана на средний для общества уровень обычных, доста­точно мелких страстей и помыслов заурядных людей с поправкой на быструю потерю у них реальной самооценки и возможности самокри­тики. Разделение властей потому и является важнейшей государствен­но-правовой доктриной, что создает систему сдержек и противовесов в соотношении различных ветвей власти и предусматривает конститу­ционный баланс для всегда несбалансированных самолюбий государ­ственных чиновников. Краеугольным камнем доктрины разделения властей является сильная независимая и равноправная с законодатель­ной и исполнительной властями судебная власть.

В основе доктрины разделения властей лежит идея осуществления такой организации механизма государственной власти, при которой в обществе будет достигнуто господство права, то есть государственная власть будет «связана» правом. Это объективная потребность граж­данского общества, нуждающегося в защите свободы, прав и безопас­ности своего существования. Вместе с тем история свидетельствует о том, что, как правило, каждый обычный человек (за крайне редкими исключениями, вызванными, скорее, слабостью, нежели силой), так или иначе достигший власти, рано или поздно непременно начинает ею злоупотреблять, открыто проявляет жажду обладания ею, явную вражду к каждому, кого заподозрит в притязаниях на эту власть, и принимает все меры к тому, чтобы ее не потерять. Как ни печально это осознавать, но данная психологическая закономерность относится в той или иной мере ко всем. В этой связи как на положительный мо­мент в изменении правового статуса судей следует указать на ограни­чение по времени выполнения судьей функций председателя суда.

Однако данное явление (стремление к узурпации и злоупотребле­нию власти отдельным индивидом) имеет место и в коллективной узурпации власти, и коллективном злоупотреблении ею. История че­ловечества свидетельствует о том, что узурпация и злоупотребление властью индивидом или коллективом людей (во всевозможных орга­низационных формах) являются закономерностью, которая побудила лучших мыслителей древности и современности направить свои уси­лия на создание такого государственного механизма, когда, с одной

25

стороны, при сохранении тенденции к узурпации власти и злоупотреб­лению ею, с другой стороны — в интересах всего общества, в целях защиты прав и свобод личности, создаются условия, исключающие произвол власти. Идея разделения законодательной, исполнительной и судебной ветвей государственной власти предполагает наличие у каж­дой из них таких реальных рычагов, а также наличие такого общего государственного механизма, с помощью которых была исключена узурпация государственной власти кем бы то ни было.

Вопрос о независимости суда является краеугольным в доктрине разделения властей и системе сдержек и противовесов. История чело­вечества доказала исключительную важность для общества реального претворения в жизнь этого принципа.

Понятие «независимый суд», содержащееся в Европейской конвен­ции о защите прав человека и основных свобод, представляется важ­ным в связи с рассматриваемой проблемой. Статья 6 Конвенции закре­пляет право человека на справедливое судебное разбирательство: «Каждый имеет право при определении его гражданских прав и обя­занностей или при рассмотрении любого уголовного обвинения, предъявляемого ему, на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, создан­ным на основании закона...». Европейский суд по правам человека при определении того, является ли судебный орган независимым, прини­мает во внимание следующие факторы:

процедуру назначения его членов;

продолжительность их службы в этом качестве;

существование гарантий, препятствующих оказанию давления на них, а также то, имеет ли данный орган внешние атрибуты независи­мости.

Европейский суд также исходит из того, что судебный орган должен быть независим как от исполнительной власти, так и от сторон в деле.

Идеальным воплощением принципа независимости российского судьи при отправлении им правосудия может служить такая ситуация, когда судья, разбирая конкретный правовой конфликт, не думает о

26

27

необходимости обеспечения своего жилья теплом; о поиске средств для обеспечения семьи; о потенциальных возможностях участников правового конфликта написать тенденциозную статью в газету или явно надуманную жалобу в судебный департамент, в квалификацион­ную коллегию; о заинтересованности в исходе дела сильных мира се­го; о подводных течениях, которые могут возбудить негативное отно­шение к принятому решению со стороны прокуратуры — органа, над­зирающего за законностью; и, наконец, о том, в какой состав суда сле­дующей судебной инстанции попадет его дело с жалобой недовольной стороны. Идеально, когда судья в совещательной комнате думает только о комплексе имеющихся по делу доказательств; анализирует эти доказательства с точки зрения их относимости, допустимости, дос­товерности, достаточности; оценивает позиции спорящих субъектов с точки зрения имеющихся доказательств и на основе действующих норм права принимает конкретное решение. К этому идеалу необхо­димо стремиться. Решение данной задачи зависит от многих факторов и важнейшим из них следует признать юридические гарантии незави­симости судей, в том числе правовую регламентацию статуса судей.

Одним из положений, которое выносится диссертантом на защиту, является вывод о том, что трехлетний испытательный срок для юриста, впервые получившего статус российского судьи, противоречит прин­ципу независимости судьи.

Прежде всего хотелось бы понять логику законодателя, закрепив­шего данное положение. Если претендент на должность судьи соответ­ствует всем цензам, если в результате проведенной скрупулезной про­верки его кандидатура признана соответствующей высокому статусу судьи, если этот кандидат при конкурсном отборе оказался лучшим для замещения должности судьи, то почему для него должен устанав­ливаться испытательный срок? Наверное, было бы неуместно говорить о трехлетнем испытательном сроке для хирурга, который «режет по живому» все три года, а по истечении этого срока выясняется, что он не может заниматься данным видом деятельности. Ведь судья ничуть не меньше (а может и больше) «режет по живому».

1

Суть проблемы заключается в том, что федеральный судья, назна­ченный (в соответствии с ч. 2 ст. 11 Федерального закона «О статусе судей в Российской Федерации») в первый раз на должность сроком на три года при существующей «тайне за семью печатями в работе кадро­вой комиссии при Администрации Президента РФ», должен в течение трех лет «быть паинькой для силовых структур», поскольку в силу ч. 5 ст. 6 того же Закона по истечении указанного срока Президент РФ «на­значает судей федеральных судов... либо отклоняет представленные кандидатуры...», а конфиденциальная информация о деловых, профес­сиональных и человеческих качествах этого судьи по истечении трех­летнего срока отправления им правосудия собирается из разных ис­точников, в том числе из тех, которые прямо заинтересованы в рабо­лепстве судьи. При этом данная информация может носить и нередко еще носит «оперативный характер» и по степени достоверности напо­минает доносы 30-х годов прошлого века.

Глава третья «Общетеоретические вопросы применения права» состоит из трех параграфов — «Понятие правоприменения», «Судеб­ное правоприменение» и «Акты применения права» — и представляет собой теоретический блок, позволяющий планомерно перейти от об­щих правовых проблем, находящихся на уровне социально-философского осмысления, к освещению вопросов, непосредственно связанных с судебным правоприменением.

Применение права является особой формой реализации права. Применение права — это комплекс мыслительных и фактических, ор­ганизационных и юридических операций (действий) субъекта право­применения, имеющий целью обеспечить нормальное течение процес­са реализации правовых норм. Особое место в этом комплексе дейст­вий занимает решение компетентного органа по конкретному юриди­ческому делу. Под юридическим делом понимается жизненный слу­чай, в отношении которого осуществляются правоприменительные действия, то есть жизненная ситуация, не только нуждавшаяся в юри­дическом рассмотрении, и, следовательно, уже получившая оценку как юридическая, но и фактически ставшая предметом юридических дей-

28

ствий со стороны правоприменительного органа. В решении компе­тентного органа по конкретному юридическому делу отражается ин­дивидуальное государственно-властное веление. Решение дела — это не простая рядовая стадия процесса применения права, а стадия, кото­рая занимает центральное положение, характеризует само применение как таковое, и от этого решения зависит последующее развитие пра­вовых отношений.

Судебное правоприменение представляет собой специфическую форму реализации права компетентным органом — судом, осуществ­ляемую в определенном, установленном законом порядке, направлен­ном на реализацию правовых предписаний, непосредственным резуль­татом которой является разрешение правового конфликта посредством издания акта судебного правоприменения по конкретному юридиче­скому делу.

При анализе признаков судебного правоприменения — законности, обоснованности, целесообразности и справедливости — дается харак­теристика судебного произвола и судейского усмотрения. По мнению диссертанта, судебный произвол — это деятельность суда, характери­зующаяся вольной (в нарушение предписаний правовых норм) судеб­ной интерпретаций выводов, подлежащих установлению в рамках изу­ченного правового конфликта. Вольной (то есть не вытекающей из требований закона) может быть интерпретация как самих обстоя­тельств дела, так и их юридическая оценка.

Определение понятия «акт применения права» — один из узловых вопросов при исследовании проблемы применения права потому, что данное понятие служит научным инструментом как общетеоретиче­ского, так и специально-отраслевого анализа правоприменительной деятельности, средством непосредственного научного (теоретическо­го) «выхода» на практику.

Н.Г. Александров предлагает различать акт правоприменения как акт-действие соответствующего компетентного органа и акт-документ, в котором это действие получает объективированное выражение. Дан­ный взгляд на изучаемое явление имеет определенные преимущества,

29

поскольку предполагает единство содержания правоприменительных действий и формы их объективированного выражения во вне; позволя­ет выяснить генезис актов применения права, которые по своему про­исхождению являются актами-действиями и выступают в реальной жизни в виде решений компетентных органов по конкретному юриди­ческому делу. Ведь сами по себе правоприменительные акты не возни­кают. Они совершаются компетентными органами («акт» в переводе с латинского означает действие).

Правоприменительный акт как официальное решение компетентно­го органа или должностного лица по конкретному юридическому делу содержит государственно-властное веление, выраженное в определен­ной форме и направленное на индивидуальное регулирование общест­венных отношений.

Сущность актов применения права определяется сущностью права, а также задачами и целями правового регулирования общественных отношений в государстве.

Правоприменение призвано удовлетворить общественные потреб­ности в вопросах организации, упорядочении и надлежащем функцио­нировании конкретных связей и отношений. Правоприменительные акты, при всем своем разнообразии, участвуют в выполнении функции регулирования общественных отношений, а именно: создают юриди­ческую основу для жизни правовых норм, рассчитанных на данную форму реализации; осуществляют перевод абстрактных правомочий, закрепленных нормой права, на общественные отношения, в плоскость осуществления права в реальной жизни. Поэтому квинтэссенция сущ­ности акта применения права вообще состоит в его назначении содей­ствовать конкретным субъектам в обеспечении и реализации их прав, в том числе путем возложения обязанностей на контрсубъектов данных отношений.

В соотношении нормативных и правоприменительных актов по­следние занимают подчиненное положение. Они не выражают и не содержат правовые нормы, а совершаются на основе и во исполнение их. Следовательно, акты применения норм права не усиливают власт-

30

ность применяемых правовых норм. Особенность их состоит в том, что они в лице субъектов правоприменения обладают реальной властной силой, материализующей властную силу применяемых норм, переводя ее из сферы абстрактно-типического в область конкретного, персони­фицированного, предметно-материализованного. Право не может са­мообеспечиваться, оно — ничто без аппарата, способного принуждать к соблюдению норм права.

Таким образом, говоря о судебной практике и правоприменении, необходимо отметить, что правоприменение — это сущностная сторо­на судебной деятельности, а судебная деятельность по своему соци­альному назначению является вершиной правоприменения. Судебная практика (как общая характеристика судебного правоприменения) по­стоянно ставит перед исследователем вопросы, глубокое и точное раз­решение которых невозможно без теоретических разработок, без на­дежной теоретической основы.

Роль судебной практики в социальной практике переоценить труд­но, поскольку судебная практика изучает отношения людей через призму государственных параметров, выраженных для данного рода или вида деятельности в норме права. Судебная практика служит ин­дикатором соотношения общего и частного в социальных связях, что вызывает потребность в единообразии (в разумных пределах) судеб­ной практики на всей территории государства, а это, в свою очередь, порождает необходимость тесной взаимосвязи судебной (юридиче­ской) практики и юридической теории.

Высокое качество правоприменительной деятельности зависит от совокупности факторов, среди которых одно из первых мест занимает высокое качество правовой теории, которой должны быть «вооруже­ны» правоприменители.

Глава четвертая: «Юридическое познание в процессе судебного правоприменения».

Формирование научно-правового сознания судей проблематично без осмысления судьями теоретической проблемы юридического по­знания, освещая которую, диссертант касается четырех вопросов: пра-

31

во и правосознание; проблемы и природа юридического познания в правоприменительной деятельности; судебное познание; судебная процедура как форма юридического познания в процессе судебного правоприменения.

Раскрывая вопрос о соотношении права и правосознания, необхо­димо отметить, что сознание человека позволяет воспроизводить иде­альный образ объективной реальности. Но это же свойство сознания позволяет формировать абстракции, что, с одной стороны, жизненно необходимо как для человеческого существования, так и для прогресса общества, а с другой — создает условия для возможности ухода чело­веческой мысли в область ирреального.

Следовательно, то, что находит свое отражение в индивидуальном или общественном сознании первично, а образ данного отражения в сознании произведен от первичного. При этом вполне очевидно, что отражение действительности в сознании не является зеркальным не только потому, что в нем происходит субъективное «преломление» по­ступающей информации, а еще и в силу того, что поступающая инфор­мация «накладывается» на жизненный опыт индивида, помогающий человеку воспринимать действительность в определенном смысле не механически, а творчески. В результате отражения объективной реаль­ности происходит процесс постижения, понимания, осмысления этой реальности и как следствие психической деятельности появляется иде-апьный образ предмета, нашедший свое отражение в сознании человека. Этот идеальный образ реален лишь в качестве результата мыслительно­го процесса и может формироваться как на эмпирическом (тогда этот идеальный образ в той или иной степени отражает реальную действи­тельность), так и на теоретическом уровнях. Причем теоретический уро­вень познания предполагает выработку в процессе мышления обоб­щающих понятий, формулировку дефиниций, построение теорий.

Какая реальность находит отражение в сознании человека и позво­ляет создать идеальный образ права? Если говорить об эмпирическом уровне познания, тогда право (как идеальный образ, поскольку как такового физического явления нет) представляет собой совокупность

32

юридических норм, в которых закреплены общеобязательные правила поведения. Эти нормы можно «пощупать», поскольку они имеют объ­ективированное внешнее выражение в письменном виде. Данное явле­ние, легко воспринимаемое на эмпирическом уровне познания, не только может, но и подвергается теоретическим исследованиям. Одна­ко если говорить о теоретическом уровне познания, в результате кото­рого в сознании человека создается идеальный образ права, не как ре­зультат восприятия совокупности юридических норм, а как явление «неосязаемое», то мы вынуждены будем согласиться, что это — мыс­лительный образ общественных отношений и идеальных потребностей в их регулировании. Эти идеальные потребности представляют собой идеальные правила поведения, причем существующие лишь в созна­нии одного человека или группы людей. Данные идеальные правила-нормы не имеют и не могут иметь четкой формулировки (поскольку «сколько юристов, столько и мнений»), но будут иметь общую направ­ленность на регулирование общественных отношений с учетом объек­тивной потребности общества в развитии.

Однако нельзя отождествлять идеальный образ с объективной ре­альностью, которая, в свою очередь, проявляется в поведении людей, в отношениях между ними. Следовательно, правовой идеал как субъек­тивный мыслительный образ, сформированный сознанием на теорети­ческом уровне отражения действительности, служит отражением ре­альных отношений и связей между людьми в обществе и в своей осно­ве имеет критическую направленность, так как представляет собой совокупность идеальных правил поведения, которые, с точки зрения индивидуального или коллективного сознания, в отличие от дейст­вующего права гораздо точнее соответствуют закономерностям обще­ственного развития. Причем в основе такого' мыслительного образа лежит не «вольная трактовка общественной потребности», а осознание или понимание закономерностей общественного развития, познание реальности.

По убеждению диссертанта, правосознание представляет собой субъективное восприятие индивидом необходимости государствен но-

33

властного регулирования наиболее важных для общества отношений, идеальный образ этих отношений, а также оценку прав и обязанностей участников данных отношений с учетом понимания социально-экономических закономерностей развития общества и достигнутого уровня свободы, равенства и справедливости. Иными словами, право­сознание индивида — это его субъективная оценка: себя в обществе, социальных отношений и связей, а также качества действующей пра­вовой регламентации указанных отношений и связей.

При таком определении правосознания, очевидно, что его уровень отстает и будет отставать от идеальной потребности в регламентации наиболее важных общественных отношений, вызванной закономерно­стями существования данного общества, поскольку эта идеальная по­требность ежесекундно проявляется как закономерность, ежесекундно отражает изменившиеся реалии, соответствует этим реалиям, а право­сознание общества является результатом психической деятельности людей, зависит от многочисленных жизненных факторов, влияющих как на точность оценки этой идеальной потребности, так и на продол­жительность по времени, в течение которого происходит осознание обществом этой потребности. Вместе с тем думается, что правосозна­ние общества будет всегда опережать уровень позитивного права и в этом смысле будет находиться между позитивным и идеальным пра­вом (правовым идеалом).

Анализируя проблемы и природу юридического познания в право­применительной деятельности, диссертант исходит из того, что в пра­воприменительной деятельности юридическое познание при наличии общих закономерностей проявляется дифференцированно, имеет свои особенности в разных областях правоприменения, что объясняется прежде всего различным бытием субъекта правоприменения, осущест­вляющего юридическое познание. Речь идет о профессиональном бы­тии, об условиях работы, накладывающих свой отпечаток на поведе­ние, сознание правоприменителя и создающих своеобразный профес­сиональный менталитет. Условия работы (профессиональное бытие) определяются многочисленными факторами, среди которых — место и

34

значимость в обществе той профессиональной деятельности, которой занимается правоприменитель; направленность; восприятие этой дея­тельности обществом; целевые установки, составляющие доминанту профессионального мышления правоприменителя. В этой связи, ана­лизируя юридическое познание, проявляющееся в рамках одного уго­ловного дела, было бы ошибкой предполагать, что при наличии общих закономерностей юридическое познание на разных стадиях движения уголовного дела проявляется одинаково.

Юридическое познание правоприменителя как разновидность че­ловеческого познания отличается от других его видов тем, что нахо­дится в юридическом мире, познает его и подчиняется его внутренним «законам». В связи с этим предметом юридического познания в облас­ти правоприменения всегда будут юридические явления; выводы этого юридического познания всегда будут касаться юридических явлений; форма и содержание юридического познания правоприменения всегда будет юридической; субъект юридического познания в области право­применения (человек) будет не иначе, как юридическим субъектом.

Таким образом, юридическое познание в области правопримене­ния— это специфический вид мыслительной деятельности компетент­ного лица, отличающийся субъективной интерпретацией состоявшегося в прошлом жизненного события, связанного с человеческими отноше­ниями, критическим анализом выдвинутых версий этого события, пси­хологическим восприятием установленного знания о самом событии и его юридической оценке, знания, полученного в рамках юридико-познавательной деятельности, имеющей правовую регламентацию.

Данная характеристика юридического познания не претендует на роль единственной и абсолютно верной, а отражает наиболее сущно­стные стороны данного явления.

Общая характеристика юридического познания позволяет перейти к изучению судебного познания.

Главнейшей составляющей юридического познания в правоприме­нительной деятельности является определение юридической значимо­сти исследуемого события, а юридические свойства правового события

35

не есть результат механического «одевания» платья (правовой нормы) на тело (фактические отношения). Юридическая жизнь — это совсем другая сущность в отличие от фактической. У юридической жизни своя плоть, свои внутренние законы, свои критерии, свои проявления. Чтобы существовать в юридической жизни, необходимо соответство­вать и подчиняться ее внутренним законам. Правонарушения или дру­гие юридические события в юридической жизни появляются и сущест­вуют не тогда, когда произошло какое-то событие в реальной жизни, а лишь тогда, когда, во-первых, о них имеется юридическое знание, но не всякое знание, а знание, полученное в полном соответствии с зако­ном (с юридическим нормами); во-вторых, если данные правонаруше­ния или иные юридические события юридически обоснованы совокуп­ностью доказательств (получивших, в свою очередь, право на юриди­ческую жизнь, поскольку возникли в соответствии с юридическими нормами); в-третьих, если данные правонарушения или другие юриди­ческие события, появившись на свет в форме юридической версии, докажут право на свое существование в юридической жизни в качестве этих самых правонарушений или иных юридических событий, выдер­жав юридическую критику с разных сторон.

Таким образом, понимание сущности судебного юридического по­знания не позволит судье сбиться с начертанного ему законом пути, несмотря на имеющуюся в некоторых случаях «кромешную мглу» по­ступающих от органов предварительного следствия в суд «нелитера­турных произведений детективного жанра».

В своем исследовании диссертант касается проблемы судебной ис­тины и приходит к выводу о том, что одним из важнейших теоретиче­ских и практических вопросов судебного правоприменения является вопрос о соотношении объективной и юридической (судебной) исти­ны. По его мнению, судья не познает объективную реальность, он по­знает юридическую реальность. И нет в этом ничего ни аморального, ни противоестественного, поскольку юридическая (судебная) истина — это то, что существует в юридической действительности, отражает

36

юридическую действительность, юридическую правду, это правильное отражение в сознании людей права, юридической действительности.

Однако если подходить к уяснению предмета судебного юридиче­ского познания (то есть того, что должен установить суд в процессе осуществления юридического познания) с «ошибочной» меркой — с инструментарием социальной, а не сугубо юридической сферы, или подходить к этому же вопросу с «двойным стандартом», то предмет судебного юридического познания будет либо объективной истиной, либо материальной правдой, либо истиной в виде постижения житей­ской и юридической правды дела (А.Ф. Кони), либо чем-то еще. Эти двойные стандарты, где, кроме юридической правды дела параллельно существует и материальная, житейская правда дела, объясняются, по мнению диссертанта, смешением понятий «социальная» (житейская) и «юридическая жизнь». Такое смешение вряд ли может принести чет­кость в сознание судей, стремящихся понять, что же все-таки должен установить суд в результате судебного юридического познания? В свою очередь, утверждение о том, что суд в рамках судебного разбира­тельства должен установить юридическую истину, а именно то, что существует в юридической действительности, отражает юридическую действительность, юридическую правду, знания о которой получены в полном соответствии с требованиями закона (а, значит, в рамках су­дебного разбирательства изучалась и реальная жизнь, получившая свою юридическую интерпретацию), с одной стороны, дает четкое представление о цели судебного юридического познания, а с другой вполне определенно способствует укреплению законности и правопо­рядка в самом обществе.

Судебное юридическое познание осуществляется специальным субъектом в форме судебной процедуры.

Диссертант обращает внимание на то обстоятельство, что сама по себе судебная процедура, в рамках которой осуществляется судебное юридическое познание, не служит панацеей от невежества и злонаме­ренности правоприменителя. Вместе с тем понимание значимости су-

37

дебной процедуры для процесса установления юридической истины и понимание смысла конкретной правовой регламентации судебной процедуры на всех этапах судебного правоприменения позволяет су­дье за абстрактной формальностью разглядеть те первопричины, поро­дившие процессуальную форму, которые являются сущностью самого судебного процесса.

Анализ судебной процедуры в историческом ракурсе позволил дис­сертанту сделать несколько интересных наблюдений и выводов. В ча­стности, насилие (и как одно из его проявлений — пытка) — истори­чески возникшее и существующее в реальности явление — присуще процедуре изобличения преступника на стадии досудебного следствия. Все примеры человеческой истории — бесспорное тому подтвержде­ние. Насилие (как минимум в виде процессуального принуждения) — это имманентное свойство предварительного следствия. В свою оче­редь, познание истины и насилие — явления разноплановые, а их сме­шение создает «гремучую смесь», называемую произволом. Но там, где царит произвол, стремление власть предержащего к истине стано­вится иллюзией, прикрывающей деспотизм.

Изложенное позволило диссертанту вынести на защиту положение о необходимости (в целях искоренения обвинительного уклона в су­дах) исключения из доказательств обвинения показаний обвиняемого и подсудимого с использованием этих показаний на предварительном следствии как повода и основания для изучения одной из версий рас­следуемого события, а в судебном процессе как характеристики отно­шения подсудимого к обвинению и характеристики обстоятельств, влияющих на санкцию, применяемую в отношении подсудимого (рас­каяние в содеянном, оказание помощи следствию в раскрытии престу­пления и т. п.).

Вполне очевидно, что судебная процедура как форма судебного юридического познания должна максимально способствовать созда­нию условий для установления юридической истины по делу. В свою очередь, юридическая истина по делу может быть установлена лишь при наличии юридически значимых обстоятельств, закрепленных над-

лежащим образом. Имеет смысл развеять два широко распространен­ных предубеждения судей: юридическое событие существует объек­тивно, вне построения (а также критики и обоснования) версий сторон; юридическое познание напоминает собой исследование, сходное с ес­тественнонаучным. Такие предубеждения свидетельствуют о том, что судья не понимает сути юридического познания: правонарушение или другие юридические события не существуют в юридическом смысле в том случае, если знания о них получены с нарушением закона, если они юридически не обоснованы, не выдерживают критики сторон.

Однако если судья невольно отождествляет юридически значимое событие с физическим, то есть объективным, а юридическое познание путает с естественнонаучным, то он будет делать вывод о виновности подсудимого, а также карать или миловать последнего, не замечая, что вместо судейской мантии на нем ряса.

Глава пятая «Толкование закона в рамках судебного правоприме­нения» и глава шестая «Доказательства и доказывание в судебном правоприменении» посвящены научному осмыслению основного ин­струментария судьи, занимающегося отправлением -правосудия.

Правовое осмысление человеческих отношений, или оценка чело­веческих отношений такой социальной мерой, как право, предполага­ет, в свою очередь, наличие у субъекта правоприменения четкого представления, во-первых, об этой самой мере, а во-вторых, о проце­дуре «промеривания», или процедуре измерения исследуемого объекта имеющимся эталоном (мерой). Из этой посылки следует, что право­применитель должен понимать, что собой представляет эталон, кото­рым он обязан пользоваться.

Всегда и всюду юридические законы были, есть и будут несовер­шенными, хотя бы потому, что они составляются (оформляются) людь­ми. Определенность и четкость правовых норм как атрибут законности есть характерная черта любого цивилизованного общества, в котором к минимуму сведены условия для возникновения произвола в какой-либо форме. Но даже самый совершенный закон, на соответствующем этапе развития общества выдерживающий любую конструктивную критику,

39

не может претендовать на абсолютную ясность для правоприменителя, который в каждом случае применения данного закона сталкивается с конкретной жизненной ситуацией.

Анализируя теоретические аспекты юридической герменевтики с применением исторического метода познания, диссертант сделал одно наблюдение: как только нормы права начинают входить в существен­ное противоречие с потребностью общественного развития, судебная деятельность, как лакмусовая бумага, проявляет это несоответствие путем усиления судейского субъективизма, обнаружения многочис­ленных фактов со стороны судей «сметь свое суждение иметь». При достижении некоторого критического уровня такой «самостоятельно­сти» судов государство начинает реагировать, активно противодейст­вуя данному явлению. Далее происходит вынужденное приведение позитивного права в относительное соответствие изменившимся по­требностям общественного развития, а суды (по инерции, имеющей в основе не только объективные, но и субъективные причины) продол­жают пользоваться тем уровнем «судейского произвола», который об­щество позволило ранее.

Следующий этап — открытое и явное проявление общественного недовольства судебным «произволом», которое становится тем на­стойчивее и громче, чем качественнее обновленное позитивное право отражает потребность регулирования достигнутого обществом уровня общественных отношений. Наконец, требование времени приводит к конкретным действиям государства, ограничивающим «вольность су­дей» в вопросах толкования закона, и на какой-то период возникает ситуация, предшествующая повторению описанного цикла, который начинается с того, что общественное развитие потребует вновь в дис­сонанс позитивному праву зазвучать на исторической арене авангарду правоприменения — суду как инструменту, в деятельности которого реально отражается постоянно существующий разрыв между правовой формой и идеальным уровнем правовой регламентации (идеальным, объективно необходимым правом, абсолютным правовым идеалом)

40

общественных отношений в данном социальном образовании на дан­ном этапе его существования. Общество вновь «позволит» судам про­являть известную самостоятельность, разрешит в определенном смыс­ле «заниматься судейским произволом», пока уровень позитивного права не будет вновь поднят до изменившегося уровня общественных отношений, и так далее. При этом следует отметить, что обе эти соци­альные тенденции (стремление к максимальной самостоятельности судов при разрешении правовых конфликтов и стремление к полной зависимости судов от правовой регламентации этих конфликтов) су­ществуют вместе, и лишь в зависимости от конкретных социальных условий одна из них на какое-то время проявляется более отчетливо.

Эти рассуждения привели диссертанта к выводу о том, что уро­вень самостоятельности судов, уровень «судейского произвола» в каждом обществе на конкретном историческом этапе его развития в итоге представляет собой проявление одной закономерности: чем в меньшей степени позитивное право соотносится с потребностями общественных отношений в их регулировании, чем менее качест­венно положительное право регламентирует 'поведение людей в обществе (по разнообразным причинам — от явной «отсталости» до индивидуальных особенностей правовой системы конкретного об­щества, проявляющихся в недостаточной степени конкретизации правовой регуляции), тем в большей степени проявляется самостоя­тельность судов, тем больше общество позволяет судам «занимать­ся судейским произволом». Вполне понятно, что под «судейским произволом» в контексте сказанного понимается максимально воз­можный уровень судебного толкования закона в угоду потребно­стям общественных отношений, вплоть до «исправления» положи­тельного закона (в философском смысле — до достижения нового качества, противоположного своему, то есть выполнения функций законодательной власти).

Диссертантом исследуются правила (приемы и способы) юридиче­ской герменевтики, минимальные знания о которых, по его мнению, с

41

методологической точки зрения и с точки зрения практической значи­мости, крайне необходимы судье для осуществления правосудия.

Методологический характер данной части научного исследования не исключает наличия предложений общего, в том числе организаци­онно-методического плана. В частности, процессу собственно толко­вания нормы права предшествует проверка подлинности норм права и правильности их текста, предполагающая сопоставление нормы права с текстом нормативного акта, в котором данная норма содер­жится. Временные затраты судьи на этапе проверки подлинности нормы права и правильности ее текста могут быть сведены к нулю при условии обязательного централизованного снабжения всех судей печатными изданиями, в которых опубликованы нормы права феде­рального уровня, из одного источника, к примеру, от издательства «Юридическая литература» Администрации Президента РФ. Таким же образом вопрос может быть решен на региональном уровне (в субъектах Федерации).

Одним из вопросов, исследуемых в диссертации, является вопрос об интерпретационной деятельности Конституционного Суда РФ, ко­торая по своей глубине и выверенное™ должна находиться на уровне доктринального толкования, представлять для любого судьи практиче­ский интерес, поскольку в каждом конкретном случае Конституцион­ный Суд РФ осуществляет тщательный анализ текста толкуемой нор­мы права, устанавливает смысл и цель конкретного правового положе­ния, изучает источники его возникновения и соотносит толкуемую норму со всей системой конституционных норм. И поскольку резуль­таты интерпретационной деятельности Конституционного Суда РФ (в отличие от доктринального толкования) носят общеобязательный для правоприменителя характер, можно утверждать, что сама интерпрета­ционная деятельность Конституционного Суда РФ должна рассматри­ваться судьями в качестве методологической, то есть указывающей на те принципиальные подходы, которыми в интерпретационной дея­тельности должен руководствоваться любой судья.

42

Анализируя теоретические вопросы юридической герменевтики, дис­сертант отстаивает точку зрения, согласно которой отступление правопри­менителя от требований закона представляет собой не что иное, как нару­шение сущностной стороны юридической жизни, ее внутренних законов и принципов. Например, судебное уголовное правоприменение в основе сво­ей должно иметь аксиоматичное требование — лицо может быть осуждено не за то, что могло быть на самом деле, а лишь за то, что доказано совокуп­ностью относимых и допустимых доказательств, собранных надлежащим компетентным субъектом в рамках своих полномочий и в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. И хотя это требование не исключает возможности избежания рядом лиц уголовной ответственности, адекватной совершенному ими общественно опасному посягательству, оно позволяет четко определить в обществе «правила игры», которые в данном вопросе конкретизируют и упорядочивают отношения в обществе, создают условия стабильности и исключают ту или иную степень судебного произ­вола. Вред обществу от первой возможности (латентная преступность и относительная безнаказанность лиц, совершивших общественно опасное посягательство) меркнет перед тем вредом, который потенциально несет в себе перспектива нарушения социального равновесия, всегда превращаю­щаяся в реальность, стоит только любой ветви власти узурпировать власть и творить безграничный произвол.

«Где "границы действительной необходимости" и чем предполага­ется удержать судейское усмотрение от извращения в судейский про­извол? И вообще, если мы освободим судью от связанности законом, где мы найдем критерий для разграничения "усмотрения" от "произ­вола"? ...Пусть, наконец, свободное судейское усмотрение иногда мо­жет оказаться полезным для тех или других частных интересов лично­сти, но оно всегда бесконечно вредно для основного и общего интереса личности, интереса в определенности ее правового положения, в неза­висимости от чьей бы то ни было милости или немилости. Порожден­ное произволом благо не может выйти за узко очерченные рамки, то­гда как зло его безгранично, а потому и угроза, которую произвол не­сет в себе, также не имеет пределов» (И.А. Покровский).

43

В завершение вопроса о толковании закона в рамках судебного пра­воприменения диссертант обращает внимание на то, что данный вопрос, кажущийся, на первый взгляд, сугубо прикладным, узко профессио­нальным, в целом имеет фундаментальное значение. Это объясняется общесоциальными, в том числе правовыми, политическими, экономиче­скими, идеологическими последствиями, возникающими в любом со­временном обществе, в зависимости от подхода к его разрешению. Если общество позволяет любой власти (не только судебной) по каким-либо соображениям встать над законом (даже на «непродолжительное время» и для сиюминутного достижения положительного результата), оно об­рекает себя на лишения, поскольку произвол — синоним зла.

Глава шестая посвящена одному из важнейших вопросов право­применительной судебной деятельности — доказательствам и дока­зыванию.

На современном этапе развития общества и судебной реформы общетеоретическая проблема уровня допустимой «самостоятельности» правоприменителя как в выборе средств и методов доказывания, так и в оценке доказательств должна быть разрешена путем разработки тео­рии доказательств на уровне теории государства и права и юридиче­ского закрепления ряда ее основополагающих выводов.

Для отправления правосудия доказательства и доказывание явля­ются и процессуальным фундаментом, и процессуальным стержнем. Доказывание — сущностная сторона судебного процесса, доказатель­ства—материальные носители судебно-процессуальной сущности.

Оценка роли и места, которые занимает поднятая проблема в пра­воприменительной деятельности, особенно в деятельности судов, на­стоятельно требует разрешения как минимум двух вопросов.

Один из них — вопрос кардинального изменения отношения в рам­ках учебного процесса к теме «Доказательства и доказывание». Каче­ство и объем знаний, которыми обязан владеть выпускник юридиче­ского вуза в этой области, должны быть несравненно выше того уров­ня требований, которые предъявляются сегодня высшей юридической

44

школой. Не только увеличение количества преподаваемых часов по данной теме, но и экзаменационная проверка уровня знаний, получен­ных студентом, может в определенной степени способствовать реше­нию проблемы соответствующей подготовки юридических кадров для правоприменительной деятельности.

Второй вопрос более сложный, поскольку требует не только специ­альных научных изысканий, но и законодательного закрепления выво­дов теории доказательств и доказывания.

Суть обозначенной проблемы заключается в следующем:

1) объемный эмпирический материал в области правоприменения, а также значительное число отраслевых научных исследований, посвя­щенных изучению проблемы теории доказательств и теории доказыва­ния, создали достаточные предпосылки для общетеоретического ос­мысления поднятой проблемы и формирования на базе теории госу­дарства и права общетеоретического фундамента, который бы позво­лил продолжать научные исследования теории доказательств и дока­зывания на более высоком общетеоретическом уровне;

2)  в рамках общетеоретических исследований проблем теории доказа­тельств и теории доказывания, применяя историко-правовой метод иссле­дования, необходимо осмыслить закономерности становления и развития доказательственного права, при этом определить, какие факторы, каким образом влияли на степень «самостоятельности» судов в выборе средств и методов доказывания. Это исключительно важно не только потому, что общество, забывшее историю своего становления и развития, не имеет бу­дущего, но и в связи с тем, что судебное правоприменение сегодня нужда­ется в такой научно обоснованной общей теории доказательств и доказыва­ния, которая, с одной стороны, даст судам надежный компас судебного правоприменения, позволяющий судье не сбиваться с верного пути и иметь четкую ориентацию в своей правоприменительной деятельности, а с дру­гой — четко сформулирует правила «игры», позволяющие, если и не загля­нуть в «святая святых» судопроизводства — внутреннее убеждение судьи, то реально оценить, в соответствии ли с этими самыми правилами у судьи возникло его внутреннее убеждение.

45

Практическая часть рассматриваемой проблемы заключается в том, что на основе научных разработок и общетеоретических выводов не­обходимо сформулировать такие отраслевые нормы права, следование которым приведет к упорядочению судебного правоприменения с точ­ки зрения теории доказательств и доказывания.

Анализируя проблему доказательств и доказывания, диссертант формулирует правило, согласно которому для судебной правоприме­нительной деятельности аксиоматичным должно быть следующее тре­бование: легализация судом незаконных процессуальных действий ор­ганов предварительного следствия запрещена. Данное правило имеет методологический смысл, заключающийся в следующем: если суд, принимая то или иное решение по конкретному правовому спору, не может не опираться (вынужден опираться) на ущербные, с правовой точки зрения, действия органов предварительного следствия, то дан­ное решение он принимать не имеет права.

Анализ вопроса о соответствии конкретных норм права уровню общественного развития приводит автора настоящего исследования к выводу, согласно которому своевременность изменения конкретных правовых норм требует, чтобы законодатель как минимум имел пред­ставление о нормах права, не соответствующих современному уровню общественных отношений, об актуальности этой проблемы. Своеоб­разным индикатором здесь не только может, но и должна выступать правоприменительная (в первую очередь — судебная) практика.

Самым идеальным вариантом для выполнения этой задачи могли бы служить специальные научно-аналитические отделы при высших судах общей юрисдикции субъектов Федерации, служащие которых должны находиться в вертикальном подчинении либо специальному отделу при Президенте РФ, либо Комитету по законодательству Госу­дарственной Думы РФ. Цель создания таких структур очевидна: их служащие должны собирать, анализировать, систематизировать и обобщать наиболее острые проблемы, возникающие в судебной прак­тике данного региона. Эти отделы могут стать в каждом субъекте Фе-

46

дерации научно-правовыми аналитическими центрами, в которых бу­дет аккумулироваться как информация о действенности правового ре­гулирования тех или иных отношений, так и конкретные предложения судей и работников сферы правоприменения по вопросам изменения действующего законодательства. Обобщение такой информации, по­лученной из всех субъектов РФ, позволит дать довольно четкую кар­тину действенности конкретных норм права, наличия «болевых точек» в вопросах правового регулирования, а также обозначить социальные потребности либо в урегулировании тех или иных отношений, либо в качественно новой их правовой регламентации.

Подбор кадров в данные отделы должен осуществляться тщатель­но. Кандидат обязан владеть не только достаточным уровнем теорети­ческих и практических знаний, но и иметь аналитический склад ума. Деятельность таких отделов должна быть всецело направлена на вы­полнение единственной задачи -- опираясь на судебную практику, быть диагностическим центром по выявлению первых признаков «ста­рости» или, наоборот, «чрезмерной молодости» тех или иных право­вых норм. Эти отделы должны быть в высших судах субъектов Феде­рации, ибо только в этом случае они смогут находиться в эпицентре регионального судебного правоприменения, где относительно полно концентрируется весь спектр наиболее конфликтных вариантов разви­тия тех или иных правоотношений.

В свою очередь, своевременное приведение юридических предпи­саний в соответствие с уровнем общественных потребностей, нуж­дающихся в новом регулировании тех или иных отношений, является одним из условий стабильности в обществе.

Результатом проведенного исследования стал вывод о том, что на­ряду с высокоморальными человеческими качествами юрист, желаю­щий посвятить свою жизнь делу отправления правосудия, обязан по­нимать сущностную сторону этого сложнейшего вида юридической деятельности, для чего ему необходимо иметь хотя бы минимум науч­но-правовых знаний о проблемах, составляющих стержень истинно судейского менталитета.

47

Вопросы о правопонимании, разделении властей, применении пра­ва, юридическом познании в процессе судебного правоприменения, толковании закона в рамках судебного правоприменения, доказатель­ствах и доказывании — тот минимальный теоретико-правовой багаж, без которого крайне опасно заниматься отправлением правосудия.

В заключении делается вывод о том, что разрешение стоящей пе­ред российским обществом задачи последовательного, всестороннего и полного проведения в жизнь судебной реформы немыслимо в отрыве от правовой науки.

Привлекая внимание к некоторым, наиболее важным положениям исследования, получившим развитие в ряде опубликованных работ по проблемам теории и практики правоприменительной деятельности суда, автор не претендовал на то, чтобы полностью исчерпать эту сложную и многогранную тему. Выполнение такой задачи требует объединения усилий многих ученых-правоведов, и, быть может, от­дельных научных коллективов.

Вместе с тем диссертант надеется, что представленная к защите ра­бота будет способствовать созданию основы для дальнейшего разви­тия этого нового научного направления в общей теории государства и права, имеющего существенное научно-практическое значение для российской юриспруденции в целом.

В свою очередь, докторант намерен и дальше продолжить работу в избранном научном направлении, сосредоточить основное внимание на дальнейшей разработке фундаментальной проблемы — соотноше­ния истины и судебного правоприменения, в которой в концентриро­ванном виде проявляется правовая жизнь общества.

Основные положения диссертации опубликованы в следующих ра­ботах:

Монографии

1. Аверин А,В. Правоотношение и судебная практика. Владимир: Изд-во Владимирского гос. ун-та, 2003. — 12,75 п. л.

48

2. Аверин А.В. Правоприменительная деятельность суда и формиро­вание научно-правового сознания судей. Саратов: Изд-во ГОУ ВПО «Саратовская государственная академия права», 2003. — 19,25 п. л.

3.  Аверин А.В.  Судебная достоверность (Постановка проблемы). Владимир: Изд-во Полиграфическая компания «Транзит-Х», 2004. -19,5 п. л.

Научные статьи, брошюры,   рецензии

4.  Аверин А.В. Права и обязанности сторон в суде // Советская юс­тиция. 1993. № 20. — 0,8 п. л.

5. Аверин А.В. Объект спорного правоотношения // Российская юс­тиция. 1994.№3.— 0,75 п. л.

6. Аверин А.В. Правоотношение и судебная практика: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Саратов, 1994. — 1,2 п. л.

7. Аверин А.В. О некоторых вопросах применения судами уголовно-правовых норм // Вопросы теории государства и права: Новые идеи и подходы: Межвуз. сб. науч. тр. Саратов: Изд-во Саратовской гос. ака­демии права, 2000. Вып. 2(11). — 1 п. л.

8.  Аверин А.В. Исследование судебного правоприменения в свете проводимой судебной реформы (к постановке проблемы) // Вопросы теории государства и права: Актуальные проблемы современного Рос­сийского государства и права: Межвуз. сб. науч. тр. Саратов: Изд-во ГОУ  ВПО   «Саратовская   государственная   академия   права»,   2003. Вып. 4(13). — 1 п. л.

9.  Аверин А.В., Байтин М.И. О судебной процедуре (к вопросу о необходимости формирования научно-правового мышления судей) // Вопросы теории государства и права: Актуальные проблемы совре­менного Российского государства и права: Межвуз. сб. науч. тр. Сара­тов: Изд-во ГОУ ВПО «Саратовская государственная академия права», 2003. Вып. 4(13). — 1 п. л.

49

10. Аверин А.В. Постановка проблемы исследования судебного пра­воприменения // Вестник СГАП. Саратов: Изд-во ГОУ ВПО «Саратов­ская государственная академия права», 2003. № 3. — 0,3 п. л.

11.  Аверин А.В. Юридическое познание в процессе судебного пра­воприменения // Правовая политика и правовая жизнь. 2004. № 2. -0,5 п. л.

12.  Аверин А.В. Конституция Российской Федерации и некоторые вопросы судебного толкования норм права // Конституция Российской Федерации и современное законодательство: проблемы реализации и тенденции развития (к 10-летию Конституции России): Международ­ная научно-практическая конференция (1—3 октября 2003 г.): в 3 ч. / Под ред. А.И. Демидова, В.Т. Кабышева. Саратов: Изд-во ГОУ ВПО «Саратовская государственная академия права», 2004. Ч. 2. — 0,5 п. л.

13.  Аверин А.В. Рецензия на монографию В.А. Новицкого «Теория российского    процессуального   доказывания    и    правоприменения». Ставрополь: Изд-во Ставропольского гос. ун-та, 2002. 584 с. // Акту­альные проблемы правоведения. Самара. 2004. № 3.— 0,3 п. л.

14.  Аверин А.В. О проблеме доступности и разумности судебной достоверности // Право и политика. 2004. № 5. — 0,5 п. л.

15. Аверин А.В. Судебная достоверность, как содержание судебной истины // Новая мысль. Волгоград, 2004. № 1. — 0,5 п. л.

16.  Аверин А.В. Судебное правоприменение. Установление юриди­ческой истины в результате юридического познания // Вестник Влади­мирского гос. ун-та. 2004. Вып. 9. — 0,5 п. л.

17.   Аверин А. В. К вопросу о судебной оценке уголовных доказа­тельств. Относимость доказательств // Российский следователь. 2004. №4. —0,5 п. л.

 



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.